Тропа орка

Глава 3. Охота пуще неволи.

      Взобравшись на крутой берег, я окинул взглядом равнину, которая раскинулась передо мной. Огромная, тянувшаяся до горизонта, степь, с пологими холмами, редкими деревьями и жидкими рощицами. С юга она упиралась в горную гряду, чем-то напоминавшую Уральский хребет. Вздохнув полной грудью чистейший степной воздух, я двинулся на северо-восток, постепенно уходя от реки. Осматривая местность перед собой, на сколько хватало взгляда, на предмет сурковых городков и троп всяких там травоядных коз – баранов, я прошагал примерно часа два.       Оглядываясь назад с небольших холмов, чётко видел свой след, так что если буду возвращаться засветло, то с пути не собьюсь. Да и в отличие от подавляющего большинства земных горожан я и в прошлой жизни не страдал топографическим кретинизмом, а в этом мире судьба преподнесла мне ещё один подарок – чувство направления было не просто впечатляющим, оно запросто могло поспорить с корабельным гирокомпасом. Ой, неспроста эти подарки судьбы, видать, придётся отрабатывать, да и пёс ним, придётся – отработаем. За новую жизнь в молодом теле можно и ужом повертеться.       Несколько раз я спугнул довольно крупных птиц, похожих на дрофу. После первого раза я шёл уже со снаряжённой копьеметалкой. Но сколько не метал дротик, эти недостраусы либо улетали, либо убегали в высокую траву, только шорох стоял. Лишь время потерял в поисках дротиков. Дважды набредал на норы каких-то крупных землеройных зверьков, но первый раз их самих даже не увидел, только свист услышал. На второй раз наконец-то заметил хозяина этих нор. Сурок, размером со среднюю собаку, сидел на куче земли и оглядывал степь. Тихо подкравшись, метров на пятнадцать, я метнул дротик. Блядь, поторопился! Опять мимо. Сурок презрительно свистнул и скрылся в норе. Матерясь, про себя, я пошёл дальше, так как ждать его - абсолютная безнадёга. Один раз мимо меня пролетел табун каких-то антилоп. Их гнали пятеро здоровенных волков. Ни те, ни другие внимания на меня не обратили. Как говорится - ноль внимания, фунт призрения. В небе колокольчиками звенят жаворонки, в траве перекликаются перепёлки, в животе кишки марш играют, идиллия, бля! А жрать хочется всё больше.       Поднявшись на очередной холмик, я увидел в метрах пятидесяти подо мной мирно пасущуюся стайку сайгаков. Присев за высокий куст растения, похожего на земную агаву, я стал внимательно наблюдать за ними. Внизу шла еда! Правда, её нужно было ещё исхитриться добыть, но дорогу осилит идущий. Сайгаки мирно паслись, время от времени то одна, то другая поднимала голову, внимательно осматриваясь вокруг. Мне просто очень повезло, что мой силуэт слился с кустом агавы, ведь сайгаки довольно пугливые животные.       Тихонько отложив рогатину, я аккуратно достал полутораметровый дротик и, наложив его на копьеметалку, начал более тщательно выцеливать сайгу, отставшую метров на десять от стада. Понимая, что вряд ли удастся бросить второй дротик, остальные оставил за спиной. Плавный замах, шаг в сторону, бросок и понимаю – попал! Тяжёлый дротик пробил сайге ребра и вошёл в землю сантиметров на двадцать. Сайга, хрипя, уткнулась в землю, а стадо исчезло, как будто его здесь и не было. Хватаю рогатину и пулей вниз! Подбежав к сайге, увидел, что та уже мертва, копытцами не сучит, отмучилась, бедолага. Аккуратно перехватил сколом кремня глотку животине, чтоб по возможности спустить кровь. Выдернув дротик и обтерев его пучком травы, заложил его за спину, к другим.       И тут снова по спине продрало морозом, а в затылок ударило физическим ощущением опасности. Обернувшись, я увидел тварь похожую на тех гиен, которые провожали меня в первый день моего появления в этом мире. Только они перед этим монстром выглядели бледновато, как щенки чихуя-хуя по сравнению с матёрым, откормленным волчарой. Если те гиены были в холке мне по пояс, то этот монстр доставал мне до подбородка, то есть росточком он, на мой взгляд, вымахал с деревенскую савраску. От тех гиен эта тварь отличалась более массивной головой и сравнительно короткой мордой. Как будто башку камчатского медведя приделали к телу лошади. Удрать от такой супергиены без вариантов, мускулистое тело хоть и не выдавало в ней хорошего бегуна, но на короткой дистанции я от неё не сдёрну в туман. Так что, как говорил Акела: «Мы принимаем бой!».       В крови забурлил адреналин, весь мир сжался в точку между глаз гиены. Плавно опускаю рогатину параллельно земле. Нож в правую руку, потом ни доставать, ни перебрасывать из руки в руку, времени не будет. И ждём. Когда тварь подойдёт метров на двадцать–тридцать, побегу, чтоб спровоцировать её на рывок. Главное, не поддаться панике и не рвануть со всех ног. Тогда мой рывок очень быстро и весьма трагично закончится.       Мега-гиена шла навстречу медленно и расслабленно. Всем своим видом говоря – «Никуда ты, мой зелёненький, не денешься. Ты, родной, только не дёргайся и будет всем счастье». Но на наше с ней общение я имел свои планы, хотя у этого монстра и на этот счёт явно было иное мнение, кардинально противоположное моему. Эта её расслабленная походочка напрягала, мой сюрприз может не удаться, а это чревато неприятностями для моей бренной тушки.Решено, надо провоцировать её. Я сделал шаг вперёд и зарычал. Из моего горла вырвался низкий горловой рык.       Монстр, по-моему, даже слегка опешил и приостановился. Я и сам не ожидал от себя такого. Видать, орки, в отличие от человека, прирождённого падальщика, произошли от чистых хищников. Но остановка гиены меня не устраивала. – Чё смотришь, мудило? Я сам с себя худею! Вали на хер, мясо! Не то я тебе по-быстрому организую здесь филиал скотобойни, с тобой в главной роли.- Я сделал ещё шаг навстречу гиене. – Пшла, псина, это моя добыча! – Как ни удивительно, но после этих слов я стал смотреть на мега-гиену действительно как на кусок мяса. Большой, ещё живой, зубастый, но кусок мяса! – Жраааать!- заурчала моя утроба. Но монстр решил всё-таки показать, кто в доме хозяин. От его рёва ноги у меня стали ватными. В этот момент я точно узнал, какого цвета у меня адреналин и откуда он вытекает.       Гиена рванула с места как гаубичный снаряд, такая же здоровая, тупая и смертоносная. Ой, блин, а зря я решил, что из неё бегун плохой, ой зря. Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три – пошёл! Ну, ноги мои ноги – выручайте мою жопу! Оглядываюсь, бегит сволота. Поднажали, гиена уже миновала труп сайги - значит, пора и мне действовать. Как прыгун с шестом – пятку рогатины в землю. Как стриптизёрша - поворот вокруг шеста. Наконечник на уровень груди, ногой прижать основание рогатины к земле. И… Херак! Тварь со всего маху насадилась на рогатину, да так, что второй рог вошёл по самую развилку в грудину. Древко гнётся, вибрирует, но держит. Отличное деревце подобрал на древко, да такой рогатиной быков останавливать можно. Правда, и весу в тварюке, как у годовалого бычка. Из пасти мега-гиены летит кровавая пена, но не сдаётся скотинка, упёртый попался цуцик. Но я переупрямливать тебя не стану. Как говорил Владимир Ильич «А мы пойдём другим путём». Пятка рогатины уже пропахала метр степи, а это значит, пришла пора для второй части плана. Мы ведь с тобой не кубанские трактористы, правда, Тузик? Гиена давит на рогатину, пытаясь меня достать, движение вправо–лево ей мешают делать рога, засевшие в грудине и рвущие ливер. Вот он (уже видать, что это самец, или кобель? Как правильно-то?) и прёт прямо на рогатину. Перехватываю постепенно древко ближе к наконечнику. Ох и воняет у тебя из пасти. Бобик, ты что, животное, скотомогильник с общественным туалетом вместе сожрал? Бля… И как такого скунса есть? С маху бью гиена (а как назвать самца гиены?) в нос. Он, бедняга, аж всхрюкнул. Ну а что вы хотели, сначала в рёбра воткнули рогатую деревяшку по самое немогу, больно так, а потом как последнему поцу, в нос, да с размаху. Теперь не просто больно, ещё и обидно. И кто – зелёный, никчёмный червяк, и кому – ему, Мега-гиену, грозе всей степи, папе сотен мега-гиенят! Но мне в тот момент его переживания были до известного места. Бросаю древко рогатины, прыжок вперёд, хватаю отца всех местных гиен за роскошную гриву и запрыгиваю на него, как на донского жеребца. Неудобно у него на спине, но это стерпим. Двумя руками, из-за головы, вбиваю гиену в хребет, между лопатками свой костяной пыряльник. И нафиг, нафиг, с такой коняшки, да подальше!       Соскок со снаряда вышел классический. Стоя в трёх метрах от Зверя я охреневал от своей наглости. Ввязаться в драку лоб в лоб с заведомо превосходящим меня по силе противником, и выйти из боя без единой царапины – это по-нашему, по-орочьи! – Бааарррааа!!! – Заорал я во всю мощь своей лужёной глотки. Откуда этот клич взялся – не знаю. Видать, память тела. Ох, и чего это тело ещё в себе скрывает, чем порадует, чем огорчит и куда его память меня втравит - не знаю. Да и шут с ним, проблемы будем решать по мере их поступления. А сейчас – работать, негры, солнце ещё высоко!       Нехрен расслабляться, нужно обезопасить свой мясокомбинат. А то мало кто здесь шляется, а я тут со спущенными штанами, жизни радуюсь. Крупных хищников Трезорка, скорее всего, разогнал, но «мелочь» вроде моих провожатых может на огонёк заглянуть. И всё: был орк – нет орка. Подобрав копьеметалку и наложив дротик, пошёл к гиену посмотреть, что там с остальным оружием. Ну что, кинжал однозначно в минус, а жаль, ладный был пыряльник, но его перемололо между позвонков во время посмертных судорог. Рогатину вырвал с обломком наконечника, но древко с рогулькой на удивление целое, ещё послужит. Тем паче оружие почти всё пришло в негодность: наконечник рогатины где-то в нутрях у Бобика, пыряльник сломался у него в хребте, целых дротиков всего три. Один разболтался после моих упражнений по дрофам и сурку, а второй растрепал сайгак.       Так, теперь поверить сухарку. Ага, сколы кремня на месте, это не может не радовать. Аккуратно вырезаю мочевой пузырь гиена. Отойдя от разделочного цеха метров на двести, брызгаю мочой на все маломальские высокие кусты травы, обходя по кругу свой мясокомбинат. Так сказать, территорию мечу. И как оказалось не зря, замыкая круг, увидел родичей моих недавних провожатых. По всей видимости шли за большим дядькой, чтоб остатками его трапезы подхарчиться. Четыре гиены, размером чутка поболе земного дога, переминались в полусотне метров от моих меток. Не, друзья, ваши не пляшут. Подобрав булыжник, с мой кулак, обмотал его травой. Обильно облил его остатками из пузыря моей жертвы, добавил своей личной «росы» и прицельно зафитилил его с помощью копьеметалки в тесную группу «дорогих товарищей». Есть, одной гиене прилетело точно по горбу! Аж брызги моих меток в стороны полетели. Гиена от неожиданности цапнула рядом стоящую и вся стая с громким визгом понеслась прочь. Причём три гиены удирали от своей помеченной товарки, а та на бегу пыталась их укусить за филей. Блин, здорово получилось, надо этот приём взять на вооружение. А пузырь я засушу, разотру в порошок и сохраню, мало ли, пригодится.       Осталось самое весёлое в охоте, освежевать и разделать добычу. Сначала сайга, шкуру чулком с неё снять не получится, за неимением нормального дерева в округе, поэтому будем снимать распашонкой. Рядом уже сидели гриф и пара здоровенных, размером с орла воронов. Блин, да что здесь за зверьё такое! Куда ни глянь, все в разы больше своих земных аналогов. Как здесь только копытные выживают! С такими-то хищниками. Тихонько наложил подубитый дротик на копьеметалку и метнул его в наглючего грифа, который уже подбирался к моему гиену. Почти в упор, по неподвижной мишени я промазать не мог. Убил я грифа чисто из меркантильного интереса, мне нужны были его хвостовые и маховые перья на дротики. А то летят, как им захочется, вон булыжник и то точнее. С тушкой сайгака я разобрался быстро, вышло с неё кил пятнадцать еды и шкурка. Голову и желудок я оставил воронам, вон опять прилетели, сидят, культурно ждут, когда я закончу. Жилы я на стоянке выну, кишки промою и высушу. Не в моём положении богачества такие разбазаривать. А вот с гиеном пришлось повозиться, ворочать такую тушу было тяжеловато. Я уже говорил, что орк, в котором поселилась моя душа, парень был здоровый? Так вот – я очешуеть какой сильный! Изгваздавшись по самые, ну вы поняли, я ободрал гиена. И тут передо мной ребром встал вопрос: что мне с него нужно, все, что хочется я, просто физически, не упру. И так жир, кишки, мясо с жилами – забираю обязательно, ещё крупные артерии с венами. Башка вместе со шкурой едет тоже на моем горбу, тем более раздеть я её не сподобился. Сердце забираю обязательно, а всё остальное к монахам, вороны пусть обожрутся.       Пока возился, конкретно стемнело, а я и не заметил, ну с моим ночным зрением оно и не удивительно, подумаешь, цвета поблёкли. Оглядел плоды рук своих, вышел мешок из шкуры гиена, весом эдак с полтора центнера. В рот моему хомяку ноги немытые, блин, и как я это только потяну? Попробовал, с натугой, но поднимаю. Взвалил на спину, тяжко, но нести можно, ощущение как будто пятидесятикилограммовый мешок на горбу. Тяжело, неудобно, придётся барахлишко своё перевесить, но нести можно. Так постепенно и побрёл, доверясь своему внутреннему гирокомпасу, навпрошкы, городами, напрямую к своей стоянке. Брёл всю оставшуюся ночь. Замахался, как ишак в горах. Нет, на следующий выход ваяю что-то вроде поняги, или нарты, потому что мой внутренний зоопарк загонит меня в гроб. А жаба с хомяком похихикивают, да лапки потирают.       Вот что характерно, зверья мне по пути никакого не попадалось. Наверно, я так пропах запахом мега-гиена, что все по пути разбегались в стороны. Где-то, на грани восприятия кто-то шуршал, рычал, кого-то жрали, словом, шла нормальная ночная жизнь. Но ближе трёхсот метров всё как вымирало. По всей видимости, этот мега-гиен был если не на вершине пищевой пирамиды, то весьма к этой самой вершине близок. И тут появился я, весь такой зелёный, в трусах и полукедах, ан, нет, отставить, в стрингах и босиком, и сбросил его в самый низ. Ай да я, ай да могуч! Блин, таки нарта будет получше поняги. А может, стоит скрестить их вместе? Налегке идёшь, нарта на спине, аки рюкзак, набрёл на что-то нужное – оп, грузишь нарту и волочёшь её за собой. Конечно, о траву да землю полозья будут стираться немилосердно, да и фиг с ним. Если в пути обломаюсь, перенайтую и понесу как рюкзак, всяко полегче и поудобнее будет, чем сейчас.       Так размышляя, не потревоженный никем, я добрёл до рассвета. Когда рассеялись сумерки с близкой реки потянуло свежестью, и вдалеке показались знакомые заросли агавы. Ещё через час я сбросил вниз, на берег свой мешок и спустился сам. Работы предстояло очень много. Но сначала покушать. И главное блюдо на нашем банкете - это запечённое сердце врага! А пить-то, как охота! Последние пару часов травку пожёвывал от безнадёги. К воде припал, как будто реку хотел выпить. Напившись и разжёгши костёр, снова полез наверх. За травками. Там, наверху, я видел полынь, подорожник и листьями агавы стоит разжиться. На полынь и агаву у меня были особые виды. Нарвав травы, листьев и другого сена, я всё сбрасывал вниз, на свой берег. Ещё катастрофически не хватает соли. В часе ходу от стоянки видел большой солончак, ради любопытства попробовал белые кристаллы, стало понятно, почему он не стал местом паломничества местной травоядной живности, соль немилосердно горчила, и отдавала металлом, язык задубел, и около часа напоминал кусок щебня во рту. Но для моих целей как раз, именно такая мне и нужна. Сделаю нарту и навезу побольше. Как чан для вымачивания шкур сделать, я уже придумал: выкопаю яму в песке, набью стенки мокрой глиной и, вуаля – готово.       Всё мясо переложил полынью, жаль, крапивы не встретил, но полынь тоже пойдёт, пока не сооружу коптильню. А сердце завернул в листья подорожника и мать-и-мачехи и запёк под костром. Пока готовилось блюдо от шефа, собрал все кишки и, отплыв подальше вниз по течению, хорошенько их промыл. Позже развешу их на стенки обрыва, с грузами, сушиться. Печёное сердце практически заглотил, не жуя. Ммм, вкусно, но мало. Также зарядил субпродукты с сайгака печься. Так ковырялся целый день. С перерывами на еду промывал сосуды от крови, вынимал жилы из мяса, скоблил шкуры, обильно смачивая всё соком агавы. Короче, метался, как электровеник. Кстати, агава преподнесла мне вполне ожидаемый подарок. Много длинных и очень крепких волокон, насколько я помню, из них плели крепчайшие верёвки – сизаль, пока дюпоны не вылезли со своей синтетикой. А обломав случайно острый засохший кончик, вытянул его из листа с длинным волокном, ну чем не игла с интегрированной нитью! Вот ещё одна плюшка моему хомяку. Чувствую, это животное меня в гроб загонит.       Уже в сумерках оглядел плоды рук своих и выпал в осадок. Наворотил я, за день, ну очень много. Меня вообще поражает, уже моя, работоспособность и выносливость. Почти двое суток на ногах, охота, ночной марш с немалым грузом, целый день работы, а усталость ощущается где-то там, за гранью восприятия. И боюсь, эту ночь, и следующий день спать мне не придётся. Оружие довести до ума, сделать чан и коптильню, скрестить ужа с ежом, т.е. нарту с понягой. Просто оторопь берёт от моих планов. Зато скучать не приходится.       Сил моих хватило ещё на ночь и день работы. Сделал вроде бы и много, а осталось ещё выше крыши. Отремонтировал и снабдил перьями дротики, сваял новый пыряльник и наконечник для рогатины, и слепил нечто вроде поняги, с лямками из сырой гиеновой шкуры. Халтура, на скорую руку, но на пару походов хватит. Гиеновая шкура оказалась толстой и крепучей, особенно на гриве, боках и спине. Насилу откромсал с живота пяток полос на лямки и завязки. Шил заточенной косточкой вместо шила, и агавовой иголкой с волокнами. Такую шкуру выварить в смеси топленого жира и воска, получилась бы добрая бронька. Думаю, лямки моим потом продубятся надёжно. Вечером меня просто вырубило. Так и уснул, сидя, с куском мяса в руке. Проснулся от того, что всё тело затерпло. Разогнал кровь лёгкой гимнастикой, понырял за раками (двойная польза – и водные процедуры, и разнообразие в меню, гурман бля). После завтрака понял, что сегодня нужно проветриться. Не вынесет душа поэта рутины. Схожу-ка я сурков наведаю, трусы из сурковой шкуры покоя не дают, да и стринги мои трут сильно. Два дня соком агавы потёртости мазал. А по пути навещу солончак, наберу солёной земли, надо шкуры засолить, пока на жаре не стухли.       В путь снарядился быстро, выбрался наверх, вдохнул сухой степной воздух и замер, понимая, что эта степь уже никогда меня не отпустит. Со всеми её монстрами, ковылями, запахом полыни, она влюбила меня в себя. И я вдруг осознал себя по-настоящему дома. И душа приросла к телу молодого орка, между мной и прошлой жизнью захлопнулась дверь. Нет, ни память, ни навыки никуда не делись. Я остался тем же Владимиром Станиславовичем Латыниным, отставным майором. Но раны, боль, предательство, продажная цивилизация, всё умерло вместе с телом старика. В том мире, в скорой, на руках у молоденькой докторши и старика фельдшера. Здесь родился новый я, Tabula rasa так сказать.       У вас не появлялось никогда ощущение от поступка, что сделал всё верно, и всё вокруг встало на свои места? Так вот, это чувство во мне крепло с каждым шагом, пока я удалялся от стоянки. На душе было легко, как при сдаче сопромата, вроде ещё вопрос и не раскрыл до конца, а в глазах у преподавателя уже видишь отлично в зачётке, главное, теперь на радостях не скомкать концовку. Так я и пёр по степи, не замечая вокруг себя ничего, пока не понял, что давно уже ушёл со своего прошлого маршрута. Вместо того чтобы уходить под сорок пять градусов от реки, я окрылённый летел почти параллельно ей. Надо вертать взад на тропу. По ощущениям до солончака всего пару часов идти (бля, а от стоянки всего час добираться, вот турыст шизокрилый). Местность вокруг незнакомая, но гирокомпас направление держит. Не знаю, но, видно, местные Боги меня хранили, так что мне не повстречался никто, способный меня схарчить. А может, те кавалеристы, что так весело пакуют двух зелёных тёток, всю местную живность разогнали, спустя пару часов думал я, наблюдая за цирком на траве.       До солончака оказалось намного дальше, чем я рассчитывал, а потом появились эти будёновцы, в рот им чих-пых и немытую дрезину. Пятёрка непонятных парней, на помеси дестриэ и ахалтекинца, с луками и пиками ехали с севера, время от времени то разъезжаясь, то съезжаясь в кучку. Во время одного такого разъезда один из всадников встал в седле и замаячил остальным сабелькой. Четверо его друзей быстро собрались вокруг него и начали что-то живенько обсуждать, то экспресивненько ручками размахивая, то свешиваясь с коней почти до самой земли и что-то там вынюхивая. Кстати, их коняшки, тоже понюхав землю, развернулись мордами на юго-запад и чуть ли не в стойку стали, как легавые на вальдшнепа.По всему видно, нюх у лошадков был весьма сильным, но как они тогда меня не учуяли? Хотя ветерок дул от них ко мне, а я лежал метрах в ста от них, в зарослях полыни на вершине небольшого холма. Вот так затихарился и раздумывал, показаться этим парням, или нет. С одной стороны, какая-никакая цивилизация, а с другой – как они отнесутся к орку, внезапно появившемуся из травы. Пока активные действия я решил отложить, в конце концов, я всегда успею пойти за ними, так как они не старались скрываться, может, они меня и выведут к людям. А там будет легче объясниться с простым народом, чем пытаться сейчас что-то доказать напряжённому то ли патрулю, то ли разъезду. Один фиг, расклад не в мою пользу. Пока я раздумывал, стоит мне выходить или нет, жизнь внесла свои коррективы.       В паре-тройке сотен метров от патруля (за неимением какой-либо информации буду называть его так) из травы вскочила какая-то полная зеленокожая дама, с внушительной оглоблей в руках, и что-то крича, понеслось навстречу конникам. Патруль мгновенно и довольно грамотно (на мой взгляд) перестроился свиньёй, так что один с пикой занял место в острие клина, двое с мечами прикрыли его с боков, а их, в свою очередь, прикрывали ещё пара с пиками. А дальше начался цирк. Просто смех и слёзы. Первый, увидев что их атакует всего одна дама, что-то мяукнул своим корешам и вместо того, чтобы строем сбить её с ног, понёсся вперёд сам, а клин начал отставать. В этот момент из травы поднялась ещё одна барышня такой же расцветки, как и мы с бегущей дамой, ошарашено оглядывая происходящее. Увидев, что у дамы появилось подкрепление, отставшие стали догонять своего солиста. Который в душе был энтомологом, потому что явно вознамерился проткнуть даму пикой, как какого-то жука. Но у дамы на этот счёт было совсем другое мнение. С криком « Бааррраа!», одним движением своей оглобли она сбила пику в землю и подсекла передние ноги лошади. Всадник взлетел, но так как птичкой он не стал, быстро приземлился, как сбитый мессершмитт, башкой вниз. Рядом воткнулась в землю и его коняга. Дааа, после такого не выживают. На этом успехи ПВО в лице девушки с веслом, то есть дамы с оглоблей и закончились. Пока она прикрывалась от атаки одного мечника, второй ударил её мечом по ногам, а подъехавший пикенёр без затей приголубил её тупым концом пики по лбу. Девушка с криком вскинула лук, чем-то похожий на монгольский, видя это отставший всадник бросил пику, и тоже схватился за лук. Блин, вестерн какой-то. Выстрелили они одновременно, только всаднику стрела попала в плечо, а девушке в лоб. Оставшаяся четвёрка разбрелась кто куда, один спешился у погибшего и его транспорта, второй поехал к девчонке и стал там возиться, очевидно, связывая её. А третий занялся подстреленным.       Ну, судя по всему, мой выход. Теперь вопрос, как мне быть, не стоял. Не люблю, когда женщин обижают. Как пел Семёныч - «расклад перед боем не наш, но мы будем играть». Четверо на одного хорошо, пока они вместе, а по одному мы с ними пободаемся. По виду они парнишки, не сильно статные, даже можно сказать субтильные. Пока я всё это обдумывал, руки делали своё дело. Круглый голыш удобненько улёгся в развилку копьеметалки. Э-э-х, минус один, тот парниша, который осматривал погибшего, присоединился к лежащему. Пробежка вниз, дротик на копьеметалку, из подмышки того, кто связывал девчонку, торчит метр деревяшки с перьями. Минус два. Ещё двое. Снова голыш, в этот раз бросок не удался, камень прилетел медбрату между лопаток. Его аж в мостик выгнуло. Этот пока не соперник. Бегом к подранкам. Боец со стрелой в плече вскочил и вытянул руки в мою сторону, между нами возникло какое-то радужное марево, я рассёк его по диагонали рогатиной, такое ощущение, будто медузу разрезал. На противоходе врубил экстрасенсу по рёбрам рукояткой рогатины, и добавил подъёмом стопы в грудину, отдыхай. Связать обоих, благо, какие-то бинты в сумке лежат, поэтому бинтуем локти, за спиной, и ноги, от колена вниз, не до сантиментов. Полежите пока, не до вас. Как там мадам с оглоблей? А мадам – хреново, глубокие раны на бёдрах продолжают кровоточить, хотя крупные сосуды не повреждены, но перевязка нужна срочно, а ещё лучше шить. Огромная шишка на лбу, след от удара пикой, это не сильно страшно. Голова поболит, да и пройдёт, главное, не дать ей загнуться от кровопотери. В сумочке у будёновцев должны быть ещё бинты. Перевязка по-быстрому, и бегом за листьями агавы, шовный материал добудем из них. Заодно проконтролить двоих, которых посчитал покойничками. Первому контроль не нужен, череп проломлен качественно. А второй шевелится, видать, дротик не пробил ни одного жизненно важного органа. Ладно, мы не гордые, добьём. Барышня, к моему удивлению дышит. Били тупой стрелой - томаром, такими в Прибайкалье до сих пор бьют ценного пушного зверя и птицу, тяжёлый наконечник в форме конуса, только рабочая поверхность - широкое основание. У этой тоже шишка с мой кулак. Девицу на гриву и к пожилой даме под бочок.       Пока бродил - кое-что случились, подстреленный девицей паренёк развязался и тихонечко ковылял к лошадям, стоявшим кучкой в отдалении. Нет, дружок, так не пойдёт. Догоняю его и по макушке, нефиг, мне ещё с тобой пообщаться нужно. А у дамы бинты расползлись, как гнилые тряпки. Да что это такое! Патрульных перевязал по новой, уже своей верёвкой. А пожилой женщине наложил по несколько стежков иглой с волокнами агавы. Перевязкой пришлось пренебречь, закрыл раны листьями той же агавы, и её волокнами обвязал. Чуть позже пороюсь у них в вещах, может у женщин есть какая-то ткань на перевязки. Потому что всё, что на них надето, было сделано из хорошо выделанной кожи.       Кстати, обе женщины одного со мной вида, то есть орки. Хотя половой диморфизм присутствует, но понять что мы с ними одного рода-племени можно. Клыки у них не так ярко выражены, когтей на руках нет - так маникюр. Рост у младшей, навскидку - лет восемнадцати, метр девяносто, не больше, но стройная, и гармонично сложена. Старшая, лет шестидесяти, сантиметров на десять ниже младшей, грузная, но это возрастное. Под её грузностью скрывается недюжинная сила. Вона, как всадника с коняшкой приложила. Пока любовался женщинами, лошади сделали ноги. А через пару секунд из-за холма показалась и причина их поспешного бегства, небольшая стая, голов так в пять, волков. Звери постояли, посмотрели на меня, и рысью понеслись за лошадьми. Всё чудесатее и чудесатее в этом мире. Средства передвижения лишились, что ж будем мастерить волокушу.       Даже несмотря на мою неумелую первую помощь, кровотечение у старшей прекратилось, а значит, настало время для сбора трофеев и допроса. И вот тут меня посетила птица обломинго. Допрашивать было некого. Оба гаврика благополучно окочурились. Твою мать!!! Как? Ладно, разденем и проконтролим. А то знаю я этих экстрасенсов, может, они потом встанут и свалят тихонько. Хорошие кожаные доспехи с кольчужными вставками, и пластинами непонятного золотистого металла, лёгкого, но твёрдого, жаль, размерчик не мой, слишком субтильные ребятки. Если повезёт из трёх одну одёжку себе смастрячу. Сняв с ребяток шлемы, я тихонько охренел. Хотя чему удивляться, если в этом мире есть орки, то почему здесь не быть ещё и эльфам. На меня мёртвыми, миндалевидными глазами смотрела смазливая эльфийская мордашка. С длинными, острыми ушами, вытянутым подбородком и высокими скулами. В груди у меня заклокотал рык и глаза застила непонятно откуда взявшаяся ярость. Рука сама воткнула сначала одному, а потом и другому эльфу в глаз костяной кинжал. Всем спать!       Эльфы, сильфы, или какая другая херня, но план по сбору трофеев никто не отменял. Обобрав трупы, собрав все пики, мечи и луки я пошёл к лошади. Сбруя, ремни, уздечка и попона пригодятся волокушу вязать. Но на сегодня сюрпризы не закончились, то, что я принял за украшение на голове у лошади, оказалось рогом, мало того, копыт у коня не было. Вместо них были лапы, похожие на собачьи. Блин, кунсткамера, какая то! Эльфы, орки, единороги… А гномы где? Ну его нафиг, а то накличу гномов, верхом на грифонах или драконах. Волокуша получилась добротная, двухместная. Тётеньки поедут с комфортом, а заодно заедем на солончак. И вещички затрофеенные поместились. Эх, силушка моя богатырская, только умишко скудный! По следам волокуши меня быстро вычислят. Поэтому девчат на спину и короткими перебежками к реке. А там плот из камыша смастрячу и до стоянки под бережком догребу.