Послезавтра

Выжившие в битве против Убийц драконов рептилии, потеряв своего вожака, поднялись в небеса и, собравшись в стаю, полетели прочь с поля боя. Хотя, даже если бы они остались, то, скорее всего, были бы убиты волшебниками и их драконами-союзниками. Пыльное марево, поднятое с земли, неутихающими битвами, постепенно улеглось, являя загустевшим темными облаками небесам разбросанные по всему периметру кратера тела магов, отдавших свою жизнь за веру в слова гостей из будущего, за само будущее, печальное завершение которого пытались предотвратить. Раненые и уцелевшие, привалившись к стенам замка, а порой упав от усталости прямо посреди поля боя, поднимали глаза ввысь, и сквозь слезы улыбались. Горько, но с благодарностью. Они победили. *** Грей оставил битву еще до того как им на помощь пришли местные Убийцы драконов. Юноша верил, отчаянно надеялся, что они справятся и своими силами: сейчас Грею было важнее совсем другое, нежели будущее. Пускай его чувства покажутся кому-то эгоистичными, пускай он сам станет своего рода предателем, просто… Ему было не нужно будущее, где не существовало бы ее. Фуллбастер спускался с горы в темноту бездны. До этого он стоял наверху и пытался высмотреть дно. Юный волшебник даже не мог представить глубину впадины, но теперь, карабкаясь по отвесной и зубчатой скале, он в ужасе осознавал, что ей, похоже, нет конца. Грей спустился еще на пару тройку метров и вдруг разглядел едва видные массивные камни, которые могли находиться лишь на земле. Недолго сомневаясь, он разжал ладони и спрыгнул в туман, ложившийся по всему обрыву молочной полосой. Как только его ботинки коснулись земли, Грей прокричал: — Джувия! Никто не ответил ему, и только эхо собственного голоса раскатилось меж скал и улетело, стихнув вдалеке. Грей медленно зашагал вперед, вглядываясь в каждую деталь и пытаясь высмотреть девушку. Туман затруднял видимость, плавая перед глазами точно дым от сигарет, и покрывал тело холодной росой, отчего волосы и куртка юноши намокли. Грей невольно задрожал. Наконец, рассмотрев что-то синеватое впереди, парень со всех ног бросился туда, молясь, чтобы это было то, о чём он подумал. На дне бездны красиво расплылся огромный кристалл изо льда, на котором лежала синеволосая девушка. Должно быть, при падении Джувия собрала последние магические силы и сколдовала лёд, который спас ее от верной смерти. Страшная рана на груди всё еще кровоточила, окрашивая прозрачный лед в ненавистный теперь Грею алый цвет. А девушка, склонившая голову набок, казалось, не дышала. — Джувия! — Грей упал около нее и взял лицо волшебницы в свои ладони. — Джувия, прошу тебя, очнись! Девушка по-прежнему не отзывалась. — Нет, нет, нет, — Грей снял пиджак и прижал его к смертельной ране волшебницы, — не смей умирать! Слышишь, Джувия, не смей! — Грей склонился к ее лицу настолько, что уткнулся носом похолодевшую щеку. — Я тут, с тобой. Очнись, Джувия. Умоляю тебя. Девушка издала сиплый вздох и пошевелила головой. Ее веки дрогнули и приподнялись. — Грей-сама. Боже, сколько чувств было вложено в его имя, Фуллбастер ощутил это своим сердцем, которое так сильно забилось в груди в ответ на ее голос, что от первого его удара об грудную клетку Грей подался вперед. — Джувия!.. — созидатель запнулся, потому что вдруг понял, что понятия не имеет, о чем говорить. — Зачем вы здесь? — спросила она. Грей знал: ей было трудно произнести это из-за ранения, затронувшего легкие. Сжав зубы, Грей почувствовал на собственной щеке слезу, которая, скатившись по скуле, пала на лицо девушки, в изумление смотрящей на него. — Прости меня, — прошептал он тихо. — Грей-сама, вы не… — Не говори ничего, молчи! — приказал он, обрывая речь волшебницы. — Я должен тебе так много сказать, но я… не могу… это в первый раз, — он помолчал, а после слова сами полились из его сердца. — Ты всегда была рядом со мной, с самой первой минуты, а я ведь думал, что одинок, но нет. Я не замечал тебя, прости, я такой дурак. Я всю жизнь искал счастья и не понимал, что вот оно, совсем близко, стоит лишь протянуть руку. Наверное, я боялся этого. А ты не отступала, ты вытащила меня из бездны, а я… Прости, прости, прости, мне сложно. Джувия подняла отяжелевшую руку и провела кончиками пальцев по подбородку любимого. От ее прикосновения Грея бросило в дрожь. Он не чувствовал такого ранее, ведь думал, что никогда не любил никого. Фуллбастер раскрыл глаза и опустил взгляд на волшебницу в своих объятиях. А она… плакала. Для Грея видеть ее слезы, струящиеся по вискам, было чем-то волшебным. Он вдруг захотел наклониться и поцеловать ее глаза, которые с такой любовью смотрели на него сейчас. — Я вижу твою душу, — сказала она ему нежно, ласково утерев со щек юноши слезы. — Спасибо… Над их головами внезапно раздался рев драконов, а следом за ним — радостные возгласы волшебников. Они были слышны даже тут. — Мы победили, — облегченно проговорила Джувия. Это не было вопросом, но Грей всё-таки ответил: — Да. Неожиданно оба волшебника начали светиться. Золотистые крупицы отделялись от них и улетали вверх. — Похоже, это конец, — Джувия устало оглядела свою ладонь, у которой уже пропадали кончики пальцев. — Будущее изменилось и мы исчезаем, чтобы больше ничего не изменить в прошлом. Настал момент прощания. — Нет! — отчаянный полушепот-полухрип вырвался из груди. Грей прижал девушку ближе, зарывшись носом в пыльные волосы волшебницы. — Всё не должно так кончаться! Не оставляй меня опять одного. — Мы еще встретимся, Грей, — пообещала волшебница, — в будущем. А сейчас наше время подошло к концу. — Мне плевать на это! — горячо воскликнул парень. Он вспомнил, как она пожертвовала собой, чтобы защитить друзей и город, как она билась против Ордена Богов за свою жизнь и чувства, и неожиданно осознал, что должен сказать ей о том, что носил в себе уже давно. — Я не желаю терять тебя сейчас, когда ты так нужна мне, потому что… потому что… я люблю тебя. Джувия пораженно выдохнула и прикрыла глаза от счастья, уронив последние слезы, застывшие в уголках глаз. — Джувия, не плачь, — шепнул Грей, вытирая ее слезы большим пальцем. — Всё хорошо. — Грей-сама, я тоже… тоже люблю вас. — Я знаю, — он взял ее ладонь и, сплетя свои пальцы с ее, крепко сжал, чтобы не отпустить никогда. — Я хочу быть с тобой до последних секунд. Ты позволишь мне это? Джувия, слабо улыбаясь, кивнула не в силах больше говорить. И они замолкли, ожидая конца. И почувствовали, что летят, летят, летят… Их души и сердца успокоились, ибо они нашли друг друга, ибо они обрели любовь. Любовь — такая странная штука. Она появляется неожиданно, в самый, порой, не подходящий момент. Но это лучше, чем никогда. Грей, весь охваченный золотистым светом, наконец, ощутил то, что искал всю свою жизнь. Его сердце наконец-то застучало по-другому, оно застучало в такт с её сердцем. Он убрал с ее лица несколько прядей голубых волос и прикоснулся к ним губами, блаженно закрыв глаза. С Джувией ему хорошо, она успокоила его, пусть даже им не суждено быть вместе сейчас, но может быть потом… И парень с девушкой исчезли, растворившись в золотистом сиянии, похожем на солнце, за которое они отдали жизнь. *** Эльза, привалившись к скале, глядела в серое небо. Ее тело было истерзано, магия истощена бесчисленными атаками и отражениями, но девушка пока еще держалась на ногах. — Эльза… Скарлетт резко опустила взгляд, услышав голос, который хотела бы слышать всю жизнь. Перед ней стояла проекция Жерара. — Жерар! — облегченно вздохнула она. — С тобой всё хорошо? — Не волнуйся за меня, — его губы тронула полуулыбка, — я в порядке. Эльза сделала было шаг навстречу ему, как вдруг ее тело начало светиться и распадаться. — Что это?! — Эльза пораженно посмотрела на свои руки. — Мы сумели перепрясть нить судьбы, — ответил ей Фернандес, — теперь нас ждет другое будущее. Я пришел проститься. — Но как же так! Я думала, что мы все… Несколько шагов — и Жерар обнял Эльзу. Девушка опустила голову ему на плечо и обняла в ответ. Она не ощущала теплоты его тела, но ей стало приятно, что он с ней. — Я люблю тебя, — произнесла она с такой теплотой, что сама себе удивилась. Жерар немножко отстранился, чтобы взглянуть ей в глаза, и нежно провел пальцем по контурам ее лица, наблюдая за движением руки, а затем произнес: — И я люблю тебя. Жалко, что нас разделили мои ошибки. — Жерар… Не давая ей договорить, Фернандес притянул девушку к себе, подарив прощальный поцелуй. Этот поцелуй через пространство нес в себе столько любви и чувств, что Эльзе на миг представилось, будто Жерар тут, стоит перед ней. — Прощай, Эльза, — произнес он ей на ухо, — я рад, что встретил тебя. Образ Фернандеса стал меркнуть. — Я тоже счастлива, Жерар, — Эльза протянула руки, пуская по ветру серые крупицы, оставшиеся от любимого, и вскоре сама исчезла во тьме. *** Гаджил спустился с верхних ярусов на нижние, перешагивая груды камней, образованные из-за обвала части замка. Широкий шрам страшно жёг грудь, однако Гаджил не замечал этой боли. — Гаджил! Рэдфокс обернулся на голос. Синеволосая девушка стояла в руинах, придерживаясь за валун, и улыбалась ему. Оранжевое платье волшебницы было разорвано в нескольких местах, голубые волосы свободно падали на лицо и красиво развевались по ветру, открывая широко распахнутые шоколадные глаза. На правой щеке виднелся тонкий рубец уже переставший кровоточить. Сама девушка, как и Гаджил, светилась солнечным бликом и медленно рассыпалась на крупицы света. Леви побежала к нему и буквально запрыгнула на Гаджила, повиснув на шее, смеясь и плача одновременно. — Мелкая, ты чего это? — окончательно растерялся парень. — Я люблю тебя! Гаджил и осознать ничего не успел, как Леви поцеловала его в губы. Если бы у МакГарден было хотя бы пять минут, она точно бы всё это время волновалась из-за своего поступка, но только не сейчас. У девушки как будто открылось второе дыхание: она наконец призналась ему в своих чувствах. И ей было всё равно: ответит он ей взаимностью или оттолкнет. И Гаджил ответил ей. Подхватив девушку, он приподнял ее так, чтобы она была на голову выше его, и принялся кружить. — Почему?.. — прошептал он. Он не договорил, но Леви поняла вопрос: «Почему ты полюбила меня?» — Я не знаю, не знаю, — ответила Леви, роняя на его губы солёно-сладкие слезы. Гаджил откинул голову и поглядел на свою маленькую фею. Безграничная любовь — вот что он увидел в глазах волшебницы. Парень вздохнул с облегчением. Он принес ей столько боли и страданий, а взамен получил ее любовь. Как такое произошло?.. Гаджил крепче обнял девушку, зарывшись носом в пряди волос у уха. Нет, он не отпустит ее, не откажется от искупления… Было бы у них больше времени… *** Ветер пустоши ворошил ее золотистые волосы. Люси почувствовала это, хоть глаза были закрыты. Она очнулась минуту назад, но никак не могла поглядеть на окружающий мир. Сердце сильно болело. Отчего?.. — Люси! Хартфилия приоткрыла глаза и прошептала: — Нацу?.. — Люси! Родной голос доносился точно из-за стены. Заинтересовавшись, девушка перевернулась набок и приподнялась на локтях. В нескольких метрах от нее находилась огромный камень, из-за которого доносился гулкий зов: — Люси! Ты где, Люси?! — Я здесь! — закричала Хартфилия и поползла к руинам. Передвижение заставило грудную клетку в очередной раз взорваться болью, и из горла вырвался сиплый тонкий звук, словно девушка не могла дышать. Она прижалась к холодному камню щекой, пытаясь выровнять дыхание и успокоиться. Давалось это с нелегким трудом, поскольку рана на животе вновь открылась и стала невыносимо ныть. — Люси, — голос Нацу стал ближе, — ты в порядке? Не ушиблась? — Всё нормально, — слабо отозвалась волшебница. — А ты где? — Я за этой чёртовой глыбой. Меня завалило, но, кажется, не задело. С тобой точно всё хорошо? Волшебница улыбнулась: — Да. — Я что-нибудь придумаю, не волнуйся, — зачастил Драгнил, — мы выберемся… Тут волшебница ощутила внутри какое-то покалывание, а через секунду кожа приняла какой-то желтоватый оттенок и начала излучать теплый свет. — Что происходит?! — пораженно воскликнула она. — Ты тоже светишься? — раздался голос Драгнила. — И я. Наверное, это означает, что мы изменили будущее. — И теперь мы все исчезнем?! А что будет с нами, что случится в будущем?! — Никто не знает. Нам остается лишь ждать и верить в хороший исход. — Так нечестно! — Люси упала на спину. — Я не хочу, не хочу!.. — Люси, — произнес вновь Нацу, — не думай об этом. Всё же хорошо, мы живы. А помнишь нашу первую встречу? Ты тогда нас еще с Хэппи хорошо накормила!.. — Нацу рассмеялся, и этот смех отразился в душе волшебницы. Люси приложила ладонь к груди, чтобы это почувствовать, а в это время Драгнил продолжил: — Кстати, у тебя мягкая постель, я бы еще не отказался в ней поваляться!.. Заклинательница понимала, что он заговаривает ей зубы, чтобы отвлечь от грустных мыслей. — Еще раз такое проделаешь, тебе несдобровать, — сквозь слезы усмехнулась она. — Ну, Люська, не будь такой букой, — проговорил Нацу, — ты же добрая, — он помолчал. — Мы через сколько всего прошли вместе, жаль, что всё хорошее когда-нибудь заканчивается. С тобой было весело, Люси. Если бы я мог что-то повторить, я бы повторил всё то, что было связано с тобой. Поверь, никогда мне не было так весело… Вдруг ему на память пришли слова, которые он слышал от нее: «Ты должен сказать ей о… ведь она тоже…» Нацу понял, что она хотела этим сказать ему, но, к сожалению, не успела. Он пообещал, что Люси не увидит того будущего, и она никогда не увидит его. Он выполнил поставленную задачу, пусть даже их пути могут никогда и не сойтись. А еще он вспомнил слова, которые прошептал ей, перед тем, как столкнуть в портал и возложить на ее хрупкие плечи надежду всего человечества. Точнее сказать, он не вспомнил, он знал эти слова, ведь будь он на его месте, сказал бы ей то же самое. — Люси, а я люблю тебя. Рыдания подступили к горлу — волшебница зажала ладонями рот, чтобы они не вырвались наружу. Прозрачные слезы полились из глаз, пропитывая соленой влагой пыльную землю. Нацу не было рядом, но Хартфилия чувствовала его, потому что он был в ее сердце. И Люси ощутила, будто юноша прикасается к ней, гладит волосы. И боль в сердце. Вновь. Но эта боль затерялась в чувстве, неожиданно распустившемся в груди… Чувстве ответной любви. — Я… — откликнулась она. — Я тоже люблю тебя, Нацу. Хорошо, что их разделяет каменная стена, потому что Драгнил наверняка не захотел бы, чтобы она увидела одну-единственную слезу, которая жгла его щеку, словно кислота. Темные тучи над головами начинали потихоньку расползаться, пропуская солнечный свет — признак того, что зло покинуло эти места. Один из лучей упал на лица героев, и их слезы, самые чистые и сладкие, засверкали алмазной росою. Им осталось совсем чуть-чуть: тела почти растворились в воздухе, потому Нацу не упустил момент, чтобы сказать ей еще кое-что, то, на что он надеялся всей душой: — Люси, а давай встретимся в будущем? Хартфилия прикрыла глаза. — Я буду ждать тебя. *** И все, кто пришел в это время из будущего, пропали, испарившись, как утренняя дымка. Был ли шанс, что они вновь встретятся? Может, этот шанс невелик, но он был. Они выиграли главный приз — они полюбили. И они снова услышат и смех, и песни, и увидят тот мир, который сотворили своими руками. И будущее, которое изменил их выбор.