Несовместимые детали

Жизнь — игра, у тебя нет масти, Смерть к тебе не питает страсти.*

Максим - Какой Дэн? – не понял я, но уже через секунду заставил себя заткнуться и мило улыбнуться мужику. – Ну да, Дэн… Хоть горшком пусть зовёт, только снимет и заплатит. Он внимательно на меня посмотрел, затем прикрыл глаза, вздохнул: - Сколько за час? - Три штуки, - не задумываясь ляпнул я. Наглеть, так до конца. - Такие, как ты, больше двух не стоят. Уличный ведь. Ты смотри, разбирается ещё, мудак! - Две с половиной. Но тогда минет без проглота. – Ненавижу глотать. - Ладно уж, - усмехнулся он. – Залезай в машину. Как на самом деле-то зовут? - Дэн, - уверенно гаркнул я. - Врёшь? - Нет, не вру, - я правдоподобно насупился. – Я и правда Денис. А как ты, кстати, узнал? Снимал раньше? Беспроигрышный ход, он хмыкнул, но не слишком поверил. Видимо, блядей берёт часто, значит, надо быть очень осторожным и смотреть, чтобы без «резинки» не присунул. Я оглядел машину – состоятельный попался, даже не торговался почти. Надеюсь, что не извращенцем окажется, потому что везёт явно в какие-то ебеня. Есть хотелось просто не по-человечески, и как я ни убеждал себя, что я на работе, моему желудку было фиолетово, потому что он вполне ощутимо заныл. Я скрючился на сиденье в три погибели, отчего стало немного легче. Но видимо, Боженька решил покарать меня сполна и «остановил» нашу машину аккурат напротив «Макдака». Блядство. Я даже песню вспомнил про «Две мясных котлеты-гриль, специальный соус, сыр…», отчего жрать захотелось ещё сильнее. В голову стукнула мысль. Ёбнутая мысль, но от голода я уже готовился малость сдохнуть. Главное, завтра парням на точке не рассказывать, а то приколами потом жизни не дадут. Ещё и Влад погоняйло новое даст – Максим-макдак. - Слушай, - обратился я к клиенту. – Предлагаю… ну, на месте назначения минет с проглотом. Цена та же – две с половиной. Плюс биг-мак, идёт? Мой клиент покосился на меня, потом на желанное мне заведение. - Обойдёшься, ещё траванёшься в этой забегаловке… - Я там часто питаюсь, - хмыкнул я. – Тебе жалко, что ли? - Я не люблю, когда у меня глотают, – тон в тон ответил он мне, и тут как раз загорелся зелёный, он рванул с места. Вот же козёл, а! Жалко ему было котлету с булочкой, что ли? Ну ничего, Макс, держись, получишь деньги от этого жмота и купишь себе коктейль и чизбургер. И шоколадку ещё. Большую. Пока я утешал себя, то на дорогу толком и не смотрел – а мы ведь уже выехали из города, во всяком случае, трассу сменили ровные поля. Отлично, Макс, то есть при желании ты отсюда живым не выберешься. Я покосился на мужчину – выглядел он вроде нормально, пах приятно и на маньяка не тянул ну никак. Зато на жмота – запросто. Бургер зажал! - Держи, - он залез рукой в бардачок и протянул мне пакетик с «Ореховой рощей». – Приедем, накормлю тебя, узник Бухенвальда. Надо же, нормальный вроде… главное, чтоб за кормёжку не потребовал ничего эдакого. Плети там, наручники…или групповуху. Типа, привет, малыш, а нас тут десяток. Попал я один раз к таким, еле ноги унёс. Ну, как унёс… вынесли в ближайший лесок, когда отключился, и выбросили, как мешок с мусором, думали – окочурился. Хер там – я живучий, но второй раз подобное испытать на себе не решусь. Машина наконец остановилась напротив двухэтажного, но маленького коттеджа, клиент открыл ворота нажатием кнопки и въехал во двор. Двор, кстати, тоже маленький, и гараж всего на одну машину. Значит, не женат. И это… вообще одинокий. В общем, решил скрасить вечерок. - Выходи, - возвестил он, наконец открыв дверцу. Я вылез из авто и огляделся. Да, из этих дебрей сам я не выберусь, только на такси если. Правда в песне пелось – у богини Победы нет головы, а я вообще победитель по жизни. Сто раз зарекался ведь – спрашивать куда едем и, если что, уносить ноги нахрен. - Заходи, чего стоишь? - мужчина подтолкнул меня к дому. – Разувайся, снимай куртку… кухня направо по коридору. Выходит, не врал, что накормит, и я пока не заметил тут ни плёток с цепями, ни оравы мужиков, готовых отыметь меня на халяву. Неужели нормальный попался? *** Нет, не нормальный. Блядь, ну зачем столько зелени-то в салат? Я чуть не взвыл – с детства не люблю ведь. А этот настрогал так старательно. Лучше бы биг-мак купил! С другой стороны, дарёному коню в зубы не смотрят, пришлось есть. Но я мастер маскировки, потому всю зелень из салата незаметно вытащил… Или не мастер? - Ты есть, я смотрю, не хочешь, – хмыкнул мужик. - Хочу. Но траву не люблю, - честно признался я. – А у тебя ещё что-нибудь есть? - Да, Пятачок, у меня есть дома ружьё, - вздохнул клиент и вытащил из холодильника контейнер с пловом. Вот эта еда оказалась по мне, и уже через пять минут от риса с мясом ничего не осталось. Я, плюнув на все правила приличия, вымазал тарелку кусочком хлеба, который отправил в рот, и развалился на стуле, наслаждаясь ощущением сытости. - Как тебя зовут на самом деле? – поинтересовался мужик, пристально глядя на меня. - Максим, - не, а какой смысл врать? Ну не Дэн я, конец света прям. Он вздохнул, глаза как-то потускнели. - В следующий раз не ври. Максим – хорошее имя. - Ладно, - я решил чуть перевести тему. – А тебя как зовут? - Ричард Гир, - по-дурацки пошутил он, но тут же исправился. – Я - Вадим. - Очень приятно, - улыбнулся я. - А приятно должно быть мне… потому иди в душ, - усмехнулся он. – Дальше по коридору налево. Я встал, хоть и нехотя. Как-то за эти двадцать минут, пока я ел, забылось, кто я, и зачем меня сюда вообще позвали. А зря, Макс, зря… Блядь ты и есть. В душе оказались все принадлежности для такого «гостя», как я. Видимо, парень часто снимает шлюх – я оказался прав. Ну и ладно, мне-то что? Настроив воду, я встал под душ. Вадим Наваждение прошло так же быстро, как и возникло. Я перевёл дыхание. Трахаться не хотелось. Но что-то такое промелькнуло во взгляде этого мальчишки, в котором я едва не увяз, что не позволило мне захлопнуть перед ним дверцу машины. В его голосе, несмотря на внешнюю бравурность, сквозила какая-то горькая неподдельная обреченность. С именем он сто процентов наврал, с ценой конкретно загнул, о чем я и сообщил ему, но скорее больше для проформы, чем для торга. Я бы дал ему и три с половиной, но в тоже время был уверен, что он согласился бы и за полторы. - Пристегнись, - сказал я и вжал в пол педаль газа. Ненадолго. То светофоры, то пробки, то отличающиеся «вежливостью» подрезающие лихачи никак не давали достичь разрешенных шестидесяти километров в час. Дом у меня был в двадцати километрах от МКАД, и при хороших погодных условиях я доезжал до него не более чем за полчаса, успевая и отдохнуть за рулём, и послушать последние новости, и насладиться музыкой. Но сегодня, если мы доберёмся хотя бы за час, уже буду счастлив. Переключив автомагнитолу с «Rock fm» на радио «Джаз», я приготовился к длинной поездке. Чёртовы светофоры все, как один, ополчились против меня. Мы останавливались буквально на каждом, и в какой-то момент мне даже показалось, что ещё вчера их в таком количестве на этом участке дороги не было. Тормознув на очередном перекрестке, я выругался себе под нос, достал сигарету и, прикурив, принялся постукивать пальцами по кожаной оплётке руля. В это время парень вдруг заёрзал на сиденье, затеребил ремень безопасности, и я на долю секунды решил, что он передумал, и сейчас попросит высадить его. Но все оказалось намного прозаичнее. Он не отводил глаз от светящейся красно-желтой вывески «Макдоналдса». И, видимо, приняв для себя какое-то жизненно важное решение, произнес: - Предлагаю… ну, на месте назначения минет с проглотом. Цена та же – две с половиной. Плюс биг-мак, идёт? Я выгнул бровь, делая вид, что думаю, и… отказал. Сам я терпеть не мог этот фастфуд и вообще не понимал, как там можно питаться. От еды надо получать не только насыщение и примитивное удовольствие, а ещё эстетическое наслаждение и пользу. Парень надулся, обиженно поджал губы, бросил на меня исподлобья жёсткий взгляд и, отвернувшись к окну, сердито засопел. - От фастфуда гастрит заработаешь, - сказал я, и извлек из бардачка пакетик с орехами и сухофруктами. – Уж лучше это. – Я сунул его ему в руки и пообещал, как приедем, накормить ужином. Он скептически хмыкнул, но пакетиком зашуршал, раскрывая его. А спустя час с копейками он уже лениво ковырялся в салате, выуживая из него холодные кусочки курицы и огурцы с помидорами, но оставляя нетронутыми листья зеленого салата и петрушку. Чисто детская манера. «Сколько же ему лет?» - подумал я, но вслух лишь заметил, что он не особо-то и голоден, раз так тщательно колупается в еде. Я вспомнил, что у меня в холодильнике со вчерашнего ужина оставался плов и, подогрев его в микроволновке, поставил перед голодающим гурманом. Себе я налил на два пальца яблочный бурбон, захваченный из ресторана, а ему, не спрашивая – яблочный сок. - Наелся? – поинтересовался я, видя с какой скоростью опустела его тарелка и, получив утвердительный ответ, спросил его настоящее имя. Имя оказалось красивое и более чем подходящее ему. Максим. Честно говоря, я был рад, что он не Дэн. Денис для меня был только один, и я не хотел, чтобы кто-то ещё носил это имя. Разве только мой сын, которого у меня никогда не будет. И не потому, что я этого не хотел, а потому, что растить ребёнка в стране, кишащей предрассудками, означало бы заранее обречь его не на жизнь, а на банальное выживание. Я посмотрел на часы на микроволновке и отправил парня в душ. - В шкафчике в ванной возьми чистое полотенце, все остальное - гели, шампуни найдешь на полке. Превращать завтрашний рабочий день в выходной я не планировал, а поэтому надо было ещё кое-как успеть выспаться. Максим, как я успел заметить, без особого желания поднялся из-за стола и неторопливо, будто все ещё раздумывая, какого черта он сюда приехал, направился в ванную. Я ощупал взглядом его слегка угловатую фигуру и принялся убирать со стола. Сунув посуду в посудомойку, я выкурил сигарету, налил себе вторую порцию бурбона и поднялся в спальню. Судя по до сих пор доносившемуся из ванной шуму воды, мальчишка мне попался чистоплотный, что не могло не радовать. Подойдя к окну, я опустил жалюзи и включил торшер, стоявший в углу. Комната наполнилась мягким тёплым светом. Не выпуская из рук бокала, я сдёрнул с кровати покрывало, сбрасывая его в угол, и неожиданно столкнулся взглядом с глазами Дениса. - Мой мальчик, - сказал я вслух, подойдя к угловому стеллажу, на одной из полочек которого сбоку от одеколонов Дэна стояла наша фотография. Он, улыбаясь смотрел в камеру, а я, обняв его со спины, касался губами нежного изгиба шеи. Это фото сделала его мама - Светлана Викторовна, в тот день, когда мы приехали к ней рассказать о наших отношениях, а заодно и отметить первую годовщину совместной жизни. Потом их было ещё три… Всего три. Со своими родителями я не общался с тех самых пор, как они узнали о моей ориентации, да ещё и бывшая жена, застукавшая меня в нашей супружеской постели с тогдашним моим любовником, подлила масла в огонь. Напоследок отец прошипел мне в лицо, что ему стыдно за то, что я его сын, а мать пожалела, что не сделала в своё время аборт. Понимая, как они были шокированы, узнав, что их сын бисексуал, я все равно был поражен такой реакцией. Но я не пожалел ни о чем, разрывая отношения с родителями. Страшно услышать такие слова от самых близких людей, ещё страшнее жить рядом с людьми, которые так о тебе думают, но молчат, предпочитая вести пересуды за спиной. Они поступили честно, и я даже в какой-то степени был рад узнать о том, как они на самом деле ко мне относятся, и не питать больше никаких иллюзий. Моя семья – оплот и сила, покачнулась от полынного порыва ветра и развалилась, не желая идти против неписанных законов. Светлана Викторовна была полной их противоположностью. Она в Дэне души не чаяла, а он в свою очередь ее боготворил. Она растила и поднимала сына одна, работала на двух работах, еле сводила концы с концами, но тем не менее воспитала самого лучшего человека на свете. За которого я ей буду благодарен всю свою жизнь. В день его похорон, выпив больше, чем я мог, но ничуть не захмелев, я назвал ее мамой… Впервые за многие годы я рыдал, как дитя, уткнувшись лицом в ее колени, в то время, как должен был помочь этой слабой на вид, но привыкшей с годами быть невероятно сильной, женщине пережить постигшее ее страшное горе. Я провёл пальцами по лицу своего мальчика, дотронулся до лежавшего рядом его мобильника, на который я так и продолжал класть деньги вот уже полтора года, и взглянул на циферблат его часов «Swatch» - мой подарок на наш первый Новый год. Время близилось к полуночи.