Несовместимые детали

На уровне грязных танцев, альфонсов с пустыми штанами, На уровне фальши в постели мы были знакомы едва ли.*

Максим Месяц, компенсируя мне почти три дня рая, обернулся адовым. Во-первых, у «Ягоды» меня встретил Влад и велел мне близко больше не подходить к клубу, мотивировав сие тем, что я – лопоухое чмо, сманил у них такого щедрого клиента. Костоломы «шефа», хорошенько отмутузив меня и отобрав все честно заработанные деньги, выбросили мою тушку пинком на улицу, и пришлось сунуться в самый пиздец – то бишь на вокзал. Там, разумеется, оказалось в разы хуже, чем у «Ягоды». Для начала, там был каждый за себя, и перед тем, как позволить мне занять узкий пятачок, местные бляди тоже не поскупились на тумаки, но за тёплую куртку, которую покупал мне Вадим, смилостивились и позволили мне искать клиентов здесь. А вот дальше начался ад. Меня избивали и динамили с деньгами столько раз, что я со счёта сбился. Все клиенты попадались, как на подбор – вшивые, грязные и откровенные твари. Плюс за каждую копейку собратья по несчастью готовы были меня разорвать, и хотя я так или иначе умел драться, но, не продержавшись там и двух недель, выбрал долю бродячей проститутки. Теперь днём я отсыпался в подъездах, а по вечерам шатался возле различных увеселительных заведений, выискивая ищущих приключений на свой член мужчин. Такие находились, но в столь мизерном количестве, что даже на ежедневные гамбургеры из Макдональдса мне перестало хватать. Всё чаще я «ел» воду. Зима тем временем вступила в свои права в полную силу, и я, замерзая в своей тонкой куртке, подхватил серьёзную и долгосрочную простуду - состояние «сопли-кашель-температура» стало у меня хроническим, и к концу первого месяца зимы я сдал совершенно. Тридцать первого декабря, когда вся Москва походила на огромную сверкающую огнями ёлку я, шатаясь от слабости, голода и температуры, добрёл до какого-то огромного здания. Перед глазами возникла знакомая вывеска, и я горько усмехнулся, вспомнив тот день с Вадимом. Тогда мне казалось, что жизнь налаживается, я думал почему-то (ебанутый идиот), что он попросит меня остаться. Пусть даже бы в качестве домашней зверюшки, я бы согласился, засунул свою гордость в свою же задницу и согласился бы. Бы… Однако той же ночью он дал мне понять - особенно остро дал понять, кто я, и где моё место. Ему нужен был Денис. Денис или тот, кто сможет заменить его не только похожей внешностью, но и характером, привычками… Я не был Денисом. Я вообще был не уровня этой пары, которая, наверное, была соединена ещё на небесах (или как там говорят в сопливых бабских романах?). Моя не-вера в любовь искренне пошатнулась после встречи с Вадимом. Наверное, она всё же присутствовала в мире, просто не в моём. Мой мир, как известно, от мира нормальных людей был отделён железным занавесом, приподнять который не было сил. Так или иначе, я, точно убедившись, что здание мне знакомо, не задумываясь, зашёл внутрь, чтобы хоть немного погреться. Охранники у входа, конечно, зыркнули на меня недобрыми взглядами, но я, невзирая на своё небогатое одеяние, прошествовал мимо них так, словно я тут живу вообще… Мысль о Вадиме неизбежно привела к еде, а от неё метнулась к карточке, которую он подарил мне. Я вспомнил, что по ней можно было получить здесь бесплатный кофе или чай. Горячего хотелось невыносимо, и я, поборов робость, отправился в забегаловку при той самой «Икее». В такой час в этом заведении было совершенно пусто – оно и понятно: новый год же, все уже сидят по домам, дорезают салаты, смотрят какие-нибудь «Голубые огоньки» и готовятся встречать праздник. А я, как шавка побитая, был обречён сегодня снова коротать ночь в подъезде. Вспомнив инструкции Вадима, я, взяв пустую чашку, подошёл к кассе и смело вытащил карточку, внутренне ёжась – почему-то подумалось, что девушка, сидящая там, сейчас погонит меня в шею – никаким боком я не походил на клиентов такого магазина. Однако, она выдала мне чайный пакетик безо всякого возражения и, заметив, что я очень бледен, тихо спросила, как я себя чувствую. Я заверил её, что всё нормально и, грея руки о чашку, отошёл к одному из многочисленных пустых столиков. Время остекленело. Я цедил обжигающий напиток, понемногу отогреваясь. Думать о том, что мне через пару часов придётся вернуться на улицу, не хотелось. Слабость всё настойчивее разливалась по телу. Положив подбородок на стол, я вырисовывал на ещё тёплой чашке неведомые узоры, а глаза закрывались сами собой. Хотелось лечь и уснуть навсегда, чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать больше ничего. Запах еды дразнил желудок, заставляя его невыносимо болеть, но у меня в кармане гордо ютилась дыра, и вряд ли бы здесь просто так дали даже кусок зачерствевшего хлеба.. Последний раз я ел два дня назад, но у меня не хватило (или наоборот – хватило) совести не попрошайничать. Потому я по глоткам пил чай (попросить ещё одну чашку мне опять же не позволила бы совесть), просто не зная, что делать дальше, и где шататься ближайшую неделю, дабы найти клиентов. В болящей голове мелькнула мысль, что можно снова сунуться на вокзал, но я тут же, внутренне кривясь, отмёл её – той публики я бы больше не вынес… - Максим, - знакомый голос выдернул меня из собственных мыслей. Я резко обернулся и увидел Вадима. О своей резкости я тут же пожалел – голова мгновенно заныла ещё сильнее, потому пришлось прикрыть глаза. - Привет. - Что ты тут делаешь? – он подсел ко мне и вгляделся в мои глаза. – Ты… нормально себя чувствуешь? - Я… да. Да. Спасибо, не волнуйся, - я залпом допил почти остывший чай и поднялся из-за столика, но он удержал меня. - Ты очень бледный, а ну погоди, - не слушая никаких моих протестов (если честно, я вообще не был уверен, что произнёс их вслух) он положил свою приятно-прохладную ладонь мне на лоб и тут же отдёрнул её. - У тебя температура, балбес! Тебе к врачу надо. Я опустил голову. Слабость будто свалилась целым сугробом снега на голову. К врачу? Интересно, найдётся ли в этом городе такой психически больной врач, который примет бомжеватого вида паренька с пустым карманом? Я слышал, что Вадим что-то говорил мне, но я не мог разобрать ни слова. Кроме последней фразы, разве что. - Собирайся и поехали ко мне, - тихо произнёс он. – Вряд ли на Новый год ты… найдёшь кого-нибудь. Мысль отказаться молниеносно треснула меня по голове, но логически мыслить я уже был не в силах. Пофиг. Хочет, чтобы я сегодня был Дэном? Не вопрос. Я шлюха, мне к лицу любые роли. Я не запомнил совершенно, как мы вышли из ресторанчика, из торгового центра. От меня совершенно ускользнул тот фрагмент реала, как мы сели в машину (причём, по всей видимости, это было такси, потому что Вадим устроился рядом со мной, а сделать это можно было лишь на заднем сиденье). И я совершенно не уловил тот момент, когда автомобиль тронулся с места, унося нас в паутину празднично наряженного города. - На сколько возьмёшь? – даже в таком состоянии свой профессиональный вопрос я не мог оставить без ответа. Он, кажется, усмехнулся. - На ночь. - Три тысячи, - назвал я последнюю установленную мной цену. А дальше реальность ускользнула от меня совершенно: чарующая темнота с неоновыми огнями начала плыть перед глазами. Я закрыл их, сглотнул горькую слюну, снова открыл, закрыл, ощутил, как остановилась машина, услышал, как хлопнула дверца… раз… второй… Вадим снова оказался рядом со мной, и мы куда-то поехали. Куда – мне было уже всё равно, где-то в сознании настойчиво билась мысль, что мы едем домой. Домой – тёплое слово. Как мне не хватало его, кто бы знал… Яркие огни совсем смазались в неопрятное рвано-острое месиво, я закрыл глаза и окончательно провалился в сеть опутавшей Москву ночи. Вадим Декабрь с каждым днём все больше давил на меня своей предпраздничной суетой и отталкивающим весельем. Хотелось сбежать от этой дурацкой мишуры и никому ненужных формальностей. Но неписанные правила гласили, что в предновогодние праздники надо улыбаться и радоваться, ни в коем случае не портить своей кислой физиономией настроение другим и прятать как можно дальше подспудную нервозность. В конце концов именно этого я требовал от своих официантов и менеджеров ресторанов. Клиенты не должны были догадываться о том, что у них могут быть какие-то проблемы. От их улыбок в значительной мере зависели процветание моего бизнеса и их собственные зарплаты. А раз уж мой персонал четко соблюдал установленный порядок, то я был просто обязан следовать ему. Несмотря на то, что больше всего на свете мне хотелось закрыться дома, опустить жалюзи, отключить телефон, не подходить близко ни к телевизору, ни к компьютеру и наедине с бурбоном просто пережить эти чёртовы праздники. Но, к сожалению, такого я себе позволить не мог. Более того, мне ещё предстояло толкать поздравительную речь на корпоративе, на котором я даже не горел желанием присутствовать, и как минимум пару часов мило улыбаться своим сотрудникам, чётко контролируя количество выпитого мной алкоголя. Я старался не думать лишний раз о намечающейся вечеринке, тем более что до неё меня ждала ещё одна дата – день рождения Дэна. Закончив телефонный разговор с новым поставщиком, я попросил Катю подготовить договор к завтрашнему утру и вызвал к себе Павла – менеджера по производству и моего основного помощника, благодаря которому я не остался у разбитого корыта, когда после смерти Дениса безудержно предавался пьянству, барахтаясь в затяжной депрессии. Встреча с потенциальными партнёрами из Питера ни к чему не привела. Мы не смогли договориться по поводу аренды, меня не устроили реальные возможности моих собеседников. По ходу разговора всплывало много подводных камней, и я понял, что у нас разные цели, и вряд ли мы придём к долговременному и взаимовыгодному сотрудничеству. В общем, планы на открытие ресторана в северной столице я отложил на неопределённое время и сосредоточился на текущих делах уже действующих заведений. *** Утром в день рождения Дэна я приготовил себе кофе и, позвонив Светлане Викторовне, сказал, что заеду за ней через час. Решив, что в такой день будет вполне уместно выпить на глазах у мамы Дениса, я взял с собой маленькую бутылку водки, пару пластиковых стаканчиков и вызвал такси. Светлана Викторовна рано утром сходила на рынок, чтобы купить сыну букет разноцветных герберов, я же купил Дэну цветы в цветочном магазине неподалёку от кладбища. - Пойдёте в церковь? – спросил я женщину, когда мы вышли из такси. Светлана Викторовна покачала головой: - Я вчера возле дома ходила, записки подала, свечки поставила, службу отстояла. Всё, что полагается, сделала. Я кивнул, не в силах больше выдавить из себя ни слова. Снега этой зимой было как никогда много, и если бы я периодически не наведывался на кладбище, то к могиле мы вряд ли бы смогли подойти. Я вытащил из-под снега вазу и поставил в неё букет Светланы Викторовны, свои же цветы я пристроил прямо в снег напротив портрета моего мальчика. Мама Дэна насыпала в кормушку принесённые с собой орехи и семечки, и буквально через минуту со всех сторон к ней стали слетаться птицы. Я разлил по стаканчикам водку. - Земля тебе пухом, сынок, - почти шёпотом произнесла женщина. – Спи спокойно. Мы выпили. Я почувствовал, как алкоголь привычно обжёг горло. Светлана Викторовна достала из сумочки шоколадку и, распечатав её, протянула мне. Я взял два квадратика. Между тем к кормушке пожаловала белка, и птицы, рассевшись на ветвях деревьев, принялись ждать возможности, чтобы подлететь поближе и ухватить очередную семечку. Светлана Викторовна улыбнулась, глядя на них: - Я так рада, что Дениску здесь все время навещают. Он всегда любил разную живность. – Она снова достала пакет с семечками и насыпала их на столик, который я предварительно очистил от снега. Птицы моментально устремились к нему. - Мы собирались купить собаку, - сказал я, вспомнив, как мы с Дэном обсуждали предпочитаемые породы. - Денис мне говорил, - ответила женщина, и вдруг сжала мою руку своей. – Вадим, а может тебе всё-таки завести собаку? Тогда ты не будешь чувствовать себя таким одиноким. - Не знаю, - я пожал плечами. Собаку в большей степени хотел Дэн, а я даже не представлял, что с ней делать, чем кормить, как ухаживать. А если она заболеет, я же с ума сойду от волнений. Мы ещё немного постояли у могилы Дэна, и я в очередной раз восхитился выдержкой этой маленькой хрупкой женщины. Я не понимал откуда она черпала силы, чтобы не просто держать себя в руках, а ещё и утешать меня. Я сжимал ладони в кулаки, глубоко дышал, я пытался быть сильным. Мы доехали до её дома также на такси, но зайти на обед я в этот раз отказался, сославшись на дела. На самом деле мне нужно было ещё выпить, иначе тяжесть скорби раздавила бы меня. Я пытался быть сильным, но я им не был. Я так и не научился жить без Дэна. *** Следующие две недели я работал с утра до ночи, приезжая домой только затем, чтобы переночевать. Подготовку к корпоративу, как обычно взяли на себя Катя и Андрей – менеджер ресторана, в котором мы обычно устраивали подобные мероприятия. Я произнёс поздравительную речь. За день до этого мои служащие получили ставшие уже традиционными денежные подарки, и вечеринка началась. Улизнуть мне удалось час спустя практически незамеченным. Я не пил, так как приехал на машине, и мне не хотелось её оставлять, чтобы назавтра, в субботу, специально не возвращаться за ней. *** Тридцать первого декабря я проспал до двенадцати часов дня, не спеша позавтракал и стал собираться к Дэну. Я просидел у него до вечера, потягивая бурбон и предаваясь воспоминаниям. Шёл лёгкий снег. Короткий зимний день угасал быстро, но мне некуда было спешить. Лишь дожидаясь у ворот кладбища такси, я вдруг вспомнил, что в спальне у меня перегорела лампочка светильника, и решил по дороге домой заехать в «Икею», благо до её закрытия время ещё было. Потом я приеду домой, приму горячую ванную, и выпью столько, чтобы отключиться и забыть про этот чёртов Новый год. По крайней мере, я так думал до того самого момента, когда уже купив лампочки, решил заглянуть в «икеевский» ресторанчик, чтобы выпить чашечку кофе. Сев за столик в практически пустом зале, я сразу обратил внимание на мальчишку, который едва ли не лежал головой на столе по диагонали от меня. Я узнал его по старой обтрёпанной куртке и светлым волосам. - Максим, - я подошёл к нему и сел напротив. Макс нехотя поднял голову и уставился на меня полусонными воспалёнными глазами. - Что ты тут делаешь? – спросил я, с беспокойством вглядываясь в его лицо. - Ты нормально себя чувствуешь? - Я… да. Да. Спасибо, не волнуйся. – Нахохлился он и мигом поднялся из-за стола. Я удержал его и дотронулся ладонью до его лба. Он был горячим, как печка. - У тебя температура, - обеспокоенно произнёс я, тут же решив отвезти его к себе, о чем и уведомил мальчишку. Он ничего не ответил. Не было ни согласий, ни возражений. Он просто весь как-то сник и буквально повис у меня на руке. Я вызвал такси, и пока мы выходили из торгового центра, оно уже подъехало. - На сколько возьмёшь? – спросил меня Макс, как только мы загрузились в машину. Мелкий засранец, даже в таком состоянии о работе думает. Была бы у него другая профессия, цены бы ему не было, как сотруднику. - На ночь, - ответил я, хотя уже сейчас знал, что не отпущу его, пока он не выздоровеет. Не знаю почему, но я не хотел, чтобы с ним что-то случилось. А, судя по его виду, он уже был на грани. - Три тысячи, - сообщил мне Макс и, откинув голову, закрыл глаза. - Хоть шесть, - негромко вздохнул я и вдруг вспомнил, что дома у меня кроме лекарств от головной боли и изжоги никаких других нет. Я попросил таксиста притормозить у аптеки. Купив жаропонижающие, противовирусные, иммуноукрепляющие и витамины в придачу, я вернулся в машину. Мне показалось, что Максим даже не заметил моего отсутствия. Из такси я его буквально вынес на руках и внёс в дом. Раздевая его, я отметил про себя, что похудел он дальше некуда. Кожа да кости. Я полностью снял одежду с Макса, собираясь потом загрузить её в стиральную машинку, а его самого уложил в свою постель, предварительно заставив его проглотить лекарство, и накрыл двумя самыми тёплыми одеялами. Я решил, что когда он немного очухается, я помогу ему принять горячий душ и накормлю куриным бульоном, который я и отправился варить, прихватив с собой его одежду.