Несовместимые детали

Ночь всё перевернёт И оставит боль на потом.*

Максим С того дня Вадим решил выводить меня, что называется, в люди. Не сказать, чтобы я был очень рад, но потихоньку привык, хотя дальше «Ашана» он меня не отправлял. Вадим составлял список продуктов, а затем говорил мне вызвать такси. Поначалу я стремался, но вскоре привык. Научился и такси через приложение вызывать, и по громадному супермаркету бродить, и покупать всё по списку. Первый раз я, конечно, прифигел, обнаружив, сколько видов, например, того же молотого перца существует, и ходил по огромному магазину почти три часа. От вида всевозможных сладостей у меня только что слюна лужей на пол не сбежала, но я, мужественно поборов себя, купил всё по списку и, взяв чек, вечером отчитался Вадику о купленном. Он покачал головой: - А себе почему ничего не купил? - Себе? - я непонятливо взглянул на него. - Ну, да... «Сникерс», например. - А можно? - Нужно, Максим. Я понял, что он мне доверяет, однако на свои «хотелки» деньги тратить не спешил. *** В пятницу, утомлённый практически бессонной ночью, я как ни странно, проснулся рано и, заправив постель, отправился на кухню однако туда войти не посмел. Вадим говорил по телефону, видимо, со своей секретаршей, потому что произнёс имя «Катя», а я запомнил, что её так зовут и не захотел мешать разговору. Собравшись уже повернуться и пойти в душ, я вдруг словно застыл у двери, услышав следующее: - Нет... Да, Катя, переносите на понедельник. Сегодня меня не будет. И вам всего доброго. Сердце подпрыгнуло от радости. В последнее время он работал на износ: уезжал утром и приезжал только поздно вечером, порой все выходные просиживая в кабинете, работая с какой-то документацией. На меня у него время оставалось только ночью, ну и понятное дело - не разговорам мы его посвящали. Улыбаясь, как конченый дебил, я зашёл на кухню - Вадим завтракал, к моему удивлению одет он был не в домашнюю одежду, во вполне себе будничную - брюки с рубашкой. Может, опять меня куда-нибудь затащить хочет? Главное, чтобы не шмотки выбирать. - Доброе утро, - поздоровался я и, решив не выдавать, что подслушал разговор, ненавязчиво бросил: - Не опоздаешь? - и для вида даже на часы посмотрел. - Доброе, Макс, - он кашлянул, разглядывая меня. - Не опоздаю. Думаю, сегодня с работы вернусь пораньше. Дел не так много. И встреча... Я молча кивнул и отвернулся к плите, чтобы налить себе кофе, а точнее, чтобы он не видел моего лица. Он соврал мне. Солгал без сучка и задоринки. Но зачем? Куда он собрался?! В голову стукнуло набатом - к нему. К Денису. Значит, меня ему мало, но тогда зачем, зачем, чёрт возьми, он оставил меня?! Пожалел? Да нахер такую жалость! - Максим? - Чего? - отозвался я. Голос будто одеревенел. - Съезди в супермаркет и накупи себе... всего, что захочешь, ладно? - как-то виновато произнёс он, протягивая мне деньги. Как же в этот момент захотелось швырнуть эти купюры обратно, но я не смог. В голове набат уступил место задумке. Очень плохой, ненадёжной, дурной. Но отступиться я уже не смог. Тем более, что всё для осуществления плана шло как по маслу. Он сам дал мне повод и средства. Быстро собравшись и наплевав на завтрак, я вызвал такси и будто невзначай бросил: - А ты не по этой дороге поедешь?.. А то, может, подбросил бы меня до «Меги»? - Не могу, - Вадим передёрнул плечами едва заметно. - Мне нужно торопиться. Так что давай сам... Своё состояние и неверие я не выдал ничем и, пожелав ему хорошего дня, вышел на улицу, где меня уже ждала машина. Однако, едва забравшись туда, я попросил водителя чуть отъехать и, коротко объяснив ему ситуацию, стал наблюдать. Такси, вызванное моим партнёром появилось спустя две минуты, тот вышел почти сразу, держа в руках пакет, и как только тот автомобиль тронулся с места, мой водитель, аккуратно поехал следом. Ехали мы достаточно долго, хотя пробок не было. Запоздало я принял ещё один аргумент в пользу того, что Вадик направлялся не на работу. Он сказал о встрече с какими-то партнёрами, но в деловой костюм так и не переоделся. Значит и правда солгал, но встречу-то зачем выдумал? Сказал бы, что на рядовую службу... Алкоголь! Я внезапно понял, чем его «деловые встречи» так отличались от обычной работы - домой он возвращался не трезвым. Так может никаких встреч никогда и не было?.. Или они носили нихуя не деловой характер?! - Приехали, - вырвал меня из мыслей голос водителя. Я заплатил указанную сумму и вышел, оглядываясь, ожидая увидеть какой-то дом или многоэтажку. Ничего. Пусто. Вадим тем временем вышел и, не заметив меня, к счастью, пошёл вперёд к каким-то воротам. Я за ним. Это оказалось кладбище. К горлу подкатило предчувствие с кислым привкусом - я ненавидел кладбища. С тех пор, как умерла мама, я ни разу не был в таких местах, даже у неё - считал, что лучше я запомню её живой, чем буду лить слёзы у куска гранита. Маминых души и сути в нём не было, также как и в фотографии, висевшей там. А сейчас невыносимо захотелось унести отсюда ноги, но я почему-то продолжал идти за Вадимом, чувствуя, как с каждым шагом рассыпается моя уверенность в его измене. Блядь, Макс, ну какая же ты... блядь. Вали отсюда, это не нужно тебе, это не твоего ума дело вообще! Бесполезно. Прятаться здесь было абсолютно негде - кругом пустота: только кресты и оградки. Деревья были здесь мало того, что достаточно редкими ещё и совершенно без листвы, ввиду холодного времени года, так что вздумай Вадим вдруг оглянуться - спалил бы меня в два счёта. Но он не оглядывался. Он просто шёл. Уверенно и целенаправленно. И наконец остановился. Я, натянув капюшон посильнее, разом убивая двух зайцев - то есть и скрыв свою морду лица и спасаясь от холодного зимнего ветра, устроился за десяток могил от него. С такого расстояния он, конечно же, меня бы смог разглядеть, но лицо бы не узнал. Во-первых, было достаточно далеко, во-вторых, меня надёжно укрывал капюшон. Я повернулся к нему боком, но краем глаза видел все его действия. Он протёр памятник, погладил холодный камень и на секунду, кажется, коснулся его губами, а затем, присев на ограду, достал из пакета бутылку какого-то алкоголя. *** На протяжении полутора-двух часов Вадим пил. Просто пил, что-то бормотал и гладил холодный камень. Его движения постепенно стали всё более размытыми, не слишком чёткими в пространстве, но кажется холодно ему не было, в отличие от меня. У меня, несмотря на тёплую куртку и капюшон уже зуб на зуб не попадал. Значит, алкоголь и правда согревает... Внезапно я вспомнил, что на морозе вообще ни в коем случае нельзя напиваться. Алкоголь создавал внутри обманчивое тепло, и человек замерзал, сам того не понимая. Вадим явно выпил уже более чем достаточно. Внутренняя дискуссия была не долгой - да, он меня прогонит за то, что посмел вмешиваться в его жизнь, и будет прав, но я сам виноват, что полез туда, куда не следовало. Однако после всего того, что он для меня сделал, дать ему тут закоченеть... я просто не посмел. И, подойдя, тронул его за плечо. - Вадик. Он обернулся резко и в немом удивлении уставился на меня. - Домой поедем. Пожалуйста, - тихо попросил я. - Макс...что ты делаешь? - он потряс головой. - Оставь меня здесь... - Нет, - я погладил его по щеке. - Ты замёрзнешь здесь. - Мне тепло... С ним тепло, - прошептал он, и горечь ядовитым змеиным кольцом свернулась внутри меня. - Он хотел, чтобы ты жил, - твёрдо произнёс я и неловко приобнял Вадима одной рукой, второй выуживая из кармана телефон, вызывая такси. - Пойдём, ладно, Вадь? Он снова помотал головой и произнёс почти сердито и одновременно умоляюще. - Зачем... Оставь ты меня! И затих. Если до выхода с кладбища Вадим ещё как-то смог дойти самостоятельно, то в такси расслабился совершенно, и от машины в дом я практически тащил его на себе. Видимо, то пойло, что он употреблял, действовало постепенно - теперь речь его стала совсем не связной, ноги заплетались, и Вадим пару раз чуть не грохнулся, пока я его разувал, умоляя подержаться за стенку. А ещё Вадик начал дрожать - сказалась, видимо, перемена температуры. Но тащить его в состоянии нестояния в спальню я не рискнул и, доведя до дивана, стоящего в гостиной, осторожно опустил на него и принялся раздевать. Он что-то протестующе мычал, видимо, пытался послать, но я всё равно стащил с него одежду и укрыл пледом, что там - практически замотал в него и, отнеся штаны и рубашку в стирку, снова вернулся в гостиную. К счастью Вадим заснул, а я так устал, что страшно хотелось спать самому, но подняться наверх и лечь в их кровать я просто не посмел, потому кое-как устроился в кресле. Горло саднило слезами и горечью. Вот оно значит как: Романов Денис (отчество на памятнике указано не было) умер. А Вадим так страшно тосковал по нему, что каждую неделю наведывался на кладбище. И там пил. Напивался. Мне снова стало нестерпимо стыдно от того, что я допустил мысль об измене. Не мне он изменял. А ему. Со мной. Голубоглазой шлюхой... от того и пожалел, наверное. Потому что я был похож. От того и боялся так потерять, а вовсе не потому, что я себе навыдумывал. Идиот ты, Макс! Конченый идиот. Не знаю, как с такими мыслями я смог заснуть, но факт оставался фактом: я открыл глаза, потому что меня легонько потрясли за плечо. Вадим стоял передо мной, завернувшись в плед, и тихо произнёс: - Здесь холодно, идём в спальню. Возражать не было ни сил, ни желания. Мы легли в одну кровать, он меня даже обнял и снова уснул в момент, а я, проваливаясь в дремоту, подумал, что сегодня всё изменилось. Безвозвратно. Вадим Засыпая в ночь с четверга на пятницу, после невероятного секса с Максом, я вдруг ощутил безудержную потребность навестить Дэна. Чем больше я прикипал к Максиму, тем сильнее становилось во мне чувство вины перед Денисом. Я понимал, что изменяю ему уже не просто физически. Макс стал для меня необходимостью. Стресс, в котором я жил последние полтора года стал постепенно меня отпускать. Но беда была в том, что сам я не хотел отпускать Дэна. А от осознания того, что он лежит один в промёрзлой земле, а я в нашей мягкой постели утоляю свои инстинкты и желания, к горлу подкатывал ком. Мне казалось неправильным чувствовать себя счастливым без Дэна. Я ведь говорил ему, что не представляю жизни без него. Я обещал… Приняв душ, я решил не ехать на работу, а сразу отправиться на кладбище. У меня была запланирована одна-единственная встреча, которую вполне можно было перенести на понедельник. Что я и сделал, позвонив Кате. Едва я закончил разговор со своей секретаршей, как на кухне появился Макс. Я машинально взглянул на часы. Обычно, он не имел привычку подниматься в такую рань. - Доброе утро, - произнёс воробей, загадочно улыбаясь. - Не опоздаешь? - Доброе, - спокойно ответил я, цепляя на вилку омлет с овощами и отправляя ее в рот. - Не опоздаю. Сегодня, скорее всего, вернусь пораньше. - С уверенностью добавил я. - Дел немного… Максим кивнул. Достал из шкафчика чашку и налил себе кофе. Я, допив свой, поднялся из-за стола, сложил посуду в посудомойку, взял телефон и окликнул мальчишку, который продолжал стоять ко мне спиной. - Чего? - он обернулся, но как-то нехотя и рассеянно. По крайней мере, мне так показалось. Может вспомнил что-то или не до конца проснулся ещё. Я достал из кармана джинсов несколько купюр и, предложив мальчишке съездить в супермаркет, порадовать себя чем-нибудь, протянул их ему. Максим, немного поколебавшись, отставил чашку, взял деньги и, ткнув пальцем в экран своего телефона, сдвинул брови и деловито осведомился: - А ты не по этой дороге поедешь? Может, подвёз бы меня до магазина? - он поднял на меня вопросительный взгляд, в котором на секунду промелькнуло странное необычное выражение. - Нет, - я покачал головой и поспешно отвел глаза. - Не могу. Мне нужно торопиться. - Как можно мягче заметил я. - Давай сам. Макс неопределённо хмыкнул, а точнее издал что-то среднее между вздохом и покашливанием и, не задавая больше никаких вопросов, пошёл собираться. Хотя я и не предполагал, что он пожертвует завтраком ради похода в супермаркет. Но видимо, он и правда решил накупить себе всяких «вредностей». Заколебал я, наверное, его домашней едой. Поднявшись в спальню за свитером, я вызвал оттуда такси, затем спустился вниз, взял из бара бутылку бурбона, завернул её в пакет, обулся, накинул пальто и вышел на улицу. Шёл снег. Пушистый и неторопливый. В такси я погрузился в раздумье и даже не заметил, как мы подъехали к кладбищенским воротам. Я быстро прошёл заснеженной дорожкой до могилы Дэна, шагнул в ограду и, наклонившись к надгробию, шепнул его имя. Дэн улыбался. В его глубоких глазах бликовало неведомо откуда взявшееся февральское солнце. Я на несколько секунд зажмурился и прижался лицом к его лицу, хмелея от близости любимого человека. - Мой мальчик. Мой родной. Мои пальцы прикоснулись к холодному граниту. Я вдохнул глубже, надеясь уловить его запах, но не почувствовал ничего кроме мертвого и обжигающего воздуха. Вздохнув, я выпрямился, стряхнул снег с ограды, привалился к ней спиной и достал сигарету. Вокруг было тихо и спокойно. Привычно. Я поднес к губам бутылку и сделал довольно внушительный глоток. Тепло хлынуло по моим внутренностям, омывая затянутые призрачным спокойствием раны. Мне не потребовалось много времени, чтобы переместиться в прошлое. Сковывающий душу зимний холод исчез и я очутился в уютном гостиничном номере. *** Дэн лениво приоткрыл глаза и, выгнувшись, потянулся. Его волосы со сна топорщились в разные стороны, а неглубокие ямочки на щеках придавали ему ребяческий и шкодливый вид. - Привет, - он протянул руку и коснулся пальцами моего бедра. - Доброе утро, спящий красавец, - я вернул ему улыбку и, взяв с тумбочки буклет с перечнем экскурсий, спросил: - Какие у нас планы на сегодня? Мы можем отправиться на джипе в горы, чтобы посмотреть древние индуистские храмы, или поехать в речной круиз, обследовать плантации кокосов и кешью. А хочешь, махнём к водопаду Дудсагар, искупаемся в озере? Мы были на Гоа уже четвёртый день, но так ни разу и не удосужились переместить свои задницы дальше местного пляжа. Денис издал возмущенный вздох, перевернулся на живот, зарылся лицом в подушку и отставил свою пятую точку, явно отвлекая на неё моё внимание. - Есть возражения? - усмехнулся я, проводя пальцами между его ягодиц. Дэн простонал и выгнулся. Я легонько шлёпнул его и вернулся к обсуждению планов на день. - Вадик! - недовольно воскликнул Денис. - Что, милый? - Продолжай, - выдохнул он, елозя на постели. И я продолжил… Любить его пальцами, губами, языком, не пропуская ни одного потаенного уголка. Через два часа мы сидели на пляже и уплетали кокосы. Сначала через трубочку выпивали сок, а затем поедали кокосовую мякоть. - Съездим на экскурсию завтра, - немного виновато предложил Дэн, укладывая голову мне на колени. - Посмотрим, - ответил я, наклоняясь и целуя его в сладкие губы. На экскурсии мы так и не выбрались, и оставшиеся десять дней провели точно так же, как и первые четыре, кочуя из номера на пляж и обратно, в перерывах заглядывая в кафешки, чтобы подкрепиться. - Ты, счастлив, Вадь? - спросил меня Денис накануне отъезда. Я кивнул, поглаживая его плечо: - Безумно, Дэн. Он приставил руку козырьком ко лбу и прищурился, вглядываясь в мои глаза. - Я хочу, чтобы время остановилось и мы навсегда остались в здесь и сейчас. Это рай, Вадик. - Мы с тобой ещё так мало объездили стран, так что давай о рае поговорим лет через сорок, - отозвался я, не заметив, что Дениса что-то беспокоит. - Я хочу, чтобы лет через сорок ты вспомнил это место, - Дэн взглянул на меня в упор, но тут же улыбнулся своей лукавой улыбкой. - Я люблю тебя, Денёк. И всегда буду любить. Дэн коснулся кольца, свисавшего с цепочки на моей шее. - Самое страшное, это потерять тебя, - произнес он таким голосом, что у меня упало сердце. - Ты никогда меня не потеряешь, - пообещал я, ни секунды не сомневаясь в этом. Я не знаю где именно в тот момент витала душа Дэна, но оглядываясь сейчас назад, я понимаю, что там, на Гоа, он почувствовал неотвратимость приближающейся беды. И если бы мы остались там, то он был бы жив. *** - Вадик, - голос Дениса изменился. Я попытался удержать его. - Вадик, поедем домой, - прошептал голос не Дэна. - Пожалуйста. Я вздрогнул и пустыми глазами уставился на Макса. Кровь, щедро разбавленная алкоголем, болезненно застучала в висках. - Что ты здесь делаешь? - с трудом произнёс я, встряхивая головой, неожиданно ставшей тяжёлой, как чугун. - Оставь меня. - Попросил я мальчишку. Мне не хотелось возвращаться домой. Мне вообще сейчас ничего не хотелось. - Ты замёрзнешь, - рука Максима коснулась моего лица. - Нет, - я взглянул на него и отчётливо добавил: - С ним тепло. В глазах Максима плескалась горечь. Я устало вздохнул и хотел было снова привалиться к ограде, но он прижал меня к себе. - Пойдём, Вадь. - Зачем? - коротко обронил я и попытался отстраниться. - Оставь меня! Я помню, что начал спорить, но когда я в следующий раз открыл глаза, то обнаружил себя спящим на диване в своей гостиной. Я обвёл взглядом комнату и в свете тусклого ночника разглядел фигурку Макса, съёжившуюся в кресле. - Максим, - прошептал я в полумрак. Он не отозвался. Я встал. Прошёл на кухню. Отпил из стоявшего на столе стакана с водой и вернулся в комнату. - Максим, - я легонько прикоснулся к мальчишке. - Идём в спальню. Его веки дрогнули, и он поднял на меня встревоженный затравленный взгляд. Пока мы поднимались наверх, я пытался вспомнить, как вернулся домой, и почему мы уснули внизу, но память категорически отказывалась работать. А едва улёгшись в кровать, я притянул к себе Макса и моментально погрузился в целебный сон.