Несовместимые детали

В моей преисподней как будто бы людно, Но поздно сшивать уже рану край в край, И я разделяю все случаи жизни на что было «до» и «после тебя».*

Максим В этот день будто всё потворствовало моему желанию уехать: погода наладилась, Ведьма не капризничала, а на выходе из посёлка с предложением подвезти ко мне обратилась живущая по соседству девушка Вика. Предложение я принял, не раздумывая и, наврав что-то про ветклинику в городе, куда везу кошку, сел в машину, рассыпаясь в благодарностях. Вика всю дорогу строила мне глазки, но я делал вид, что не замечаю. Всё-таки я был совершенным геем: да, девушка была красивой, милой, ухоженной... но никакого плотского желания во мне не вызвала, потому на предложение как-нибудь сходить в кафе или кино вкупе с оставленным номером телефона я отклонил, сказав, что у меня уже есть девушка, которую я очень люблю, она учится в Санкт-Петербурге, а потом переедет ко мне. После этих слов все поползновения в мою сторону прекратились, Вика лишь в полушутку, в полугорькую правду поинтересовалась, где раздают таких замечательных и верных парней и остановила машину недалеко от метро. Поблагодарив её, я выскочил из авто и, зайдя в двери метро, поставил перед собой рюкзак, раскрыл его шире и достал Ведьму. Кошка опустила уши и сама прижалась ко мне, боясь шума, гама и толчеи. - Ну, что, Ведь, куда мы? - горестно спросил я, поглаживая её по спине. Кошка замявчила и засеменила лапами по моей футболке, явно не понимая, какого чёрта из уютного и сытного дома я приволок её сюда. А меня вдруг поразила страшная мысль: я больше не мог таскать её с собой. Отныне я не в силах нести ответственность даже за свою жизнь, не говоря уж о чужой. Да и догадка, куда идти, созрела в моей голове достаточно быстро. Надежд и иллюзий, чтобы найти нормальную работу и жильё, я больше не питал. Ты, Макс, блядь, ею и остаёшься. А значит, на панель тебе дорога. На вокзал больше не хотелось. Лучше сразу сдохнуть. Впрочем, и жить особо-то не хотелось. Больше полугода стабильности и постоянства в быту и сексе сделали своё дело. Я не представлял, как снова стану ложиться под разных мужиков после того единственного, которого успел полюбить так сильно, что... Дальше развивать свои сожаления я не стал и, отойдя подальше от входа, где сновали люди, присел на корточки и опустил Ведьму на землю. - Ведь... беги, ладно? Я… не могу я больше с тобой, - на глаза навернулись слёзы - я слишком привязался к этому рыжему существу, которое любило меня в ответ. Можно было, конечно, отдать её в приют, но я, в спешке выбегая из дома, не удосужился даже найти в интернете адреса московских приютов для животных. Хорошо хоть документы свои забрал. Кошка сидела неподвижно. - Уходи, слышишь, - я встал во весь рост и топнул ногой. - Брысь! Ведьма даже не шелохнулась, лишь вскинула на меня свои ярко-зелёные глазища. Я даже свои глаза закрыл, спасаясь от этого обвиняющего взгляда и, развернувшись, пошёл прочь, не оглядываясь. Я знал, что предал её - ту, которую пожалел котёнком, ту, которая доверяла мне безоговорочно. Всё шло по кругу - меня приютили, как бездомного котёнка, а я приютил её. Теперь я стал не нужен. А Ведьма... Ведьма была мне нужна, но я не мог поручиться, что завтра не сдохну от рук «ласкового» клиента. А она... У неё оставался шанс выжить. Я зашагал в направлении «Дикой Ягоды». У моего бессмысленного пути появилась цель. По кругу. Всё должно закончиться там, где начиналось. Должно. *** Правду говорят, язык до Киева доведёт. Беспрестанно спрашивая прохожих и получая от них вполне ясные подсказки, а также подключая собственную память, я добрался наконец до знакомых улиц. Правда добрался только к ночи. Ноги нещадно заплетались, хотелось элементарно выпить воды, а уж когда я прошёл мимо какой-то пекарни и учуял запах выпечки... Желудок, привыкший за полгода получать пищу тогда, когда ему хотелось, теперь дико болел от голода, а я удивлялся - раньше я не ел по три-четыре дня и вполне сносно таскал ноги, сейчас же с последнего приёма пищи прошли всего сутки, (считать за полноценный обед полторы тефтелины я отказывался) а я уже был без сил. Идти было тяжело, хотя шёл я налегке - даже рюкзак на полпути выбросил, рассовав по карманам документы. Потому когда всего за квартал до цели, мне в спину раздался смешок и тошнотворно-заезженная реплика «Парень, закурить не найдётся?!», мой мозг сообразил, какую опасность представляют те трое парней, мимо которых я прошёл, и завыл сиреной, чтобы я драпал как можно быстрее, но уставшее тело смогло лишь слегка ускорить шаг, что послужило грубейшей ошибкой и только сильнее раззадорило гопников. Они догнали меня за несколько секунд. - Слышь, дрищ, а вежливым быть мама не научила? - невысокий, но крепко сбитый и коренастый встал прямо передо мной, загородив дорогу, а другие двое - по бокам. - И вообще, чего так поздно без мамки по улицам шляешься? - сплюнул тот, что стоял слева. - Закурить дай, чмо. - Не курю, - лаконично ответил я. Стоявший справа пристально оглядел меня и поморщился. - Пацаны, вы гляньте на это уёбище, - он беспардонно дёрнул меня за футболку с каким-то принтом. - Он же из пидоров. - Чё, реально? - вздыбился стоявший передо мной. - Ты из этих? Что-то подсказывало мне, что даже если бы я был не из «этих», драки избежать бы не получилось, потому сделал следующее: с силой двинул башкой в грудь впереди стоящего, и когда он по инерции покачнулся и отступил, побежал. Убежать не удалось. Настигли меня с матом и воплями за несколько шагов, и я отчего-то вспомнил самую мерзкую ночь в своей жизни, когда убежать вот также не удалось, когда, скрутив, двинули коленом в живот и волоком потащили к «хозяину». А потом боль - кошмарная, забирающая в себя, как глубокий омут... Круг замыкался. На шум никто не прибежал - жилые дома были дальше, а здесь только глухие переулки, да и даже если бы кто-то что-то услышал, вряд ли бы помог. Я даже не кричал - тело вспомнило, само вспомнило как это, когда избивают, плюясь от ярости. Я только скорчился на земле, стараясь сжаться и прикрыть руками лицо, помня, из подсознания черпая тот дикий факт, что лицо для бляди на втором месте после упругой задницы. Силы у этих троих, кажется, не заканчивались, они пинали меня как футбольный мяч, я чувствовал, как стекает по рукам кровь, как немеет бок, как трудно становится дышать. Один из них всё-таки заехал ботинком мне по лицу и вот тогда я застонал, перед глазами всё поплыло окончательно... Видимо, решив, что так и быть, хватит с меня, троица, ещё раз пнув меня, растворилась в этой ночи, а я попытался встать. Не вышло. Не вышло даже рукой двинуть. Кровь из рассечённой брови стекала к уху, щекотала кожу, рот онемел, а дышать... каждый вдох просачивался внутрь с огромным трудом и делался внутри раскалённым. Дышать расхотелось. Круг замкнулся. Я рухнул куда-то, и последнее, что услышал - дикий кошачий мяв. А потом мир вокруг меня смолк и погас окончательно. Вадим Отодвинув от себя стакан с бурбоном, я решительно поднялся, взял ключи от машины и отправился на поиски Макса. Я чувствовал каждой клеточкой тела, что должен найти его и поговорить. И если он мне сам глаза в глаза скажет, что ему плохо со мной, тогда я отпущу его. Но не раньше. В голове сам собой появился голос Дэна. «Вадик, я через полчаса буду выходить, увидимся дома». Это были последние слова, которые я услышал от Дениса. Я не мог допустить, чтобы история повторилась. Ведь говорят же, что снаряд дважды в одну воронку не падает. Лгут? Несмотря на тёплый летний вечер по телу пробежала морозная дрожь вперемешку с нехорошим предчувствием. Сделав глубокий вдох, я постарался отогнать от себя тревожные мысли. Едва я подъехал к «Ягоде», как к моей машине тут же вальяжной походкой подошел молоденький симпатичный паренёк. Мысленно вздохнув, я не дал ему и рта раскрыть во всех смыслах этого слова и в лоб спросил, знает ли он Максима. Парень насторожился. Взгляд его молниеносно изменился с многообещающего на проницательно-обжигающий. - Зачем он вам? - Дело есть к нему, - не задумываясь, соврал я. - А Игнатьев тут уже лет сто не появляется, - вклинился в наш разговор другой пацан, стоявший неподалёку. - А где его можно найти, не знаешь? - спросил я, доставая из кармана пятьсот рублей. Глаза парня слегка загорелись: - Ну… может он у другого клуба пасётся, - неуверенно произнёс он, протягивая руку к купюре. - Ещё перед Новым годом он с Владом совсем разосрался. Тот то и дело прессовал его, вот Макс и не выдержал… Мда. Никакой полезной информации он мне не сообщил. Ни одной зацепки не дал. Я лишь понял, что сюда Максим не возвращался. Пока не возвращался. - Слушай, если он вдруг объявится, передай ему, что его Вадим ищет, - попросил я, отдавая парню деньги. Он кивнул и неожиданно улыбнулся: - А может я смогу заменить его? Недорого. Час всего-то… - Нет, - прервал я его, не дав озвучить расценки. - Он незаменим. Я впервые произнёс нечто подобное вслух в отношении Макса. Произнёс и удивился. Или даже испугался собственных чувств. Немного отъехав от клуба, я остановил машину и стал думать, куда двигать дальше. В Москве девять вокзалов. С какого мне начать? Может сразу с тех, которые три в куче? Ленинградский, Казанский и Ярославский. Я был бы не против выпить или хотя бы глотнуть воды. Припарковавшись, я отправился на поиски ближайшего магазина, в надежде наткнуться на круглосуточный. Отойдя от машины буквально метров сто, я услышал достаточно громкий кошачий вопль. Конечно, ничего странного в этом не было. У нас на улицах полно бездомных животных. Вечно то собаки лают, то коты орут. Но так коты даже по весне не голосят. Надрывно и истерично. И уж больно знакомые нотки в этих кошачьих воплях проскальзывали. Я свернул в небольшой переулок и пошёл на мяуканье. С каждым шагом оно становилось ближе и громче, и вскоре я увидел Ведьму. - Ведька! Она сидела плотно прижавшись к неподвижно лежащему телу и отчаянно звала на помощь. Неподвижно лежащим телом был Макс. Моё сердце совершило кульбит и забилось гулко, быстро и неровно. Я кинулся к нему. Опустился на колени. Прижал пальцы к шее. Нащупав пульс, я облегченно выдохнул и осторожно перевернул воробья на спину. - Максим… Лицо мальчишки напоминало один большущий кровоподтек. Из уголка рта не переставая сочилась кровь. Ко мне снова вернулись воспоминания о смерти Дэна. Какие-то ублюдки забили его до смерти. Просто на улице. В мирное время. Таким же тёплым летним вечером. Я стиснул кулаки, чувствуя, как прошлое дышит в спину. Самообладание готово было покинуть меня, но в этот момент кошка, встав на задние лапы, опёрлась передними о моё предплечье и заглянула мне в глаза. Во взгляде Ведьмы читалась безмолвная мольба. Я инстинктивно погладил её по голове и, наклонившись к Максиму, прошептал ему на ухо: - Держись, Макс. Ты обещал мне, помнишь? Сейчас «скорая» приедет. Достав мобильник, я собрался уже вызвать «112», как вдруг мальчишка слабо, но протестующе застонал. - Нет, - еле слышно выдохнул он. - Да, чёрт возьми! - вспылил я, а сам неожиданно вспомнил про Воронцова Никиту. Мы с ним вместе служили в армии, и он был единственным из тех, с кем я после дембеля поддерживал отношения. Он закончил медицинский институт и интернатуру, а сейчас работал реаниматологом на «скорой помощи». Созванивались мы не часто, четыре-пять раз в год, встречались ещё реже, и тем не менее я знал, что могу обратиться к нему за помощью. Единственное о чём я молился, набирая его номер, так это о том, чтобы он не был на дежурстве. - Вадик, привет! - жизнерадостно ответил Никитос после третьего гудка, несмотря на позднее время. Я облегченно выдохнул. - Сто лет, сто зим. Как жизнь? - Никит, помощь твоя нужна, - с места в карьер начал я. - Срочно. - Рассказывай, - тон Воронцова мигом переменился на деловой и серьёзный. В двух словах я постарался объяснить ему, что случилось. Под его руководством выполнил определённые манипуляции, доложил ему о частоте пульса, размере зрачков и реакции на свет, после чего мы условились, что он поедет прямиком ко мне домой. Подхватив воробья на руки, я поспешил с ним к машине. Кошка, не отставая, засеменила за нами. Аккуратно уложив мальчишку на заднее сидение, я сел за руль и на предельно допустимой скорости погнал домой. И всё равно мне казалось, что мы едем невыносимо медленно. Ведька пристроилась рядом с Максом. Кажется, я раньше недооценивал это животное. Это не Ведьма, а Хатико в кошачьем обличие. Надеюсь только, что в нашем случае всё будет не так трагично. По хорошему счёту, я понимал, что самое разумное в этой ситуации было везти Максима прямиком в ближайшую больницу. Но… Я больше не доверял врачам. Незнакомым равнодушным врачам. И у меня были на то все основания. Они не спасли Дэна. Позволили ему умереть. И я до сих пор не уверен в том, что они сделали всё возможное. Ведь проще сказать - «время смерти такое-то», чем приложить все свои усилия, знания и возможности для спасения чужой жизни. Ключевое слово - «чужой». Да, я считаю, что Дениса можно было бы спасти, если бы врачи сделали всё и немного больше. Но они не сделали. Не смогли. А может, не захотели. Они просто безжалостно лишили меня любимого человека. Вслед за теми отморозками, на которых по неосторожности наткнулся Дэн. Я сморгнул выступившие слёзы. Макса я им не отдам! *** Никита приехал минут через семь после меня. Я как раз успел занести Максима в дом и уложить на диван в большой комнате. Воронцов подсел к нему и раскрыл свой чемоданчик. Я стоял в паре шагов от них и молча наблюдал, как врач быстро и уверенно делает своё дело, спокойно комментируя действия на медицинском диалекте и иногда что-то спрашивая у Макса. Тот с трудом приподняв отяжелевшие веки, пытался более менее связно отвечать на вопросы. Закончив осмотр, измерив давление, обработав раны, коих на теле Макса оказалось до хрена и больше и сделав ему какой-то укол, Никита повернулся ко мне. - Повезло ему, - сказал он, закрывая чемоданчик. - Тяжелых травм нет, вроде бы ничего не сломано. В больнице конечно, провели бы более детальное обследование, томография головного мозга была бы не лишней… - Нет, - послышался слабый стон Макса. - Я в норме… Воронцов усмехнулся: - Он в сознании, и это хороший знак. Я тебе оставлю мазь и таблетки, чтобы ты сегодня уже никуда не ездил. А завтра ближе к вечеру ещё раз загляну. Но если, не дай бог, ему станет хуже, Вадим, не медли и вызывай «скорую». - Не станет, - глухо отозвался мой страдалец. - Хорошо, - кивнул я Никите и полез за деньгами. - Звони, если что, - Воронцов дружески похлопал меня по плечу. - Спасибо, Никит, - кашлянул я. - Прости, что выдернул тебя в такое время. - Я привык, - дружески улыбнулся он. - Но буду тебе безмерно благодарен за чашечку кофе. - Само собой. Взглянув на уснувшего Макса, я притушил в комнате свет, и мы с Воронцовым прошли на кухню. Кошка всё это время просидевшая в дверном проёме, тихо прошмыгнула к своему хозяину. Я сварил нам кофе и плеснул в свою чашку щедрую порцию коньяка. Катастрофа, кажется, миновала. Свинцовые тучи - предвестники скорой беды рассеялись.