Несовместимые детали

Нам бы на Москву, Пусть десять раз она неладна, Закинуть надо б контрабандой Пару контейнеров тепла сердец.*

Максим Несмотря на то, что заснул еле-еле и очень поздно, пробудился я первым. Вадим спал, по-хозяйски заграбастав меня в свои руки, но я не спешил выбираться из объятий любовника, так и лежал, вдыхая его запах и чувствуя себя если не в раю, то на его пороге уж точно. Я вдруг осознал, что сегодня наш последний день отдыха, и этот факт меня очень огорчил. В снежную и грязную промозглую Москву мне возвращаться больше не хотелось. Потому, когда Вадим заворочался в моих руках, я тихо прошептал: - Вадь, давай останемся тут? - Чего, Макс? - зевнул он. - Ну, тут. В Таиланде. Давай останемся, а? - с каждым словом мой голос становился всё безжизненнее и неувереннее - я понимал, что прошу о невозможном. Просто за эти дни я настолько привык находиться с ним рядом, что представить, как он снова будет уходить на весь день, было тяжело. Вадик, кажется, проснулся окончательно и, вздохнув, крепче обнял меня. - Ты же знаешь, что это невозможно? Я кивнул. Взрослый и неглупый парень ведь. Только сердце всё равно защемило. - Извини, я пошутил... - Вруша, - он поцеловал меня в губы. - Я бы тоже хотел остаться, Макс, честное слово. Но... - Я всё понимаю, правда, - улыбнулся я, тут же переводя тему. - Как твоё самочувствие? Вадим перелёг на спину, а затем привстал на постели. А я замер, вспомнив себя. После «чудесного» первого раза мне было больно даже глубоко дышать, а уж о том, чтобы двигаться - речи не шло. Меня отволокли в комнату и бросили на пол, как мешок сена, где я долго провалялся в бессознательном состоянии. Однако Вадик, по всей видимости, чувствовал себя нормально. Во-всяком случае, до крови я его не порвал, к тому же вспомнилось ощущение его спермы в моей ладони - он кончил. Значит, всё было терпимо. - Всё хорошо, - подтвердил он мои догадки и погладил мою щеку. - Ты прекрасный актив. Ласковый, заботливый... И такой страстный. Говорить об этом вчера - сумасшедшей хмельной ночью было стыдно, но приемлемо. Сейчас же разговор о сексе бросил меня в жар и в стыдное, почти болезненное возбуждение. - Не надо, - попросил я, чувствуя желание, тут же прилившее к паху. - Что не надо? Мне перестать говорить о том, как мне было с тобой охуенно, какой ты был упругий и чёткий внутри меня? Как ты истекал спермой, словно... - Вадик, - тихо простонал я, а он, уставившись на мой возбуждённый член, усмехнулся: - Извращенец... - и накрыл его рукой, задвигал той в ритм моей дрожи, доведя до оргазма за считанные минуты. Я тоже не оставил его без ласки: сполз вниз и, поиграв языком с напрягшейся плотью, вобрал ту в рот, жмурясь от удовольствия. Кончил мой любовник тоже достаточно быстро - я уж точно знал, как ускорить ему оргазм, а затем, придя в себя и приняв душ, мы отправились на завтрак. *** Все считанные часы до того, как нужно было собираться, мы не вылезали с пляжа - купались в море, загорали и в последний раз наслаждались местными экзотическими фруктами: здесь они стоили копейки, в Москве же цена на них взлетала до небес, и хотя на отсутствие денег мы не жаловались, но я понимал, что меня вполне заслуженно задушит жаба перед тем, как я отдам тысячу рублей за сто грамм личи. Собираться мы начали примерно за три часа до того, как Вадик заказал такси, что повезло бы нас в аэропорт. Однако на сборы нам хватило сорока минут: вещей с собой мы брали мало, и больше времени было потрачено на то, чтобы нормально их уложить, а не на то, чтобы их найти. Вадик чувствовал себя нормально, (хотя я заставил его выпить две таблетки обезболивающего) потому мы в последний раз отправились на пляж. Уже не купаться, а просто посмотреть на море. Попрощаться с ним. - Вадик, у тебя монетки нет? - спросил я, глядя на плескавшуюся у моих ног синеву. - Чтобы вернуться? - спросил он, обвивая меня руками. - Да. - Вернёмся, если ты так хочешь, но, Макс, нас ждёт целый мир. Греция твоя со статуей Афродиты, Япония с сакурой, Италия с Колизеем... - он вложил мне в ладонь монетки. - Это дорого, - тихо признался я. - Да, не дёшево. Но раз в год, думаю, выбираться мы сможем. - Правда? - Обещаю. И вот тебе моя гарантия, - он покопался в своей маленькой сумке, а через несколько секунд шею мне обвил... - Амулет, - ахнул я, взглянув на сапфир. - Вадька, сумасшедший... Это же так дорого! - Я видел, как ты смотрел на этот сапфир. Этот камень принесёт тебе счастье, удачу, поможет творчески реализоваться... Что касаемо дороговизны, знаешь, что я тебе скажу? Не дороже денег, - он поцеловал меня в висок. - А вот ты, Макс - моё редчайшее сокровище- ты бесценен. Таких слов мне не говорил никто и никогда в жизни. - А ты мне тогда... Бог, - прошептал я и, повернувшись, всмотрелся в тёмные глаза мужчины. - Тот, которому все молятся на мои молитвы ни разу не ответил. А ты... Ты меня спас. В его глазах мелькнуло что-то похожее на слёзы: - Если я бог, то ты ангел, Макс... - Фу. Для этих белокрылых святош я слишком грешен, - переводя всё в шутку, улыбнулся я. - Уж ты-то знаешь. - Знаю, дьяволёнок, - рассмеялся он. *** Практически весь перелёт до Москвы мы опять проспали. Всё-таки решение брать билеты на ночные рейсы туда и обратно было очень правильным. Это позволило предстать в родном городе утром выспавшимися и бодрыми. Хотя, надо признать, что я, открыв глаза после сна, сразу почувствовал странную слабость и лёгкую головную боль, однако внимания на это не обратил. А зря. После аэропорта мы сразу поехали к Светлане Викторовне, дабы забрать Ведьму и просто поздороваться с её временной хозяйкой. Ведька встретила нас у порога мявом, который мог, наверное, поднять мёртвого. Обнюхав Вадика и лизнув ему руку в знак приветствия, она запрыгнула мне на руки и слезть с них согласилась только на колени, когда мы сели за стол, беззастенчиво урча, мурча и (я был уверен) вперемешку на своём кошачьем то матеря меня, то рассказывая, как она по мне скучала. Светлана Викторовна к нашему приезду приготовилась основательно: сварила грибной суп, напекла пирожков с капустой, мясом и повидлом и сделала крабовый салат. Выглядело всё очень аппетитно, однако съесть я смог едва полтарелки супа, ложку салата и кое-как запихал в себя один пирожок. Я не понимал, что со мной происходит. Что-что, а пожрать я любил, тем более готовила мама Дениса отменно, и если я не ел, значит, мне было очень плохо. Но самое интересное, что кроме какой-то одуряющей слабости и лёгкой головной боли я ничего не чувствовал. Первой моё необычное состояние заметила Светлана Викторовна. - Максимка, ты чего бледный такой? - спросила она. - Не, ничего, - я улыбнулся. - Просто устал немного. - А ну стой, - забеспокоилась женшина и, перегнувшись через стол тронула мой лоб. - Да у него же температура, Вадик! - Ты почему молчишь? - Вадим коснулся моей руки. - Да я... Я себя вроде нормально чувствую. Ну, только есть не очень хочу. - Быстро едем домой, - забеспокоился Вадик. - Да подожди, - остановил я. - У меня просто эта... Перестройка организма. Не волнуйся. Доедай. Вадим ещё покосился на меня, Светлана Викторовна вздохнула, однако обед продолжился. *** Спустя пару часов после того, как мы приехали домой, мне стало хуже. Голова разболелась с утроенной силой, слабость после душа обвила всё тело подобно кокону так, что я едва смог дойти до нашей спальни и рухнуть в кровать. И ещё выше поднялась температура. В общем, когда Вадик поднялся в спальню, то застал не меня, а мою тень - безжизненно лежащую на кровати. - Я сейчас врача... - Нет, - простонал я. - Не надо. Само пройдёт. Просто температура. Мне стало... непонятно. То я начинал дрожать, как осиновый лист на ветру, то сбрасывал одеяло и готов был кожу с себя содрать от обжигающего жара. Губы пересохли, хотелось пить. Но никаких врачей и докторов я не хотел. Ни в каком виде. Это же пустяк, а не болезнь. Акклиматизация, перестройка организма, адаптация от Таиландской жары и моря к Московской зиме, снегу и холоду. Врача Вадик вызывать не стал, зато чуть не насильно влил мне тёплый морс, обмотал двумя одеялами, как младенца, запретив раскрываться, сунул в рот таблетку жаропонижающего и лёг рядом. - Заразишься, - только и смог сказать я. Он мягко тронул мой горячий лоб, коснулся его губами. - Попробуй поспать, - прошептал Вадик. - Традиция у тебя что ли на Новый год болеть... Кажется, Вадик говорил ещё что-то, но голос его становился объёмнее и при этом тише, и наконец совсем смолк, а в следующую секунду я моргнул и, открыв глаза, увидел, что меня окружают до боли знакомые стены моей собственной раздолбанной квартиры, а где-то совсем рядом, буквально за стенкой я услышал смех человека, которого ненавидел всей душой. Вадим - Вадь, а давай останемся тут? - тихий голос Макса мягко влился в мой сон. - Мм… - протянул я, прижимая к себе его тёплое тело. - Тут, в Таиланде… давай останемся, - пояснил Максим, вынуждая меня открыть глаза и уставиться на него с недоумением. - Насовсем. - Робко добавил он и устремил на меня испуганно-беспомощный взгляд. Я вздохнул. - Макс… Я ведь теперь никогда не смогу не то что переехать из Москвы насовсем куда бы то ни было, а даже просто на долгий срок: месяц или больше, отлучиться из города. Ибо я никогда не оставлю Дэна одного. Я не хочу, чтобы его могила пришла в запустение. При виде неухоженных, забытых могил мне всегда становилось не по себе. И я не мог допустить, чтобы последнее пристанище Дениса превратилось в заброшенный, никому не нужный холм. - Ты ведь знаешь, что это невозможно? - прервав неловкое молчание, спросил я. Я многое готов был сделать для своего воробья, но только не это, несмотря на его тоску, скрывающуюся за спокойной улыбкой. Он пробормотал слова извинения и спрятал лицо у меня на груди. - Я пошутил. Пальцами я приподнял подбородок Макса и дотронулся губами до его губ. - Вруша. Рот Максима тут же разомкнулся, впуская меня внутрь. - Я тоже хотел бы остаться, но… - я начал подбирать нужные слова, однако мальчишка опередил меня, сказав, что сам всё прекрасно понимает. А затем, усевшись на кровати по-турецки, спросил: - Как ты себя чувствуешь? Я прислушался к себе, а после привстал на постели. Да, ощущение того, что вчера я был пассивом определённо присутствовало, но оно было не столько болезненным, сколько непривычным, а точнее, давно забытым. - Не беспокойся, всё нормально, - проговорил я, улыбаясь Максу. - Ты потрясающий актив. Ласковый, заботливый и… - я сделал паузу, прищурился, скользнув взглядом по его телу. - И такой страстный. Мне нравится, когда ты теряешь контроль над своим темпераментом. Максим протяжно вздохнул. Что меня всегда в нём удивляло, так это то, что он часто начинал возбуждаться ещё до того, как мои руки касались его тела. И меня это безумно заводило. Воробей смутился, покраснел, но его желание говорило само за себя. - Не надо, - одними губами прошептал он. - Ты хочешь, чтобы я перестал рассказывать о том, как мне было с тобой охуенно? Разве тебе это не приятно слышать? Да я сам себе завидовал, когда твой упругий, горячий член двигался внутри меня. Это было настолько откровенно… - Вадик, - дыхание Макса участилось. Его отвердевший член жаждал прикосновений. Я представлял, как в эти мгновения у него сладко сводит и покалывает низ живота. Наверное, если бы я продолжил рассказывать ему о прошлой ночи, то он просто-напросто кончил так, даже не притрагиваясь к себе. Но я хотел ощутить его пульсацию в своей ладони. Накрыв рукой его член, я провёл буквально пару раз вверх-вниз, прежде чем он выплеснулся. А пока я облизывал свои пальцы, Максим, едва отдышавшись, скользнул вниз и, по-хозяйски - видимо, роль актива пустила в нём свои корни - раздвинул мои ноги, устроившись между ними, и, втянув в рот мою плоть, начал сосать. Я выгнулся ему навстречу, застонал, чувствуя, как губы и язык мальчишки доводят меня до агонии, неумолимо приближая к оргазму и через считанные мгновения кончил. *** - Макс, иди ко мне, - позвал я воробья, подплыв к берегу. Максим сидел на песке и с аппетитом вгрызался в манго. - Угу, - кивнул он, поднимая на меня лицо, но доедая фрукт. Не выдержав, я всё же вылез на берег и, сграбастав этого ненасытного фруктоеда, увлёк с собой в нежные морские объятия. - Сладкий, - проговорил я, целуя его губы. - Это манго, - отозвался мальчишка, закидывая руки мне за шею. - Мы купим фрукты с собой, чтобы в Москве ты не очень скучал по Таиланду. - Они испортятся, - вздохнул Макс. - Выберем те, которые не сразу испортятся, - сказал я и нырнул в воду. Максим присоединился ко мне. Обсохнув на солнце, мы отправились в бунгало доупаковывать вещи. Затем я вызвал такси, а еще через некоторое время приехал управляющий, который, проверив всё, вернул нам депозит, а мы отдали ему ключи. За несколько минут до прибытия такси мы с воробьем снова пошли на пляж. - Вадик, у тебя нет монетки? - спросил он, присев на корточки и поглаживая ладонью ласковые, подбегающие к его ногам, волны. Ритуал с монетками всегда любил проделывать Дэн. Он верил, что рано или поздно судьба опять приведёт его в то место, с которым он прощался. А так же, таким образом, он благодарил море за гостеприимство. - Чтобы вернуться? - я достал из маленькой сумки, висевший у меня через плечо несколько монет и обнял, поднявшегося на ноги воробья. Он кивнул. Я дал Максу монетки и пообещал, что мы вернёмся, если ему захочется. Но ещё напомнил, что мир слишком велик, и нас ждёт множество мест, в которых мы пока не были. - Ты же хотел в Италию, в Грецию, в Японию. - Это дорого. - Да, путешествия стоят денег, тем более я люблю отдых в комфортных условиях, но думаю, что раз в год мы сможем себе позволить такие траты. Максим закинул монеты в воду, а я в это время извлёк из сумки амулет и ловко надел его мальчишке на шею. - Вадька, - выдохнул он, любуясь украшением. - Сумасшедший. Это же безумно дорого! - Ты так смотрел на этот сапфир, - тихо сказал я, целуя Макса. - Он же понравился тебе, но ты даже не заикнулся о его покупке, не осмелился попросить. Я верю, что этот камень принесёт тебе счастье и удачу. Что же касается денег… - Я провёл большим пальцем по мальчишеской щеке. - Ты, Максим - моё редчайшее сокровище. Любить тебя таким какой ты есть - бесценно. - Я неожиданно вспомнил рекламный слоган. - Есть вещи, которые нельзя купить, для всего остального есть МастерКард. Но воробей вместо того, чтобы улыбнуться, едва не заплакал. - Ты для меня Бог, - промолвил он, сдерживая слёзы. - Тот, которому все молятся на мои молитвы ни разу не ответил. А вот ты... - Он прильнул ко мне. - Ты спас меня. «Тот, кто спасает одну жизнь, спасает весь мир». Что-то меня сегодня потянуло на цитаты. - А ты ангел, Макс, - на полном серьёзе ответил я, но вот тут лицо воробья расплылось в улыбке: - Не… Для этих белокрылых святош я слишком грешен. Уж ты-то знаешь. Я рассмеялся: - Значит, ты дьяволёнок. Максим хотел было сказать что-то ещё, но в этот момент водитель такси громким сигналом клаксона, возвестил о своём прибытии. В самолёте Макс практически сразу погрузился в сон, а я ещё долго сидел просто с закрытыми глазами, пальцами одной руки перебирая его чуть отросшие на затылке волосы. Мы возвращались в обычную жизнь и вместе с этим возвращались в мою голову мысли о том, что Максиму необходимо какое-то занятие. То, что он постоянно сидит дома и занимается уборкой было в корне неправильно. Я подумал о Кристине, жене Ярослава, и вспомнил о приглашении посетить её школу танцев. Надо бы съездить туда и взять с собой воробья. Пусть хотя бы просто посмотрит. Приземлившись в аэропорту и получив багаж, мы сменили летнюю одежду на зимнюю, после чего я позвонил Светлане Викторовне предупредить её, что скоро заедем. Макс не мог дождаться, когда же увидит свою кошку и сетовал на то, что она уже и забыла его. Я внутренне надеялся, что так оно и есть. И тогда бы мы оставили Ведьму на постоянное место жительство маме Дэна. И ей не скучно, и мне хорошо. Но с такими мыслями я достаточно быстро распрощался, увидев трепетную встречу кошки и воробья. Он даже за стол сел не спуская её с колен. Светлана Викторовна накормила нас полноценным обедом - первое, второе, салат, пирожки, так что мы едва могли дышать после сытной трапезы, хотя Максим был каким-то вялым и ел непривычно медленно и без аппетита. Мама Дениса тут же забила тревогу и, коснувшись его лба тыльной стороной ладони, воскликнула: - Да у него же температура, Вадик! Я напрягся и всмотрелся в глаза своего партнёра: - Почему ты молчишь, Максим? Он пожал плечами: - Я себя не так уж и плохо чувствую. Просто слабость какая-то странная накатила. - Наверное, нам лучше поехать домой, - я виновато взглянул на Светлану Викторовну. Но мальчишка остановил меня, сказав, чтобы я спокойно доедал. Я конечно, доел. Но о спокойствии уже не могло быть и речи. Светлана Викторовна собрала нам с собой еды, чтобы мы не тратили время на заход в магазин и ещё дала средних размеров бадейку квашенной капусты, пояснив: - Сама солила. Капуста повышает иммунитет и помогает противостоять вирусной инфекции. Впопыхах я едва не забыл подарить маме Дэна тайский чай необычного синего цвета из цветков орхидеи, небольшую корзинку с фруктами и набор натурального мыла «Madame Heng». Она растрогалась и искренне поблагодарила нас за подарки. *** Дома Максим едва смог принять душ, хотя он обожал плескаться в ванной. Состояние его ухудшилось, градусник показывал температуру тридцать девять и две. Сердце у меня тревожно заколотилось. - Я вызываю врача, - сказал я Максу, пытаясь согнать Ведьму с кровати. Она тёрлась о своего хозяина и жалобно подвывала. - Не надо, - запротестовал он. - Неужели это так необходимо? У меня же просто температура. Воробей лёжа снял с себя одежду и забрался под одеяло. Впрочем, через пару минут он его скинул, а ещё через столько же накрылся снова. - Пить хочу, - слабо произнёс Максим, пока я переодевался. Я спустился вниз и, достав из морозилки пакетик с брусникой, высыпал ягоды в кастрюлю, залил водой, добавил сахар, корицу и кардамон и поставил на огонь. Как только вода закипела, я выключил плиту и пока отвар остужался, успел сходить в душ. Вернувшись на кухню, я процедил отвар через сито, перетёр ягоды и смешал их с жидкостью, после чего перелил напиток в кружку и, прихватив жаропонижающие таблетки со стаканом воды, направился в спальню. Макс, как обычно покочевряжился, но когда я пригрозил ему вызовом врача, всё-таки морс выпил. - У моего организма послеотпускной стресс, - сказал он мне, шмыгая носом. - Так что не беспокойся, всё само пройдёт. - Пройдёт, - согласился я, протягивая ему лекарство. - Но нужно твоему организму помочь. - Ты заразишься от меня, - прошептал Максим, когда я укрыл его вторым одеялом и прилёг рядом. - Не бойся, - так же шёпотом ответил я ему. - Лучше попробуй уснуть. Он угукнул словно совёнок и закрыл глаза. - Странная у тебя традиция болеть на Новый год. Может московский климат и правда для тебя вреден? Ты же ещё вчера был здоров и полон энергии… Я смотрел на снегопад из окна спальни и не верил, что меньше суток назад мы блаженствовали на пляже, загорали, подставляя тела ласковому солнцу и купались в тёплом море. Моё сердце наполнилось необъятной печалью. Видимо постотпускной синдром существует на самом деле, но проявляется у всех по-разному.