Несовместимые детали

Я уснула в камере пыток, Где на стенах тиски и клещи, Среди старых кошмаров забытых, Мне снились странные вещи. Заглушала музыка крики: Столько памяти в каждом слове... Я уснула в камере пыток, На полу, в луже чей-то крови.*

Максим Я окаменел, не зная, чему верить. Мне бы очень хотелось, чтобы этот смех был сном, просто сном, и если я сейчас заворочаюсь, то проснусь. Потому я, закрыв глаза, заворочался. И даже за руку себя ущипнул пребольно, пытаясь проснуться. Не помогло. Смех послышался только явственнее. А затем стук в дверь. Кулаком. - Ты либо откроешь сам, пидораса кусок, либо я дверь вышибу! Ох, как знакомо. Ох, как… блядь… до мурашек по коже. До покалывания в позвоночнике. Я открыл дверь, сразу, впрочем, отскакивая подальше – гарант, что сразу по роже не получу. Но мера предосторожности оказалась излишней, потому что за дверью отчима не оказалось. Как и знакомого коридора с выцветшими обоями. Впрочем, надо признать, что открывшееся взгляду помещение тоже было мне знакомо. Оно шумело, кричало, вовлекало в виражи своих воплей, долбящей по ушам музыки, стонов… - Надевай, - заорал Влад, швыряя мне в руки девчачью школьную форму – юбку, блузку, галстук, чулки даже. – Валерий Викторович здесь уже, а ты всё копаешься, урод. Да, урод и копаюсь. Потому что ужас одолевает теперь полностью. Потому что я будто разом рухнул в пропасть, из которой было не выбраться, и Вадим, Ведьма, вообще нормальная жизнь – словно и не было её. - Нет, - прошептал я, когда дверь захлопнулась. - Тише-тише, - будто из пустоты на лоб (как оказалось, очень горячий) мне легла прохладная ладонь. – Я здесь, слышишь, Максим? Этот голос заставил меня вынырнуть, выплеснуться из грёбаного кошмара в руки реальности. - Вадик… - Я здесь, - запах моего парфюма (ну то есть того, что я дарил Вадиму) обвил меня. – Сейчас врач приедет, Максим, слышишь? Или… чёрт с ним. Давай Скорую, а? - Нет, - простонал я, чувствуя дикую головную боль. – Не надо врачей. Я сам поправлюсь… - А если у тебя какая-то местная тайская лихорадка? Тебя в больницу надо. Надо, Макс, слышишь… Холодно как. Я дую на свои руки, пытаясь их согреть хоть немного, но тепла это не приносит. Я моргаю, тем самым стряхивая с ресниц полурастявший снег, капли воды. Я не знаю, сколько мы торчим на точке с парнями. Я не знаю, будут ли вообще сегодня клиенты. Снегопад – сильный, страшный и, кажется, укрывший весь мир. А ещё сегодня Рождество, и те клиенты, которые являются сюда или в саму «Ягоду» сегодня изображают людей божьих – отличных сыновей, хороших мужей, чутких отцов. Крестятся, произносят имя Господа… А его нет. Просто нет. Я моргнул ещё раз, и передо мной снова возникла комната – наша с Вадиком спальня. И какой-то мужчина, который показался мне знакомым – где-то я его уже видел, вот только когда и при каких обстоятельствах?.. - Жить будет, - произнёс он, а у меня внутри что-то звонко щёлкнуло и… - Жить будет, - голос, но совсем другой – хриплый, грубый. – Не парься, Сань. Мы его нахуя сняли? Чтобы Пушкина нам читал? Нет. Вот и пусть работает… - Не надо, - руки, руки, руки – чужие, грубые, которые лапают, хватают, шлёпают, а потом боль – дикая какая-то, выбивающая воздух из моих лёгких… Не знаю, сколько я так промучился во власти кошмаров: то видел свою квартиру и пьяного отчима, то ненавистную «Дикую Ягоду», то заснеженную, заледеневшую улицу всё перед тем же клубом и себя самого среди таких же замёрзших шавок – мальчишек-проститутов, которые не были никому нужны, а если и были, то для самых низменных целей и совсем ненадолго. Не раз и не два успели прийти в видения мои клиенты, коих было достаточно много, но воображение с каким-то рьяным удовольствием подкидывало мне сплошь законченных садистов. К счастью, это состояние достаточно быстро сошло на «нет». Я открыл глаза и выдохнул, глядя на Вадика. - Всё с тобой хорошо будет, - он был бледен, как смерть, но улыбался. - Обычная простуда плюс акклиматизация. - Я же говорил, не надо врачей... - Не будет. Только вот, выпей, - он протянул мне тёплый, почти горячий морс. - Ты сутки ничего не ел, давай хотя бы бульона, а? - Давай, - неожиданно согласился я и, сам себе не веря, вдруг попросил. - А сможешь «ёжиков» сделать? - Смогу, - Вадик просветлел лицом. - Ну, раз ты хочешь есть, значит, точно всё в порядке. *** Всё действительно оказалось терпимо. Спустя два часа я, сходив в душ, уплетал «ёжиков», а Вадим - небритиый и невыспавшийся, вяло ковырял свою порцию. - Сутки? - вдруг осенило меня. - То есть я был в бессознанке сутки? - Даже чуть больше, - подтвердил Вадим. - И ты всё это время не спал? - замер я, поражённый своей догадкой. - Не мог. Боялся, что тебе хуже станет. Мне стало очень стыдно: человек сутки глаз не сомкнул, а я заставил его готовить мне ужин. - Извини, - потупился я. - Тебе надо было меня... К тем самым ёжикам и послать. Ничего со мной не случилось бы, подумаешь, бутерброд бы какой-нибудь съел. Ты же устал. - Устал, - Вадим вздохнул и, подцепив пальцами мой подбородок, заставил посмотреть в его глаза. - Но лучше я просто немного устану, чем допущу, чтобы с тобой случилось что-то... - У меня же обычная простуда. - Неважно. Я буду рад сделать для тебя всё, что бы ты ни пожелал. Только бы ты выздоровел. - Ладно. Только посуду я сам помою, - откликнулся я и, не слушая никаких протестов, принялся за дело. - Максим, - услышал я сквозь шум воды. - Когда ты в бреду метался, что-то про мамину квартиру произнёс... И я подумал... Слушай, ведь если квартира в её собственности была, то ты прямой наследник, и этого козла... - Он умер, - я выключил воду и принялся вытирать посуду полотенцем. - Квартиру сдают. - Что? - Вадим мягко, но уверенно развернул меня к себе. - Что ты об этом знаешь? - Когда я загран ходил получать... Ну, в то отделение... Не удержался и заглянул домой. Там теперь какая-то мама с девочкой квартиру снимают... - И ты молчал? - Вадим поражённо уставился на меня. - Максим, но это же твоя квартира. Ты имеешь право её продать или сдавать... У тебя ведь паспорт со старой пропиской! Да и соседи наверняка тебя вспомнят... Его слова будто обухом по голове меня тюкнули - какой же я идиот! Столько сидел на шее Вадика и сетовал, что мне жить негде, когда у самого была квартира... А Вадим продолжал разглагольствовать: - Я завтра же позвоню своему знакомому адвокату, Макс, и мы этим займемся. - Позвонишь-позвонишь, - я обнял Вадима. - Тебе поспать надо, ты устал, слышишь. Из-за меня устал... Вадик замолк и крепче прижал меня к себе: - Горе ты луковое, Макс... - Фу. Нет. Только не луковое, - улыбнулся я. - Идём в постель, деловой. Тебе завтра на работу, между прочим. *** Утром Вадик ушёл на работу, когда я ещё спал и видел десятый сон, потому, проснувшись, я чувствовал себя ну практически хорошо. Решив, что чуть дерущее горло и забитый нос не повод разлёживаться, я встал и, приняв душ, схомячил бутерброд с кофе, затем начал убираться в нашем, две недели пустующем доме. Готовить не пришлось - вчерашних «ёжиков» осталось больше половины кастрюли, потому, покончив с уборкой, стиркой и чисткой всего, чего можно я устроился с книгой на диване. Однако, едва я успел прочесть пару страниц, как ожил мой, лежащий рядом мобильник. Я даже вздрогнул - отвык за две недели слышать телефонную трель. Звонила, разумеется, моя зазнобушка по имени Вадик. - Агентство сексуальных услуг «Туши свет» вас слушает, вы - тушите свет, мы - берём в рот, - в лучших традициях рекламных объявлений промурлыкал я. - Извращенец, - рассмеялась трубка. - Выздоровел, значит? - Да, - довольно отозвался я. - И хорошо. Имей в виду, примерно через полчаса тебе позвонят с незнакомого номера. Это мой адвокат, зовут его Дмитрий - так и обращайся к нему без отчества. Расскажи ему о квартире всё... - Всё? - перебил я. - Даже про... - Нет, это необязательно. Скажи, что этот козёл просто тебя подростком из дома выгнал, это ведь по сути, так и есть. И всё по порядку. Ничего не скрывай. Любая мелочь важна. - Хорошо. - Это важно, Максим. Дело серьёзное. - Извини, - совсем стушевался я. - Ведь я просто не сообразил, что у меня есть квартира... Некоторое время Вадик молчал, а потом вздохнул: - Есть-то она есть, но кто тебе сказал, что когда мы её отвоюем, ты будешь там жить? Можно её сдавать и регулярно получать деньги, можно продать, часть денег отложить, а часть потратить, допустим, на твоё обучение. Либо же - моя персональная мечта - поселить там Ведьку и неделями её не... - Я тебе «не», - возмутился я. - Кошатник, - ласково рассмеялся Вадим. - Ладно, потом подумаем, что с твоей квартирой можно сделать, главное, её официально заполучить. Шкуру неубитого медведя делить очень глупо - в этом я с Вадиком был полностью согласен. Потому, попрощавшись с Шаховым, я стал ждать звонка от адвоката. Вадим Уснуть в ту ночь я так и не смог, впрочем даже и не пытался. Макс полыхал, как огонь, вертелся то ли во сне, то ли в бреду на грани реальности и иллюзий. Что-то бормотал, но как я не прислушивался, никак не мог разобрать что именно, стонал, вздрагивал. Барахтался, изредка выныривая по поверхность. Лоб его покрывался испариной. Я гладил дрожащее тело и шептал что-то успокаивающее на его судорожное «нет». - Я здесь, Максим. Всё хорошо, родной. - Вадик, - воробей вцепился в меня, вжался, будто боялся, что кто-то разлучит нас, заберёт его от меня. - Я здесь, - вновь повторил я, и Макс облегченно выдохнул. Всерьёз обеспокоившись его самочувствием, я вспомнил про Никиту, который лечил Максима после избиения, и решил с утра пораньше позвонить ему. - Скоро врач придет, - предупредил я мальчишку. - Или… - Глядя на Макса я засомневался в том, стоит ли ждать. - Давай «Скорую», а? - Нет, - с трудом ворочая языком из последних сил запротестовал Максим так, что я ощутил его внутреннее напряжение. - Я сам поправлюсь. А я вдруг подумал, что если врачам сообщить, что мы только-только вернулись из Таиланда, то Максима стопудово увезут в больницу без лишних церемоний. - А вдруг у тебя тайская лихорадка? - озвучил я вслух свои опасения. - Холодно, - простонал воробей и, прижав ладони к груди, снова провалился в забытьё. Он звал маму, просил её вернуться домой и не оставлять с отчимом. Кое-как дождавшись утра я позвонил Воронцову и попросил его приехать. Он пообещал, но не раньше чем через полтора часа. За это время Макс просыпался ещё один раз - просил воды, но заснул снова едва успев сделать пару глотков. Температура у него зашкаливала за тридцать девять. К приезду Никиты я уже просто не находил себе места. Метался по дому, накачивался крепким кофе, курил, читал в интернете про реакклиматизацию и разговаривал с Ведьмой. Она то ходила за мной по пятам тихо мяукая, а то сидела на постели возле Максима и, вытянув шею, смотрела на него. - Жить будет, - спокойно резюмировал Воронцов, осмотрев моё чудо. - Судя по тому, что вы только что вернулись из Таиланда, то есть из жары в холод, у него просто в такой форме проходит обратная акклиматизация. Большой перепад температурного режима сделал своё чёрное дело. Правда, обычно это происходит на вторые-третьи сутки, но возможны и исключения. - Но всё же помимо отдыха и обильного тёплого питья, Никита посоветовал попить противовирусные лекарства, а так же выписал антибиотик. Сам я антибиотики не жаловал и не хотел бы давать их Максу, однако Воронцов убедил меня, что в этом случае пользы от них будет значительно больше, чем вреда. У меня не было оснований ему не верить. Оставлять мальчишку одного, для того, чтобы съездить в аптеку, я не рискнул, а поэтому заказал лекарства на дом через интернет. И сделал заказ необходимых продуктов. Спустя три часа у меня уже варился куриный бульон, а воробей, нехотя открыв клювик, проглотил первую таблетку. - Всё будет хорошо, - проговорил я, поглаживая отросшие мальчишеские вихры. - Простуда плюс акклиматизация… - Повторил я слова Никиты. - Ты поправишься. - Я же говорил, что не надо врачей, - вяло отозвался Макс. - Не будет, - придерживая Максима одной рукой, я поднёс ему ко рту кружку с морсом. - Выпей. Он сделал один глоток, затем второй… третий. Я улыбнулся. Несмотря на бледное лицо и измождённый взгляд, выглядел он уже не так плохо. - Ты сутки уже ничего не ел. У меня там куриный бульон доваривается, будешь? Мальчишка допил морс и кивнул: - Ага. Я положил ладонь на его лоб и даже без помощи термометра понял, что температура пошла на спад. - А сможешь «ёжиков» сделать? - вдруг оживившись, попросил он. - Само собой, - кивнул я, отмечая, что появившийся аппетит - признак выздоровления. В итоге, Макс не только поел, но и перед едой принял душ, правда под моим контролем. Я боялся, что у него может закружиться голова, а падение в ванной чревато разными травмами. - Вадик, и ты что сутки не спал из-за меня? - обескураженно спросил Максим, предварительно выяснив сколько времени он был в отключке. Я пожал плечами: - Я не мог спать. Опасался как бы тебе не стало хуже. Воробей отвёл глаза и тихо извинился, добавив, что не нужно было ему ничего готовить, он бы и бутербродом обошёлся. - Макс, - я повернул лицо парня к себе, не сводя с него внимательного взгляда. - Я лучше недосплю, чем допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Мальчишка собрал кусочком хлеба подливу с тарелки. - У меня всего лишь простуда, - сказал он. - Неважно. Простуда тоже может дать осложнения. И я для тебя сделаю всё, что бы ты ни пожелал, только бы ты выздоровел. - Но посуду я помою сам, - и с этими словами Максим направился к мойке, в который раз проигнорировав посудомоечную машину. Я стал заваривать чай и, неожиданно кое-что вспомнив, спросил: - Макс, ты когда в бреду метался что-то про мамину квартиру говорил. И я подумал, ведь если квартира была в её собственности, то ты прямой наследник, и этого козла… - Он умер, - спокойно бросил мне в ответ мальчишка. - Квартиру сдают. - Что? - отставив чайник, я развернул Макса к себе. - Я… помнишь, я ходил загранпаспорт получать? - вздохнул Максим. - Так вот, я не удержался и заглянул домой. - Он убрал тарелки в шкаф и, вытерев руки, повесил полотенце на крючок. - Оказалось, что там какая-то мама с девочкой квартиру снимают. Если честно, то я офигел. Воробей-то мой тоже не всё мне рассказывает. - Но почему ты молчал? - наконец вымолвил я. - Макс, ты понимаешь, что это твоя квартира? Ты сам имеешь право её сдавать или и вовсе продать. Максим резко вдохнул воздух, но так ничего и не ответил, поэтому я продолжил: - Завтра же я свяжусь со своим знакомым адвокатом, и мы займёмся этим делом. Нельзя так просто разбрасываться квартирами. Мальчишка взглянул на меня и осторожно улыбнулся: - Тебе надо поспать, Вадик, - он обвил меня руками. - Ты устал из-за меня. - Горе ты луковое, - отозвался я, обнимая его в ответ и целуя в висок. - Не луковое, - шутливо скривился Макс, напоминая мне, что лук он терпеть не может. - Идём в постель, тебе завтра на работу вообще-то. «Ну, это ещё не факт», - заметил я про себя. Оставлять этого страдальца одного как-то не хотелось. Тем более, что ближе к ночи у Максима снова поднялась температура. - Я не умру, не бойся, - прошептал он мне, запив таблетку водой. - Я помню… Я обещал. Я знал, что воробей поправится. Знал, что температура ещё несколько дней может немного повышаться к вечеру, но мне все равно было тревожно. - Хилый ты у меня, - проговорил я, укрывая его одеялом. - Надо бы тебя тоже в бассейн записать, а то так и будешь болеть всё время. Максим вопросительно уставился на меня: - Хочешь, чтобы я перед чужими мужиками в одних плавках рассекал? - спросил он и закашлялся. - Макс, ты всё-таки извращенец, - сказал я, дождавшись пока приступ кашля пройдёт. - Поэтому ты меня и любишь. - Не поэтому, - возразил я. - А рассекать в одних плавках ты будешь передо мной. - Перед тобой я могу и без них. - Но не в бассейне же. Максим хихикнул и, придвинувшись ко мне, закрыл глаза. Я обнял его под одеялом, испытывая прилив невероятной нежности. *** В офис с утра я всё-таки поехал. Мальчишка даже не проснулся, когда я аккуратно сунул ему градусник, который к моему удовольствию показал тридцать шесть и девять. Еда у Макса была, лекарства я оставил на видном месте и, проверив зарядку его телефона, уехал. После ланча, время до которого пролетело моментально за вниканием в текущие дела, просмотром отчётов, общением с Андреем, а также разговором с Дмитрием - юристом, который мне помогал ещё с разводом, я решил позвонить воробью. Тот был в своём репертуаре. - Агентство сексуальных услуг «Туши свет» вас слушает, вы - тушите свет, мы - берём в рот, - раздался в трубке хрипловатый, а от того более сексуальный голос Максима. - Маленький извращенец, - моё лицо расплылось в улыбке. - Судя по всему, чувствуешь ты себя хорошо? - Ага. Я слышал, что он тоже улыбается. - Я рад, что тебе лучше, так как примерно через полчаса с тобой свяжется Дмитрий, это мой адвокат, по поводу квартиры. Так что на звонок с незнакомого номера ты, пожалуйста, ответь и расскажи ему всё, как можно подробнее. - Даже про... - Максим замялся. - Нет. Скажи, что он тебя еще подростком из дома выгнал, ну, а дальше всё по порядку. - Ладно, - без энтузиазма ответил Макс, и я буквально увидел, как погасла улыбка на его симпатичной моське. Тема семьи была и будет для него болезненной, я знал это. Слишком в юном возрасте он оказался за её пределами и познал жестокость мира. И это наложило отпечаток на дальнейшую жизнь. - Это важно, Максим, пойми. - Да, хорошо, - после прерывистого вздоха, тихо отозвался мальчишка. - Прости. Я раньше как-то не сообразил, что у меня есть квартира, и есть, где… Я замер. Получается, что мою инициативу с возвращением ему квартиры он воспринял, как попытку с моей стороны избавиться от него что ли? - Но кто тебе сказал, что когда мы её отвоюем, ты будешь там жить? Её можно сдавать и регулярно получать деньги или даже продать, деньги отложить, а что-то потратить на твое обучение. А вообще… - Я выдержал паузу. - Моя мечта - поселить там Ведьку и неделями её не… Договорить мне Макс не дал. - Я тебе такое «не» покажу. Я рассмеялся. - Ладно, кошатник, у нас ещё будет время подумать, что с твоей квартирой делать, сейчас главное вернуть её тебе. В этот момент дверь моего кабинета чуть приоткрылась, и в проёме появилась Катя, держа в руках стопку бумаг. Я распрощался с Максимом, сказав, что позвоню ему позже, и отложил мобильник.