Осенью

             Очнулся я довольно быстро и тут же услышал, как Гермиона зовёт меня.       Кажется, это именно она и привела меня в чувство.              — Гермиона, успокойся, со мной все хорошо, — тихо произнёс я, открывая глаза. Голос после зелья был слегка хриплым, но с каждым сказанным словом звучал всё более привычно.              — Успел? — обеспокоенно спросила подруга.       — Успел, — отозвался я, садясь на диване, где, оказывается, лежал до этого.              — Вот, выпей, — протянула мне кружку Гермиона. — Это восстанавливающее зелье. Его обычно принимают после зелья воспоминаний, чтоб скорее прошли все связанные с его употреблением неприятные эффекты. Залпом.       — Спасибо, — улыбнулся я и опрокинул в себя предложенный напиток. Он живительной прохладой пронёсся по разгорячённому горлу и окутал желудок, потушив «пожар», что там бушевал до этого. Сразу стало лучше, хоть раньше и не чувствовал жара. Интересно… — Спасибо, — произнёс я уже нормальным голосом.              Помолчали.              — Ты всё вспомнил? — тихо уточнила Гермиона, внимательно смотря на меня. — Почувствовал, что это был последний необходимый глоток?       — Да, не переживай, — вздохнул я, немного устало смотря на подругу в ответ. — Только пока ничего рассказывать не буду, ты уж извини. Самому надо сначала понять, как к прошлому относиться…              Действительно, в свете всего, что узнал, в свете новых, непривычных мне чувств и воспоминаний, я казался себе совершенно другим человеком. Человеком, которого не знаю, которого даже в какой-то степени боюсь. Мне надо было сначала самому разобраться в себе и принять прошлое, а уж потом решать, стоит ли хоть кому-то рассказывать о том, что было…              — Да-да, конечно, Гарри, — тут же затараторила подруга. — Расскажешь, когда будешь готов, и то, чем захочешь поделиться. Сейчас главное, что всё прошло удачно, что ты в порядке… Ты ведь в порядке? — я кивнул. — Тебе сейчас нужна компания или хочется побыть одному? — задала Гермиона следующий вопрос, проницательно глядя на меня.              — Я бы побыл один, — смутившись, пробормотал я, опустив глаза, чувствуя неловкость — вроде как прогоняю подругу… — Не обижайся.       — Хорошо, — в голосе девушки чувствовалась спокойная улыбка. — Тогда я отправлюсь домой. Буду заниматься и ждать от тебя сову с приглашением в гости.       — Спасибо, Гермиона, ты — настоящий друг, — только и смог произнести я. Искренне и от всего сердца.       Девушка от моих слов слегка покраснела, но, быстро справившись с собой, дала парочку указаний об остающихся у меня дома сваренных ею зельях и, тепло попрощавшись, ушла через камин, ещё раз, правда, уточнив про моё самочувствие.              Оставшись один, я первым делом убрал зелья, пока не забыл, как их надо хранить, после чего поел, стараясь не думать и не вспоминать, и завалился спать. Копаться в себе лучше на свежую голову, а то кто знает, до чего сейчас, находясь под впечатлением, я смог бы додуматься…              Как ни странно, но уснул я сразу, как только голова коснулась подушки, и снился мне калейдоскоп воспоминаний, не давая сосредоточиться ни на одном осколке прошлого.                     Несмотря на странный сон, я таки умудрился выспаться. Открыв глаза и обнаружив, что солнце уже проглядывает сквозь шторы, я потянулся и приказал Кричеру подать завтрак минут этак через пятнадцать. Сам же за это время освежился, отнёс книги, оккупировавшие стол и тумбочку за время поисков информации, в библиотеку, где им самое место, и открыл окно в спальне. Я намеревался сегодня хорошенько всё обдумать, так что свежий воздух и как можно меньше отвлекающих факторов было бы как нельзя кстати.              Я не чувствовал голода, пока не оказался на кухне. О, как же было трудно приучить бедного Кричера не накрывать в зале, когда я оставался один дома! Он до сих пор то и дело норовил ослушаться, ворчал и причитал, но сегодня, видимо, чувствуя моё настроение, вел себя на удивление тихо, и я был ему за это благодарен. Сметя со стола всё, что было предложено, я отправился на небольшую прогулку, выбрав для этого довольно укромный уголок леса, над которым любил летать.              Сначала хотел прихватить и метлу, но понял, что сейчас совсем не хочется физических упражнений, скорее просто пройтись и решить для себя, что же дальше делать и как жить.              В лесу было спокойно. Погода выдалась не жаркой, но и не заставляла ёжиться от холода. Лёгкий ветерок приятно холодил, пение птиц настраивало на умиротворённый лад… Среди листвы я заметил едва заметную тропинку и двинулся по ней. Мне было всё равно куда идти, лишь бы не стоять на месте.              Итак, что теперь делать…       Воспоминания пробудили во мне чувства, и я не знал, хорошо это или плохо. Хочу ли я любить? Особенно его…              Память услужливо вернула меня к событиям, которые перевернули всю мою жизнь. К первому изменённому профессором воспоминанию, к последнему уроку окклюменции.              Как было мило со стороны Северуса оставить мне воспоминание об отце, унижающем его в детстве, но забрать другие, которые я тогда увидел. Именно они ведь и заставили пересмотреть своё отношение, перестать ненавидеть и попытаться понять. Его общение с Лили, как трудно быть шпионом… Его разговоры с Альбусом о моей персоне, где Северус, оказывается, часто защищал меня, хоть и в своей излюбленной манере. Зря я ему рассказал, с чего началась моя привязанность, тогда, может, память об этом дне и не пострадала бы…              Дальше ложных воспоминаний становилось всё больше. Некоторые изменения касались только деталей, когда как многие были переписаны подчистую. Наши прогулки, беседы, поддержка… наша близость. Как я завалился к нему после смерти Диггори и устроил истерику, а он не выгнал, просто был рядом… или как нашёл его после очередной встречи с Волан-де-Мортом полностью обессиленным, не способным даже самостоятельно передвигаться… как он помогал выжить на Тремудром турнире, как облегчал жизнь при появлении Амбридж, как… И только перед убийством Дамблдора, видимо, уже решив всё для себя, Северус изменил мне память. А я, идиот, доверчиво пустил его к себе в голову!              Мерлин, сколько же всего было поправлено! И какая же должна была быть проделана работа, чтоб всё было логично и казалось правдой, чтоб и подумать о вмешательстве было невозможно! Нет, такое не делают просто так, для этого должна быть веская причина!              Только сейчас я понял, что даже после того, как поработал с моей памятью, профессор продолжил незримо помогать и оберегать, даже когда я стал его ненавидеть…       Как он мог это всё вынести?              Нет, подобные рассуждения оказались слишком невыносимы. Эмоции переполняли, не давая свободно дышать. Так нельзя, надо успокоиться.              Я откинул голову назад и стал разглядывать проплывающие по небу тучи, пытаясь отрешиться от всего. Похоже, погода начинала портиться: тучи ползли по небу сизые, тяжёлые, хоть ещё и не закрывали собой солнце, ветер становился всё сильней и пронзительней. Не иначе, скоро пойдёт дождь, если не ливанёт как из ведра… Надо бы возвращаться домой.              Аппарировав, я, не говоря ни слова, прошёл в свою комнату. Похоже, пока меня не было, Кричер закрыл все окна, готовясь встретить непогоду. Хорошо…              Сев на кровати, привалившись к изголовью и обхватив колени руками, закусив губу, я вернулся к невесёлым мыслям.              Хочу ли я его любить?              Всё, что я знал о себе в последнее время, о своих чувствах и поступках, о жизни оказалось ложно. С новыми воспоминаниями я словно враз повзрослел, и что мне с этим делать, не имел ни малейшего понятия.              Нет, я, конечно, не стал чувствовать и смотреть на мир иначе, мои идеалы не изменились, только вот мир вокруг пошатнулся и стал другим: более сложным, многогранным, глубоким…              Раньше я вообще сомневался, что могу любить, даже спрашивал себя, почему поцелуи не вызывают во мне тех ощущений, которыми хвастались друзья, описывая свои похождения. Думал, что со мной что-то не так… Но я даже и представить не мог, что способен на такие сильные, глубокие чувства.              В этот момент я понял, что уже не важно, хочу любить или нет, — это есть, и этого не изменить. Даже пытаться не стоит.              Всё было слишком ново, слишком прекрасно — и одновременно как же давно!              Всё так сложно…       Что теперь делать?..       Почему он так поступил?..              Последний вопрос волновал сильнее всего. Может, потому, что от ответа зависело всё остальное? Хотя нет…              Стал бы я любить слабее, если бы узнал, почему он изменил мою память? Нет.              Даже если ответ бы мне не понравился и заставил разочароваться, я бы злился, нервничал, выходил из себя, но продолжал любить…              Подумав так, я хмыкнул. Вот ведь…              Ладно, если это не сильно важно для меня, то что на данный момент является главным? Без чего я не смогу жить дальше? Жить счастливо и идти вперёд, к цели…       Цель же появилась сразу, как воспоминания вернулись ко мне, и я даже не сомневался в её истинности — просто не получалось.              Возобновить наши отношения.       Только начав снова встречаться с Северусом, я мог стать счастливым.              Я уже понимал, что любовь, накрывшая меня с головой, навсегда. Ведь бывают же однолюбы? И, кажется, я оказался одним из них, но, как ни странно, это меня ни капли не расстраивало. Даже наоборот, дарило какую-то уверенность в себе, в будущем, в стабильности мира. Чувство, которое я чуть не потерял, вернув воспоминания.              Видимо, война заставила быстро повзрослеть и отбила желание экспериментировать, искать новые приключения… Хотя любить профессора Северуса Снейпа само по себе приключение. И, думаю, с этим согласится любой, кто хоть немного знал зельевара.              Представив, как вытянутся лица друзей от этой новости, я невольно фыркнул… Гермиона поймёт. В этом я был уверен, а вот Рон — со временем он смирится, но до этого, думаю, может устроить что угодно. От скандала до полного игнорирования, может даже попробовать разорвать дружбу. Ладно, со временем разберемся.              Так. Что сейчас самое главное? Без чего не прожить?       Я снова задал себе эти вопросы и вдруг ясно понял — без общения с предметом своих чувств.              И неважно, почему Северус изменил мои воспоминания, неважно всё, что касалось прошлого… Он жив, я могу в любой момент позвонить ему — вот что сейчас самое ценное. Представив, что Снейп мог умереть, я не смог вздохнуть от ужаса. Как хорошо, что этого не произошло… Быстро изгнав из головы страшные образы, я вернулся к планированию своих действий.              Позвонить, встретиться, наконец-то увидеть его, услышать его голос, но… нужно ли Северусу наше общение? Не стану ли я для него обузой? На мгновение промелькнула мысль оставить всё как есть, встречаться редко, не пытаясь что-либо изменить, потому что иначе можно оттолкнуть, лишить себя даже маленького шанса на общение с любимым…              Оставить всё как есть… НЕТ!       Зажмурившись, я прижался лбом к коленям.              До боли хотелось получить ещё один шанс. Просто быть рядом, разговаривать, смотреть на него, даже любоваться…              В душе теплилась надежда, что я до сих пор хоть что-то значу для него, ведь согласился же Северус зайти в гости, да и поведение… Нет, он явно меня не ненавидит, а остальное… Надеюсь, я справлюсь. Надеюсь, у наших чувств есть шанс снова расцвести, только теперь уже навсегда, без горького привкуса опасности, грозящей обоим, без сводящего с ума страха, без ужасов войны…              Мы оба заслужили спокойную, счастливую жизнь…              Всё. Я принял решение.              Неважно, что было в прошлом. Неважно, почему так произошло. Мы начнём всё с нового листа. Я не стану говорить, что вспомнил, постараюсь просто снова завоевать сердце этого недоверчивого и замкнутого человека. Один раз, кажется, у меня получилось. Почему бы этому не произойти и во второй раз? Главное, чтоб он не оборвал все контакты, не скрылся, не исчез из моей жизни.              Приняв решение, я открыл глаза и глубоко вздохнул — на душе стало легко.              Теперь я был уверен в себе, в своих чувствах и завтрашнем дне.       Знание того, что хочу от жизни, вселяло уверенность и оптимизм, хоть и далось тяжело.       Никогда не думал, что снова придётся копаться в себе после войны, что придётся резко менять мировоззрение и восприятие мира, принимать чувства и новую информацию о собственной жизни. Не крестраж, так любовь… надеюсь, больше судьба не приготовила для меня ничего подобного, а то так и с ума сойти недолго…              Разобравшись в себе, расставив приоритеты согласно истинным воспоминаниям, смирившись с новой картиной мира, составив план на будущее, я тут же завалился спать, хоть и было ещё довольно рано. И, что удивительно, спокойно сразу же уснул.