Осенью

             Я помнил, что Гермиона просила позвать, когда разберусь в себе, но решил подождать ещё пару дней: вдруг изменю мнение, вдруг захочется рассказать профессору всю правду и спросить его: зачем? Я хорошо усвоил, к чему может привести импульсивность в принятии решений, и не торопился. Но за несколько дней, что провёл в размышлениях, ничего не изменилось. Я по-прежнему думал, что умолчание будет лучшим выходом для нас обоих. Возможно, во мне говорил страх потерять Северуса, если он узнает, что я всё помню, что он просто исчезнет из моей жизни, оборвёт и ту хрупкую ниточку, что нас сейчас связывала… Всё-таки прошлое у обоих было болезненное, несмотря на пробудившиеся чувства, да и неизвестно, насколько сам Снейп ценил наши отношения, ведь почему-то же он изменил мою память, скрыв наше совместное прошлое.              Поняв, что решение уже не изменится, что могу и даже в какой-то степени хочу поделиться с подругой своими новыми воспоминаниями, я наконец-то отправил ей сову с предложением посетить Гриммо, 12, когда будет свободная минутка.              Я думал, что подруга придёт завтра, но камин, полыхнув зелёным, впустил гостью уже сегодня вечером, когда я уже решил почитать, уютно устроившись на диванчике в гостиной возле огня. Отряхнувшись, девушка первым делом окинула меня тревожным взглядом, словно желая понять, всё ли со мной хорошо, и только потом улыбнулась, поздоровалась и опустилась на диван рядом со мной.              — Ну, Гарри, как ты? — был её первый вопрос. Вечное беспокойство. Кажется, Гермиона никогда не избавится от привычки оберегать, приобретённой ещё во время войны. Такое поведение одновременно умиляло, раздражало и заставляло чувствовать себя неловко, но так же вызывало и благодарность. Чувствовать себя нужным, знать, что кто-то волнуется о тебе, что ты не остался один… это много для меня значило.              — Отлично! — откликнулся я, откладывая книгу. — Думал, придёшь завтра, но я действительно рад тебя видеть! — и это была правда.              — Я оказалась свободна, вот и заскочила, — пожала плечами девушка, усиленно изображая, что только поэтому и пришла прямо сейчас, но я то понял, что подруга беспокоилась. — Так как, разобрался в себе?              — Да, я… да. Давай сначала выпьем чаю, а потом я всё тебе расскажу, — отчего-то смутился я, и поспешно добавил: — Правда, новости могут шокировать, и ты даже можешь изменить своё мнение обо мне, и не в лучшую сторону.              — Гарри, — рассмеялась подруга, — я не знаю, ЧТО ты должен мне рассказать, чтоб такое произошло.       — Может, то, что я — гей? — тихо пробормотал я, но Гермиона услышала. Резко став серьёзной, она окинула меня оценивающим взглядом и решительно произнесла:       — Это для меня ничего не значит, друг, — потом шутливо округлила глаза и с наигранным ужасом произнесла: — Только не говори, что встречался с хорьком!       — Нет, — вдруг тоже рассмеялся я, представив эту картину. — Малфой? Серьёзно? Ни за что! — и тут же погрустнел, — хотя мой вариант не лучше… — и задумчиво прикусил губу.              Атмосфера между нами стала напряжённой.              — Так, кто-то обещал мне чаю, а потом разговор по душам, — произнесла через некоторое время подруга, разрядив обстановку.       — А, да, — очнулся я от своих мыслей. — Пить будем здесь или на кухне?       — Пошли на кухню, — решительно произнесла Гермиона, вставая с дивана и уверенно шагая в нужном направлении. Вздохнув, я последовал за ней.              Пока пили чай, не было сказано ни слова. Мы оба погрузились в свои мысли, время от времени поглядывая друг на друга. Я думал, как начать разговор, а вот о чём размышляла подруга… поди пыталась вычислить, с кем я встречался.              После чая мы почему-то не расположились в гостиной, а поднялись в мою комнату. То ли гостиная для таких разговоров показалась слишком большой, то ли мне было спокойней делиться сокровенным в своём личном пространстве, но я очнулся от задумчивости только тогда, когда мы оба оказались сидящими на моей постели.              — Ну, выкладывай, — серьёзно произнесла Гермиона.       — Это Снейп, — зажмурившись, выпалил я, решив рубить с плеча. Чем быстрее разделаюсь, тем лучше.              Повисла тишина. Через некоторое время я решился открыть глаза. Думал, увижу шок на лице Гермионы, но она просто серьёзно смотрела на меня, закусив губу.              — Значит, всё-таки профессор Северус Снейп, — тихо произнесла она. — И что, ты до сих пор его любишь?       — Герми, и тебя не отталкивает то, что ты узнала? — удивлённо вырвалось у меня. — Кажется, ты даже не удивлена…       — Это был один из вариантов, о котором я подумала, — так же тихо ответила подруга. — И не самый плохой, если честно…       — Что? — удивился я. Почему-то реакция Гермионы казалась мне абсурдной, но… она же всегда была умнее и умела удивлять…              — Ты не ответил на мой вопрос, Гарри. Ты до сих пор его любишь?       Сил ответить не было, потому я просто утвердительно кивнул…       — Не знаю, почему так произошло, но когда воспоминания вернулись, вернулись и чувства, причём настолько глубокие, что это оглушило… Мир словно сошёл с ума, — попытался я объяснить, — а почему это не самый худший вариант? — вдруг вспомнил я слова девушки.              — Во-первых, он на нашей стороне, он всегда защищал и помогал тебе. Во-вторых, у вас же уже что-то было, там, в прошлом, я правильно поняла? — я снова смог только кивнуть. — Значит, он тоже хоть что-то чувствует к тебе. Ну и в-третьих, — Гермиона улыбнулась, — он остался жив, и вы можете попробовать начать всё сначала.       — Откуда?.. — я в шоке уставился на подругу.       — Когда ты пил восстанавливающее память зелье, то время от времени начинал бормотать. Так и узнала... — пояснила Гермиона свою осведомлённость.              После слов девушки у меня как будто камень с души свалился. Не надо больше ничего скрывать. Она приняла меня таким, какой я есть, приняла мои чувства и почти прямым текстом сказала, что не отвернётся, если я возобновлю отношения с тем, кого люблю, не оставит меня…              — Гермиона, ты самая лучшая! — воскликнул я и от избытка чувств обнял её. Девушка какое-то время сидела не шевелясь, а потом обняла в ответ.       — Неужели ты думал, что я могу отвернуться от тебя из-за этого? — тихо спросила она.       — В тебе я почти не сомневался, а вот Рон… — через некоторое время ответил я.       — О да, это проблема, — тихо рассмеялась подруга. — Представляю себе его лицо!       — И не говори…              Какое-то время мы тихонько смеялись, а потом Гермиона снова заговорила:              — Думаю, он поймёт. Не сразу, но примет тебя таким, какой ты есть, и ваши отношения…       — Хотелось бы верить, — вздохнул я. — Он же и на Тремудром турнире…       — Но потом-то всё же наладилось.       — Да. В этом ты права… Правда, ты забегаешь вперёд, — грустно улыбнулся я, — не знаю, получится ли возобновить наши отношения… захочет ли он… — горло перехватило.              — Мы что-нибудь придумаем, — убедительно произнесла на это подруга. — У тебя уже есть план, как будешь себя вести?       — Я думал сделать вид, что ничего не помню, продолжить общаться и постепенно сблизиться… — пробормотал я, — боюсь, он исчезнет, как только поймёт, что я всё вспомнил, и найти его не получится.       — То есть ты пока вернёшься в маггловский мир?       — Да.              Помолчали.              — Гарри, а ты уверен, что у тебя выйдет скрыть от профессора, владеющего легилименцией, окклюменцией, подозрительного и умеющего подмечать детали, то, что ты всё вспомнил? — озвучила свои опасения подруга. — Не оттолкнёшь ли ты его таким своим поведением?       — Я очень постараюсь, — серьезно произнёс я, — ведь от этого зависит моё счастье.       — Дай Мерлин, чтоб у тебя всё получилось… — вздохнула Гермиона. — Я так поняла, что это он изменил твои воспоминания, да?       — Да.       — И тебе не интересно, почему?       — Знаешь… — начал отвечать я, стараясь подобрать слова, которые лучше всего бы описали то, что сейчас чувствовал, — я понял, что это не так важно, как возможность быть рядом с ним. Если я начну выяснять, то могу лишиться его общества. Нет, конечно, мне интересно, но… если надо выбирать, то знание явно не будет для меня стоять на первом месте. Может, потом, когда-нибудь, я и узнаю, но сейчас… нет, это не важно.       — Я поняла, — улыбнулась подруга и добавила с лукавой улыбкой: — Тогда действуй. Я хочу видеть тебя счастливым, Гарри. А если возникнут вопросы или потребуется помощь, я всегда к твоим услугам.       И я не нашёлся, что сказать, просто снова обнял девушку, прошептав: «Спасибо» — и благодарно улыбаясь.              Дальше мы обсуждали планы на будущее, я даже получил парочку советов, куда можно было бы пригласить профессора и что бы могло помочь нам сблизиться. В свою очередь, Гермиона рассказала о своей жизни, о Роне, об учёбе, добавив несколько забавных моментов, которые с ней произошли, так что мы много смеялись. На душе стало легко, и я был очень благодарен подруге за это.              Когда девушка ушла, я ещё долго сидел перед камином и улыбался, вспоминая наш разговор. Я будто снова очутился в Хогвартсе, в гриффиндорской гостиной, когда ещё не знал, что мне предстоит, и наслаждался жизнью по полной…              Сегодня я ушёл спать уверенный, что завтра начну новую жизнь. Снова перееду в маггловский район (хорошо, что за квартиру было заплачено на пару месяцев вперёд, и она меня дожидалась), позвоню профессору, назначу встречу и буду постепенно идти к своей цели.              Если раньше я жил, не зная, чего хочу, то теперь цель стала мне предельно ясна, и я решил добиться своего любой ценой, даже если придётся потратить на обретение желаемого всю свою жизнь.