Осенью

             Маггловская квартира встретила тишиной и пылью.       Пыли ещё не успело накопиться много, но раз я раньше не очень-то убирался, замкнувшись в себе, да ещё и сторонился магии, то самые дальние уголки и труднодоступные места успели обзавестись довольно приличным её слоем, так что первый день я потратил на уборку, вылизав всё от и до.              Я надеялся, что Северус станет частым гостем моего скромного жилища, а приглашать любимого в неприбранную квартиру… Нет уж, увольте. Мне хватило и первой нашей встречи.              Закончив наводить чистоту, я сходил в магазин и заполнил холодильник продуктами, прикупив парочку бутылок вина, коньяк и виски, чтоб было из чего выбирать. Так, на всякий случай. Раз Северус теперь живёт в маггловском мире, то, думаю, не брезгует и маггловским алкоголем…              Теперь всё было готово.       Можно было звонить профессору и просить его о встрече.              Точнее, предложить встретиться где-нибудь на нейтральной территории. Это было предложение подруги. Она настояла, что первая наша встреча после восстановления памяти должна произойти в уютном небольшом кафе, где можно спокойно побеседовать, где моё странное поведение, если оно окажется таковым, можно списать на непривычность обстановки или присутствие посторонних людей, раз я долго просидел затворником. Это не должен быть ресторан (слишком официально) или паб (ну не алкоголик же ты, Гарри!), а именно кафе, где подают неплохие напитки и можно заказать лёгкий ужин. Гермиона мне даже посоветовала несколько. Одно оказалось не так далеко от моего нынешнего дома, что порадовало. Его я и решил выбрать, надеясь, правда, что после профессор не откажется ещё раз зайти в гости…              Глянув на часы, я выдохнул… 8 вечера… надеюсь, ещё не поздно для звонка.       Надо решаться.              Взяв телефон и найдя в памяти нужный номер, я какое-то время тупо смотрел на экран, а потом резко нажал кнопку, отрезая себе возможность передумать. Поднося трубку к уху, я заметил, что руки мои подрагивают от волнения и страха.              «Когда это ты стал таким нерешительным, Гарри? Ты же хочешь поговорить, просто жаждешь увидеть его снова. Нуждаешься в этой встрече, чтоб проверить, сможешь ли скрыть от профессора хоть что-то, и попытаться понять, что он чувствует по отношению к одному глупому парнишке, которому стёр память…»               Но долго размышлять мне не дали — после первого же сигнала в трубке раздалось слегка хрипловатое «Слушаю», и моё сердце пропустило удар. Только сейчас я вдруг понял, что боялся очередного обмана. Боялся, что Северус продиктовал чужой номер или просто бессмысленный набор цифр…              Видимо, я слишком долго молчал, оглушённый происходящим, потому что на том конце вдруг вздохнули и снова заговорили: слегка неуверенное «Поттер?» всколыхнуло бурю в душе. В памяти тут же стали проноситься картины прошлого, когда профессор точно так же звал меня…              Нет. Надо собраться.              — Да. Это я, — прокашлявшись, отозвался я, сжав телефон так, что побелели костяшки пальцев.       — У вас манера такая — звонить и дышать в трубку? — ехидно поинтересовался Снейп, чей голос после моей реплики стал уверенней и, кажется, чуть более спокойным. Странно.       — Нет, профессор, просто не думал, что вы оставили мне свой настоящий номер… — брякнул я и тут же прикусил язык. Начинается. Почему при общении со Снейпом всегда глупею и начинаю пороть всякую чушь?       — Вы никогда не думаете, — проворчал профессор словно по инерции. — И этим объясняется ваше долгое молчание? — через некоторое время добавил он. — Вы всё это время собирались с духом, чтоб позвонить?              О чём это он? Неужели я так долго не отвечал? И только через некоторое время до меня дошло, что сейчас профессор говорил не о молчании в трубку, а об отсутствии звонка после первой нашей встречи. Он что, волновался? Да ну, ерунда какая-то.              — Не хотел вам надоедать… — промямлил я и добавил, наконец-то взяв себя в руки: — Но раз вы настаиваете, теперь будем разговаривать чаще. И видеться, если не против. Как насчёт завтрашнего вечера, в кафе, где-нибудь после пяти, сэр? Во сколько вам удобно?              — Поттер… — зашипел профессор, но тут же оборвал себя. Сердце пропустило удар, когда он снова заговорил, спокойно и по-деловому: — Думаю, после шести будет в самый раз.       — Тогда завтра в шесть в кафе «Kalendar», что находится недалеко от парка, где мы с вами столкнулись, — затараторил я, боясь, что профессор передумает. — Там можно спокойно пообщаться и даже перекусить. Неплохо кормят. Вы… знаете это кафе?       — Знаю, где оно…       — И… согласны встретиться? Или, может, если место вам не нравится, предложите сами…       — Да нет, отчего же, — усмехнулся Снейп, — «Kalendar» так «Kalendar». Посмотрим, насколько вы научились выбирать заведения.              — Снова экзамен? — хмыкнул, я не сдержавшись.       — Вы же продолжаете звать меня профессором, — парировал Снейп, — надо соответствовать, — в голосе собеседника чувствовалась ирония. Он что, только что пошутил? Это выбило из колеи, и я не нашёлся что ответить. — Что ж, тогда до завтра, — подождав немного, снова заговорил Северус.       — А, да, — очнулся я. — Завтра, в шесть, кафе «Kalendar», — бодро добавил я и, не удержавшись, произнёс: — Я буду ждать встречи, профессор… — правда, когда закончил, собеседник уже отключился, так что непонятно, услышал мою последнюю фразу Северус или нет.              Положив сотовый на стол, я застонал и спрятал лицо в ладонях. Если даже по телефону при разговоре с Северусом веду себя глупо и говорю совсем не то, что хотел, то как я собираюсь скрывать от него факт, что всё вспомнил? Конечно, я думал, что будет трудно, но чтоб настолько… Сомнения закрались в душу, но о том, чтоб рассказать профессору всё, даже мысли не возникло. Почему-то я был уверен, что тогда он не только не расскажет ничего, но и оборвёт всякое общение, а это было бы катастрофой. Оставалось только надеяться, что я быстро приду в себя и не выдам все секреты при первых же минутах общения с ним… ну или поможет разработанная нами тактика. Если, конечно, я смогу её придерживаться и не начудить.              Вздохнув, я решил прогуляться перед сном: надо было успокоиться и привести мысли в порядок. Медленно шагая по тропинкам парка, я старался вернуть решительность и спокойствие перед завтрашней встречей, что пошатнулись после звонка.              То, как на меня подействовал голос Северуса, стало неожиданностью. Даже хрипловатый, он завораживал и лишал воли. При первой встрече такого эффекта не наблюдалось, видимо, чувства в восприятии играли не последнюю роль. Что ж будет, когда я его увижу?              Я попробовал представить себе Северуса таким, каким встретил недавно в парке, и задохнулся от всколыхнувшихся в душе чувств. Да уж… не выдать себя будет труднее, чем раньше казалось… Слишком сильные эмоции он вызывал, слишком ново для меня было чувство, что поселилось в сердце, чтоб успеть свыкнуться с его присутствием.              Когда я влюблялся, всё происходило постепенно, была возможность и подумать, и прочувствовать, и принять, а сейчас… Сейчас любовь свалилась на голову и оглушила, не давая здраво размышлять. Она словно затопила меня, заполнила собой все мысли, подчинила себе всю мою жизнь, и, что удивляло, я не был против. Наоборот, был этому рад.              После смерти Волан-де-Морта у меня не осталось цели и желаний, я не знал, ради чего жить дальше, и это было страшно, но теперь всё изменилось. Стало одновременно легче и сложнее. Но по крайней мере захотелось жить, а не существовать. И это воодушевляло, давало силы, заставляло чувствовать себя живым и целым. Хотя, наверно, целостность вернулась тогда, когда восстановились воспоминания, ведь даже самое искусное изменение памяти всё равно остаётся вмешательством в сознание и сказывается на мироощущении. Недаром в трудах Стивена Бэрри среди симптомов, позволяющих определить воздействие на разум, упоминаются депрессии, потеря цели в жизни, постоянный поиск чего-то или же, наоборот, уход в себя… И чем сильнее воздействие, тем более ярко выражены эти признаки…              Я поёжился, вспомнив, сколько воспоминаний было стёрто, а уж изменено… Нда, Северус явно трудился не один час и, поди, после был сильно истощён. Ради чего же он так старался, с какой целью «убивал» любовь… Я не знал, а строить предположения не хотелось — ещё напридумываю ерунды, поверю в неё и, как на первых курсах, запишу Снейпа во враги… Нет, такое меня не устраивало, лучше совсем не знать, чем выдумывать и строить необоснованные предположения.              Вздохнув, я попробовал изгнать из головы тревожные мысли и сосредоточиться на будущем. Завтра должно было многое решиться. Продолжится ли наше общение? Получится ли скрыть, что всё вспомнил? Пойму ли, как ко мне относится Северус, с теми знаниями, которые дали истинные воспоминания?..              Что бы завтра ни ждало нас, я вдруг понял, что не откажусь от общения с профессором, даже если он скажет, что не хочет продолжать наши встречи. Я просто не смогу этого сделать. Всё что угодно, только не это. Я буду просить, если потребуется, разыщу его, где бы тот ни жил, но добьюсь своего, не зря же учился на Гриффиндоре!              Уверенность, что завтрашний день не будет последним, когда я увижу Северуса, неожиданно успокоила. Я перестал бояться будущего. Нет, оно не стало беспроблемным, но дарило надежду. Как там сказала Гермиона? Он всегда защищал и помогал. Он тоже хоть что-то чувствует. Он жив, и мы можем попробовать начать всё сначала…              Улыбнувшись, я уверенно отправился домой и заснул сразу же, как только голова коснулась подушки. Разобравшись в себе, в своих желаниях, я тут же определился и с тем, как буду действовать, и это дало уверенность, которой до этого я не ощущал.