И снова я.

Прошло пять лет. Пять долгих лет с тех пор как я покинула школу. На момент сдачи ЕГЭ моё эмоциональное состояние было немного нестабильно, но я с тупой решимостью обещала себе успешно сдать экзамены, что и сделала. Мой результат был, конечно, далёк от идеального, но меня это вполне устраивало. Сдача экзамена по математике была для меня самой волнительной частью, хоть мне и требовалось только перешагнуть порог. Перед глазами то и дело мелькали дополнительные занятия в кабинете номер семнадцать, что доставляло немало неудобств. Как бы то ни было, я справилась и даже поступила, правда, на платной основе в педагогический университет на филологический факультет. Перед экзаменами был, конечно же, последний звонок, такой же трогательный и незабываемый, как и все последние звонки, а перед поступлением был выпускной, шумный и яркий, как и все впускные. По своим причинам я не могла жалеть, что покидаю школу, поэтому всей душой стремилась окунуться в студенческую жизнь. Надо сказать, что платно я отучилась только первый курс, потом, к моему удивлению, меня перевели на бюджет. Пять долгих лет, на самом деле, пролетели незаметно. Может причиной являлось то, что я сразу же с головой ушла в учёбу. Я не смотрела ни на кого и ни на что, только забивала голову всё новыми и новыми знаниями, стараясь как можно меньше думать и вспоминать. Мне приходилось мало спать, так как до утра разбиралась то с одним, то с другим, и много двигаться, так как живу в спальном районе, а университет в центре. Я здорово сбросила в весе и побледнела, по крайней мере, так неустанно говорила мама. Фраза «Забудьте всё, чему вас до этого учили» заработала в полную силу. Стало понятно, что школа всего лишь ненавязчивая прелюдия к предстоящему. Совсем тяжко стало к середине второго курса. Мозги стали кипеть, и сложным казалось абсолютно всё, отличить причастие от деепричастия в какой-то момент было просто невозможно. Ещё одной сложностью, к моему удивлению, стала зарубежная литература. Я, никогда не любившая Пушкина, спустя пару месяцев зарубежки с упоением вчитывалась в простые и понятные предложения из «Дубровского» и «Капитанской дочки». Но чем больше было пар и всяких заданий, тем больше меня переполняло тупое удовлетворение, так как всё меньше оставалось времени на отвлечённые мысли, а это мне было только на руку. Усиленная учёба была только одним из двух способов забыться. Второй, и наиболее частый, уйти в отрыв. И я была бы не я, если бы не попробовала это. Две недели. Ровно две недели, чтобы забыть про все границы, шагнуть навстречу безумию и понять, что это не для меня. Но всё это время… Я ни разу не вспомнила о душевном беспорядке. Эти две недели я делила на пару с Юлей и, честное слово, столько алкоголя в моей крови не было никогда. Да что там… Алкоголь - самое безобидное, что было в моей крови. Иногда домой не возвращалась по нескольку дней, а просыпаться в незнакомых местах стало нормой. Всё же моему удивлению не было предела, когда я проснулась на лавочке в непонятном дворике на другом конце города, и мне голову не приходило, как могла там оказаться. Немного утешало, что Юля была под лавочкой. Но даже это меня поначалу не тормозило. Чем дальше я шла, тем сильнее затягивала праздность в свой омут, а способность мыслить даже в трезвом состоянии изменяла мне. Рядом со мной всегда была Юля, которой несколько раз удавалось отвадить меня от того или иного увеселительного мероприятия, но это случалось совсем редко. В большинстве случаев я была не управляема, и Юльке ничего не оставалось, как просто быть поблизости и следить за полным комплектом моих конечностей. Один раз, проснувшись, слава Богу, у Юли дома, у себя на предплечье обнаружила татуировку. Немое удивление было единственным, на что я была тогда способна. Юля, увидев моё недоумение, тихо хихикала. Как сейчас помню свой ужас вперемешку с поднимающейся тошнотой от выпитого спиртного. Запись на плече убивала своей незатейливостью. «Лена - дура» - гласила она. Особенно нелепо было объяснять, а точнее плести с три короба, матери, случайно зашедшей в комнату в ненужный момент, откуда тату и кто такая Лена. Я благодарила всех богов, что татуировка оказалась временной и через три недели, при тщательной работе мочалкой, не осталось и следа. В слова Юли, что у неё всё было под контролем, верилось с трудом. По правде, выйти из неадекватного состояния оказалось сложнее, чем я думала, и, конечно же, намного сложнее, чем войти. Мне потребовалось ещё месяц, чтобы окончательно вернуть былую форму. До этого я никогда бы не подумала, что за каких-то две недели можно потерять способность думать и превратиться во что-то совсем неконтролируемое. Впоследствии те две недели аукнулись мне обострением гастрита и вызовом врача на дом. Сейчас понятно, что всего можно было бы избежать. По факту, мне вообще были не нужны эти две недели. Человеку при тупоумии, всё можно было понять за четыре дня, при наличии более-менее нормального разума картина сложилась бы мгновенно, и начинать не пришлось бы. Но я, видно, отношусь к виду совсем недалёких людей, так что можно порадоваться, что всё обошлось двумя неделями, хотя это меня и не оправдывает. После «небольшого отпуска» я вернулась к учёбе, закрывая все накопившиеся хвосты, и после некоторого времени стало понятно, что моя успеваемость всё также отлична. К сожалению, универ так и не стал для меня домом, каким была школа. Может виной была я сама, а может дело в чём-то другом. Сама от себя не ожидая, я скучала по каким-то особенным отношениям между учениками и учителями. В школе казалось нормой посмеяться с преподавателем, просто поболтать, поклянчить четыре вместо трёх и тому подобное. Нет, в универе тоже была парочка «своих» преподавателей, но большинство составляли супер консервативные дамы за пятьдесят, с которыми и шага в сторону ступить нельзя. Хотя, это только моё восприятие. Как бы то ни было, время шло и брало своё. Чувства притуплялись, и жить становилось легче. Сейчас, за эти пять лет, самой удачной частью можно назвать мою личную жизнь. После окончания школы я долго не задумывалась об отношениях. Даже фильмы, в которых есть любовная линия, смотрелись с трудом, и любые мелочи напоминали о том, что хотелось забыть. Мой круг общения на тот момент резко ограничился, и, будучи по жизни не общительной, я стала совсем затворником (не считая тех двух недель). Как ни странно, я не переставала ходить на гитару. Это было, пожалуй, одно из нескольких вещей соединявших меня с воспоминаниями школьных лет. Коля всегда был добрым малым и умел развеять дурное настроение, так что общение с ним было только в радость. На третьем курсе не проходило и дня, чтобы Юля не казала о якобы неравнодушном отношении Коли ко мне. Я не обращала на это никакого внимания, пока всё не стало слишком очевидным. Абсолютно не помню тот день, когда он заговорил о чувствах. Что бы я ему не ответила, это оказалось самым верным вариантом. К концу третьего курса начались мои первые полноценные отношения. Всё казалось настолько правильным и закономерным, что не возникало никаких сомнений в дальнейшем будущем. Виделись мы почти каждый день, то он ко мне приезжал, то я к нему. Конфетно-цветочный период либо пропустили, либо здорово растянули, сложно сказать. Спустя два года отношений, он продолжал время от времени радовать меня подарками в обычные дни, про праздники и нечего говорить. Родители довольны, Коля счастлив, Юля радуется, я… Мне удалось обрести долгожданный относительный покой. Моя давно поставленная цель - забыть ЕЁ, наконец, была окончательно достигнута, а о большем я и мечтать не могла. Почти. *** Приглушённый свет и почти полное отсутствие звуков. За окном ночь. Состояние полной расслабленности. Такого спокойствия не было давно. Улыбка сама собой появляется на лице. Где-то рядом слышится шорох, и мгновенно пропадает расслабленность, уступая напряжению. Вслушиваюсь в тишину. Совсем рядом слышу звук тихих шагов. Пытаюсь что-то увидеть в темноте, но ничего не получается. От мягкого тёплого прикосновения к моей руке вздрагиваю. Дыхание сбивается. Слышится приглушённый смешок. Ещё один шаг ко мне. Совсем близко. Я чувствую чужое дыхание на своей щеке. По коже пробегает холодок. Машинально пытаюсь немного отклониться, но тело не слушается меня. Нежные пальцы легко касаются лица, очерчивая контур бровей, носа, и, не дойдя до подбородка, замирают возле губ. Одна и та же мысль настойчиво бьётся в голове. Что-то внутри переворачивается при каждом моём вздохе. Необычайная слабость наваливается на плечи и давит всё сильнее. Снова тихий смех. Мне не нужно думать кто это. Я и так знаю. Чтобы узнать эти руки, мне не нужны глаза. Чтобы узнать эту мягкую поступь не нужно напрягать память. Громкий вздох вырывается наружу. Её руки притягивают меня за шею. Я чувствую жар, от которого раскалился воздух. Не могу сопротивляться. Не хочу. Кладу свою руки на её талию, и сильнее прижимаюсь всем телом, стараясь быть как можно ближе. Сердце замирает от волнения. Её губы касаются моей шеи. Моя спина мгновенно выпрямляется, глаза распахиваются, рот широко раскрывается. Я не сдерживаюсь от тихого стона. Внутри всё горит. Она покрывает поцелуями мою шею, спускаясь вниз. Мои руки безвольно повисают вдоль тела. Дойдя до ключицы, она останавливается и скользит по голым плечам руками, осторожно сдвигая тонкие бретели майки. Она выпрямляется и бросает быстрый взгляд на мою обнажённую грудь. Открывает рот, чтобы что-то сказать, и, не проронив ни слова, нежно улыбается. Возбуждение, жаркой волной, накрывает меня с головой. Тело жаждет её прикосновений, жаждет её тепла, её нежной кожи, её. Она подаётся вперёд и почти целомудренно целует меня в губы. Мои руки пробираются под её футболку и скользят вверх, упиваясь исходящим жаром. Я просто в бреду каком-то... Она тянется ко мне и снова целует, скользя языком по губам, языку, нёбу. Я снова чувствую этот вкус… Одной рукой она обнимает меня за шею, другой мягко касается груди, чуть сжимая. Меня начинает трясти. Низ живота болезненно ноет. Я отрываюсь от неё на мгновение для спасительного глотка воздуха. - О, Боже…- вырывается у меня. Она в ответ лишь улыбается. Её руки… Они сводят меня с ума. Медленно скользя по животу, они замирают на резинке шорт. Её губы снова пленят мой разум и нет ничего кроме. Я чувствую бешеное биение её сердца, и меня переполняет чувство какого-то вселенского счастья. Её рука двинулась дальше, но тут же снова замерла. Она оторвалась от моих губ и, закрыв глаза, судорожно вдыхая, уперлась лбом в мой. Меня начало разрывать изнутри. Всё тело в огне. -Скажи, что хочешь этого,- тихий шёпот коснулся моего слуха. Всё застыло. Я не могу пошевелиться, не могу думать. Вся в каком-то непонятном смятении. -Я…- замолкаю на первом слове. Она касается губами моей щеки. Чувствую, как дрожат её руки. -Скажи мне,- резкий вдох.- Скажи, что хочешь этого. Скажи. Невидимые тиски вдруг сжимают рёбра. Я не могу сопротивляться. -Я хочу. Хочу! Я готова кричать об этом. Больше нет никаких сил. -Я люблю тебя,- тихо выдыхает она. *** Я резко открываю глаза. Сердце бьётся в бешеном ритме. Какое-то мгновение не могу понять, где нахожусь. Судорожно оглядываюсь по сторонам. Дома. В своей новой квартире, в своей новой комнате. Поворачиваю голову и вижу Колю, мирно спящего рядом. Точно. Он ко мне вчера приехал. Был лёгкий ужин, просмотр фильма, секс, потом легли спать, а затем дурацкий сон. Вот только этого мне и не хватало для полного счастья. Зажмуриваюсь и закрываю лицо руками в попытке прогнать видение перед глазами. А тело горит огнём, как будто всё было в реальности. Мысли немного путаются. Нет, только не это. Почти три года я не вспоминала о ней. Три счастливых безмятежных года. Почему сейчас? Стало неимоверно жарко, и я скинула с себя одеяло. Откуда? Откуда моё подсознание вытащило это? Сразу же ожили воспоминания и выстроились вереницей. Вот она в первый раз меня поцеловала, вот я её во второй раз поцеловала, вот День Самоуправления, вот Луга и, будь он не ладен, номер с одной кроватью, вот нелепые обиды и выяснения отношений, вот ночь у меня дома и жаркое прощание, и вот, наконец, мой День Рождения. Вот первая неделя после нашего разговора, крокодильи слёзы и сопли в подушку. Вот вторая неделя, и всё те же слёзы и сопли. Вот третья неделя, и я почти могу держать себя в руках. Вот четвертая неделя, и то, что было на прошлой неделе, показалось. Вот пятая неделя, и я точно могу держать себя в руках. И, наконец, последующие два месяца и частые воспоминания о былом. А потом университет. Сейчас, оглядываясь назад, понимаю, какой же болванкой я была. Было бы из-за чего реветь… А сколько безысходности было в тех слезах! Хорошо, что всё прошло. Прошла юность, прошли старые заботы, прошла моя горячка. Не спорю, больно было, а как иначе? Сначала так вообще, чуть ли ни душераздирающе. Казалось, что вокруг непроглядная тьма, и ты один посреди неимоверного ужаса, и никто тебе не поможет. Драматично, не правда ли? А ведь всё было не так. Были люди способные поддержать, был луч света среди темноты, если красиво выражаться. В конце концов был здравый смысл, просыпающийся иногда, и остатки жизнелюбия. Всё это помогало находить в себе силы тогда. Ну, да ладно. Прошлое, есть прошлое, я давно оставила его там. И всё же… Быстрый взгляд на часы. 5:37. В данный момент это заботило меня меньше всего. Как ни крути, увидеть её снова, пусть даже во сне, было, по меньшей мере, неожиданно. Так странно ощутить давно забытый трепет, тепло рук, губ, знать, что она рядом. А эти слова… Чёрт возьми! Что за фигня?! Я похоронила это дурацкое чувство. Какого лешего оно напоминает о себе?! Было – прошло. Всё. Какое-то непонятное раздражение подымалось в душе. Лежать в кровати становилось невыносимо, поэтому я встала, стараясь не разбудить Колю, и, накинув пеньюар, отправилась сначала в душ, потом на кухню, пить чай, который всегда оказывал на меня успокаивающее воздействие. И погано было не от того, что мне приснилась «школьная любовь», именно та, про которую я старалась не вспоминать лишний раз, и даже не от того, что сон был очень реалистичный и более-менее эротический. Погано было, потому что в ушах всё ещё стояло, такое нужное когда-то «Я люблю тебя», а тело было, несомненно, в возбуждённом состоянии. А ещё поганей становилось от того, что на какое-то почти неуловимое мгновение, мне захотелось, чтобы сон был реальностью или никогда не заканчивался, что в принципе одно и то же. *** Было около одиннадцати, когда я услышала еле уловимый шум из комнаты, после которого через пару минут вышел взъерошенный «суженый-ряженый». В помятой футболке и волосами торчком, он почему-то напоминал мне большого плюшевого медвежонка. Вообще, он всегда напоминал мне большого плюшевого медвежонка, но сейчас особенно. Лицо у него было немного недовольное, и, следовательно, можно было предположить, что Коля не выспался. Собирая все шишки по дороге, он остановился возле двери в ванную и, прислонившись к косяку, замер, закрыв глаза и запрокинув немного назад голову. Я долго и упорно смотрела на него, пока не поняла, что он попросту заснул. Спрашивается, зачем вставал. Эта ситуация заставила меня улыбнуться. Сделав очередной глоток, я встала за сушками и случайно задела стол. От резкого звука Коля встрепенулся и недовольно посмотрел на меня. -Ты куда сбежала от меня?- немного хриплым ото сна голосом спросил он, проводя несколько раз рукой по волосам. -Никуда. Просто рано проснулась, и дальше спать не хотелось,- уже хрустя сушками, ответила я. Коля недовольно поморщился. -Ты же знаешь, я ненавижу спать без тебя. Теперь у меня будет плохое настроение! -Да что ты говоришь? А как же ты спишь все те дни, когда мы не вместе? -Плохо,- был ответ. Я всё так же продолжала пить чай, а Коля всё так же стоял возле ванной. Послышалось громкое урчание живота, и явно не моего. -Умоляю, сделай мне завтрак,- тихо застонав, попросил Коля. Мне захотелось побыть немного вредной. -А волшебное слово? -Пожалуйста,- буркнул он. -Не, слишком банально. Давай что-нибудь новенькое. -Я люблю тебя,- сделав ангельское лицо, почти пропел Коля. Я не сдержалась от тихого смеха. -Нет, это я уже слышала. Ещё. -Очень сильно люблю. -Это я тоже слышала,- мой смех стал громче. -Так, женщина, если ты не сделаешь мне завтрак, я тебя свяжу, захвачу в плен твою еду и буду есть её у тебя на глазах. И делиться не буду! -Всё, уговорил. Иди, давай, топай в душ,- сделав жест, чтобы он уходил, я уже встала, чтобы начать готовить. -Последний момент. Можешь сделать оладушки?- сделав жалостливое лицо, попросил Коля. Что-то внутри мгновенно напряглось на эту просьбу. Из всех возможных блюд он заказал именно это. -Нет, я не умею их готовить,- натянуто улыбнувшись, ответила я. – Я их не ем, и я их не готовлю. -Тогда может блинчики?- с надеждой спросил он. – Ну, хоть что-нибудь. -Да,- задумавшись, невпопад ответила я. – Блинчики. Будут тебе блинчики. Послав воздушный поцелуй, Коля скрылся за дверью в ванную комнату. *** За сорок минут мне удалось сделать что-то похожее на блинчики. Недовольно посмотрев на своё «недопроизведение искусства», я горестно выдохнула. Да, готовка явно не моё. В любом случае Коле придётся смириться, у него просто нет другого выхода. -Ммм, как вкусно пахнет,- послышалось из-за спины. Я усмехнулась. -Это блины, как они могут пахнуть?- спросила, не оборачиваясь. -Едой,- любовно погладив себя по животу, ответил Коля, хватая первый блин. – Это офигенно. Очень вкусно. Мне стало невообразимо смешно. Это было почти самое ужасное, что когда-либо приготовленное мной, а он запихивал в рот один блин за другим, с таким довольным видом, будто не ел ничего вкуснее. Не переставая чавкать, Коля подошёл к шкафчику, достал кружку, затем полез в холодильник за молоком, потом счастливый уселся на стул. Мне стало немного совестно, блины-то не тянули на поставленную оценку. -Я тебе не верю,- улыбаясь, сказала я. Коля лишь неопределённо пожал плечами. -Ну, и не верь себе. Если ты ещё и есть не будешь, я так вообще счастлив буду,- с набитым ртом пробубнил он в ответ. Я лишь покачала головой. Как можно быть таким невоспитанным и одновременно таким располагающим к себе? -Блин, как вкусно! -Ну, хватит. Спасибо, конечно, но не переигрывай,- надувшись, прервала его я.- Здесь нет ничего особенного,- указала на тарелку с горе - едой. Коля почему-то засмеялся, но потом подавился и стал кашлять. -Вот, бамбук,- пробубнила я и пододвинула к нему кружку с молоком. Коля обиженно на меня посмотрел. -Ничего и не бамбук,- он неожиданно стал серьёзным.- Это еда приготовлена тобой специально для меня, а значит она автоматически особенная. И самая вкусная! Я улыбнулась. Как красиво заливает-то. Ну, и пусть. Всё равно его нежный взгляд грел сердце, а улыбка вызвала ответную улыбку. Он мельком глянул на часы. -Чёрт! Я опаздываю. Он встал, поставил чашку в раковину и направился в комнату, но остановился. -И потом, любая еда лучше, чем ничего,- повернувшись, сказал Коля и, скорчив рожицу, ушёл собираться. -Клоун,- беззлобно пробурчала я сама себе. *** Телефон зазвонил, когда время было около часа. Звонил он долго, настойчиво и не один раз. Значит, это была Юля. Недовольно подойдя к телефону, я подняла трубку в надежде, что абонент уже повесил трубку. Но нет. -Так, ты опять там дрыхнешь целыми днями?- Юля была просто вне себя от негодования. -Нет. -А что трубку тогда не берёшь? А ладно забей. Ты вообще помнишь, что мы с тобой договаривались встретиться? Правда? А, точно. -Эм, да. - Понятно. Чтобы через пятнадцать минут была готова. -Эй, я не успею накраситься. -Значит, тебе придётся поторопиться. И надень там что-нибудь поприличнее. -Это не смешно. -Здесь никто не шутит, смертная, или познаешь кару богов. Гудки. Люблю свою подругу. *** Мы встретились через двадцать минут. Как только Юля меня увидела, она укорительно покачала головой. Ничего не говоря, мы шли около пяти минут. -А куда мы идём? Юля усмехнулась. -В школу. Меня как водой обдало. Как в школу?! -Зачем в школу?! Она издевается надо мной? Что мы там забыли? Перед глазами всплыл сегодняшний сон. Стало дурно. -Какой сегодня день?- вопросом на вопрос спокойным голосом ответила она. А откуда я помню? - Вот болванка. У Ирины Леонидовны День Рождения. Я всеми силами напрягала память. И, правда, сегодня. Я нахмурилась. -А по телефону не могла сказать,- раздражённо спросила Юлю. Она пожала плечами. -Тогда, ты бы начала ломаться и всякое такое. Вот скажи, когда ты последний раз была в школе? Становится всё веселее и веселее. -Ну, как закончили учиться, так и не была. -Пять лет, то бишь. Вот, а я несколько месяцев назад, случайно, правда, но не важно. Ирина Леонидовна директором, кстати, стала, но это давно было. Вот это новость. Классная стала директором. Не хило. По-любому продолжает вести уроки, помня её преданность работе учителя, сомнений в этом не возникало. -И что планируешь дарить? -Как «что»? Стандартный набор: цветы, конфеты. Не будем изгаляться. *** Увидев издали школу, я вдруг ощутила непривычное волнение. Слишком много всего случилось в стенах этого здания. Как - никак восемь лет здесь отучилась. Букет в руках радовал глаз и я, нехотя, заулыбалась. Юлька шла рядом, бодро вышагивая и изредка поглядывая на меня. Мои мысли ушли далеко. Я вспоминала все наши совместные проделки, незначительные и поражающие масштабом, злые и по-доброму весёлые. Роясь в закоулках памяти, находила такой бесшабашный раритет, что смех удавалось сдержать с трудом. -Ностальгия?- с интересом спросила Юля. -Ещё какая,- с улыбкой ответила я. – Помнишь, как мы, в классе шестом, Серого после уроков заперли в туалете для девочек. -Да,- Юля засмеялась.- А выпустить забыли. Потом его мама грозилась расправой. Точно. Сейчас-то весело, а вот тогда не до смеха было. -О! А как доску в кабинете литературы какой-то дрянью натёрли,- восторженно сказала я. Юля засмеялась. -Да уж. Потом руки целый день щипало, а зараза - Витька сдал преподу. -Поганец мелкий. Не зря потом мы его дубасили. Настроение становилось всё лучше и лучше. -А как перцовку распылили в рекреации. Вот крика-то было…- мечтательно сказала Юлька. Да, было такое. -Подожди, а в каком классе мы были, когда…- я задумалась. –Ну, в девятом, десятом, наверное. -Когда « что»?- заинтересованно спросила Юля. Я попыталась ответить, но, не произнеся ни слова, засмеялась. -Когда на уроке закурили «Трубку Мира», - немного успокоившись, сказала я. Юля недовольно поморщилась. -Да, а у математички аллергия на этот дым, она задыхаться начала. Блин, тогда же долбанутая училка была, когда наша болела. Злющая как собака. Так ей и надо. -Как жестоко…- я немного помолчала. –Мы же эту трубку по классу пустили. Бедняга. Юля засмеялась. А я снова почувствовала себя той счастливой девчонкой. -Да, не верится, что целых пять лет прошло. Как вчера было! Мы стали подходить к крыльцу школы. Мне вспомнился одиннадцатый класс, мои заморочки, и в сердце появилась какая-то тоска. -Да,- немного помолчав, согласилась я.- Как вчера… *** Поднимаясь по лестнице к кабинету директора, я не могла не улыбаться. Приятно было провести рукой по стене, припоминая каждую неровность. На самом деле пять лет не такой уж и большой срок. Тогда семнадцать, сейчас двадцать три. А сколько всего изменилось в жизни… Но не школа, нет. Приятно осознавать, что некоторые вещи не меняются. Сразу оживают воспоминания, как будто старая жизнь стучит в окно. Но прошлое есть прошлое, верно? Вот выйду я из этого здания и войду только снова лет через пять на какой-нибудь встрече выпускников. И как не было этого наваждения. Дойдя до кабинета директора, мы с Юлей почему-то замялись. Переглянувшись, мы тихо засмеялись. Вроде бы взрослые люди, а чувствуем себя… Послышались шаги. Мы вытянулись по стойке «смирно» в ожидании неизвестного. Показалась Ирина Леонидовна, которая шла, заинтересованно вчитываясь в какие-то бумаги. Увидев нас, она остановилась, а её глаза расширились в удивлении. -Какие люди!- восторженно воскликнула она. -Здравствуйте, Ирина Леонидовна,- одновременно сказали мы. При виде её, я расплылась в неимоверно глупой улыбке, и теперь старалась придать своему лицу более-менее умное выражение -Ну, что же вы стоите! Проходите!- она широко улыбнулась и призывно махнула рукой. Зайдя в кабинет, я огляделась, отмечая, что он стал… Меньше. Серьёзно. На моей памяти кабинет был побольше. Директорский стол, всегда внушавший опасения, сейчас выглядел вполне безобидно. Была маленькая перестановочка, но, в общем, всё осталось на своих местах. Оторвавшись от разглядывания, мы поспешили поздравить, наконец, нашего бывшего учителя химии и по совместительству классного руководителя, а ныне директора. Сначала я чувствовала некоторое напряжение, но потом расслабилась и дело пошло легче. Ирина Леонидовна, казалось, светилась от счастья. Она стала рассказывать про изменения, настигнувшие школу с её вступления в должность. Было необыкновенно интересно слушать. Мы сидели на диванчике, пили чай и непринуждённо болтали о разном, когда она вдруг громко ахнула. -Саша!- воскликнула Ирина Леонидовна, что заставило меня напрячься. Я удивлённо на неё посмотрела. -Да,- немного неуверенно протянула я. -Ты же у нас филолог, верно? Мой мозг судорожно работал, пытаясь просчитать, о чём сейчас пойдёт разговор. -Так точно. -Да ещё и учитель? Я утвердительно кивнула. Чувствую, мне не понравится то, что будет дальше. -А приходи в нашу школу работать! Она с таким воодушевлением это сказала, что я даже не поняла, о чём речь. -Что? -Приходи в школу работать,- с блеском в глазах повторила Ирина Леонидовна. Все мысли в ужасе разбежались. Я? Работать? В школу? В эту? ЭТУ?! Ни-ког-да. Увидев панику в моих глазах, она почти нежно улыбнулась. -Я серьёзно. Мне кровь из носа нужно найти нового учителя русского и литературы. Галина Николаевна неожиданно ушла и вот,- она смотрела на меня, не моргая. Гипнотизирует что ли? -Эмм,- я и не знала, что ответить. Я понимала только одно, мне нельзя соглашаться. Ну, нельзя. -Соглашайся. Скоро начало года, а у меня классы без учителя- непорядок. Если я сейчас что-нибудь не скажу, то всё будет очень плохо. -Ирина Леонидовна, - я быстро начала говорить,- спасибо большое, но я боюсь, мне придётся отказаться. Я… я… я… Что бы такое сказать – то? -Я не хочу работать учителем,- нашлась я. Что за чушь? Мечта детства и вдруг «не хочу». Ирину Леонидовну мой аргумент по ходу не смутил. Чёрт возьми! Эта женщина всегда отменно манипулировала, со школьных лет помню. Юля откровенно забавлялась, глядя на моё беспомощное выражение лица. -Сашенька, золото моё, выручай. Где я, по-твоему, найду учителя? Осталось меньше месяца до начала учебного года,- она смотрела на меня щенячьими глазами. В моей голове был отборный мат. Какого лешего! Веду себя как тряпка! Соберись! Я посмотрела в её глаза, и все слова отказа куда-то испарились, осталось лишь невнятное лепетание. Что за женщина! -Ирина Леонидовна, дохлый номер. У меня не получится. Я… Я детей боюсь! Ты бы ещё сказала, что из дома выходить боишься, дура несчастная. -Не надо неправду говорить, не надо,- она пожурила меня пальцем. – Кто-кто, а ты детей любишь. Серьёзно. Сашунь. В честь моего Дня Рождения. Давай, а?- она прикоснулась к моей руке мягкими пальцами.- Коллектив здесь добрый, сама помнишь, тебя не обидят. Будут помогать. Всё будет хорошо. Свою ученицу я в обиду не дам. Юля сидела, закусив костяшки пальцев, и с восторгом наблюдала за происходящим. Я сидела, растерянно хлопая глазами, буквально чувствуя, как моя жизнь катится к чертям. -Всего один год,- Ирина Леонидовна безобидно улыбнулась.- Не понравится - уйдёшь. А сейчас, правда, ты моя единственная надежда. -Я так понимаю, выбора у меня нет,- сухо сказала я. Директор смущено улыбнулась. -Что ж. Тогда, давайте. Ирина Леонидовна радостно просияла. -Я на минутку в канцелярию, бумаги некоторые подпишем и всё. В дверях она остановилась. -А может и классное руководство?- взмахнув рукой, продолжила.- Точно, захвачу и их,- она вышла, что-то довольно себе напевая. Я вдруг ощутила безысходность всего происходящего. На глаза навернулись слёзы. Я кляла себя за мягкотелость, но ничего не могла поделать. Какая тряпка! Взглянув на Юлю, я увидела, что она еле сдерживает смех. Злость стала закипать во мне. Сжав в руках мягкую игрушку, которая была рядом, запустила её в Юлю. -Стерва, ты знала, что так будет!- меня начинало потряхивать. Обида на себя, злость на Юлю… Подруга поймала игрушку и засмеялась в голос. -Ты ещё долго ломалась, я думала, она тебя за минуту уговорит,- сквозь смех сказала она. – Ты бы видела своё лицо,- продолжая смеяться, выдавила она. -Катись к чёрту!- рыкнула я в ответ. *** Настроение было просто отвратительным. Рядом была Юля и чему-то загадочно улыбалась. А меня бесило это. Меня бесило буквально всё. Мне представился предстоящий год, и стало ещё хуже. Я выходила из школы с явным чувством, что только что совершила самую огромную ошибку в своей жизни. Как всегда, прошу простить за долгое написание. Благодарю за терпение и надеюсь, что читатели не будут очень расстроены таким поворотом развития сюжета.