Когда мне станет всё равно...

— Вы правы, — сказала актриса, — Я знакома с вашим отцом, более того, мы друзья. Я очень долго жила в Лос-Анджелесе и лишь год назад вернулась домой. — Почему же я вас совершенно не помню? Думаю, если бы мы хоть раз встретились, я бы не смог этого забыть. — Марк постарался, чтобы его сарказм не выскочил наружу. Но она почувствовала и тут же вернула ему пас. — Потому что вас всё время не было. Разве не бродили вы в это время по миру? — Но это была не моя идея… Отец посчитал, что так будет гораздо проще…для него. Женщина усмехнулась уголками рта. Окинула Марка взглядом ещё раз, подмечая про себя, какой красотой наделила его природа. И не только. Была некая харизма, что просто с ног сбивала, душу выворачивала. — Вы очень колючий…хотя, поначалу этого не скажешь… Мне бы хотелось иметь такого сына. Воспитанного и красивого. — К сожалению, я могу быть только вашим…другом, — запинаясь сказал Марк. Его уши покраснели. Актриса томно улыбнулась, играя ямочками на щеках. — Мы можем разговаривать неформально. Я доверяю вам…тебе… точно также как и…твоему отцу. — Спасибо…думаю, моему отцу вы…ты…должна бы больше доверять, ведь я на самом деле всего лишь кровный родственник господину Реймонду Туану. Вряд ли нас связывают такие уж отцово-сыновьи чувства… С мамой я больше сближен. — Я знаю, что ты уехал из страны не по своей воле… Какая-то тёмная история… Кажется, твой возлюбленный был намного старше тебя? Ты ведь тогда учился в школе? Туан смутился. Эту историю не мог знать «просто друг»…Не в правилах отца всем и каждому давать пощупать грязное бельё его семьи. Эта актриса имеет слишком близкие отношения с его незаурядным папочкой. Без сомнений… Но голос не пропал и ни один мускул не дрогнул. — Да. МОЕГО ВОЗЛЮБЛЕННОГО обвинили в педофилии и хотели посадить. Отец решил эту проблему… С глаз долой — из сердца вон! От меня избавились, но зато от моего наставника все отстали. Это был равноценный обмен, вы…ты согласна? — Я в курсе твоей истории. И всегда была на твоей стороне. Я ведь понимаю, что чувствует пятнадцатилетний парнишка вдали от своих родителей… Мне очень жаль, Марк. Туан усмехнулся. Ей жаль. В самом деле? Да он давно уже не слушает, что ему говорят такие вот «сердобольные» люди. Их сердца закрыты. И хорошо. Пустые окна в своём собственном доме всё равно убивают сильнее… Что ему какие-то людишки? Этот сто первый город порядком надоел. Одно и то же! Отец целую паутину сплёл, лишь бы сынок чувствовал себя в безопасности. Как же! Куда ни сунься, кругом влиятельные друзья отца! Его подданные, преданные сослуживцы, возлюбленные и прочее-прочее… — Чего ты молчишь, Марки? Всё ещё больно вспоминать? — голос такой мягкий, ласкающий. — Отнюдь. Моя душа чиста, как у младенца. Ни памяти, ни чувств. И вообще, Те Мин, мы же хотели порепетировать…в лицах… Мне это как-то больше нравится… — Туан произнёс это расслабленным голосом. Почти естественным. Без лишней взволнованности. — Точно! Я так рада, что ты здесь. Сейчас я принесу сценарий, — она поднялась и грациозно прошествовала к дальнему столу. Ни дать, ни взять — взбалмошная кошка. Актёрский талант ещё никто не отменял. — Ты читаешь за главного героя, а я за героиню… — Те Мин уселась на своё место и протянула скреплённые листы. Марк начал просматривать строчки. Сверху красным маркером были помечены иероглифами те, кто будет играть роли. — А могу я узнать, кто играет главную мужскую роль? — вдруг выпалил Туан и посмотрел в глаза. — Зачем тебе? Ты просто читай свои реплики и всё. — Но я так не могу. Я же должен знать, что тут происходит. — Совсем необязательно, Марки! Не вдавайся в подробности. Сейчас важно лишь то, как мне это сыграть. Я должна почувствовать свою героиню. — Но…разве и я не должен почувствовать своего героя? — Марк принялся перелистывать страницы и бегло просматривать текст. — Ах, послушай, это ведь неважно. Ты же не собираешься играть. Ты просто помогаешь мне, — щёки актрисы вспыхнули и глаза замерцали, словно объятые пламенем. Марк засмотрелся. Ему нравились гораздо больше такие эмоции. Когда человек перестаёт себя контролировать, выползают наружу лишь настоящие чувства. — Хорошо…просто я совершенно не знаю, как это нужно делать… — вздохнул Туан и прочёл первую фразу, — …Кое-что из твоих слов не дает мне покоя весь день. Кое-какое воспоминание… Они оторвались от сценария, когда за окнами уже родился свет. И звук дождя исчез совсем. Туан так вжился в роль, что перестал чувствовать себя двадцатитрёхлетним юнцом. В сценарии кипели страсти. Там были такие оголённые чувства, что хотелось одновременно убить кого-то или же осчастливить. Ли Те Мин была очень талантливой актрисой. Она вела за собой. Марку было очень легко. Он чувствовал героиню и своего героя. Те Мин отбросила сценарий и откинулась на подушки. Видно было, что она устала. Марк тоже был выжат, как лимон. Слава актёра достаётся через тяжелейший труд, через пот и слёзы. Как же иначе? Стало вдруг жалко Джинёна. Он проходит через это снова и снова. Так очень легко потерять своё собственное лицо. — Марки, ты молодец…никогда бы не подумала, что в тебе может дремать настоящий актёр, — вдруг произнесла женщина, — Чем ты занимаешься, в жизни? — Я — журналист. — Пошёл по папочкиным стопам? Похвально. — Не совсем так, отец — владелец крупнейшего издательства, а я — всего лишь репортёр…стажёр. — Для меня это одно и то же… — отмахнулась Те Мин, — Я ужасно голодная! Составишь мне компанию? А потом я положу тебя в комнате для гостей. — Я не смогу…меня ждут на работе… Мой шеф уволит меня за малейший промах… — вымученно улыбнулся Туан. — Какая к чёрту работа, Марк?! Ты никуда не пойдёшь! Давай номер своего шефа. Я сама с ним поговорю… Ты понимаешь, что ты — талант?! Мы сейчас по-быстрому перекусим и спать! А вечером я приведу тебя на студию. Я сама буду с тобой заниматься. Сама! Ты понимаешь, как это важно? У меня никогда не было учеников. — Я правда не могу! — испугался Туан. Он вдруг подумал, как посмотрит в глаза Паку? Вот уж действительно, самозванец. — Ты можешь… Хорошо. Я попытаюсь тебе объяснить доступным языком… Я многое повидала на этом веку… Думаешь, сколько мне лет? — актриса ждала и Марк решил ответить честно. — Двадцать девять? — Сорок три. Я тебе в мамочки гожусь. Так что ты можешь мне просто поверить на слово… Ты —самородок. Я знаю многих актёров, но среди них нет и близко такого, как ты… Понятно? Ты — единственный на миллион. Разве же я могу упустить такой случай? Да меня заживо сожрут мои собственные угрызения совести… Я не могу тебя отдать, Туан. И я сама поговорю с твоим отцом… Поверь, он не будет против такой карьеры. Туан задумался. Ему очень нравилось наблюдать за актёрами… И хотелось броситься к ним и быть одним целым с их героями. Да. Но, он же совершенный ноль! Его актёрское мастерство хромает на обе ноги. Как можно чего-то достичь, если этому не учиться? А это долгие и долгие годы. А в это время какой-то стажёр, с природой карьериста, будет следить за этим мальчишкой…этим ребёнком…что открылся ему так внезапно… Нет и нет! К чёрту актёрскую карьеру. К чёрту! Марк пойдёт до конца. Он будет рядом… — Чего ты молчишь? Завтрак уже ждёт нас. Ты должен послушаться меня, Марки… Я же хочу, чтобы ты нашёл себя. — Сколько время? Я могу опоздать! — Марк поднялся с пола, где сидел в подушках, тело казалось чужим, нащупал в кармане смартфон и уставился на вспыхнувший экран, — Восемь?! Мне нужно немедленно уезжать…очень жаль, но я не смогу даже позавтракать с тобой, — протянул грустно. — Ладно. Я поняла, Туан. Сейчас я тебя отпускаю. Но снова попытаюсь достучаться. И буду делать это до тех пор, пока ты сам не осознаешь. — Спасибо. Я очень рад, что мы познакомились. Ты — замечательная…актриса. Таких точно больше нет, — Марк был искренним. Впервые ему было легко говорить эти слова. *** Джинён поехал домой. Что же ему оставалось? Авто-дворники не справлялись с дождём. Видимость была никакой. Настроение тоже упало до самого базальтового слоя. Хотелось есть. Влажное бельё липло к телу и угнетало. Если ему так плохо, то самозванец может совсем слечь. Ведь он с голой спиной торчал под холодным ливнем очень долго. Есть ли человек, кто позаботится о нём? В бардачке запиликал телефон. Пак даже обрадовался, что оставил его в машине. С таким-то ливнем он бы кончил его в два счёта. Нужно непременно купить водонепроницаемый чехол! — Да! — Это я… — тихий голос стаффа. — Я вижу…и слышу…что ты хотел? — Я нашёл ваши ключи… Они были в автомобиле. Я прибирался, чтобы отдать машину в ремонт и вот…они вовсе не потерялись… — Ты — растяпа. Ты знаешь об этом? — Знаю. Я могу их принести… Вы уже дома? — Завтра на работе отдашь… — Джинён усмехнулся и представил грустные глаза парнишки. — Но…я уже возле вашего дома… — Ничего страшного, возвращайся к себе. — Но…простите меня, пожалуйста… — голос совсем потерялся и замолчал. — Что опять случилось? Не хочешь рассказать? Или мне догадки строить? — Я вошёл. Без вашего разрешения… Я очень бестактный человек… — Если ты уже торчишь у меня, почему спрашиваешь, не дома ли я? — Я не знаю…вы не сердитесь? Я очень беспокоюсь…на улице такой ливень… Вы, наверное, очень устали и голодны? — Всё со мной в порядке, — легко сказал Пак, чувствуя всеми потрохами, что его трусы превратились во вторую кожу. Так они впечатались в тело, — Ты можешь поехать домой. Я уже близко. — Я не могу… — голос стал очень упрямым, — Я готовлю ужин. Джинён вздохнул и отсоединился. Этот парень был таким приставучим. Словно клейкая лента. Заниматься перевоспитанием не хотелось, но! Это превратилось в жуткую необходимость. Стафф наглел на глазах. Пак убрал смартфон и увидел вдруг эту футболку. Она лежала на панели машины и казалась просто мокрой тряпкой. Джинён чертыхнулся: «Убирай тут за ним…» Въехал на подземную парковку и припарковался на свободное место. «Интересно, что этот идиотина имел в виду, говоря, чтобы я позвонил, когда захочу? Что я должен захотеть? Увидеть его или услышать? Или захотеть поучиться скейтбордингу? А может, отдать его одежду? Не выбрасывать же, в самом деле? Может, это его последняя футболка? Брендовая, между прочим… — Джинён осмотрел мокрую вещь и с подозрением уставился вперёд, — Точно самозванец…» Стафф колдовал над плитой, когда Джинён заглянул в столовую. Он обернулся и радостно помахал половником. — Что варишь? — спокойно спросил Пак. — Я решил приготовить куриную лапшу. Сделал рагу из говядины с овощами, — нервно проговорил парень, — Уже всё готово. — Ладно. Я в ванную… Кажется, моё тело превратилось в русалочью шкуру. — У русалки не шкура, а чешуя. Вы промокли? — сразу занервничал стафф. И кинулся к Джинёну, забыв про половник. — Стой! — крикнул Пак и парень остановился резко в сантиметре от его тела, — Отойди подальше… — тот послушался и огорчённо вздохнул, — Я промок. Да. Но не надо приближаться ко мне с горячими предметами. Так ты меня не согреешь, а только покалечишь… Ферштейн? — Да. Я только… — Не двигайся. Молчи. Я пойду под тёплые струи, а ты жди меня, хорошо? — Да. Джинён повернулся и отправился в ванную. Туановскую футболку он засунул в стиральную машинку вместе со своими вещами. И включил. Завтра позвонит и отдаст ему поклажу. Встал под душ и расслабленно прикрыл веки. Сразу замелькали перед глазами почти забытые красоты парка. Его отец. Он был такой улыбчивый…с огромными руками, которые так ловко подбрасывали его, Джинёна. И голос. Тихий, спокойный…ласковый… Его широкие плечи казались такими крепкими. Как так получилось, что он исчез из его жизни? Просто взял и растворился. Неужели там, в далёкой, неведомой стране, ему лучше? Пак открыл тюбик с шампунем. Понюхал его. Удовлетворённо улыбнулся и принялся тереть непослушные пряди. О Туане он старался не думать. Не стоит он этого. Явно. — Ну что ты смотришь на меня своими щенячьими глазками? Ты не останешься с ночёвкой! — заругался Пак, когда они поели и парень сначала принялся мыть посуду, а потом взялся за пол на кухне…а в итоге — просто уселся рядом на диван, когда Джинён смотрел на огромной плазме очередной голливудский фильм. — Я буду очень полезным… — просительно сказал парень. — Что полезного ты можешь сделать, пока я сплю? Почесать мне пятки? Обмахивать меня опахалом? Так у меня кондиционер есть… Может, будешь сказки рассказывать? Или в ухо сопеть, притворяясь ёжиком? — Я сейчас буду полезным…и потом… — загадочно произнёс стафф. — Например? — Я сделаю вам массаж ступней и воротниковой зоны…а утром приготовлю завтрак… — тут же придумал парень. — Нет необходимости, — категорично заявил Джинён. Стафф медленно поднялся и ссутулившись, пошёл в коридор. Пак досчитал до пяти и запустил тапком в экран. — Стой! Иди сюда. Парень подошёл и сел рядом. Чинно так, на краешек. — Так как я не могу запомнить твоё имя, дам тебе другое… — тихо проговорил Джинён, — Отныне ты будешь — Кукс. Нравится? — Почему Кукс? — удивился мальчишка. — Куксишься потому что всё время…обсуждению не подлежит. Либо — Кукс, либо никак. И ты остаёшься сегодня… Завтра приготовишь мне завтрак, а сейчас вместе фильм посмотрим. Хороший… «Абсолютная власть» называется. Джинён не успел договорить, как его обхватили за локоть и прижались горячим телом. Парень счастливо засмеялся. Ласково прильнул, вцепившись мёртвой хваткой. — Отодвинься, — приказал Пак, но его слова были проигнорированы полностью, — Ещё не поздно передумать… — Кукс тут же оторвал руки и преданно заглянул в глаза, — Почему я так добр к тебе?! — воскликнул Джинён, театрально воздев глаза вверх. — Вы просто не представляете жизни без меня, — тут же присосался, как пиявка парень, — Я для вас — всё. — Кукс, не переходи границу! — грозно прошептал Пак и включил замерший кадр. Они молча уставились на экран и только иногда стафф тёр глаза, и шумно сопел, когда события в фильме становились слишком негативными. — Кукс, у тебя есть семья? — вдруг спросил Джинён. — Мама…но она всё время на работе… — смущённо проговорил парень. — А не потеряет тебя? — взволнованно проговорил актёр. — Нет…она знает… — Что знает? — громко спросил Пак, забывая про героев на экране. — Ну…моя работа включает в себя заботу о вас…она знает… — Кто ещё о ком заботится… — ехидно начал Джинён. — А кто поливает Страшилку? Да без меня он бы давно уже загнулся. Вы совсем не умеете ухаживать за цветами, — ворчливо сказал парень. — Кактус — не цветок… Он просто страшилка. — Вы не видели, как они цветут. Это очень красиво. Вот подождите и скоро убедитесь. — Хорошо, я тебе верю…хоть он и похож на верблюжью колючку, но очень даже красив для кактуса. — сдался Джинён. Они помолчали, залипая на экран. — Вы изменились… — снова заговорил Кукс. — В хорошую или плохую сторону? — Сам пока не пойму…просто…мы раньше никогда так не разговаривали. — Как? — Так откровенно. — И ты это называешь откровенным? — удивился Пак, — По-твоему, я совсем маразматическая личность? — Да. По крайней мере были, — честно сказал парень. — Ты меня сильно ненавидишь? Мой характер ужасен, правда? — Джинён вдруг подумал о самозванце, что тот точно терпеть не может таких, как он. У него даже на лице это написано всё время. — Я не смогу вас ненавидеть…даже если очень захочу, — шёпотом ответил стафф, — А ваш характер сильный, хотя, иногда и склочный… Но это напускное. На самом деле вы добрый и заботливый. — Неужели? — ухмыльнулся Пак, — Когда это ты успел так меня выучить? За столь короткое время. — Мне и дня было достаточно. — А как ты думаешь, могу я просто так позвонить человеку, с которым у меня абсолютно нет ничего общего? — Джинён и сам не ожидал, что спросит об этом вслух, но, слово — не катана, за пояс не заткнёшь. — Это девушка? — у Кукса даже уши вспыхнули. — Если бы…но это один язвительный и очень странный парень. — Тогда я не понимаю…зачем звонить человеку, с которым у вас абсолютно нет ничего общего? — Вот и я не понимаю…