Когда мне станет всё равно...

Спать хотелось со страшной силой. Просто дежавю какое-то… Снова этот коридор…потная одежда…неумытое лицо… Что ещё? Ощущения только совершенно другие. Марк взялся за ручку двери и несколько раз шумно вдохнул-выдохнул, и только после открыл. Пробираясь на своё место, поискал шефа глазами. Тот сидел за кофейным столиком и наслаждался тишиной, и покоем. Немудрено с утра выпить чашечку кофе и даже съесть французскую сдобу…как в лучших домах Лос-Анджелеса. Но здесь-то? — Доброе утро, босс, — пробормотал Туан и облизнулся. Есть хотелось больше, чем спать. — Молодец… — с набитым ртом, пробурчал Главный, — Не опаздываешь больше… — Вообще не понимаю зачем нужны эти…наши утренние посиделки? — ворчливо сказал Марк и присел напротив, в мягкое кресло. — Это чтобы ты не расслаблялся. Будешь с утра в тонусе — сможешь работать весь день. — А ничего, что я и ночами работаю? — тихо сказал Марк, незаметно хватая круассан с тарелки. Шеф перестал жевать и уставился на Туана, который пытался спрятать булочку во рту. — Кофе? — спросил он будничным голосом и взял в руки кофейник. Туан кивнул, стараясь жевать медленно и аккуратно. Главный наполнил вторую чашку. — Ничего вкуснее не пробовал, — Марк восхищённо прикрыл глаза, отпивая напиток. — Плохого не держим, — спокойно отозвался шеф, — Ночная работа оправдала себя? Или всё на том же уровне? — Вы же мне три дня дали…сегодня только второй… — с полным ртом проговорил Марк. — Почему мне кажется, что ты мне голову морочишь? — задумчиво сказал мужчина. — А смысл? — Туан взял горячую чашку за ручку и взглянул на своего работодателя. Старательно. Честными и преданными глазами. — Ладно…что сегодня собираешься делать? — шеф взял салфеточку и аккуратно промокнул губы. Ни дать, ни взять — сибарит.* Марк вздохнул. Проглотил кусочек и не торопясь, запил глотком кофе. — Сейчас поеду домой и немного посплю. — Вообще-то, и мне не нравится, как ты выглядишь в последнее время. Ничего не болит? Туан удивился. Не похож его шеф на милосердного человека. Значит опять подобострастие…и раболепие по отношению к его отцу. Но при чём тут он, Марк? И ежу непонятно. — Всё болит… — не стал врать парень, — По мне словно катком проехались. — Хорошо. Даю тебе пять часов на восстановление, а потом продолжишь следить за актёром. Действуй осторожно. Не спугни его. Марк кивнул, набивая полный рот. Дома, он, первым делом, побежал в душ. Этот прикид был словно из другого мира. И пьеса не та и актёры — бывшие. В настоящей жизни он так не одевался. Давно уже перешёл на футболку и джинсы — каждодневно и костюм — выборочно. Вчера же для актрисы пришлось поколдовать над образом. И была выбрана эта длинная туника и чёрные, обтягивающие брюки, словно с картинки в любимом журнале для мужчин. Марк скинул одежду и шагнул под горячие струи. Тело сразу же покрылось мурашками. Заболеть — не сдохнуть, но, состояние было хуже, чем он выглядел. То ли сказалась бессонная ночь, то ли купание под проливным дождём? Сон — верное лекарство. И если просто дать своему организму тепло и отдых, всё быстро придёт в норму. Он отключил смартфон и забрался под прохладную простыню. Жар терзал его изнутри, а снаружи было холодно. Озноб ледяными лапами щекотал кожу. Марк знал, что дальше будет только хуже… Но если успеть убежать за границу яви, можно пропустить самое неприятное. Он так и сделал. Закрыл глаза и поплотнее укутался. А потом просто провалился в липкое и бесформенное ничто. *** Джинён вскрикнул и проснулся. Показалось, что на него опрокинулось небо. Нечем было дышать. Сел… Огляделся. Кошмар? Его терзают кошмары и пора привыкнуть к этому. Каждую ночь. Снова и снова. Годами. Если и есть какой-то выход, то Пак о нём просто не знал. Лицо отца. Всё больше и больше оно стирается из памяти. Совсем скоро останется лишь ощущение от этого образа. А потом сотрётся и оно. Мама. Отец. Два близких человека. Такие разные. Такие непонятные. Неужели, он, Джинён, совершил в прошлой жизни что-то плохое? Почему именно он? У всех семьи, как семьи… Что мог сделать злого маленький ребёнок, чтобы его так ненавидели? Пак знал, что никогда не сможет ответить на эти вопросы. И терзать себя нет никакого смысла. Отец давно забыл про него. А мама слишком близко, чтобы за неё переживать…и видит Бог, лучше бы она находилась в другом измерении! Потому что даже это нежное имя — мама, ей тесно. В дверь слабо поскреблись, а потом она приоткрылась и в проёме возникло улыбающееся лицо. А Пак и забыл, что он не один. — Я приготовил завтрак, — шёпотом сообщил Кукс. Джинён вздохнул и невольно тоже улыбнулся. Уж слишком у парня было довольное лицо. — Сейчас приду, — также тихо ответил актёр. — Только не после душа, сперва позавтракайте, а потом водные процедуры, — уже с нажимом сказал парень. — Эй, с каких это пор ты командовать взялся? Совсем страх потерял? — вскричал Джинён. Голос со сна был хриплым и беспомощным, и прозвучал слишком комично. Стафф засмеялся квакающим смехом и исчез за дверью. Джинён откашлялся, разминая пальцами точки шиацу на горле. Простыл — не простыл? Непонятно. И тут же вспомнил о самозванце. Не заболел ли? Рука сама потянулась к тумбочке, но вовремя остановилась. Нет. Звонить он не будет. Не сейчас. Нужно учиться контролировать свои желания. Выполз из кровати. Потянулся. Суставы хрустнули и встали на место. После вчерашнего немного болело тело. Хоть и уделял внимание Джинён своему организму, но зарядку иногда пропускал. Хватало и ежедневной тренировки в собственном спортзале, наедине с тренажёрами и беговой дорожкой. Подошёл к окну, пытаясь разглядеть людей с такой высоты. Никого не увидел. Лишь вдалеке виднеющаяся набережная и солнце…солнце…солнце… Словно сегодня последний день весны и раскалённое зноем лето уже бьётся в оконные стёкла. Потянулся ещё раз, шумно, со звуком, вышедшим из груди. И побрёл в ванную. Не идти же на поводу у этого несносного мальчишки?! — Мясное блюдо? Ты что, не в курсе, что я ем только злаки? — Джинён посмотрел на часы, — В десять утра! — Моя мама говорит, что мясо необходимо для хорошей работы мозга. А с пакетных каш, которые готовятся за три минуты, пользы не будет, — заспорил парень. — О! Боже! Уволь меня от комментариев! Просто свари мне овсянку! Или рис, на худой конец. — Нет. Ешьте, что вам дают, — спокойно сказал Кукс и продолжил накрывать на стол, игнорируя злобные взгляды, что буравили его спину. — Я чувствовал…что пригрел змеёныша на груди… — прошипел Пак и уселся за стол. Понюхал блюдо и взял палочки в руки. — За едой нельзя сквернословить. Пища пойдёт не впрок, — заметил парень тихим голосом. — Ты ещё не знаешь значение этого слова — сквернословить… Позже, я тебя познакомлю, — обещающе проговорил Пак и принялся есть. Всё же, что не говори, готовил этот засранец лучше всех. Мясо до такой степени мягкое, нежное, совершенно не волокнистое, как получается у Джинёна. — Приятного аппетита, — мило пропел парень и сел напротив, пододвигая к себе тарелку. — Почему это сейчас прозвучало, как издевательство? — Пак глянул в улыбающееся лицо и хмыкнул. — И не надоело вам всё время ворчать? Думайте о приятном во время приёма пищи…и тогда хорошее настроение будет вам обеспечено на весь день. «Угу… Знать бы ещё, что может означать это слово?» — надувшись подумал Пак. А в голове возник образ катающегося на скейте парня. Его раздувающаяся рубашка на бёдрах… И эта улыбка. Словно луч солнца, пробившийся сквозь тяжёлые тучи… Сердце сладостно сжалось. Он даже запах почувствовал. Совершенно неуловимый…трепетный…непонятный. Просто все рецепторы откликнулись и тело внутри ожило. Налилось этим благоуханием, словно цветок пот ккот.* — Кукс, у тебя девушка есть? — вдруг спросил Джинён. Неожиданно и для себя тоже. — Девушка? — парень резко покраснел и забыл есть, — Нет у меня девушки. Я ещё слишком молод. — Но, ты уже любил? Или тоже рано? — задумчиво продолжал допрос Пак. — Любил…люблю… — тихо сказал Кукс и тоже задумался. — А что значит — любить? — Джинён посмотрел прямо в глаза парня и тот совсем растерялся. Даже сделал попытку удрать из-за стола. Но Джинён пригвоздил его взглядом и лишил маневренности. — Это…когда ты готов взять за другого человека ответственность…когда заботиться о нём тебе доставляет удовольствие, а не раздражает… Наверное… — парень несмело улыбнулся и опустил глаза. Джинён снова задумался. — Кукс, тебя кто воспитывал, мама? Парень кивнул и неверной рукой пододвинул к себе стакан с водой. Чуть не расплескал и испуганно сжался. — Мой отец бросил нас, когда мне было три года, — сказал тихим голосом, — Мама вырастила меня одна. Она не вышла замуж, потому что боялась, что отчим будет лупить меня. — Да ты просто везунчик, Кукс, — вдруг заулыбался Джинён, — И мама у тебя есть…и любовь… — Конечно! Но ведь это у каждого человека есть, — стафф радостно вскочил и принялся убирать грязную посуду. «И почему он всё время прав?» — Джинён вздохнул и вышел из-за стола. Нужно было набраться храбрости и позвонить. Он пошёл в комнату и подобрал смартфон с тумбы. Нажал на вызов и затаил дыхание. Страх плотным кольцом сжал внутренности. Но противный металлический голос сообщил ему, что абонент выключил свой телефон. *** Марку приснился Ральф. Он никогда не снился… Ни разу за восемь лет… И вот… Это был волшебный сон… Ральф Берриот…соблазняющий лишь одним своим именем. Самое совершенное существо. Серые глаза улыбались. Но Марк никак не мог заглянуть в них. Образ постоянно расплывался…и всё же, Туан знал, что это он… Его первый и единственный… Хоть сто лет пройдёт… Он его не забудет. Не сможет. Губы улыбались и манили…манили. Разве может кто-нибудь…когда-нибудь…сравниться с ним?! С этими стальными и такими бездонными…полными любви глазами? Мучение продолжалось. Марк задыхался. Эти сильные руки…что обнимали так, словно ничего в жизни не было важнее… Дыхание…аромат тела…шёпот…всё вернулось. Но даже во сне Марк понимал, что это всего лишь иллюзия. Потому что к прошлому никогда не бывает возврата… Нужно просто запомнить. Вобрать в себя, словно живительный бальзам и жить этим чувством…ещё восемь лет…а потом ещё и ещё…пока смерть не разлучит…или соединит? Образ Ральфа стал стираться, пропадать. Шёпот становился невнятным. Словно ветер принёс и унёс слова. Марк заплакал. Он кричал и мотал головой, чтобы слёзы срывались со щёк, из глаз, из души. Терял его по крупицам, по клеткам… Лучше никогда-никогда не чувствовать, чем испытывать такую боль! Больно! Больно! И время не спасает. Всё остаётся на своих местах и даже далёкая страна не поможет…ещё сотня городов…сто тысяч мест… миллион… Но там не будет единственного человека и этот мир не будет нужен! Он превратится во враждебную среду, где каждый будет твоим врагом…и ты будешь жить с этим. Нет. Существовать. Пока не сдохнешь. Как там? «Что-то начинается, чтобы прийти к концу: приключение не терпит длительности, его смысл в его погибели. Каждое мгновение наступает лишь затем, чтобы потянуть за собой те, что следуют за ним…»* Марк открыл глаза. Темно. Всё ещё ночь?.. Почему ночь? Ведь он ложился утром. Мокрые щёки…мокрые глаза…соль на губах…словно брызги океана. Откуда здесь океан? Туан сел в постели и постарался унять сердцебиение. Дышать было невозможно. И эта темнота…не абсолютная, но колючая и безжизненная… Туан поискал телефон. Он валялся тут же, на кровати. Парень нажал на экран и чертыхнулся. Выключен. Или сам сдох. Почему такая тяжесть во всём теле? Он всё же заболел? Значит нужно снова уснуть. И спать до тех пор, пока не станет светло в комнате. Марк упал на подушки и закрыл глаза. Что ему снилось? И тут же пришло это чувство. Страх? Боль? Гнев. Ральф! Который забыт давно. Но всё ещё здесь…в сердце…сколько же должно пройти лет? Веков? Тысячелетий? Спать! …Он не снился никогда… Не тревожил… Всегда давал временный отдых. Не мучил своей улыбкой… И вот, пришёл в сон… Что это значит? Быть может, теперь его дни станут, как сны…спокойные и беззаботные? А сновидения превратятся в кошмары? И будут напоминать…напоминать. Марк засыпал. Он проваливался и проваливался в глубокую пропасть. Но это уже не было страшно. Только больно. Солнце пробилось и в эту комнату. Пошарило по стене вездесущим лучиком и двинулось дальше на запад… Но, нам лишь кажется, будто Солнце движется по небосводу с востока на запад. На самом деле это земной шар вращается вокруг своей оси с запада на восток. Откуда это знание? Марк открыл глаза. И тут же подумал, что ночь ему приснилась. А сейчас ещё день… И нужно идти работать… Глаз не спускать с этого чуда… Ведь его глаза так похожи…только не серые, а карие…а когда луч теряется в них, становятся золотистыми и тёплыми. Сесть в кровати оказалось трудной задачей. Всё же он заболел. Его организм не справился. А в доме даже лекарств никаких нет. Нужно как-то встать и съездить в аптеку. Или хотя бы просто встать. Но сил не было. Головная боль пульсировала в висках. Отдавалась во все части тела и было трудно глотать. Нужно позвонить на работу и предупредить шефа. Марк поискал глазами смартфон и увидел его, брошенным рядом с собой, на кровати. Выключен. Когда он успел это сделать? Никогда же не выключал. Пропущенные…несколько… Его потерял актёр Пак? Вот кто ему нужен. Марк нажал на экран и приложил телефон к уху. Нудные гудки и потом: — Самозванец? — Да…это я…может, имя поменяешь? Или с памятью всё плохо? — тихо прошептал Марк. — Нет, я помню… Просто Марк… Что у тебя с голосом? Заболел? — испуганные нотки… Как будто этот дуралей и в самом деле переживает. — Я хотел спросить, сегодня какое число? А нет, лучше не говори… А ответь на такой вопрос… Ливень вчера был или позавчера? Мне очень знать нужно. — Ты заболел! — почти крик. И голос сердитый. — Заболел… Это что-то меняет? Мне правда нужно знать…если сейчас утро, мне на работу надо бежать. — Почему я не удивляюсь, — наглый голос с издёвкой, — Сейчас вечер… А ливень был вчера… Я весь день не мог до тебя дозвониться… А сейчас еду на съёмки… Говори свой адрес, я к тебе хорошую сиделку отправлю. «Сиделку?» — Марк усмехнулся. Только ему сиделки и не хватало. Но вдруг жутко захотелось есть. — Сиделка сможет сходить в аптеку и еду приготовить? — вместо голоса у Туана шелест сухого песка. Всё так запущено. — Сможет. Диктуй адрес, я запомню. Примерно через час Марку всё же пришлось подняться…хочешь не хочешь. Его покачивало и мутило. Желудок был абсолютно пуст, тогда как мочевой пузырь грозил лопнуть немедленно. В дверь позвонили. Сиделка? Марк вышел из ванной и медленно побрёл в прихожую. Открыл замок и отошёл на шаг. — Добрый вечер, меня зовут Ю Джунг Хо…меня послал Пак Джинён. Марк сразу узнал этого стаффа. — Сиделка? — попытался улыбнуться Туан. — Я всё умею, — парень тут же захлопнул дверь и ухватил Марка под руку, сразу замечая, что тому не то, что не хорошо…а вообще — хреново. До кровати они дошли быстро. Парень хоть и был худым, но силой, видать, бог его не обидел. — У вас градусник есть? Я тут в аптеку зашёл и на рынок… Сперва покормлю вас, а потом таблетками напичкаю… Предложения, дополнения имеются? — Что? — спросил оторопевший Марк. — Вам трудно говорить, но мне всё же нужно знать, какая температура? От этого зависит доза и само лекарство… А обед я быстро приготовлю. — Вы что, снитесь мне? Разве вы — сиделка? По меньшей мере — фея… — попытка Марка пошутить осталась непонятой. — Ладно, — сказал парень и протянув руку, пощупал лоб Туана, — Тридцать девять и две… — прошептал и снял с плеча рюкзак. Покопался там, вытащил какие-то порошки и таблетки. — А откуда такая точность? — хрипло сказал Марк, — Тридцати девяти, я думаю, вполне достаточно…так нет, ещё две десятые. — Я очень хорошо чувствую…никогда не ошибаюсь. Вы тут полежите пять минут, я только еду принесу. У меня с собой термос с горячей лапшой…вчерашней, правда… Я в чашу налью…у вас же есть ложки и тарелки? — Я даже от позавчерашней не откажусь, — похрустел голосом Марк, — А посуда на кухне. Он даже договорить не успел, а парень уже умчался вместе со своим рюкзаком. Через пять минут Марк уже пил тёплый куриный бульон. Прямо из чашки, что нашёл паренёк. После еды, почему-то, сил у Марка совсем не осталось. Страшно захотелось спать. Кукс успел споить ему лекарство и Туан забылся в глубоком сне. Стафф ушёл на кухню и позвонил Джинёну. — Ваш друг очень плохо себя чувствует…нужен врач…и рентген… Ещё…здесь плохие условия… Если бы его можно было увезти в больницу. — Жди меня, я скоро закончу съёмки и приеду. А пока собери ему необходимые вещи… Тапки там…смену белья…хотя…смену белья и не надо…и тапки тоже…ничего не надо…просто найди ключи от дома, чтобы мы могли запереть дверь… Я постараюсь не задерживаться, — голос Джинёна был хриплым и говорил он очень быстро, словно торопился. — Мы его в больницу повезём? — Ты на машине? — Нет, я пешком. Автомобиль теперь в сервисе…не ездить же мне с помятым бампером. — Ладно. Жди меня и глаз с него не спускай. Скоро буду. Пак отсоединился, а Кукс вздохнул. Почему-то было очень жаль этого красивого парня, что валялся сейчас в лихорадке. Прямо до дрожи пальцев. Сибарит* — избалованный роскошью человек. Пот ккот* — дикая вишня. Что-то начинается, чтобы прийти к концу: приключение не терпит длительности, его смысл в его погибели. Каждое мгновение наступает лишь затем, чтобы потянуть за собой те, что следуют за ним…»* — Жан-Поль Сартр.