Когда мне станет всё равно...

Джинён волновался. Он готов был сразу сорваться. Но съёмки отменить нельзя. Пришлось набраться терпения. Как ни странно, Те Мин не цеплялась к нему и даже разговаривала без излишней нервозности. Она была задумчива и немногословна. После команды: «Снято», Пак сразу ринулся с площадки, чем очень озадачил режиссёра и своих коллег. Но времени объясняться не было. Небо снова заволокло тучами, шёл мелкий дождичек. Рассвет уже намечался. Лилово-сизый, умытый влагой и свежестью. Пак торопливо забрался в машину. Глянул на часы. Почти два ночи. Проложил маршрут на навигаторе и сорвался с места. Дом самозванца был гнетуще-чёрным. Пустые глазницы таращились слепо. Всё здесь казалось сонным и заброшенным. Только заросли деревьев и кустов стройными рядами окружали это, забытое Богом, место. Джинён легонько постучал в дверь. Звонить не стал. Что если больной спит? Через мгновение в проёме показалось озабоченное лицо Кукса. — Наконец-то! — Как он? — с ходу накинулся Пак, стряхивая с себя капли дождя. — Он спит. Неспокойно… Всё время стонет и зовёт кого-то, — зачастил парень. — Нужно его забирать. По дороге я позвонил своему врачу. Он придёт утром. — Джинён прошёл в просторный холл и с удивлением осмотрелся, — А здесь красиво… Чисто и уютно… А ты говорил, обстановка плохая. — Я говорил про условия. Он живёт один. — Хорошо. Где он? Веди меня к нему… Ключ-то от дома нашёл? — А чего его искать? Вон он, на вешалке висит. Тут все вещи на своих местах, — заговорил парень шёпотом, открывая дверь в комнату. Джинён вошёл. Сразу увидел Марка. Скользнул взглядом по его лицу, засмотрелся, не замечая больше ничего. Парень разметался на кровати, взмокшие волосы, раскинутые руки… Влага на висках… Пак подошёл тихонько. Присел сбоку. Протянул руку, прикоснулся слегка к бледному лбу. — Он вспотел, но горячий. Это плохо. Поможешь мне перетащить его в машину? — Мы в больницу его повезём? — Я же сказал, утром врач придёт. Я его забираю к себе. Там всё же места побольше. — Вы его домой возьмёте? — удивился Кукс. — Иди лучше дверь открой и у машины тоже. Когда притихший парень вышел, Джинён осторожно провёл пальцами по щеке Туана. И тут же убрал руку. Сердце будто взорвалось… Пак опустил Марка на заднее сиденье автомобиля. Туан очнулся и удивлённо уставился своими восхитительными глазами, такими глубокими…измученными. — Ну и что тут происходит…без меня? Пак сглотнул и сразу взял инициативу на себя: — Ты болен. Очень сильно болен. Можно сказать, в катастрофической опасности. Я забираю тебя к себе. Там будут врачи…и всё такое. — А что, помощи сиделки недостаточно? — завозмущался Марк, — Я и сам способен о себе позаботиться…если что. Он из лежачего состояния попытался перетечь в сидячее. Но Джинён успокаивающе придержал его за грудь. — Лежи! Вставать тебе нельзя. Грохнешься в обморок, что я буду делать? — Я же сказал тебе, я никуда не поеду! Кукс решил, что пора вмешаться. Он сел с другой стороны и положил голову Марка себе на колени, а когда тот пытался возмутиться, сказал: — Вас нельзя оставлять одного. Правда. Температура нисколько не спала. А уже почти утро. Доверьтесь мне, пожалуйста… Я не дам вас в обиду. «Не даст его в обиду? Серьёзно?!» — Марк от такого излияния дар речи потерял. В это время Джинён захлопнул автомобиль и уселся на водительское кресло. — Ладно, — не выдержал Туан, — Хрен с вами. Только дом заприте, бестолочи. — Не волнуйтесь, я всё сделал, — тут же сообщил ему Кукс, — Я даже вашу одежду взял…и тапки. — Я же сказал тебе, не надо, — откликнулся Пак и выехал со двора. Туан почувствовал такую усталость, что плюнул на всё. Пусть везут. Пусть заботятся, если им так этого хочется. Вот радости-то… *** Сон или что это? Марк в огромной кровати. Яркие блики играют на стенах. Еле заметное колыхание воздуха в комнате. Словно работает кондиционер. Но его совсем не слышно. И вообще — замогильная тишина. Ни птиц тебе, ни шума листьев за окном. И только это посапывание… Нелепое и совсем детское… Он огляделся. Голова ещё была тяжёлой, его словно засунули в горячую жаровню. И не было сил хотя бы сесть. Светлая комната, не похожая на больничную палату. Уютно, как дома…там, в Лос-Анджелесе… Вот сейчас войдёт мама и положит на лоб прохладные пальцы… И боль утихнет…исчезнет. Но Марк уже знал, где он. Вспомнил, как вчера его, почти бесчувственного, притащили эти двое. Вон макушка чёрная маячит у него в ногах. Интересно, кто из них? Туан протянул руку, медленно, словно чужую, и потрепал за пряди. Тут же появилось заспанное лицо. Испуганное и настороженное. Актёр. — Марк, как ты? Я нечаянно заснул. — Нормально, — прошептал Туан. Говорить было ужасно больно. Словно он проглотил хвостатую, огненную комету. Джинён подполз к нему и положил прохладные пальцы на лоб. Почему-то у Туана всё внутри расплавилось…не иначе, от жара. — Ты горячий…всё ещё горячий, — обессиленно прошептал Пак, — Эй, Кукс, проснись, — окликнул он кого-то с другой стороны кровати. — Кукс? — удивился Марк, — У нас что, тройничок? — А ты лежи и не разговаривай! — прикрикнул Джинён. Стафф потёр глаза и осмотрелся: — Мы что, уснули? — спросил Джинёна. — Как видишь. Сейчас врач придёт, иди, принеси пижаму. Надо его хотя бы переодеть. — А меня кто-нибудь будет спрашивать? — изумился Марк такой наглости. Будто его не существует или он овощ недоразвитый. Кукс поднялся с постели и наклонился над Марком. Улыбнулся и протянул руку. Ну да, конечно. Дубль два. Второе действие. Комната. Кровать. Те же. — Да, он горячий! Не помогают, что ли, эти ваши новомодные лекарства? — всполошился парень. — Принеси лучше прохладную воду и полотенце, я его оботру. И переодену…сам, — настоятельно, в приказном тоне, заговорил Джинён. Кукс убрал руку и ринулся из комнаты. — Я и сам могу всё сделать, — проговорил тихо Марк, — Помоги только до ванной доползти. — Тебе нельзя вставать! — накинулся на него Пак, даже глаза засверкали. — Можно. Не думаю, что в таком доме есть хоть одна «утка»? — прохрипел Туан и улыбнулся, замечая, как лицо Джинёна превращается в удивлённое, а затем медленно и неотвратимо краснеет, начиная с ушек. — Ладно, — решил Пак, — Я тебя сам тогда отнесу, — он сел на кровати и подставил спину. Марк попытался подняться. Голова закружилась, но он пересилил себя. Обнял горячими руками тонкую шею и протиснул ноги по бокам от спины. Пак аккуратно поднялся, придерживая Марка, и не спеша понёс из комнаты. *** После ухода врача все облегчённо вздохнули. У Туана не было воспаления лёгких, но ангины он не избежал. Оставив все нужные препараты, доктор, пожелав скорейшего выздоровления, исчез. Кукс убежал готовить завтрак, а Джинён собирался поехать на съёмки. Марк порывался тоже удрать на свою работу. Но Пак посмотрел на него таким взглядом, что тот сразу тихо прилёг на подушку. — Смартфон-то хоть мой взяли? — спросил непослушными губами. Джинён задумался. — Кажется, да. Подожди, я узнаю у Кукса. — Ты что, без него не способен ни на что? — язвительно заметил Марк. — Способен. Я — мозг, он — исполнитель, — серьёзно ответил Джинён и пошёл из комнаты. Туан вздохнул и прикрыл глаза. После того, как ему поставили капельницу, стало намного легче. Вообще, ему было неловко, что отнимает у людей столько времени и сил. Навязываться он терпеть не мог. И будь кто угодно другой на месте актёра, послал бы его далеко. С Джинёном это было трудно сделать. Мешали обстоятельства. Мешало и ещё кое-что, но думать об этом не хотелось. Пак притащил смартфон. Туан сразу принялся названивать шефу. Пак сделал вид, что чем-то срочно занялся у дальнего окна, прислушиваясь к разговору. — Да…это я… Хотел предупредить, что не смогу сегодня приехать…и завтра, возможно, тоже… А? Нет, я просто заболел. Видимо, это ангина…лежу с температурой… Нет, не нужно…обо мне уже позаботились. Марк дал отбой и прикрыл глаза. Шеф попытается навязать ему свою помощь и обязательно сообщит отцу. Как пить дать… Смартфон забился в его руках светящейся птицей. Ну вот, уже. Но это был не отец. Сладостный и нежный голос: — Марк… Это Те Мин… — Да, я узнал, — тихо прошептал парень. — Что с твоим голосом? Простыл? — надо же, какая тонкость души. — Немного… — ответил Марк и посмотрел на спину Джинёна. Она сжалась и замерла. — Я могу приехать. — Не надо…за мной есть кому ухаживать, — улыбнулся Туан. — Ты не надумал? — Пока и не думал…времени не было. — Выздоравливай. Я позвоню тебе вечером, после съёмок. Готовлю для тебя сюрприз, так что…ты мне нужен совершенно здоровым. — Спасибо, — хрипло поблагодарил Марк. Какие ещё сюрпризы? Ненавидит он такое. Те Мин отключилась, а Марк уронил руку с телефоном. Он устал. От мыслей, от ощущений, от своей бесчувственности. Джинён сразу ожил. Зашевелился, переставляя что-то на окне. Потом подошёл, проверил капельницу. В комнату ввалился парень с огромным подносом. Пак переключился на него. — Кукс, ты сегодня останешься с само… Марком. Я без тебя справлюсь. — Я и сам могу, — запротестовал Туан. — Хорошо, — послушно ответил стафф. — Марк, мне нужно уходить, — нервно прошептал Джинён. — Уходи, — Марку очень трудно давались слова, они рождались в муках и боли. Пак посмотрел грустными глазами. И Марк мог поклясться, что увидел, как там, глубоко на дне, заплескалась нежность. Лишь на секунду, но Туан успел, заметил. Смутился. Закрыл глаза. А когда открыл, увидел над собой озабоченное лицо стаффа. — Вы не волнуйтесь, он быстро вернётся, а пока…я покормлю вас? — Чего это мне волноваться? — отрешённо пробормотал Марк, — Как вас там… Пупс? — Кукс, — засмеялся, квакающим смехом, стафф. — А почему — Кукс? Пупс мне нравится больше…или нет… — сам себя оборвал Туан, — Я буду называть вас — Тутс. И не мешало бы перейти на «ты»…ненавижу формальную речь…напоминает мне чопорного папочку. — А мне кажется, что вы слишком много разговариваете, — успел вставить парень. — Что? Тебя кто воспитывал, Тутс? — заругался хриплым голосом Марк, — И говори мне «ты» сказал же. — Хорошо, только вам нужно поесть. Можете называть меня, как хотите. — Я и сам могу, — сказал Марк таким голосом, что стафф сразу сжался и поставил поднос перед ним. Туан подтянулся на руках, осторожно, чтобы не вырвать катетер из руки и устроился поудобнее. Парень придвинул ему подушку к спине и поправил сползшее одеяло. После обеда, Кукс убрал капельницу и помог Марку дойти до туалета. Тот захлопнул перед ним дверь и закрылся на замок. Парень удивлённо похлопал глазами и остался дожидаться возле двери. Как верная сиделка. — Ну что, Тутс, расскажешь мне про своё эстетическое воспитание? — попросил Марк, когда его довели до кровати. — Расскажу. Только ненадолго вас покину. Мне нужно посуду помыть. — Хорошо, — согласился Марк, — Спасибо тебе, что так добр ко мне…незаслуженно, — проникновенно сказал Туан. Парень смутился и потихоньку ретировался. Туан осмотрел комнату. Та же самая, в которой он ночевал, напившись коктейлей. Она тогда ему очень понравилась. Или не понравилась абсолютно, Марк не помнил. Кажется, он готов сам себе доказывать, что ненавидит уют, что терпеть его не может. Но сердце так спокойно, так легко бьётся. Словно вернувшееся домой. Откуда это чувство? Даже с Ральфом не было такого. Ральф…он походил на хищника. Какого-то огромного гепарда, с которым было трепетно и страшно, но ужасно приятно. — Ну вот и я! — дверь открылась и в комнату ворвался маленький смерч. Он, походя, пощупал лоб Марка, закутал его ноги, принялся прибираться на тумбочке. — Тутс… Давно ты его знаешь? — остановил его Туан вопросом. — Джинёна-щи? — парень присел на краешек кровати и задумался, — Три месяца…и пять дней. — Расскажи мне всё. О себе, о нём. — Разве вы ему не друг? Наверняка, знаете больше моего. — Тутс! Мы договаривались, что будем разговаривать друг с другом неформально. — Я так не могу…вы же мне — хён… С хёнами так не разговаривают. — Разговаривают. Вот у нас в Америке… — начал Марк и замолчал. — Так вы из самой Америки приехали? И не страшно было? — парень уселся поудобнее, собираясь слушать по меньшей мере историю про далёкую страну. — Страшно. Но, можно же бояться и делать. — Расскажете мне? Ну…не теперь…когда поправитесь…я же понимаю, что вам трудно говорить. — Расскажу, — Марк согласно покивал головой. — А у меня в жизни ничего особенного не происходило. Всё слишком скучно. Я и мама. В детстве у меня была собака. Мальтийская болонка. Я закончил старшую школу и поступил в консерваторию, но там мало проучился… — Кукс замолчал. — Почему? — удивился Марк, парень выглядел полным ребёнком, а оказывается, уже в консерватории учился. — Заболел и пришлось бросить. Я слишком болезненный. Мама со мной в детстве намучилась. — А на каком факультете: вокал, инструменты, дирижёрское? — Вокал. — Сможешь что-нибудь спеть? — Смогу…у меня есть моя собственная песня. Я её ещё никому не пел, только маме. — Даже Паку не пел? — удивился Марк. — Нет, конечно…он даже не знает… Ему и неинтересно ничего об мне. — Почему? — Не знаю…он никогда ни о чём не спрашивает. Вот только недавно немного изменился. Стал более человечным. Наверное, в его жизни случилось что-то хорошее. Марк задумался…прикрыл глаза… Стафф поднялся неслышно и пошёл к выходу. — Тутс… — А? — обернулся настороженно. — Спой. — Я думал, вы устали, вам поспать надо. — Иди сюда…спой, — попросил Туан. И увидел, как в глазах у мальчишки заиграли солнечные лучики. Тот заулыбался открыто, засветился сразу ямочками. Тихо и неуверенно начал. Потом втянулся, запел в полный голос. Марк прикрыл глаза. Давно не слышал такого сладкого голоса. Чудесного…сильного…обволакивающего. — Хорошая песня, — сказал тихо, когда парень закончил и замолчал, — А как называется? — Травма, — сказал Кукс и посмотрел прямо в глаза Туана, словно хотел там увидеть что-то, похожее на понимание.