Когда мне станет всё равно...

Потом Марк уснул, разомлевший от сытной еды и заботы парнишки. Кукс незаметно положил руку ему на лоб и удовлетворённо моргнул. На цыпочках вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Внутри родилось странное чувство, будто знал он этого парня, Марка-щи, очень давно. Джинён вернулся рано. Он, первым делом, прошёл на кухню и опустил огромный пакет с продуктами на стол. Кукс, который в это время готовил лёгкий супчик с рёбрышками, удивлённо поднял глаза: — Вы заходили в супермаркет? — А почему нет? Что, думаешь, я совершенный ноль в хозяйственных вопросах? — Пак закатал рукава синего пуловера и принялся разбирать пакет. — Конечно. — Как самозванец? — перебил его Джинён и замолк. — Марк-щи? А почему самозванец? — Кукс вынул половник из кастрюли и уставился своими пытливыми глазками. — На вопросы отвечай! — прикрикнул Пак. — Температура спала, он заснул. — Это хорошо, — радостно заговорил Джинён, складывая горы фруктов в холодильник. Яблоки, бананы, мандарины…вытащил гроздья винограда и задумчиво осмотрел, — Не помню, что покупал этот виноград… Ну, да ладно. — Зачем же столько фруктов? — снова вмешался стафф, — Они же испортятся. Нужно понемногу покупать, хотя бы раз в два-три дня. — Что ты понимаешь, — заворчал Пак, — Ему сейчас витамины нужны в большом количестве. Будем сок жать. Парень вздохнул и принялся за приготовление своего блюда. — Кукс… — А? — Ты можешь вернуться домой, я сам справлюсь… Отдохнёшь…с мамой повидаешься… — начал Джинён. — Я не устал! Правда-правда, не устал! — испуганно запричитал, словно его что-то неприятное попросили сделать. — Кукс! Ты постепенно от рук отбиваешься? Может, совсем сюда переселишься? — рассердился Пак. Он подошёл и развернул стаффа к себе лицом. Заметил, как его глаза сузились и застыли. — Он ещё слишком слаб, а вы всё время на съёмках…я мешать не буду…только присмотрю за ним и накормлю, — прошептал непослушными губами, боясь посмотреть в глаза. — Нет. *** — А где Тутс? — спросил Марк, когда Джинён пришёл покормить его ужином. Он только проснулся и его тело ещё хранило сонное тепло, а глаза были припухшими и всё такими же измученными. — Почему Тутс? — удивился Пак, пристраивая парня поудобнее в мягкой кровати. — Мне так нравится. И он не возражает, — упрямым голосом сообщил Туан. — А зачем он тебе? Я и сам могу тебя покормить, — огорчился Пак. — Разве ты не устал? Да я и вполне приспособлен, чтобы самому питаться. Тоже мне, нашёл тяжелобольного. — Марк, почему ты, даже в таком состоянии, умудряешься напоминать мне колючку?! Прямо, как мой Страшилка. — Сам ты страшилка, — мстительно пробурчал Туан, — Я себя сюда на привязи не тащил. — Ты что, домой хочешь? — растерянно заговорил Джинён. Он вдруг расстроился. А ведь так торопился вернуться с работы…даже в магазин заехал. — Хочу, чтобы Тутс со мной возился, а не ты, — Марк понял, что перегнул палку. Обидел хозяина. Но было поздно. А ведь он совсем не это хотел сказать. Джинён посмотрел Туану в глаза. Заметил, как они сверкнули спелыми вишнями и метнулись от его взгляда. Встал. Поставил спокойно поднос на широкую тумбу и вышел за дверь. Марку хотелось кинуться следом. Он даже потянулся весь. Недовольно поморщился. Ну, не может он без того, чтобы не обидеть других! Прямо вот пагубная привычка дурацкая! Пак пошёл на кухню. Кукс был здесь. Он вымолил своё пребывание. И Джинён даже был рад, что не смог его спровадить домой. — Иди…покорми его сам. Он хочет, чтобы ты это сделал… Тутс! — зло сказал Джинён. — Он правда так сказал? — глаза парня сразу оживились. И от этого было в тысячу раз хуже. — Пошевеливайся! Еда стынет… — уже тихо добавил Пак и вздохнув, принялся за фрукты. Хотя бы сок выжать для этой ехидны. Джинён целый день находился в странном состоянии. То ли глубокой подавленности, то ли высшего радостного возбуждения. Съёмки на редкость прошли быстро и без излишней нервотрёпки. Режиссёр был щедрым и милым, даже ни разу не придрался, как обычно. Те Мин он вообще не видел, не было у неё сегодня сцен. И всё время в мозгу билась мысль, что там, дома, его ждут. Впервые за столько лет… Ждут и очень нуждаются… Ан, нет…будь же неладен этот проворный мальчишка! Как же, за столь короткое время, он успел так много?! Приручить такого хищного, ядовитого зверя. Колкого кактуса! Да ещё, это имя, которое теперь так и крутилось на языке… Тутс! Нет, ну правда, ни больше, ни меньше. Джинён приготовил стакан яблочного сока и задумался… Не лучше ли было подавить апельсины? Что-то в его памяти говорило ему, что в цитрусовых витамина С гораздо больше. И стоит ли идти снова туда, откуда его просто-напросто попросили удалиться? Так прямо и нахально. Что ещё было ожидать от этого самозванца? Уж никак ни хорошего отношения к своей персоне, точно. Он всё же решил отнести сок, не зря же трудился. У этих двоих было весело. Кукс что-то, захлёбываясь, рассказывал. А Марк поедал свой ужин и улыбался, как самый последний идиот. Вот тебе и колючка. Куда только шипы все подевались? Да он в тысячу раз хуже Страшилки! Тот, хотя бы, не притворяется…он такой, какой и есть…колючий. Кукс сразу замолчал и заинтересованно повернулся, наблюдая, как Джинён ставит стакан с напитком на поднос. Марк посмотрел на него и вдруг засмущался. Уши сразу стали пунцовыми. Конечно. Про него, небось, говорили, как же без этого? Мало того, что его послали, так ещё и косточки перемыли. — Спасибо, — пробормотал Туан. — Я уйду сейчас, — заторопился Джинён, — Не буду мешать вашим милым посиделкам. — Джинёни… — тихо позвал Марк. Словно яркая лампочка зажглась в груди. Потеплело там всё и ускорилось с невероятной быстротой, — Ты поел? Странный вопрос. И как на него ответить? Чтобы жалость вызвать или лучше не надо? — Я не голоден, — хорошее решение. Ни «да», ни «нет». — Посиди с нами. Ни дать, ни взять — прекрасный цветок распустился и прикрыл все колючки. Замаскировал… Чтобы потом побольнее ударить. Когда не ждёшь. Но Джинён всё же не смог уйти, ноги стали ватными и непослушными. Даже его квартира перешла на сторону этого самозванца. Да что там, квартира, даже воздух стал подыгрывать этому больному проходимцу, аромат цветущей вишни резко ударил в голову. — Тутс хотел одну песню спеть. Ты не представляешь, какой у него голос необыкновенный. Словно мёд, — возбуждённо сказал Марк и взял стакан в руки. Понюхал его блаженно и, прикрыв глаза, сделал глоток. Лучше бы Пак отвернулся в этот момент, кто же знал, что обычная шея парня способна свести с ума?! А этот оживший кадык… — Я стесняюсь петь при Джинёни-щи, — сразу запротестовал Кукс, — Да и не любит он самодеятельность. — Почему это? — Джинён присел на кровать. Спорить хотелось по-любому поводу, — Я очень люблю, когда поют, а уж танцы вообще радуют меня до умопомрачения! — Я не буду танцевать, — сразу отрезал стафф. А Марк выпил сок и сощурился от приятного вкуса. Заговорил: — Не надо танцевать, просто спой…ту… свою песню. — Нет! — закричал Кукс, пытаясь заткнуть рот Марку, он вдруг испугался, что тот произнесёт название его «тайны» вслух. Но Туан промолчал, только улыбнулся ему глазами, будто подбодрил. — Я другую спою. Она больше подходит. Только пусть Джинён-щи отвернётся, мне его взгляд мешает. — Может, мне вообще уйти? — снова разозлился Пак, — А вы тут попоёте вместе. — Нён! — прикрикнул Марк и снова у Пака что-то в груди разбилось, разлетаясь на миллионы острых осколков. Разве можно так сразу? Без подготовки. Залезать в душу и там творить, что захочется. Кукс не стал дожидаться, пока всё ухудшится, а просто запел. Какую-то милую и игривую песню, похожую на весенний вечер, на всё вокруг и одновременно ни на что не похожую. Голос лился свободно. Сильно. Он предвещал только хорошее. Никакой бури, никакого плохого конца. Парень замолчал и ещё несколько секунд в комнате было тихо. Марк ждал. Он не хотел говорить первым. Джинён не выдержал: — Я и не знал, что у тебя такой голос, — сказал как-то потерянно, словно жалел о чём-то. — А-а-а! — вскричал Марк, — Тебе понравилось. А я что говорил. — Это так себе песенка. Для среднего возраста. Я могу и арии петь, и баллады. — Спой! — сразу попросил Туан, — Меня твой голос исцеляет, боль пропадает, как не было. — Ты что, певец несостоявшийся? — удивился Джинён. — Почти…теперь уж не получится из меня то, о чём мечталось, — Кукс вздохнул и подошёл к Туану. Забрал у него поднос с грязной посудой и пошёл к дверям. — Постой! Почему это не получится? — крикнул вслед ему Марк, — Учиться петь никогда не поздно! Особенно, если есть талант. — Талант ничего не значит, — повернул голову парень и пошёл дальше. Словно не было только что такой соловьиной песни. Марк задумался. «Талант ничего не значит» — это правильно. Нет ничего в этом мире такого, что могло бы хоть что-то да значить! Всё не имеет смысла, а значит, не стоит внимания. — Почему я даже не знал? — тихо заговорил Пак, — Ни словом не обмолвился, ни даже намёком. Я ведь могу помочь ему. Неужели он не думал об этом? — корил себя Джинён. Марк с интересом посмотрел в озабоченные глаза. Актёр не играл. Он правда был ошеломлён и винил себя в недальновидности и чёрствости. — У тебя ещё есть возможность ему помочь. Попытайся. Не знаю, как ты это сделаешь, но, уверен, что сможешь. Только не переусердствуй… Тутс болел часто в детстве, это может помешать. — Как тебе это удалось? За столь короткое время, будучи не совсем здоровым. Узнать столько, что мне и за три месяца не открылось? Как? — удивлённо вопросил Джинён. — Разве это имеет значение? Теперь… *** Марку разрешили вставать. В отсутствие Джинёна, он бродил по комнатам и пытался помогать Куксу. Тот смущённо отмахивался и улыбался счастливыми глазами. Пак пробил для него прослушивание и он вечерами готовился к своему выступлению. Джинён разрешил ему воспользоваться своим роялем, что стоял в огромном зале. И по словам стаффа, Пак к нему ещё никого не подпускал. Даже пыль с него нельзя было вытирать. Кукс не уехал домой. Джинён больше не возвращался к этому вопросу. Как будто напрочь забыл. И тот прижился здесь. Ухаживал за Марком, который слишком быстро уставал и часто засыпал где-нибудь, свернувшись калачиком. И тогда Кукс заботливо укрывал его пледом и стоял над ним, усмехаясь и разглядывая красивые черты. Туан звонил несколько раз своему шефу и договорился, что начнёт работать сразу, как только сможет. Тот, как ни странно, согласился. Он даже не настаивал. Будто его это совсем перестало заботить. Отец не звонил. От мамы тоже не было вестей. Туан поправлялся и всё больше привязывался к этому дому. Он уже познакомился с небольшим кактусом, который находился в спальне хозяина и вход туда был всем заказан. Но, Туан никогда не считался ни с чьим мнением. Имя «Страшилка» ему жутко понравилось. Почему-то ничего другого от Джинёна и не ожидалось. Марк уже подумывал вернуться домой, но Кукс так расстроился, когда он сказал ему об этом, так припал к его локтю, словно от этого зависела его жизнь, что Туан не решился больше говорить на эту тему. Джинёну он, будто и не мешал. Хотя, тот часто показывал зубы и злился, непонятно на что. Те Мин звонила два вечера подряд. Ждала, когда Марк совсем поправится. Насчёт сюрприза молчала и парень уже обрадовался, что тема была закрыта за ненадобностью. Могла же она передумать. — Марк-хён, послушаешь? — Кукс заглянул в комнату и призывно улыбнулся. Туан поднялся. Он пристрастился к книгам. У Джинёна была огромная библиотека и парень часто пропадал тут, устроившись на мягком, удобном диванчике и часто засыпал здесь же, пока не возвращался хозяин и не переносил его в спальню. Для них двоих это стало своего рода ритуалом. Как бы поздно не пришёл Пак, он всегда отыскивал Марка и возвращал его в спальню, под тёплое одеяло. Будто боялся, что под холодными струями кондиционеров, что были проведены в каждую комнату, он простынет снова. — Тутс, почему ты не хочешь спеть «Травму»? — не выдержал Марк, когда парень сыграл и спел новую балладу, видимо, подготовленную для прослушивания. — Не хочу, — отмахнулся стафф, — Она слишком жалостливая. — А мне кажется… — начал Марк. — Не надо, — устало и тихо оборвал его парень, — Не буду я её петь. — Ты должен сказать ему… — снова заговорил Туан. — О чём? — испуганно заартачился парень. — О песне… — улыбнулся Марк, — О том, что ты написал её специально для него. — Это неправда! — вскричал Кукс. — Ну, как хочешь…я считаю, что он должен знать. Не будь трусливым ребёнком. — Марк-хён, не говори ему! Очень тебя прошу. — Да что ты! Разве я посмею, — успокоил его Туан, — Хочешь и дальше страдать, так страдай, мне-то какое дело. — Если он узнает, страданий только прибавится, — вздохнул парень, — Он меня ещё и ненавидеть начнёт. — За любовь нельзя ненавидеть, — тихо сказал Марк, а Кукс покраснел. В кармане Туана завибрировал телефон. — Слушаю. — Самозванец, ты хотел бы что-нибудь вкусненькое на ужин? — низкий и совершенный голос, почти привычный. — Я тут в супермаркете… — Даже не знаю, — задумался Марк, — Может, мороженку? — Только не это! — голос сразу поменялся на строгий. — Но я хочу! — притворно запротестовал Туан. А Кукс прижался к его боку и принялся подслушивать. — Захоти что-нибудь другое…например, тортик, — на том конце явно заулыбались. — Угу, — покивал головой Марк, пытаясь не прыснуть над иронично-скорченным лицом Тутса, — Торт-мороженое! — Нет, Марк, нет, ты ещё болен, — снова заспорил Пак, — Куплю тебе ореховый пирог и морепродукты. — Соглашайся, хён, — ткнул его в бок стафф. — Покупай всё, что сам захочешь, — решил не заморачиваться Туан. — Думаешь, легко выбрать, когда я с голода помираю? — заворчал Джинён. — Купите торт и морепродукты! — прокричал Кукс. — А он почему подслушивает? — разозлился Пак, — Марк, вы что, там вместе, да? — Конечно, — честно ответил Туан, — Куда же ему деться, он же тоже здесь живёт. — Самозванец! Ты же знаешь, что я имею в виду! Я что, на громкой связи? Марк ухмыльнулся и сбросил звонок. Когда научится не кричать, тогда и будет получать развёрнутые ответы. Джинён всё же купил торт и морепродукты тоже. Хотелось побаловать Марка. Это превратилось в какое-то наваждение. Стоило только уйти из дома, Пак сразу начинал скучать. По голосу, по глазам, по губам. Жесть! Он и сам понимал, что это против всяких правил. Не в его привычках кем бы-то ни было проникаться. Да ещё так сильно. Но избавиться от этого было невозможно. Каждый вечер Джинён ждал, что это закончится. Не сегодня — завтра, Марк скажет, что ему нужно уезжать и ничто на свете не сможет изменить его решения. Он и Кукса не прогонял только из-за Туана. Распрощаешься со стаффом и Марк посчитает, что и ему пора уходить. Одно за другое тянется, словно пришитые лоскутья. Нет одного, не будет и другого. Весна сдавала свои позиции. Город был похож на раскалённую чашу. День — гроза, день — жара. Вот и сегодня точно будет дождь. Птицы слишком беспокойные, снуют туда-сюда. Совсем близко, совсем низко. Пак вдруг захотел свозить Марка куда-нибудь к морю, где тёплое и ласковое солнышко сможет прогреть его как следует. Ведь, после такой жуткой ангины, ему непременно нужно беречься, а значит всё что сейчас можно сделать, это позаботиться о его теперешнем состоянии и быстрее его улучшить. Его встретил Кукс, он молча взял тяжёлую сумку из рук и улыбнулся уголками губ. Не поменялись ли они ролями? Где тот мальчишка, которым он был вначале? Заботливый и всё успевающий. Теперь его от Марка не оторвать. Даже в магазин не ездит. Хотя, на что же тогда он, Пак? — Где Марк? — спросил Джинён. — Был в комнате… а я ужин готовил, — лаконично ответил парень, — Зачем вы столько всего набрали? Тяжело же. Неужели? Он заботится о том, что Джинён надсадится? Как мило. Пак надел тапки и пошёл в комнату, необходимо было увидеть Марка. Срочно. Самозванец торчал в библиотеке. Где же ещё-то? Прикорнул к спинке дивана, книга в руках. — Джинёни… — ласковый голос, надломленный в сердцевине. Блеск глаз и затем…плотная завеса. Словно не было радостных ноток и всё это показалось лишь на миг. — Там Кукс ждёт к ужину, — сказал Пак смущённо, — Я торт купил и мороженое. — Нельзя же! — ехидно пропел Марк. — Одну можно…ты же хочешь. — Я что, по-твоему, ребёнок? — холодным голосом заговорил Туан и поднялся с дивана, — Мне нужно возвращаться домой. Это было неожиданно. Джинён снова почувствовал в своём сердце осколки чего-то хрупкого. Наверное, душа способна разбиваться, словно хрустальный шар. Снова и снова. — Почему так вдруг, самозванец? — голос был и того хуже, словно просеянный через мелкое сито песок. — Не вдруг…давно хотел… Только ждал, когда Кукс отыграет своё прослушивание, — Туан серьёзными глазами посмотрел прямо в лицо, — Здесь я чувствую себя каким-то приживалой. — Марк, но ты же знаешь, что это не так… — начал Пак. — А как? Почему я всё ещё тут? Может, ты мне скажешь? Живу на правах друга! Я друг тебе? — Друг! — захлебнулся словами Джинён. Он уселся на диван, ноги не держали, — И Кукс ещё не прошёл прослушивание…провалится ведь…без тебя. Туан заходил по комнате, словно на что-то решаясь. Глаза метали молнии, губы побледнели. — Ты столько для меня сделал…а я…а я…ты понимаешь, что я совершенно мерзкая натура, не стою твоих…тёплых пледов! — закончил Туан, бросая взгляд на мягкое покрывало, брошенное на спинке. — Ты стоишь большего, — тихо проговорил Пак, — И ты это знаешь. — Ничего я не знаю! Мне домой надо…понимаешь? Мне тут тесно — сдохнуть хочется! — Хорошо, — сказал твёрдым голосом Джинён, — Пройдёт у Кукса прослушивание и я отвезу тебя домой. Сразу. Он поднялся и пошёл к двери. Очень трудно было выпрямить плечи, но Пак смог. Он всегда умел держать удары.