Когда мне станет всё равно...

Дни, которые Марк проводил у Джинёна, превратились в пытку. Приходилось контролировать каждое движение, каждую фразу. А Кукс, как нарочно, не отходил от Туана ни на шаг. Он ластился и требовал тепла, и внимания. Чем ближе подходил день прослушивания, тем сильнее стягивали узы всепоглощающей заботы парня. Он будто чувствовал. Чем бы ни занимался Марк, Кукс следовал за ним. Стоило Туану проснуться, как в его комнату прорывался свежий ветер по имени — Тутс, приносящий с собой смех и радость. Если Марку хотелось уединиться, парень, каким-то волшебным образом, ощущал это и исчезал. Джинён вёл себя отстранёно. Он больше не звонил вечерами. Приходил же либо очень поздно, либо слишком рано. И Туан почти всегда в это время спал. Они совсем перестали встречаться на этой огромной территории. Если Марк выходил позавтракать, он всегда знал, что Пак отдыхает после съёмок. Джинён же был уверен, что придёт домой именно в тот момент, когда Марк уже десятый сон видит. По сути, они уже были далеки друг от друга. И случилось это тогда, когда Марк пожелал вернуться домой. Теперь Туан не задерживался в домашней библиотеке, сама мысль о том, что он может случайно уснуть и Джинёну придётся уносить его в спальню, вводила его в ужас. Мучения продолжались и Туан всё больше впадал в ярость. Он уже ненавидел этот мир Пака, его квартиру и преданного стаффа. Все мысли были о побеге. Он чувствовал себя пленником, которого посадили в золочёную клетку и откармливали на убой. Всё внутри раздирало от гнева и плавилось от нежности. В какой-то момент, Марк понял, что если не изменит что-то в своей жизни, то просто погибнет. К большой радости, день, когда Кукс должен проходить прослушивание, пришёл. С утра выглядывало солнышко, но, ближе к полудню, пошёл дождь и небо затянуло серой кисеёй. Разноцветные краски были потеряны природой. Остался только этот цвет грязи. Джинён недавно проснулся. И хоть было времени ещё достаточно, он всё же встал и даже сходил в душ. Все мысли были лишь о том, чтобы Кукс поступил. Если он пройдёт прослушивание, его возьмут сразу на второй год обучения в консерваторию и ему уже не придётся сдавать экзамены. Пак знал, что Марк будет сегодня с парнем до конца. Он обещал. Джинён понимал, как плохо самозванцу. Как тяжело ему находиться здесь, с малознакомыми людьми. И всё это лишь для того, чтобы Кукс смог выдержать этот тест. И зачем Джинён заварил всю эту кашу? Кому это надо? Марк давно выздоровел, а по виду, будто наоборот, болен неизлечимой болезнью. И совсем не надо при этом так усердно и искренне улыбаться. Будто того, что сидит внутри, не видно? Это и не надо было видеть. Пак всеми потрохами чувствовал и было только хуже. Встретиться пришлось за завтраком. Марк помогал Куксу накрыть на стол. Джинён сел на своё место и задумался. — Марк-хён, ты же поедешь со мной? — в стотысячный раз спрашивал парень. Туан расставил тарелки и сел. Его лицо казалось бледным и только губы были живы, они подвижными линиями скользили, то преламываясь в очаровательную улыбку, то задорно обнажая сверкающие, белые клыки. — Конечно, Тутс. — Мне страшно. Джинён-щи, там будет сильно много народа? — парень сел за стол и сразу принялся за еду. — Кукс, я же тебе говорил: всего лишь приёмная комиссия. Это, как экзамен. Ты через это уже проходил, — Пак засунул в рот кимбап и медленно начал разжёвывать пищу. — А если я слова забуду? Вдруг у меня голос сядет неожиданно или я закашляюсь? — запричитал Кукс. — Перестань впадать в панику, — спокойно сказал Марк, — У тебя всё получится. Ты мне веришь? Посмотри на меня… Кукс посмотрел, Джинён тоже невольно поднял глаза на Туана. Сердце заныло от предчувствия. Словно надвигается что-то непонятное и ужасно неприятное. Ещё эта погода. Муторно. — Я верю тебе, Марк-хён, — улыбнулся стафф, — Когда ты со мной, мне ничего не страшно. Пак вдруг закашлялся. Лицо его покраснело и сделалось замученным. Марк молча поставил перед ним бокал с водой. — Хватит рассиживать, а то опоздаем! — сказал с какой-то досадой. Это было странное прослушивание. Не было, как обычно, толпы возле закрытых дверей зала. И всё это благодаря Джинёну. Ему пришлось потянуть какие-то свои скрытые струнки, чтобы добиться такого. Все члены приёмной комиссии ждали только Кукса и прослушивание это было лишь для него одного. Как этого добился Пак? Не знал никто. Да и какое до этого дело? Марк был рад, что всё закончится очень быстро. Кукс волновался, это было видно. Он цеплялся за Туана и в глазах его мелькало столько страха, что Джинён не выдержал: — С таким голосом, как у тебя, можно вообще забыть о поражении. Все те люди… — Пак махнул рукой на дверь, — Должны быть счастливы, что ты снизошёл до них. Ты понимаешь, какой ты талант? Они только спасибо тебе скажут, что ты их осчастливил. Ты — Бог баллад. — Не перебарщивай, — серьёзным голосом прервал поток дифирамбов Туан, — Он ещё не Орфей.* И ему не нужны твои льстивые речи. Не слушай его. Чтобы что-то получить, нужно этого добиться. И для этого у тебя есть… твой голос… твоя душа…твоё сердце. Если ты отдашь это всё, тебя примут. И отдавая, ты должен получить кайф, а иначе — тебе не поверят. Понял? — Марк разлепил приросшие к нему пальцы и заглянул в глаза парня. — Кажется, я понимаю, Марк-хён. Но это же страшно…и больно, наверное? — Кукс ещё сильнее припал к Туану. — А по-другому не получится. Ты сможешь. Ты же помнишь, я в тебя верю. — Марк стиснул парня в своих объятиях и прошептал тихо, чтобы не услышал Джинён, — Пой так, как будто делаешь это в последний раз. — Нас зовут, пора… — нервным голосом сказал Пак и потянул Кукса из рук Туана. Они оба ушли. Джинён тоже должен был присутствовать в этой комиссии. Марк потёр лицо руками. Его била дрожь. Он очень волновался. Но, нельзя было этого показывать. Его звали в зал, Пак и это смог устроить, но Марк не захотел. А теперь вдруг почувствовал, что это нужно даже не Куксу, не Джинёну, а ему самому. Он тихонько приоткрыл дверь и увидел впереди небольшую сцену. Перед ней стояли столы, где заседала приёмная комиссия. Дальше шли ряды сидений, как в обычном зале. Именно туда и пробрался Марк. Уселся на последний ряд и притих. Огромный концертный рояль занимал большую часть сцены. Аккомпаниатор — седая женщина в концертном платье, тихо раскрыла нотную тетрадь и приготовилась. Куксу задавали вопросы и он бойко отвечал, своим звонким и чистым голосом. Марк разглядел макушку Джинёна и чуть улыбнулся тому, как парень ёрзал на месте, словно ему шило в задницу воткнули. Всё же волновался не меньше экзаменуемого. — Какую песню вы хотите нам исполнить? — спросили Кукса и Туан замер. Парень молчал. Марк заметил, как он растерянно забегал глазами, словно искал безопасный выход. «Ты сможешь!» — прошептал Туан. — Я хочу исполнить свою песню…я написал её совсем недавно…и её ещё никто не слышал…кроме моей мамы…и…моего лучшего друга…она называется «Травма»…можно? — Пожалуйста, — ответили ему, — Только…заявлена же совершенно другая песня… Вы сами будете себе аккомпанировать или у вас есть ноты? — Я сам. Кукс прошёл к роялю. Женщина поднялась и ободряюще улыбнулась. Пришёл техник и установил микрофон. В комиссии все зашептались. Марк заметил, как Джинён нервно обернулся и оглядел зал. «Молодец, Тутс!» — прошептал Марк. В зале проснулись первые аккорды песни. Руки парня еле касались клавиш. Голос немного задрожал, но Кукс справился с волнением, и песня зазвучала свободно и смело. Эту смелость сразу все почувствовали. Слова били наповал, они были отчаянными и яростными. Каждая прозвучавшая нота сражалась за свою любовь, отстаивая каждый вдох и выдох. Кукс смотрел прямо перед собой, но в самые трудные моменты бросал взгляды на единственного человека в приёмной комиссии, кого видели его глаза. И Марк знал, кто этот человек. Но…он, знал ли? Заметил? Эту песню надо было заслужить… А Пак достоин ли таких чувств? В любом случае Кукс справился. Он отдал себя всего. Без сожалений и страха. Опустошая свой сосуд полностью и совсем не ожидая, что его снова наполнят… Не было это важным. Ведь любовь — это самое сильное чувство. И стыдиться её нельзя. Но Марк знал и другое. Есть на свете кое-что посильнее самой великой любви, самых светлых чувств… То, что заставляет жить. Назло всему миру. Этой прогнившей системе. Заставляет бороться и побеждать. А ещё —мстить. Кукса приняли. Все в комиссии проголосовали единогласно и это был грандиозный успех. Марк ждал за дверью. Он удрал из зала под нескончаемые аплодисменты. Для него теперь начиналась совершенно другая эра. Где больше не будет тихих и завораживающих вечеров. Смешных и радостных глаз Тутса. Серьёзных, вдумчивых разговоров Джинёна. Его крепких рук. Загадочных взглядов. Ничего этого не будет… — Марк-хён, я прошёл! — Кукс кинулся в объятия Туана. Рядом стоял улыбающийся Джинён. — Я знал…всегда в тебя верил, — Марк похлопал парня по спине и шёпотом добавил, — Ты сделал это. — А меня кто-нибудь обнимет? — Пак даже руки выставил. Марк с Куксом посмотрели на него и враз засмеялись. Уж слишком у него была умильная физиономия. Просто никак не вязалась с элегантным серым костюмом. — Предлагаю отметить, — сказал Джинён, — И обсуждению не подлежит. — Я не могу, — решительно сказал Туан. — Почему это? — Кукс даже улыбаться перестал, а Джинён как-то погас сразу. — Я сегодня возвращаюсь домой. Прямо сейчас. — Как же так?! — запричитал стафф, — Почему так неожиданно, Марк-хён? Ты же не собирался…ты сам мне говорил. — Ничего я тебе не говорил, Тутс. Не придумывай… — Тебе же вещи ещё надо взять… отвезу тебя вечером, — предложил Пак. — Не надо. У меня всё с собой, — Туан опустил глаза. Кукс снова кинулся в объятия. Вцепился мёртвой хваткой за шею. — Я не отпущу тебя, хён! Как я без тебя? Пропаду же! — закричал прямо в ухо. — Отставить истерику, — спокойно сказал Пак, пытаясь оторвать руки парня от Марка. Не тут-то было. Кукс держался крепко. Кто знал, что в этом щуплом мальчишке столько цепкости. Марк оттолкнул парня. Тот сразу оторвался, отпустил руки. — Я должен уйти! Ты ведь понял меня! — Туан даже отодвинулся подальше. Кукс попытался обнять Туана. Тот снова оттолкнул его. — Я люблю тебя! — вскричал парень и выставил навстречу руки. Пак застыл. Всё происходило, как в плохом фильме с заезженным сюжетом. Больше всего на свете Марку хотелось обнять своего друга и сказать, что он тоже его любит. Но он не мог. Он должен заставить его уйти. — Ну, а я тебя не люблю. Убирайся и не возвращайся больше никогда, — громко сказал Туан. Карие глаза наполнились слезами. Кукс снова потянулся к юноше. Марк отмахнулся. Парень стоял, раскинув руки. Туан вспомнил, как впервые прижал к груди этого парнишку. И пока был с ним, росла его привязанность. — Убирайся! Я не хочу тебя больше видеть! Убирайся! Если ты действительно любишь меня, то сделаешь то, о чем я тебя прошу! Убирайся! Туан хотел сказать что-то еще, но у него перехватило горло. Он сделал шаг назад. В прохладном воздухе казалось, будто Кукс как-то усох. Он снова протянул руки и умоляюще, жалобно взвыл. Марк отошел еще на шаг. Парень сделал шаг вперед. Из огромных, карих глаз бежали слезы, стекая по бледным щекам. — Я же люблю тебя… Марк-хён! — Если ты меня действительно любишь, то делай что сказано! Убирайся! Кукс вдруг резко отвернулся и побежал к выходу. Джинён остолбенел. Он ни слова не мог выговорить, только смотрел на Туана испуганными глазами, в которых глубоко-глубоко застыл ужас. Потом он вздрогнул и побежал за Куксом. Марк без сил рухнул на колени. Ушел его единственный друг. — Я тоже люблю тебя… — сдавленный стон вырвался из его груди, — О! Боги, за что вы со мной так? Кроме него у меня никого нет. Ненавижу вас! Всех вас ненавижу! *** Марк вернулся домой. Ему показалось, что он сто лет тут не был. Рюкзак, одежда, нужно ещё взять что-нибудь из еды. Документы — это самое главное. Одежда на нём вся вымокла. Он долго шёл по вечерним улицам, не замечая, что идёт дождь. Да и какая разница. Он всё равно уедет. Даже если весь мир перевернётся. Он и перевернулся. Разве он мог подумать, что так всё закончится? Восемь лет он не знал людей. Не подходил к ним и на пол-шага…и вот… Сразу двое! Милый мальчишка — Тутс, который готов за него голову сложить и актёр… Этот пафосный болван! Красивый до безобразия! Да никогда больше Марк не сделает такой ошибки! А сейчас — бежать! В дверь вдруг позвонили. Не открывать! Никто не знает, где он живёт! Ни одна душа!.. Кроме… Тутса и Джинёна… Этот пронзительный звук продолжал пробивать барабанные перепонки. Никого нет! Разве непонятно? Марк нервно зажал уши. Но, тот человек, за дверью, был ужасно настырным. Теперь долбились кулаками. Туан бросил рюкзак и подошёл. Придётся открыть. Иначе ему просто не уйти незамеченным. Проще всё выяснить сразу и до конца. Кто бы это ни был. Он распахнул резко дверь и мокрый Джинён ввалился ему в руки. — Зачем ты пришёл? — успел крикнуть Туан. Пак посмотрел ему в глаза. С волос падали капли. Его потряхивало и нижняя челюсть подрагивала. Марк даже испугался такого странного вида. Он хотел спросить про Тутса, но слова застряли в горле. Джинён вздохнул несколько раз отрывисто, со всхлипом, а потом просто притянул Туана за шею и поцеловал прямо в открытый от неожиданности рот. Марк дёрнулся. Но крепкие руки нежно погладили его затылок. Успокоили. Туан на миг потерял сознание. Всё поплыло перед глазами. Сердце захлестнула горячая волна. Он почувствовал запах Джинёна. Его мокрые губы были такими мягкими, нежными. Дыхание перехватило. И они просто дышали друг другом. Всё отодвинулось на второй план. Остались только руки…губы…ощущения… Сколько прошло времени? Никому и дело не было до этого… Поцелуи переросли в неистовые. Они оторваться друг от друга не могли. Марк давно уже гладил мокрые волосы, получая от этой ласки такое неслыханное наслаждение, что всё внутри кипело, словно лава растеклась по жилам. Джинён сжимал тонкое тело, не замечая, что его пальцы поглаживают влажную рубаху парня. Они походили на двух диких морских хищников с блестящими от воды телами. С такой же яростной энергетикой. Пак сходил с ума. Волны внутри него то топили его сознание, то возвращали этому миру. Туан отдался этому чувству полностью. Он забыл, кто он и где. Мысли бились в голове, но не доходили до мозгового центра. Время неслось с головокружительной скоростью… Рука Джинёна пробралась под рубаху и холодные пальцы вдруг привели Марка в чувство. Отрезвили. Что он делает? Почему напрочь растаял? А потом снова — бездна? Открытая… всепоглощающая пустота…и Тутс…где-то там…несчастный и маленький…влюблённый в этого страшно красивого актера… А ещё…бездонная улыбка Ральфа… Это с ним происходит здесь и сейчас — Джинёни… — Что ты делаешь? — Марк отпрянул и замахнулся. Успел заметить живой страх в чудесных глазах. — …Люблю тебя… — ответил Пак и потянулся неосознанно. — Любишь?! Неужели? — Туан хрипло дышал. Рука опустилась, но в глазах вспыхнула молния. — Люблю, — уже смелее сказал Джинён. Он пришёл в себя. Пухлые губы, горящие от поцелуев, светились алым цветком… Словно кровь. Туан охватил взглядом актёра: мокрый, испуганный…красивый…какой-то родной…словно…это было всегда…и не было никогда…одновременно. — Уходи, — сложились слова и Марк сам удивился. Не это он думал сказать… Опять не это. — Не уйду. Я тебе не Кукс…так просто не сдамся. — Не трогай Тутса…он любит вовсе не меня, — Туан вздохнул и…вдруг улыбнулся. А глаза не сумели солгать, остались тоскливыми. — Я знаю. Это ничего не меняет. Я всё также люблю тебя. — Уходи… — повторил Марк, — Не приближайся больше ко мне никогда. Держись подальше от таких страшных типов. — Как ты? — Джинён сделал шаг вперёд. — Как я, — Марк же наоборот, шагнул подальше. — Неправда. Ты не такой… — Такой. — Чего ты боишься? — пытался вывести его на разговор Пак. — Себя… Убирайся! — Марк прошёл мимо него и открыл дверь. Сразу запахло дождём. Свежий воздух принёс с собой прохладу. Чувства оголились и стали острыми, как бритва, что резала и резала сердце на кусочки… — Я знаю, что ты чувствуешь сейчас… — сказал Джинён. Он вздохнул глубоко и сжал зубы. — Это не имеет никакого значения. Считай, что меня уже здесь нет. — Неправда. Вот он — ты…с испуганными глазами, — Пак сделал попытку улыбнуться, передумал и просто буравил Марка взглядом. — Уходи… — устало бросил Туан, — Я очень устал… — Хорошо…я уйду. Ты должен был сказать прямо. Что не любишь меня и всё! Что же тут такого? Просто не полюбил меня…и всё! И сердце твоё уже занято… А то, что я увидел там…глубоко-глубоко… — это просто мираж! НИЧТО! Правда, Просто Марк? — Не мучай себя больше. Ты не затронешь моего сердца, — спокойным голосом заговорил Туан. — Я буду бороться…я не сдамся, — Пак повернулся и вышел. Ветер и дождь сразу забрали его себе и Марк успел заметить, как сжались прямые плечи парня. Как ссутулилась спина. Марк сполз по захлопнутой им же двери и закрыл ладонями лицо. Он устал. Он чертовски устал. От людей, от путешествий…от мыслей… Ничего ему не надо. И никого. Ни чужих чувств… Ни ласковых пальцев. Горячие слёзы смочили ладони. Марк не умеет плакать. Никогда не умел. Злился, кричал, терзал! Но не плакал. Что же теперь?! Почему? В кармане завибрировал смартфон. Нет, актёр Пак, ты меня не достанешь! Звонок всё бил и бил по ушам. Туан достал телефон и посмотрел на светящийся экран. Те Мин? — Да… — Марк…как твоё самочувствие? — Хорошо. Здоров, как мертвец… То есть я хотел сказать…как огурчик. — Мне всегда нравился твой юмор. Готов к сюрпризу? Сюрприз? Как вовремя! Прямо в масть! — Не люблю я сюрпризы…всегда есть фактор неожиданности… — проговорил бодрым голосом, за что самому себе захотелось вмазать. — Это приятный сюрприз…обещаю. Марк хмыкнул. — Завтра встретимся и я тебе всё покажу…ладно? — голос, как у сирены. Прямо в душе всё обрывается и падает… — Я не могу. Уезжаю сегодня из города… — Как уезжаешь? Почему, Марк? Надолго? — неподдельный испуг. Неужели? — Эта моя тяга к путешествиям…знаешь же… — улыбнулся Туан. — Снова отец? — взволнованный голос. — Нет, я сам…отец меня давно не трогает… Видимо, я ему надоел… — Неправда, Марк… Он тебя любит… — небольшая заминка на том конце. — Мне не нужна ВАША любовь…мне вообще ничего не нужно! — бросок себя в бездну. Почувствует или.? — Я приеду сейчас… — почувствовала. Испугалась. — Нет. Я уже ухожу. — Ты не можешь… Твой сюрприз…ты нужен здесь, — простая констатация. Ни звука просящих нот. Никому он не нужен. Это неправда. И ему — никто. Всё просто, как в жизни, ни как в книге. — Не вижу смысла быть кому-то необходимым… — сказал иронично, горько. — Марк, у меня есть теория… Она напрочь расставит всё по местам. Сказать? — Скажи… — даже интересно. Что-то новое? — Не надо убегать. Разве от себя убежишь? Нужно пройти через это. Ничего нового. Давно известный факт. — Спасибо. Подумаю над этим в дороге. — Хорошо. Можешь уезжать! — злость в голосе? — Но, обещай мне только одну вещь…малюсенькую… — Ладно. — Что «ладно»? Ты обещаешь? — Обещаю. Как голодная рыбка, Туан заглотил крючок, и счастливо улыбнулся разорванной пастью. — Уедешь после моего сюрприза…если захочешь… Согласен? Всего лишь сутки… Ты останешься здесь только на несколько часов. — Я уже пообещал… Знал, что подвох именно в этом. Но…ты добилась своего. — Знаешь, иногда то что тебе не нравится — спасительно для тебя… Отбой. Она сбросила звонок. Как обычно. Выторговал себе ещё один день…здесь…в этом городе…рядом с самым совершенным существом. И это точно не Те Мин… Орфе́й* — в древнегреческой мифологии — легендарный певец и музыкант.