Когда мне станет всё равно...

Марк замёрз этой ночью. Проснулся оттого, что сердце тоскливо сжалось. Словно его кто-то ткнул железным прутом. Натянул одеяло по шею. Попытался расслабиться и сбежать от действительности. Но, не получилось. Мозг был ясным и требовал пищи. Размышлять совершенно не хотелось, но мысли — вольные летучие голландцы. Приходят, когда их не ждёшь и уходят, когда ты в них нуждаешься. Перед глазами стоял образ Ральфа. Как будто и не было этих восьми лет. Всё, что хочется стереть из памяти, возвращается и тревожит своей яркой картинкой. Они даже попрощаться не успели… Не было у них этой возможности. Допросы…допросы…горы грязного белья…вывернутые наизнанку души…а потом этот взгляд серых глаз…просительных…умоляющих… Марк знал, как Ральфу было страшно…и больно. И потом лицо отца. Гневное. Терзающее. Марк сдался. Он согласился убраться на все четыре стороны и дал обет, никогда не возвращаться в Америку. Лишь на этих условиях папочка согласился спасти Ральфа. А другого желания и не было у Туана… Лишь спасти, выдернуть любимого из рук Фемиды. Туан застонал в голос и крепче завернулся в одеяло. Сон бежал от него, как волк от красных флажков. И не было от этого спасения. А мысли скакнули вдруг в настоящее. Актёр Пак. Страстный… Такой сладкий… Парень не выдержал. Высвободился из одеяла, прошёл на кухню. Свет зажигать не было надобности. В небольшое окно уже вползал тяжёлый рассвет. Серым, печальным камнем лежал в душе образ. Совсем не похожий на Ральфа…только глаза…они были похожи. Такие измученные, родные… Туан открыл холодильник и вытащил бутылку с водой. Открыл, жадно припал. Она была жутко холодной. Горло сразу заныло, заскребло. Ну и пусть. Лучше заболеть снова и сдохнуть. Так всем будет только лучше. Серым, колючим светом мелькнули лучи. Солнце засверкало пепельно-свинцовой краской. Туан и не знал, что существуют такие рассветы. Босс был прав. Не бывает либо — чёрное, либо — белое… Чаще, всё смешивается именно вот в такой чёрно-белый цвет. Серый. Определённо. Марк зябко повёл плечами… Весна дарит сюрпризы…такие холодные утра…и безрадостные дни…и длинные, длинные ночи… Так хочется убежать от всего этого в родной Лос-Анджелес. Прогреться под ласковым солнцем, окунуться в приятную свежесть океана…пробежаться босиком по тёплому песочку…как в детстве… Ни о чём не думая…просто наслаждаясь. И знать, что это будет продолжаться так долго, сколько ты захочешь… Вот это и есть счастье. Не придуманное, без всяких прикрас… Обыкновенное…каждодневное. Туан чертыхнулся. Мечты никогда не приводят к хорошему. Вот она — холодная и мрачная действительность. И сто первый город страны. Нужно ещё поспать. Хотя бы немного… Вырубить бы себя чем-то тяжёлым! Даже выпивки нет в этом доме. Сейчас бы помог ром или виски…хотя, тяжёлый молоток был бы легче в применении. Марк понимал, что заснуть не удастся. Он прямо всеми фибрами своей души чувствовал, что далеко от этого места, в огромной коробке квартиры, так же мучается один человек…а возможно, двое…и виноват в этом, он, Туан. Горячие струи душа помогли расслабиться и согреться. Но мысли из головы не выбить приятными ощущениями. Марк выбрался из ванны и принялся растирать покрасневшее тело. Зеркало запотело и парень даже был рад, что не видит сейчас своё несчастное лицо. Спутанные волосы и затравленные глаза. Завтракать не хотелось, но Туан заставил себя сварить рамён и, обжигаясь, поел. Желудок наполнился теплом и сытостью. Стало легче. Не всё так страшно. Сегодня вечером он уже будет далеко от этого места. Марк посмотрел на часы. Всего лишь семь утра. Нужно было закончить ещё одно дело. Шеф был на месте. Он немного удивился раннему приходу Туана, но ничего не сказал. Просто подошёл и радостно заглянул в глаза. — Выздоровел? Ну, молодец! Чай, кофе, будешь? У меня тут и булочки приготовлены. Всё, как ты любишь…тебе же американо? — зачастил он. — Спасибо…не откажусь. У вас отличный кофе. Как дома. — Марк присел в глубокое кресло, а мэтр заботливо принялся накрывать на стол. Словно для почётного гостя старался, не для Марка Туана. — Собираешься приступать к работе? Я всё ещё жду от тебя результата. Никого не ищу тебе на замену. Знаю, что ты, в конце-концов, справишься, — шеф поставил чашку с дымящейся жидкостью перед парнем и пододвинул к нему вазу с круассанами. У Марка мозги закипели, когда он подумал, что стоит ему уехать, как новый стажёр займёт его место. И начнётся охота на Пака. На этого, ничего не подозревающего парня. А там ещё и Тутс, влюблённый по макушку. Их сразу раскроют, как пить дать! — Да! Да! Я собираюсь и дальше работать. Я же здоров, — Туан и сам не ожидал от себя такого рвения. Слова вылетели и сожрать их незаметно не получится. Не может он бросить всё на произвол… Тогда сам с собой не сможет ужиться. Будет ненавидеть себя до конца жизни… Слишком высокая цена. — Вот и хорошо, мой мальчик. Сегодня же приступай. Я отцу твоему не стал говорить, что ты заболел. Знаю, что ты не хотел бы, чтобы он вмешивался. — Спасибо, босс! — громко выкрикнул Марк и тот поморщился. Чуть не поперхнулся. — Сколько раз говорить тебе, чтобы ты не орал? У меня несварение желудка будет, — улыбнулся шеф. В глазах слепое обожание. И чем Марк смог заслужить такое? Неужели опять кровными узами с Великим мира сего? — Вы круассаны прямо из Парижа заказываете? — вместо этого спросил Туан, набивая слоеной выпечкой рот. — Вообще-то, это моя жена такие делает, — самодовольно ответил Главный, — Я их жутко люблю. Очень приятно съесть парочку утром…с горячим кофейком. — Ну надо же! — воскликнул Марк, — А по вкусу, будто из самого сердца Франции. — Вот обзаведёшься женой, узнаешь, что такое счастье, — засмеялся шеф. Но потом вдруг осёкся. Глаза Туана вмиг изменились. Словно черной плёночкой мазута покрылись. Вся глубина пропала. Будто свет выключили. Главный неловко крякнул и принялся за булочку. Словно хотел прикрыть свои мысли. — Мне ещё далеко до женитьбы, — зло усмехнулся Марк. Что же у папочки язык за зубами-то не держится? Ну, ладно, любовницы в курсе, но, младший-то из сотрудников, мог бы и не знать. — Мы с твоим отцом вместе бизнес начинали… — вдруг выдавил из себя босс, — Он для меня — лучший друг. Будто это что-то меняет? Туан заторопился, запихал булочку в рот, залил сверху кофе. Разжевал, работая челюстями. Поднялся. — Мне пора. Поеду на промысел, — сказал серьёзно, ни искорки в глазах, ни зайчика солнечного. А за окном распогодилось. Птицы словно со всего света собрались. Распелись, расчирикались. Лето в стекло бьётся. — Марк, — шеф поднялся, подошёл, обнял за плечи парнишку, заглянул в глаза, — Я на твоей стороне. Жаль, не удалось твоего отца переубедить, он будто с цепи сорвался… Всё, что я знаю, так и уйдёт со мной в могилу. Не думай об этом, — похлопал по спине, отпустил. Как же! Все вы на моей стороне… Прямо слезу вышибает…даже сплюнуть хочется. — Я пойду, — Марк крепко сжал зубы и шагнул из кабинета. *** Кукс проснулся. Даже глаза ещё не раскрыл, а воспоминаниями уже придавило к мягкой подушке, оглушило наотмашь. Сердце тоскливо сжалось. Нет больше хёна. Осталась только льдинка в том месте у Кукса, где был когда-то горячий комочек-моторчик. И живой голос в душе отозвался, словно скрежет металла: «Убирайся!» Кукс заскулил тихонечко в подушку. Забился головой, размазывая горючие слёзы по щекам. Не удержался, зарыдал в полный голос. Будто вчерашнего извержения было мало! Дверь открылась. В комнату скользнула хрупкая тень. — Снова ревёшь? — измученный голос Пака, — Всё пройдёт… Терпеть совсем не умеешь? Актёр добрался до парнишки, сграбастал его за плечи, выдернул из мокрой подушки. Прижал к своей груди. Погладил по голове, как маленького. Не знал он, как детей успокаивать. — Марк-хён меня ненавидит! — плакал стафф, — За что? Что я ему сделал? Я думал, он мне друг…а он… — парень всхлипнул, вытирая слёзы о ворот Джинёна. — Я тебе вчера всё объяснил…ты меня не слушал, да? — заговорил низким голосом Пак, — Он просто испугался…понимаешь, ты для него слишком близким стал… Не хочет он никого возле себя видеть… Страшно ему довериться… — шептал парень, — А ты тут совершенно не виноват. И не ненавидит он тебя! — Ненавидит! Он сам сказал! Потому что я — липучка! Я замучил его! Я всех мучаю! Даже мама меня терпеть не может! На самом деле я всегда один! Даже КоКо меня оставила… — причитал мальчишка, оставляя мокрые следы на рубашке актёра. — Какая ещё КоКо? — изумлённо проговорил Пак. — Моя собака! Я когда маленький был, у меня был щенок, — Кукс всхлипнул и снова заплакал, прижавшись к твёрдому плечу Джинёна. — Ну всё, успокойся…я там завтрак приготовил… Пойдём, покормлю тебя и поедем вместе в консерваторию. Твоё расписание посмотрим… А потом на съёмки…ты же у меня работаешь, не забыл? — А чего вы нянчитесь со мной? — вдруг оторвался от плеча парень, — С какой-такой радости? — Ведёшь себя, как ребёнок, вот и нянчусь… — Джинён разглядывал зарёванное лицо, мокрые ресницы и покрасневший нос. Ему и самому хотелось заплакать, быть может даже забиться в истерике. Но, не было в этом смысла. Никогда и никто не придёт на помощь. — Вы тоже меня бросите! — с какой-то безысходностью высказался Кукс и посмотрел своими пронзительно чистыми глазами, мокрыми только. — Не придумывай, — сердито откликнулся Пак, — Никто и никого не может бросить. Ты же не чашка! — Вы сейчас просто уходите от ответа… Страшно сказать прямо, да? Боитесь меня полностью разочаровать? Я не погибну! Даже если у меня никого не останется, я выживу. Понятно? Марк-хён ещё узнает, чего он лишился! Нельзя отрекаться от лучших друзей. — Я не брошу тебя, — спокойно сказал Пак прямо в лицо парня, — И Марк действительно пожалеет… А теперь — в душ и завтракать! — Джинён-щи, вы не презираете меня? — решился спросить парень, заглядывая в глаза. — С чего это? — удивился Пак. — За мою слабость. — Нет в тебе никакой слабости, не выдумывай! Ты сильный и талантливый, — Джинён улыбнулся глазами. — Та песня… — вдруг сказал Кукс, — Она была написана для вас. Тогда я ещё даже не знал Марка-хёна. — Я знаю… — низким голосом заговорил Джинён, — Ты полюбил его. — Я не хотел! И эта песня…она — ваша, не его! — Спасибо, Кукс… Это — самое лучшее, что случилось в моей жизни. Мне никто и никогда не дарил песен, — Джинён улыбнулся на этот раз губами. — Вы тоже его любите, — мрачным голосом проговорил парень, — Я вижу… И то, как побежали за ним, как только меня отвезли домой и то, что про машину свою даже забыли…так и умчались в дождь. Врать Паку не хотелось. Ненавидел он ложь! — Люблю, Кукс, очень. — Значит, вы мне — соперник теперь, — вздохнул парень, — Я ведь буду бороться за него… До последней капли горя. — Он не даст тебе бороться. Он никого к себе не подпустит…пока. Его сердце закрыто и не примет никаких поползновений извне. — А что же делать тогда? — вскричал Кукс, — Я же жить без него не смогу! — Сможешь, — горько улыбнулся Джинён, — Нужно ждать. — Чего ждать? Когда петух на горе свистнет? Never-ever? — Не петух, а рак…говорят, когда рак на горе свистнет, а рыба запоёт… — Я знаю. — Нужно ждать, когда его сердце освободится от прошлого. — А зачем? Когда можно такое настоящее ему устроить, что прошлое само по себе забудется. — Хорошо. Каждый из нас пойдёт своей дорогой, — решил Пак. — Ну вот, я же говорил, что вы меня бросите…уже бросаете…к вам же я тоже привык, — серьёзные глаза парня были слишком напуганы. — Как всегда ошибаешься. Ты останешься здесь. Где мне ещё найти такого умного и вездесущего стаффа? *** Те Мин позвонила в два часа дня. Её голос дрожал и проваливался в воздушные ямы, словно она волновалась. — Марк, я заеду за тобой, говори адрес. — У меня машина…говори, куда подъехать? — Ты колючий, как шиповник, — натянуто усмехнулась актриса. — Я больше похож на Страшилку, — улыбнулся Марк. — Какая еще страшилка? — удивлённо-вопросительно. — Это — кактус. Мне сказали, что я именно такой. — Очень похоже, — голос стал совсем тихим, — Я думала, ты хотя бы кофе меня угостишь. — Угощу. Предлагаю встретиться в таком месте, где тебе удобно…я приеду. — Марк, я не могу пойти с тобой даже в кафе, не говоря о ресторанах. Не дадут спокойно посидеть фанаты, так бы я не настаивала. — Прости, я забыл… Хорошо…только…у меня кофе быстрорастворимый…ты же не будешь такой? — Буду. Ты меня плохо знаешь, Туан. — Тогда, жду тебя, адрес сейчас пришлю. — До встречи… — прошептала Те Мин и отключилась. Через час раздался звонок в дверь. Марк вздохнул и пошёл открывать. — Как мило! — сразу с порога заявила Те Мин, — Да у тебя тут чистота зеркальная! — Спасибо, никогда не замечал, — Марк хмыкнул и махнул рукой приглашающим жестом в сторону комнаты, — Проходи. Я приготовил рамён. Ну и разумеется, кофе. — Рамён? Ты серьёзно? — воскликнула актриса и улыбнулась, лицо озарилось нежным светом, ямочки на щеках заиграли, залучились. Такая неземная красота. Даже по глазам бьёт. — Извини, ничего другого просто нет…не было времени приготовить, — засмущался Туан. — Напротив. Я очень люблю рамён! Не ожидала, что ты попадёшь в точку, — засмеялась Те Мин и уселась на продавленный диван. Марк прикатил сервировочный столик и принялся потчевать гостью. Аккуратно разложил лапшу по глубоким чашам. Подал палочки. Протянул полотняную салфетку. — Я сделал не очень остро. Не знаю, как ты любишь. — Я и острое могу есть… — задорно встряхнула волосами Те Мин и посмотрела прямо в глаза Туана, — Значит, тут ты и живёшь? Не скучно? — Почему мне должно быть скучно? — удивился Марк, накручивая лапшу на палочки. — Одиночество тебя не тяготит? — Отнюдь… Совершенно не тяготит… Скорее, меня раздражало бы, если бы тут ещё кто-то был… Разве не наоборот: скорее, скучно может быть с кем-то. — Ты очень загадочная личность, — тихо проговорила женщина, — Я думала о тебе. — Правда? — Марк поднял глаза и восхитительно улыбнулся. Иронично. Те Мин поняла. — Знаю, что не нравлюсь тебе, твои предпочтения мне знакомы, — её глаза лукаво прищурились, — Я просто места себе не нахожу с того самого дня. Вернее — ночи. Меня не интересуют несмышлёные мальчики, но…талантливые актёры мне встречаются очень редко…помнишь об этом? — Те Мин, я же уже сказал. Я — бездарность. И учиться мне лень. — Хорошо. Не будем об этом. Но, ты не забыл про сюрприз? — Только об этом и думаю, — честно сказал Марк, — Даже есть не могу и спать. Они отправились на машине Те Мин. Актриса приехала не на громоздком «бентли», а ограничилась лёгким и органичным «мерседесом». И вела она здорово, будто настоящий гонщик. Скорость, видимо, была ей словно сестра родная. Перед лицом мелькали улицы, машины, пешеходы, а они всё мчались и мчались вперёд. И солнце било в лобовое стекло, словно пытаясь проникнуть, зажечь. — Это недалеко, — сказала актриса, разменивая километры. — Я заметил, — улыбнулся Туан. Ехали они, как минимум, час с небольшим. — Достань из бардачка мои очки! — приказала она. Марк пошарил рукой и выудил тёмные очки, протянул. — Обещай мне, что дослушаешь всё до конца, не сбежишь в самом начале, — нервно сказала женщина. Что-то, явно, не давало ей покоя. — Не люблю я давать обещания…просто терпеть ненавижу. После этого обычно чувствую себя, словно муха в паутине. — Ничего, это же ненадолго…всего лишь, пока тебя не сожрут, — засмеялась Те Мин. Она навесила на нос затемнённые шоры и Марк перестал видеть её глаза. Не любил он смотреть в тёмные очки. Это всегда напрягает. До мозга кончиков пальцев. — Ну вот и приехали, — сообщила женщина. Она загнала автомобиль на стоянку и ловко припарковалась возле небольшого офисного здания. — Куда это мы приехали? — удивился Марк. Обычная многоэтажная коробка, каких полно в городе. — Сейчас поймёшь. Идём. — Те Мин ловким движением закрыла машину и сняла очки. Глаза снова замерцали таинственным блеском…знакомым до чёртиков. Они поднялись на лифте, прошли огромный коридор и подошли к дверям в какой-то офис. Те Мин спокойно открыла дверь и вошла. Туан за ней. В огромном помещении было много людей. В центре стоял один большой стол, за которым и примостились все собравшиеся. Те Мин провела его мимо всех и открыла ещё одну дверь. Марк удивлённо огляделся и зашёл следом за актрисой. Здесь находились два человека. Высокий, худой мужчина с тонкими усиками и удивленными глазами, и… Джинён. Марк не успел отреагировать. Пак взглянул на него и его уши мгновенно вспыхнули. Туан знал, что и его уши — являются хорошими индикаторами. Поэтому покраснел ещё и щеками. — Вот он! — произнесла Те Мин и опустилась в мягкое кресло, рядом с худым человеком. Марк натянуто усмехнулся. Усатому и веки открывать не надо. Уставился, как на диковинку. А Пак притих…даже не дышит. — Проходите, — мужчина поднялся и подошёл, чуть ли не обнюхал Туана, потом руку протянул и произнёс сорванным голосом, — Я — главный режиссёр новой картины. И зовут меня Ким Чжун Хёк. А вы — Марк Туан? — Да… — еле смог выговорить парень. — Вот и славно… Ли Те Мин, наша ведущая актриса, пожелала вас видеть в главной роли. Она поручилась за вас, сказала, что вы единственный человек, с которым бы она хотела сниматься. Без вас не будет фильма, вы понимаете? — Нет, — сказал Марк и посмотрел на Джинёна. Его лицо было непроницаемым, только глубоко-глубоко блеснули льдинки, острые, холодные…режущие по живому. — Марк, — сказала Те Мин, — Если ты откажешься, фильм не будет снят никогда. Это тебе мой подарок. Такой талант не должен пропасть. — Я не актёр, — прошептал Туан, — Я же ничего не умею, — сказал скорее для Джинёна. Но тот молчал. Только губы кусал задумчиво. Уже пережил первый шок, а теперь о чём-то напряжённо думал. — Те Мин, вы говорили, что он готовый актёр… — удивлённо начал режиссёр. — Давайте начинать читку, там вы сами увидите, — приказным голосом заговорила актриса, — Если он не захочет, я сниматься в этой картине не буду. Ищите другую. — Ты всегда ставишь людей перед фактом, — заговорил, наконец, Пак, — Думаешь, это правильно, раздавать ультиматумы? — Ты просто ревнуешь… У тебя отобрали главную роль, — прошипела актриса. Марк вздрогнул. Роль Джинёна? В глазах Пака он заметил какую-то тихую бурю. Она набежала волнами, а потом медленно утихла, спрятавшись на самое дно. Джинён поднялся и медленно пошёл к двери. Приостановился на миг и взглянул прямо в глаза. — Самозванец… — тихо прошептал он и скрылся. Марка словно наотмашь ударили. Кровь прилила к щекам. Стало тесно в этом кабинете и ужасно душно. — Как же так, — пробормотал он, — Я не хочу! Ненавистное и грёбаное чувство вины. Просто подстава какая-то. Западня. — Не волнуйтесь, Пак Джинён уже согласился на второстепенную роль. Вашего друга. Она тоже интересная и полная. Раскрыть характер только ему под силу, — заговорил режиссёр, — Простите, вы с ним знакомы? — Знакомы… — прошептал Марк. — Близко? — улыбнулся Ким Чжун Хёк. «До неприличия…» — подумал Марк.