Когда мне станет всё равно...

Съёмки прошли на редкость удачно. Туан и правда схватывал всё на лету. Режиссёр довольно потирал руки, наблюдая за игрой главных героев. После короткого диалога Марка и Джинёна, не выдержал и подошёл. Наклонился тихо к Паку и улыбаясь сказал: — Джинён-щи, что-то у тебя попёрла совершенно другая энергетика. Не забывай, вы просто друзья, а не влюблённые. Пак остолбенело уставился в мудрые глаза Главного. Тот похлопал его по плечу и отошёл. Джинён покраснел. Как так получается, что он не может себя контролировать? Ведь это его амплуа. Что случилось, чёрт возьми? Этот самозванец сводит с ума! — Так, на сегодня всё! — закричал в рупор режиссёр, — Всем спасибо. Кукс ждал в гримёрке. Он караулил рюкзак Марка, понимая, что без него хён не уедет. Зашёл Пак. Молча взял свою сумку и пошёл к дверям. — А где Марк-хён? — крикнул вслед парень. — Сейчас придёт…только ты не жди его, поезжай домой. К себе домой, — выделил последнюю фразу Джинён. — Почему к себе? Я же с вами живу, что-то случилось? — испуганно заговорил Кукс, заглядывая в глаза и повисая на локте. — Отпусти, пиявка! — воскликнул Пак. Дверь распахнулась и вошёл Марк. Молча глянул на парней, улыбнулся краешками губ. — Джинёни…я дам тебе ключи…ты меня подождёшь? Я только поговорю с Те Мин и сразу приеду, — Туан взял свой рюкзак и порылся там. Достал связку ключей и протянул Паку. — Ты серьёзно? — удивился парень, — Я думал, ты пошутил. — А мне кто-нибудь скажет, что происходит? — Кукс отпустил руку Джинёна и уставился на Марка, — Хён, мы же только помирились… — Тутс, разве мы с тобой ссорились? Это просто было вынужденной мерой. Вот и сейчас. Пак едет ко мне. А ты…домой? — Марк вопросительно посмотрел на Джинёна. Тот кивнул. Соглашаясь. — А почему мне нельзя с вами? Я что, лишний? Его ты любишь больше? — Марк, можно, я ему объясню? — попросил Пак. — Я сам. Тут же нужна подготовка. А ты ляпнешь и у человека — сердечный приступ, — Марк подошёл к Куксу и обнял его за шею. Повёл к маленькой каморке. — Эй, а не слишком ли это изощрённо, тянуть резину? Скажи ему, как есть, — крикнул вслед Джинён. Туан завёл парня в комнатку. Зажёг свет. Молча оглядел помещение. Потянул его к креслу. Посадил. — В общем так, Тутс… Ты для меня очень важен. Я бы хотел иметь такого лучшего друга… Ты понимаешь меня с полуслова… И ближе, чем ты, у меня нет никого. — Обещающее начало, хён… Только почему мне так некомфортно? — прервал его парень. — Молчи. Просто… Я люблю Джинёна, а он любит меня. Мы хотим быть вместе, — выпалил Туан, — И я не хочу, чтобы между нами была какая-то недоговорённость и отчуждение. Ясно?! — Марк ужаснулся в душе. Разве он только что не говорил Паку, что тут нужна гибкость и деликатность? А сам? Как кинжалом отрезал. Кукс сидел прямо. Как посадили. Только в глазах блеснуло что-то влажное, яркое. «Только не реви!» — мысленно приказал Марк. — Я не буду плакать…не бойся, — прочитал мысли Туана парень, — Ты же всё равно останешься для меня лучшим другом? — Кукс вскинул глаза, взглянул прямо, не стесняясь слёз, которые всё же были. Куда от них деться-то? — Тутс…прости меня…это от меня не зависит… Ты должен был знать правду. Я же обещал, что не будет больше лжи… — Марк вздохнул. Присел на корточки возле парнишки. Протянул руку, осторожно прикоснулся к глазам Кукса, вытирая пальцами влагу. Тот дёрнулся сначала. Потом, видимо, принял свою судьбу. Выпрямился ещё больше. — Я смогу это выдержать, не переживай, — сказал, улыбнувшись. Это было странно, катившиеся слёзы с горькой улыбкой пополам. Пронзительно и больно. Марк даже застонал в глубине души. — Малыш, послушай, я же не знал… Я думал, ты его любишь… Джинёна… А тут такое? И когда я просмотрел-то? — Это уже неважно…кто кого любит, — бесцветным голосом заговорил Кукс, — Важно, что ты был честен со мной…сейчас… Могу я быть рядом? Или мне нельзя подходить и на пушечный выстрел? — Да если бы у меня в доме была ещё одна комната… Я бы никогда не расставался и с тобой тоже! — воскликнул Туан. — А почему бы тебе не переехать к нам? У Джинёна-щи же огромная квартира. Мы могли бы быть вместе. Я бы никогда вам не мешал…я же понимаю, — зацепился за хорошую идею парень. — Тутс, можно мне подумать? Давай договоримся так: ты сегодня ночуешь дома…ну или у Пака, а завтра я всё решу и тебе скажу, ладно? Мне тяжело жить в чужой квартире. Если честно, у меня и своего-то места в мире нет. — Марк-хён, но…ты же сам сказал, что любишь его, — быстро заговорил парень, — А разве не значит это, что его дом становится и твоим тоже? Всё, что у него есть — твоё. Разве нет? Туан задумался. Определённо, его маленький друг соображает хорошо. Только…понимает ли он, что Марк просто боится полностью довериться? Пусть, любимому, но, совершенно же незнакомому человеку. Которого он не знает. Любит, но не уверен в нём на сто процентов. — Хорошо…я подумаю над этим…вытерпишь сегодняшнюю ночь без нас? — Марк не знал, как тактичнее выразиться, чтобы не поранить столь нежное сердце. Но, надежды давать нельзя. Это хуже всякой жалости. И поэтому добавил, — Мы очень сильно хотим побыть наедине… Только вдвоём. Но, это не значит, что ты нам не нужен. Нужен. Но, прости…я люблю тебя только как друга. И ничего не могу поделать. — Но всё же любишь. А говорил, что нет…когда прогонял меня, кричал, что ненавидишь. — Не вспоминай. Мне и сейчас еще противно об этом думать. Тогда я собирался уехать. Боялся, что тебе будет больно вдвойне. Хотел таким образом выработать у тебя иммунитет против меня. Нельзя доверять таким людям. — Я понял. Только…кому тогда верить-то? Если не таким как ты? — Эх…забудь, теперь-то. Пойдём? Уже слишком поздно. Вернее, слишком рано. Смотри…уже рассвет занимается. Новый день начался без нас. — Пойдём, — Кукс вздохнул и поднялся, — Одни сутки я выдержу. *** Марк сидел в машине Те Мин и думал о Джинёне. Это так здорово, что он согласился ждать его дома. Туан не ожидал, что легко будет его уговорить. Он готовился к гневному разговору, к его крикам. Но всё прошло гладко. Пак молча взял ключи и уехал. А Туана уже ждала Те Мин. И вот они мчатся по сонному городу непонятно куда. — Те Мин, ты решила меня покатать? — решился спросить Марк. Женщина улыбнулась не поворачивая головы. — Мы едем ко мне. Я давно хотела рассказать тебе кое-что. Твой отец и ты — единственные люди, которым я доверяю. — Отца ты хорошо знаешь… Но, я-то? Я совершенно посторонний человек. Нельзя доверять кому попало, — Туану стало неспокойно. Внутри зажёгся предупреждающий сигнал. — Ты — вылитый отец. Он тоже всё время так говорил, однако же, никогда меня не подводил. Я заметила, что ты недолюбливаешь его, не доверяешь… Хотелось бы, чтобы ты стал лучше к нему относиться. Но, об этом позже. Дай мне время. Вот приедем, расположимся с комфортом, поедим вкусно, тогда я и расскажу тебе эту странную историю. Марк хмыкнул, но раз уж залез в кузов, значит — гриб.* Обещанное Те Мин было исполнено. Они сидели на мягких подушках в той самой комнате, где когда-то читали сценарий. Низкий столик очень удобно располагался перед ними. Накрытый до беспредела вкусными яствами. Туан не мог больше впихнуть в себя ни кусочка и расслабленно откинулся, довольный и сонный. Актриса заметила, что парень клюёт носом. Улыбнулась мысленно, любуясь совершенными чертами лица. — Марк, если хочешь, я могу положить тебя в гостевой комнате? — решилась она на гостеприимство. — Нет. Я вполне коммуникабельный, — запротестовал Марк. Ему хотелось поскорее вернуться к Джинёну. Забраться под горячий бок и расслабиться в спокойном сне. — Хорошо. Я наблюдала за тобой и Паком. Вы влюблены? — умела эта женщина отыскивать самое главное в общей неразберихе и отделять это главное от прочей ерунды. Марк напрягся. Сказать ей, что он знает, что Джинён её сын или не стоит? Решил, что сказать всегда успеет. Ещё неизвестно, на чьей стороне поля она играет? — Это имеет какое-то отношение к делу? — хитро отмазался Туан. — Совершенно не имеет. На первый взгляд. А на второй — просто важнее важного. Но, это подождёт, — актриса отпила маленький глоток кофе, приготовленного до такой степени профессионально, что Марк был рад выпить его ведро. Если бы это давало шанс не уснуть. Но, ведь такое поможет только окочуриться, — В общем, я хотела поговорить с тобой о твоём отце и обо мне… Ты не против? — Конечно, нет. Даже интересно, — низким голосом заговорил Марк. Ему было удобно полулежать в мягких подушках. Но, про своего отца говорить не хотелось. Табу для него такая тема. Только вот…чего не сделаешь ради мамы любимого человека. — Ладно. Мы очень давно знаем друг друга. Когда-то собирались пожениться. Уехали в Лос-Анджелес. Я тогда только начала свою карьеру. Голливуд раскрыл передо мной свои объятия. Твой отец уже многого достиг. Он был успешным бизнесменом. Выкупил самое известное в Америке издательство. Твою маму никто из нас ещё и не знал. Ты не думай. — Я ничего и не думаю, — откликнулся Туан. — Знаешь, я его очень сильно любила… Ты так похож на него молодого…прямо одно лицо. — Я больше на маму похож, а вообще, я сам в себя пошёл. Совершенно другой тип и характер. — Неправда. У тебя характер отца. Очень упрямый и сильный. Это заметно, — улыбнулась Те Мин, — Так вот. Дело шло к свадьбе. Я была счастлива каждую секунду. Благодарила Бога, что он дал мне мою вторую половинку. Не каждому же так везёт. Марк вдруг подумал о Джинёне. Представил, как он там лежит в его кровати, свернувшись калачиком и ждёт. — Но всё случается ведь именно тогда, когда этого не ждёшь… — продолжила актриса, — В день нашей свадьбы я проснулась в чужом доме, чужой кровати и чужой стране… Не смотри так на меня… Я сама не понимала, как это случилось. Только потом мне всё стало ясно. Один очень известный мафиозный авторитет, мирового уровня, не простой бандит, выкрал меня прямо из дома. И перевёз в далёкий Парагвай. Но я не знала тогда, где нахожусь. В общем, из меня сделали пленницу. И я должна была стать его наложницей. По доброй воле или же насильно, это не имело особого значения. Вот поистине, неисповедимы пути Господни… Туан забыл, что хотел спать. То, что ему рассказывала Те Мин, не укладывалось в голове. Это просто было из разряда фантастики. Разве это могло происходить? На самом деле? — Я не буду подробно и красочно пересказывать тебе обо всех моих мучениях. Это уже неважно… -тихим голосом заговорила женщина, — Я не могла сбежать. А твой отец не мог меня найти. Всё было бы ещё хуже, но, судьба сделала мне подарок. Через три года полного безумия, у меня родился сын. От этого ублюдка… — Марк сразу же подумал о Джинёне… Он сын мафиози? Чем дальше в дебри, тем темнее небо. Что за чёрт! Но Те Мин продолжала, — Я подумала, что буду жить лишь для него. Для этого маленького, беззащитного создания… Но он рос и всё больше походил на отца… Его черты лица приносили мне невообразимые страдания. Я молила Бога, чтобы он забрал меня! Ведь ненавидеть собственного сына — это смертный грех. У Марка загорели щёки. Как можно было ненавидеть крохотное, родное существо? Из которого теперь получилось что-то сверх очаровательное. Красивое и трепетно-ласковое. — Господь не услышал меня. Как видишь, я до сих пор жива… — улыбнулась Те Мин, — Не буду долго говорить… Мальчику исполнилось два года. И именно тогда мне удалось бежать. Вернее, меня нашёл твой отец, Реймонд…он смог организовать побег. Подкупил моё окружение и вырвал нас с сыном из рук этого ублюдка. Но, за это время многое изменилось. Твой отец был уже женат на очаровательном создании — Дорин, твоей маме. И у него уже был ты. Тебе тогда едва исполнилось три года… Такой милый карапуз… Сам понимаешь, я не могла вмешаться в их прекрасные отношения. Марк поднял глаза и встретился с влажными глазами Те Мин. Столько боли. За что этой красивой женщине столько всего? Несправедливо же, чёрт возьми! — Дальше…я снова стала заниматься кино… Моя карьера удалась. Но, отец сына разыскивал его… Я ему уже была не нужна. До меня дошли слухи, что он женился. Но, сын всё ещё был для него важен. Потому что кроме него, не было наследников… Он искал его и мне пришлось уехать в Сеул. И снова помог твой отец. Он тайно переправил меня в Южную Корею и мой след был утерян. Мальчик подрастал, а я радовалась, что всё меньше и меньше в нём остаётся черт отца. Он стал похож на меня. Это радовало. Но, новая проблема отдалила меня от ребёнка. Мне пришлось отдать его в чужие руки. Я стала слишком известной. И вычислить меня уже не составляло труда. Мальчику было дано другое имя. Мой старый друг воспитывал ребёнка, как собственного сына и переписал его на себя. Так и появился совершенно чужой человек, под другим именем, и с другой фамилией. — Пак Джинён… — неосознанно проговорился Туан и прикусил себе язык. — Откуда тебе известно? — всполошилась актриса. — Я знаю, что Джинён — твой сын… — не смог солгать Марк, — Это произошло случайно… Я подслушал ваш разговор в гримёрке. — Об этом никто не должен знать. Его отец ищет парня. Он хочет передать ему своё наследство… Ты понимаешь, о чём речь? — рассердилась Те Мин. — Не совсем… Думается, что это — бразды правления мафиозной империей? — предположил Туан. — Верно. Джинён ничего не знает. Он думает, что его отец — мой друг, который всё время был с ним и любил его, как собственного сына. Мне приходилось внушать ребёнку, что я ему никто, чтобы он, не дай Бог, не проговорился бы где-нибудь. Это был ад. Не давать сыну полюбить себя. А он ведь чувствовал, что я его мама. Он каким-то образом знал это. И мне было в сто тысяч раз труднее его оттолкнуть. Но, я делала это для него же… Марк, ты понимаешь, что это такое? Отталкивать любимого сына и делать всё для того, чтобы он возненавидел тебя? — Я знаю…это очень жестокая боль. Она терзает изнутри. Сжирает тебя и ты можешь только радоваться, что твоему любимому лучше, чем тебе… — прошептал Марк. — Вот видишь…ты меня понимаешь…ты, как твой отец, хорошо чувствуешь, я не ошиблась в тебе. — А что случилось с тем человеком? С Паком, что воспитал мальчика? Ведь это по нему тоскует Джинёни… Он его ищет. — К сожалению…его уже давно нет среди живых. Я не могла сказать ребёнку, что его отец умер. Мне пришлось придумать, что он, якобы, покинул страну. Это первое, что пришло мне в голову… Всё, что он оставил Джинёну на память — это квартира, в которой он живёт и ещё один парк…за городом. Они часто там проводили время… Парк давно заброшен. Надо сказать сыну, что он может продать это место или…не знаю…пусть делает, что хочет. — Постой, Те Мин, ты говоришь о парке, что расположен за городом? Там ещё когда-то были лебеди… — изумился Марк. — Да…тот самый… А тебе и это известно? Послушай, Марки, могу я спросить? — Спрашивай, — вздохнул Туан. — Ты его что, полюбил… моего сына? — взгляд актрисы впился, проник прямо внутрь. — Да, — чётко произнёс Марк. Солгать сейчас — всё равно что плюнуть в душу его маленькому монстру Паку. Кстати, а почему монстр? — Те Мин, разве нельзя всё это объяснить сыну? Ведь он тебя ненавидит… А ты обзываешь его монстром…прости, но я слышал… Если ты ему всё расскажешь, он поймёт, я уверен. — Я не могу сейчас ничего изменить…пусть лучше ненавидит меня. Если хоть кто-то ещё, кроме тебя, будет знать, что он — мой сын, это тут же будет известно его отцу. Мафия. Ты знаешь, что означает это слово? Ещё, он характером удался в своего монстра-папашу. Ты не представляешь, какой он на самом деле…жестокий…совершенно не умеющий себя контролировать…способный легко шагать по головам людей… Это гены, Марк. — Неправда… Он не такой. Как ты можешь думать, что твой сын — монстр. Это твоё заблуждение. А он это чувствует. Он чует, что ты его боишься и не любишь…вот и колючий, как ёж. Защищается… Как ты это сама-то не понимаешь? — Возможно, ты его плохо знаешь…ты влюблён. Не видишь, того, что у тебя под носом, — усмехнулась Те Мин, — А вообще, я надеюсь, что тебе никогда не придётся столкнуться с монстром внутри Джинёна. Буду молить Бога, чтобы этот бес уснул в нём навсегда… И потом, Марк, я же совсем недавно вернулась из Лос-Анджелеса…может, Джинён изменился, хотя…мало вероятно. — Те Мин…ты простишь меня, если я сейчас позвоню по одному очень важному делу? — вдруг занервничал Туан. Он подумал, что совсем недавно выдал тайну Пака старому прожжённому журналюге… Это же конец Джинёну! — Да…конечно, — пробормотала актриса. Туан схватил смартфон и отошёл в дальний угол: — Шеф? Не спите… — О! Марк Туан! А я собирался позвонить тебе сегодня, но думал, что ещё слишком рано… — сочный тенор оглушил парня. — Я хотел сказать… — Ты уже знаешь? — воскликнул голос. — Что я знаю? — испугался Марк, но уже понял, что слишком поздно… Всё уже случилось… — Ну, как? Ты же словил сенсацию. Ты был прав, мой мальчик. Тут такая история открылась… Те Мин и правда мать Пака Джинёна, и это ещё не всё, если хочешь, приезжай…я расскажу тебе, что я нарыл. Хотя, можешь и в сегодняшней газете прочесть. Статья уже вышла. И всё благодаря тебе. СЕНСАЦИЯ! Ты знаешь, что это такое? — Вышла статья? — вскричал Марк, — Вы обнародовали ЭТО? Зачем? Что Вы наделали, шеф?! Туан отсоединился и посмотрел в непонимающие глаза Те Мин. — Это я — монстр, а не Джинён… — сказал он безэмоциональным голосом, — Я натворил таких дел…что меня нужно проколоть булавкой и сделать гербарий. — Что ты несёшь, Марк?! — испугалась актриса. — Я собственноручно подставил Джинёна. Я отпетый негодяй! О, Божечки! — Туан схватился за голову и забегал по комнате. Сон, как рукой отмело. — Нормально расскажи, что произошло?! — закричала женщина, — Я должна всё знать! Иначе, не смогу его защитить. — Я сам его должен защитить, — задумался Марк, — И времени у меня совсем не осталось… Те Мин…мне нужно срочно уйти… Если я не успею, не видать мне уже сто второго города. Марк схватил свой рюкзак и побежал из этого, леденящего душу, дворца… Вниз по мраморным ступеням…на свежий воздух… Туда, где его ждёт это непредвиденное обстоятельство. Его ошибка, которая теперь ставила всю его жизнь на кон. *** Джинён ждал долго…он приготовил отличный ужин. Ему бы доставило огромное удовольствие до отвала накормить самозванца. Пак улыбнулся. Жизнь сделала невероятный скачок и всё поменялось с головокружительной быстротой… Марк Туан теперь принадлежит ему. И пусть ещё не безраздельно, но, это уже кое-что. Заняться было нечем и Джинён принялся прибираться в комнате. Он сложил все книжки на полку. Вытер пыль и решил помыть пол. Если уж начинаешь делать что-то одно, надо всегда доводить дело до конца. Он так привык. Вспомнил, что не вытер пыль со стола, на котором стоял ноутбук. Подошёл, протёр каждый предмет. Сунулся в верхний ящик тумбы, что стояла рядом. Убрал туда ручки и карандаши, валяющиеся на столешнице. Заметил какую-то синюю книгу… Что она забыла в ящике? Книги должны стоять на полке. Педантичность Пака и его самого сбивала с толку, но ничего нельзя было поделать. Уж такой он. Какой и есть. Книга на поверку оказалась папкой. С серебристыми тесёмками. Такими притягивающими. Джинён просто взял и дёрнул за эти длинные кончики. Нет, он знал, что нельзя совать свой нос в личные вещи людей…но, Марк же не был чужим. Тут и посыпались эти фото… Его… Те Мин…какие-то документы…справки…ещё фото… И на них снова Джинён. Улыбающийся, серьёзный…задумчивый. Пак хмыкнул. Взял в руки газетную статью. Принялся читать. Ничего не понял…какие-то его заслуги в кинематографе… Всё о нём…о нём… Зачем это здесь? Для чего? Марк так им интересовался? Джинён даже хотел позвонить и спросить самозванца, что всё это значит? Но, его увлекла ещё одна фотография. На ней он был снят вместе с Те Мин. Она сидела спиной к камере. И вряд ли кто бы узнал известную актрису сзади. Но, Пак-то знал. На оборотной стороне фото было написано: Издательство «Джем». Диспач. «Что за маразм?» — удивился Пак. А потом все пазлы вдруг сложились в его голове. Марк Туан. Издательство «Джем». Этот самозванец говорил, что роет под него яму… Значит… Это же понятно. Он собирает материал. На него, Джинёна… И вся его любовь лишь фикция? Пустой обман? Игра великого актёра-самозванца? Пак даже застонал от боли. Никогда нельзя доверять красивым людям. Никогда! Мама…самое прекрасное существо. Предательница и стерва. Марк…самое восхитительное и нежное создание… На поверку — исчадие ада и самозванец. Джинён вцепился себе в волосы. Как он мог снова обмануться? Красота — порочна! Она убивает. Высасывает твой мозг…твою душу… Слёз не было. Так хотелось зарыдать, броситься в пропахшую Туаном койку и забиться в истерике. Но вместо этого, Пак поднялся и пошёл собирать свои вещи… А какие вещи? Всего лишь его сумка. Так…ключи! Нужно закрыть дом и оставить где-то грёбаные ключи от этого гнетущего дома. Джинён захлопнул дверь. Потоптался на коврике перед входом. Щёки горели. Уши горели. Его будто кипящей лавой окатили. Невозможно было здесь больше находиться. Пак сунул ключи под коврик и заспешил к машине. …Яркий свет нового дня не пророчил ничего плохого. Птицы орали восторженными голосами, прославляя весну. Где-то наверху набухали дождём пока ещё белые облака. Гроза только намечалась. Даже она сама не знала, прольются ли её слёзы или ветер разгонит тучи. Имеется в виду пословица — Назвался груздем — полезай в кузов.* — В Корее тоже есть такая поговорка. Немного видоизмененная. Марк любит играть словами.