Когда мне станет всё равно...

Джинён не то, чтобы не поверил, но расплылось в душе какое-то непонятное чувство. Он — сын мафиози. Абсолютно нет никаких ассоциаций в голове. Пусто там и сквозит. Гораздо неприятней был тот факт, что его приёмный папка вовсе не бросил его много лет назад, вернее, бросил, только вот не по своей воле. Марк же продолжал говорить. Он рассказывал и всё крепче прижимал к себе голову Пака. Как будто пытался защитить. Голос его был тихим и ломким. Он просачивался под кожу и бродил по жилам, разгоняя кровь. Джинёну хотелось о многом спросить, только сил не было. — А Те Мин пришлось скрывать, что она твоя мать. Но, она любит тебя… — Туан замолчал и заглянул в лицо парня, наблюдая за реакцией. Но её не было. Пак лишь вцепился в тёплую руку. А потом заговорил расслабленным голосом: — Никого она не любит. Всё это фарс. Знаешь, я всегда могу почувствовать, что у человека внутри. Я это с детства умею. Когда подолгу оставался с самим собой, играл в игру. Там нельзя было разговаривать. Только мысленно. Да и мои герои не были многословными… Я потом перенёс эту игру в жизнь. Из меня никто слова не мог вытянуть. А мне они и не нужны были. Достаточно было того, чтобы смотреть в чужие глаза. Все люди лишь жалели меня. Не было в них любви. Ни у кого. Только отец смог пробиться. Я его хорошо чувствовал. Вот он меня любил… А я даже не знал, что его уже нет… — Джинёни, самое страшное, что твой настоящий отец захочет тебя вернуть. Не думаю, что он будет спрашивать твоего разрешения. — Марк неосознанно погладил парня по щеке. Как-то само получилось. Пак прикрыл глаза. Ему было хорошо. Несмотря на всякого рода неприятности, которых он пока не ощущал. Лишь внутри рождался холод. Он продвигался к сердцу и завоёвывал всё новые позиции, опустошая, замораживая, — Почему ты дрожишь? — Ты слишком близко. Я устал себя контролировать… У меня такое чувство, что мой организм не выдержит. — Тебе просто нужно поесть. А потом — поспать. Пойду приготовлю тебе что-нибудь… Отпустишь? — Туан и сам был на грани истощения. Хоть и не чувствовал голод, но спать хотелось очень сильно, он уже больше суток бодрствовал. Ему казалось, что между вчерашним днём и сегодняшним прошла вечность. Как тут не устанешь? — Я с тобой. — Пак, не выпуская руки Марка, попытался подняться. Но ноги затекли и он только горестно сморщился, стараясь, чтобы Туан не заметил. Но тот заметил, кинулся растирать. — Как теперь? — спросил, поднимая голову, — Сможешь идти или полежишь, пока я не принесу поесть? — Смогу. Ты же всё равно ничего не умеешь…кроме рамёна, — издевательским тоном сказал Джинён. — Ты просто меня не знаешь. Это для себя я не умею. А для тебя — самый изысканный повар, — улыбнулся Марк и подал руку. Готовили они вместе. Джинён диву давался, как Туан расправлялся с продуктами. Он в мгновение ока нарезал овощи и тут же они зашипели на сковороде. Его руки мелькали с головокружительной быстротой. Почти, как у Кукса. — Где ты этому научился? — спросил Пак, усаживаясь за стол. А Марк поставил перед ним огромное блюдо с тушёными овощами. — Ты ещё многого про меня не знаешь, — снова улыбнулся парень. — А ты? — Пак заметил, что сам Туан ничего себе не положил и уселся напротив. — Я пока не хочу… Если честно, упал бы сейчас и уснул… Срубает. Джинён торопливо принялся за еду. — Ты можешь пойти лечь, — проговорил сквозь полный рот. — Тебя подожду, — уши Марка непроизвольно покраснели. Джинён сбился с дыхания. Кашлянул в ладошку, — Ты теперь от меня никуда не денешься. Потом они вместе заснули, прижавшись к друг другу. Сил хватило только на то, чтобы не отпустить своих объятий. Пак почувствовал знакомый запах мяты и тут же провалился в сон, словно обрёл давно забытое. Родное. Марк тоже в долгу не оставался. Он поцеловал топорщившиеся волосы на макушке и сладко вздохнул. Никогда и никому он не отдаст это ненаглядное чудо-юдо. Никогда и никому. Джинёну приснился отец. Он стоял возле высокого дерева и улыбался. Пак так давно не видел его лица. Вот и сейчас не мог его разглядеть. Черты размывались, словно нарисованные на стекле. Но, парень знал, что это он. Его приёмный, но самый родной папка. Он что-то говорил, но Джинён никак не мог понять. Слова смешивались с шелестом травы, пением птиц и каким-то ровным гулом. То ли самолёт на бреющем шёл вниз, то ли океан прятался где-то совсем рядом… Во сне Джинён знал, что находится в парке. И даже был уверен, что в домике по-прежнему живут лебеди. Стоит лишь подойти поближе и можно будет увидеть их красиво изогнутые тела. Грохот стал сильнее. Он превратился в барабанную дробь. Словно кто-то незаметный, но настырный отбивал замысловатый ритм на джембе*. Отец повернулся и стал уходить. Он даже рукой, как обычно, не помахал на прощание. Джинён закричал и проснулся. Тут же ощутил тёплые руки на своей шее. Марк. Горячий и ласковый сгусток энергии и счастья. Спит. Посапывает сладко. Стук продолжался. Затем, звонок. Тишина…потом снова грохот в дверь. Словно кто-то продолжает стучать на барабане. Пак осторожно выполз из крепких объятий и пошёл на звук. Заглянул в глазок. Кукс? И чего он приперся ни свет — ни заря?! И только потом всё вспомнил. Марк. Его рассказ. Сколько же сейчас времени? Распахнул дверь и сразу же напоролся на настороженный взгляд парнишки: — Я подумал, что что-то случилось. Вы же должны были быть совершенно в другом месте. Я пришёл, чтобы прибраться. — Чего застыл, проходи, — перебил его Пак. Кукс перетащил через порог тяжёлую сумку и вытер пот со лба. Продолжил излияния: — А тут закрыто изнутри… Я подумал, что вы не пошли к хёну, а просто спите… Но, никак не мог дозвониться. Ваш телефон отключен, а на стук вы не отзываетесь… — парень замолчал и внимательно посмотрел в покрасневшие глаза хозяина, — Вы что, снова пили? — Что за дурацкие домыслы? Не можешь без этого? — сердито сказал Джинён. И подумал о Марке. Какой он лежит тёплый и красивый. Там, в спальне. Кукс переоделся в тапки и радостно побрёл на кухню. Пак крякнул и пошёл за ним. — Вы уже ели? — спросил парень, замечая тарелку на столе. Обычно, работодатель всегда убирался на кухне. Ни разу ещё Кукс не видел неприбранной посуды. — Слишком спать хотелось. Не было возможности всё помыть… А ты почему не на занятиях? — бросился в наступление Пак. — Я уже всё на сегодня. Отзанимался, — вздохнул стафф и принялся разгружать сумку. Запихнул всё в холодильник, оставляя лишь те продукты, из которых планировал сделать обед. Или ужин? — Сколько время? — всполошился Джинён. Уж не пора ли на съёмки? А потом вспомнил, что сегодня выходной. И лишь завтра с утра их с Марком ждёт работа. Их с Марком. Звучит, как что-то приятное. Ласкающее. — Вечер уже. Восемь, — констатировал Кукс, — Я опоздал с ужином. Но, сейчас быстро приготовлю, — парень вымыл руки, начал сновать по кухне туда-сюда. — Не торопись. Я не голоден, — улыбнулся Пак. А стафф вдруг внимательно глянул ему в глаза, — Чего уставился? — буркнул Джинён. — А Марк-хён не с вами? Он тоже здесь? — решился на мучивший его вопрос Кукс. В проёме двери показался взлохмаченный парень. Марк снял с себя футболку и держал её в руках. Плотные чёрные джинсы обтягивали ноги. Лицо Туана казалось заспанным, как будто он только продрал глаза. — Джинёни…можно, я приму душ? — сказал он и увидел улыбающееся лицо. — Тутс? — удивился парень. — Марк-хён! — вскричал радостный голос и Кукс сразу припал к груди, вцепляясь мёртвой хваткой в руку. — Эй, не лапай чужое! — рассердился Пак. Он попытался оторвать парня, но у него ничего не получилось. Туан рассмеялся. У Джинёна было такое зверское лицо, что смотрелось ужасно комично. — Хён, хён, ты теперь не прогонишь меня? — заверещал парнишка, — Уже прошли сутки…помнишь, ты обещал подумать. — Некогда ему было думать! — Пак не оставил своей попытки отцепить Марка от крепких пальцев, — Не приставай, липучка! Займись лучше ужином. Марк-хён голоден. — Правда? — горящие глаза немедленно уставились на обожаемое лицо. Впились пытливо. — Не мешало бы подкрепиться…у меня ещё много работы, — Туан перестал улыбаться и сразу сделался серьёзным. — Какой-такой работы? — удивился Джинён. А Кукс послушно пошёл готовить, изредка поглядывая на любимого хёна. — Джинёни, я тебя ненадолго оставлю. Всего лишь на три-четыре часа, — Марк договорился, что именно сегодня в парк приедет грузовая машина, чтобы увезти весь мусор. Вопрос времени остался неразрешённым, ему нужно было позвонить, когда он будет там. — Что это за работа такая? Издательство? — не унимался Пак. Он с подозрением уставился в кофейные глаза. Ужасно красивые даже после сна. А тело… Джинёна заколбасило, стоило лишь раз кинуть взгляд на голый торс парня. — Нён, можно, всё же я сперва схожу в душ… Ненавижу, когда от меня воняет… — заторопился Марк, чувствуя, как его рассматривают. — Мог бы и не спрашивать. Здесь теперь и твой дом тоже, — тихо сказал Пак. А Кукс сразу заголосил: — Хён, ты согласился? Мы теперь все вместе будем жить? — Ага, — перебил его Джинён, — Шведская семья, — и слегка треснул по затылку. Кукс даже не заметил. Его восхищённый взгляд был направлен целиком и полностью на Марка. — Я не знаю, — смутился парень, — Поживу, если не выгоните. Туан и на секунду не забывал о трудном положении Джинёна. Был страх, что уже в эту минуту наёмники отца-мафиози вычислили его адрес и проникли в квартиру. Хотелось скорее расправиться с делами и вернуться. Он загрузил ветки и мусор. Можно было бы нанять и рубильную машину. Но, здесь было слишком мало места. Деревья подступали к самой поляне. Управившись с этим, Туан стащил с руки тяжёлые рабочие рукавицы и вытер пот. — Давай! — крикнул он водителю и тот тронул машину, медленно и осторожно. Марк пошёл к своим вещам. Ему пришлось разбить здесь целый лагерь. Неудобно было таскать рабочие вещи и приспособления для чистки пруда с собой в автомобиле. Вот и приобрёл он специальный маленький домик, для всех этих нужд. В нём была комната для отдыха. И даже биотуалет. До темноты ещё удалось поставить очистное сооружение. Пруд необходимо было привести в надлежащий вид. И только потом уже заселять туда живность. Ну и в последнюю очередь — лебедей. Туану нужно было заехать домой. Он улыбнулся, вспоминая растерянное лицо Джинёна, когда он попросил у него ключи. Тот долго переминался с ноги на ногу и несмело признался, что оставил связку под ковриком, возле двери. Вид при этом у него был, как у нашкодившего котёнка. Милый…красивый Пак… Все мысли теперь о нём. Нет больше Марка. Нет больше Джинёна. Есть одно общее целое. Марк и Джинён. Самозванец и актёр. Инь и ян. Туан забросил рюкзак с вещами в машину и довольно улыбнулся. На сегодня — всё. Он закрыл свой негостеприимный дом. Надолго ли? Никто не знает. Возможно, им с Джинёном придётся ещё укрыться именно в нём. Ведь это место точно никому не известно. Его «Remember House» послужил хорошую службу. Ведь он же особенный дом. В нём случилось столько всего хорошего. Здесь он сблизился с человеком, который стал его будущим…настоящим. С тем, с кем хотелось забыть прошлое. Марк загнал своего «двойного дракона», выжимая из машины всё, что только можно было. Нёсся по притихшему городу, думая о том, что его ждут. Это было восхитительное чувство. Восемь лет его никто не хотел видеть. И вот… Любимый человек. И лучший друг. Не это ли предел мечтаний? Хотя, какие мечтания? Об этом даже и не думалось никогда… Что будет у Туана такая минута, когда он с радостью помчится домой, к родным людям. Которые твёрдо верят, что их не оставят. Никогда. Проснулся смартфон. Он ненавязчиво закопошился в кармане джинсов и голос Брауна заполнил салон. Отец? — Да, пап… — Марк прочистил горло. Голос был почему-то хриплым. — Я прилетел. Остановлюсь в отеле. Завтра утром желаю тебя видеть. Адрес пришлю отдельно, — строгий и родной голос. Ничего лишнего. Никаких отеческих излияний любви. — Хорошо, пап. Но Марк уже разговаривал с пустотой. Только частые, холодные гудки. Настроение немного ухудшилось. Туан вздохнул и въехал в подземную парковку. Хорошо ещё, что его пропустили без всяких проволочек. Хотелось забыть голос отца. Каменно-прохладный… Могло помочь лишь ласковое и нежное лицо Джинёна. Его мерцающие, улыбающиеся глаза. Скоростной лифт в одно мгновение доставил Туана на нужный этаж. Сердце сладостно сжалось. Предвкушение Пака было слишком ощутимым. Невероятным. Дверь открыл Кукс. Конечно, как же иначе? Сразу кинулся в объятия. Словно не видел хёна сто лет. — Я тебя жду-жду! — вскричал он, повисая на руке. Марк отпустил рюкзак, мешающий парнишке и похлопал по тёплой спине. — Тапки мне дашь надеть? — улыбнулся. И почувствовал напряжённый взгляд. Поднял голову и встретился с любимыми глазами. Пак кашлянул и сделал вид, что ему совершенно всё равно. — Джинёни, — не смог промолчать Марк, — Я соскучился. — А про меня здесь кто-нибудь помнит? — перебил Туана Кукс, — Я ведь тоже скучал. Марк сделал шаг вместе с приконнектившимся парнишкой и сжал Пака в объятиях. Так они и стояли, нежно припав друг к другу. Пока Джинён не разрушил эту идиллию: — Кукс, а кто нас кормить будет? Марк же голоден, как сто волков! Парень тут же отцепился и посмотрел испуганными глазами: — Хён, прости, я совсем забыл, — он тут же умчался, оставляя влюблённых наедине. — Сто волков? — усмехнулся Туан, — Эпичное сравнение. — Что сказалось — то сказалось, — Пак был серьёзным. А глаза засветились влажным блеском. Словно подводные камушки при неожиданном свете фонарика. — Так и будем стоять в прихожей? Поможешь мне вещи разобрать? — улыбнулся Марк, любуясь своим парнем. Просто невозможно было от него оторваться. — Помогу. Только сперва поедим. Мы с Куксом тебя ждали. Вкусных блюд наготовили на целый взвод, — ласково-поучительный голос. А Марк вдруг почувствовал, как он жутко проголодался. Даже слюнки побежали. Еда и правда была вкусной. Они втроём наворачивали за обе щеки. Только шум стоял. Туан запихивал горячую пищу в рот и с наслаждением прикрывал глаза. Офигенно! Давно не приходилось есть такую разнообразную кухню. Тут были и корейские, и китайские, и даже европейские блюда. Куда столько наготовили? — Нам же этого на неделю хватит! — засмеялся Марк и засунул в рот аппетитный мandu. — Вот и я ему говорил, — ткнул палочками в Джинёна Кукс, — А он — Марк наскучался по здоровой пище. Ему нужно отъедаться! — выдал хозяина с потрохами парень. Пак провёл рукой по горлу и недвусмысленно посмотрел на стаффа. Тот задумчиво уставился в свою тарелку. Туан погладил взглядом Джинёна, приласкал. Только он так умел. Глаза Пака сразу потеплели, распахнулись. Оттопыренные ушки налились спелыми томатами. — Тутс, как в консерватории дела? — перевёл разговор Марк. — Всё хорошо, — сразу отозвался парень, — Меня хвалят…в основном. Ругают мало. — А всё же ругают? — удивился хён, — За что же это? — У меня агогика хромает… — тихо произнёс парень и подёргал носом, словно он зачесался непроизвольно. — Что хромает? — воскликнули Пак и Туан одновременно. — Я путаюсь в динамике…пою так, как мне хочется…а надо так, как в нотах… — постарался объяснить понятнее Кукс. — Ну, надо же! — всплеснул руками Джинён, — Как ему нравится! Скажите, пожалуйста, какие мы умные! — Не умный я, а чуткий! — воскликнул парень и забыл про еду. Взглянул на Марка, прося защиты. Тот не выдержал: — Выразительности в тебе сколько угодно. Думаю, ты и правда чувствуешь глубоко, — медленно произнёс Туан, на ходу пытаясь высказать мудрый аргумент в пользу Тутса. — Много ты понимаешь, — усмехнулся Пак, — Пусть учится, а не учит…не дорос ещё! — Марк-хён, а ты не хочешь рассказать, куда ты ездил? Что за работа такая? — перевёл виртуозно стрелки стафф. Туан поднял глаза от тарелки. Заметил, как Джинён замер, уставившись на него своими омутами. — Не могу я пока сказать, — честно признался Туан, — Это пока секрет. Надеюсь, радостный… Когда в мире больше ничего не останется, будет где голову приткнуть. Оба парня выслушали его с внутренним напряжением. Будто боялись, что это касается лично их. Уж Пака-то точно касалось… Напрямую. Дже́мбе* — западноафриканский барабан в форме кубка с открытым узким низом и широким верхом, на который натягивается мембрана из кожи — чаще всего козьей.