Когда мне станет всё равно...

Домой Марк вернулся поздно. Колесил по улицам. Потом вырвался на автостраду и гнал, как сумасшедший, непонятно куда… Недавно прошёл дождь. Ещё хранились на лобовом стекле живые капли. Они скатывались вниз и заставляли чувствовать боль. Как это было связано? Непонятно. Только была в душе распахнутая рана, куда стекала вся влага. Солёная. Жгучая. Прозрачная… Как эти капли на стекле… Это хорошо, мчаться вот так по сверкающему городу и жалеть себя. Потому что не было больше сил сопротивляться и бороться! Возле дома он увидел маленькую, похожую на жука машину. Тутс. А Туан и забыл, что у него нет ключа. Дубликаты никогда не были нужны. Марк всегда был один. И ключ был один. Нет, он хотел сделать копии и раздать всем. Не успел. Только сейчас Туан вспомнил, что рюкзак остался там, в студии. Ведь он выскочил лишь со связкой ключей в кармане и смартфоном. Плевать на вещи! Главное, что ключ от дома был тут же, в этой связке. Кукс заметил машину. Выскочил под слабые капли дождя. Глянул настороженно. Туан помотал головой. Ничего нового. Вообще, ничего. Парень понял, опустил голову, поникнув плечами. Интересно, а на что он надеялся?! Глупый мальчишка. — Тутс, прости…я забыл, что ты не сможешь попасть в дом, — глухо проговорил Марк и пошёл к двери, на ходу потрепав его по вихрастой голове. — Хён…я беспокоился…ты был недоступен… Я подумал, что ты вылетел вслед Джинёну-щи… Вдруг, его уже нет в городе?.. В этой стране. — Что ты плетёшь? — устало пробормотал Туан, — Кому надо тащить его так далеко, да еще против его воли? Там же люди кругом. В аэропорту. — Нам не справиться одним, — снова запел стафф, — Нужно идти в полицию! Они зашли в дом. Марк только сейчас понял, как пуст его мир. Знакомый. К которому он приспособился как-то. Привык. А сейчас он стал чужим и пугающим. Кукс сразу отправился на кухню и занялся понятным ему делом — готовкой ужина. Туан не знал, чем отвлечься. Хоть на минуту. Достал смартфон. Снова набрал всех в определённом порядке. Джинён. Те Мин. Отец. Глухо, как в глубоком колодце. Как в другом измерении. Туан подумал и набрал ещё один номер. Должен же он удостовериться, что всё это не сон! — Мам… — прошептал он, услышав близкий и такой тёплый голос. И только потом подумал, что там, в родном городе, сейчас ещё совсем раннее утро. Голос сонный, хриплый, — Мам… — повторил он, — Это я… — Здравствуй, сынок… Как ты? Ты давно не звонил… — голос справился с собой и стал прежним, совсем детским. — Со мной всё хорошо… Мам, отец не возвращался? — решился спросить Марк. — Он уехал в командировку. Уже три дня… У него какое-то дело в Денвере. Туан понял, что мама даже ничего и не знает, что отец улетел к нему. Сорвался по первому зову. — Мам, а давно он звонил? — взволнованным голосом заговорил парень. — Сегодня. Вечером. Перед сном… А что? Что-то случилось, Марк, почему ты молчишь? — С какого номера он звонил? — воскликнул парень, — Не с сотового? — Нет, на сотовый он велел не звонить. Сказал, что оставил его в номере…или потерял…как-то странно он об этом упомянул…что я даже не запомнила. Он позвонил со стационарного телефона. Рабочего, видимо… А что всё же произошло? — испуганно закончила мама. — Нет, мам, всё в порядке. Я просто дозвониться до него не могу. Вот и всполошился! Но теперь все хорошо. Я понял, почему он недоступен… Мамочка, а ты не знаешь, когда он вернётся домой? Не говорил? — Нет, сказал, что у него какое-то дело… И он задержится. Марк, ты же знаешь, отец очень немногословный. — Мама, скажи, что там был за номер? — Хорошо…я тебе скину сообщение… Странно…я вдруг подумала, что там код вовсе не денверский…почему я раньше не сообразила… — Мам, возможно, что он просто уехал по делам…ты не переживай…может, в соседнем штате? — Да. Скорее всего так и есть… Сынок, ты там снова ничего не натворил? Точно? — в голосе матери вдруг послышались знакомые нотки. Словно она всё время была настороже. И ничего хорошего от Марка не ждала. Он же такой непутёвый. — У меня всё в порядке. Я отключаюсь, мам, не забудь скинуть номер телефона… Целую, мамочка. Туан отключился. Вздохнул несколько раз. Значит, отец жив. Это хорошо. Это просто здорово! И с Те Мин, наверное, тоже всё нормально. Не бросил же он её. В комнату заглянул Кукс. Посмотрел настороженно. Ничего не спросил. Опустил глаза. Коричневые с золотистыми точками. Марк это знал. — Хён…кушать пойдём? Туан вдруг почувствовал дикий голод. Всё внутри сжалось в каком-то спазме. Затошнило. — Что-то не хочется… — сдавленно ответил, — Не влезет в меня сейчас ничего. — Влезет. Я приготовил омлет. Как ты любишь. Я же тоже голодный, хён… А один не могу, — сбивчиво сказал парень. Тихо так сказал. Минуя уши. Попадая точной стрелой в душу. — Хорошо. Идём. Ужин прошёл в молчании. Кукс не лез, не цеплялся. Видел, что Марк обдумывает что-то. Не мешал. А Туан не обдумывал. Не складывались в его уме пазлы. То, что его любимого уже нет в стране, выбивало почву из-под ног. Лишало воли. Он ведь прекрасно помнил рассказ Те Мин. Как легко и быстро она оказалась в чужом государстве. Без прав и личной неприкосновенности. Раз и всё. Ещё сегодня была радость перед счастливым браком…а назавтра — жизнь превратилась в одно сплошное горе. Чёрная молния. Как и сейчас. Ни одной зацепочки. Лишь телефон, с которого звонил отец. Словно в подтверждение его слов, упало сообщение. Пикнуло в кармане обнадёживающе. Туан достал смартфон. Посмотрел. Да. Мама скинула номер. Это такая тоненькая ниточка, почти волосок. После ужина, Туан оставил Кукса расправляться с посудой, а сам сел за ноутбук. Пробил телефон по своим каналам. Это был швейцарский код. Значит, отец в Швейцарии? Вместе с Те Мин? Подумал секунду и позвонил. Через мгновение, резкий, чёткий говор ворвался в мозг. Марк не понимал немецкий язык… Заговорил на своём. — Здравствуйте. Небольшая заминка на том конце. И потом в ухо, с неуловимым акцентом, но уже на английском: — Отель «Виктория». Вы хотите заказать бронь? — Я хотел бы задать вопрос. Останавливался ли у вас господин Реймонд Туан или госпожа Ли Те Мин? — Мы не даём таких справок…сэр… Извините. — Подождите…а…просто скажите, в каком городе вы находитесь? — Базель. Швейцария. СН*…Господин… — Марк Туан. — Что-то ещё, господин Туан? Вы всё ещё можете заказать номер в нашем отеле. Есть номера-бизнес и комфорт класса, а также — люксы. — Нет… Спасибо, — разочарованно протянул Марк. А что он, собственно, ожидал? Чтобы вот так сразу его соединили с отцом и все проблемы разом решились? Святая простота и наивность, — До свидания. С ним вежливо попрощались на родном языке и в трубке снова забились гудки. Только на сей раз короткие и не такие выматывающие. В комнату снова заглянул Кукс. Парень вошёл и пристроился рядом, обхватил плотно за локоть. Прижался. В глаза не смотрел, прятал, словно виноват. — Тутс, мой отец звонил маме совсем недавно. Думаю, с ним всё в порядке и с Те Мин тоже. Только по-прежнему не знаю, где они находятся… А о Джинёне… — Марк сглотнул комок, — Ничего пока. — Мы найдём его? — парень всё же поднял глаза, влажные, напуганные. Словно у заблудившегося щенка, — Мы сможем? — спросил почему-то без надежды. Без всякого выражения. Сейчас нельзя было ему соврать. Сказать обнадёживающую неправду. Хотелось. Но Марк не мог: — Я не знаю, Тутс…я такой слабый… Я не умею сражаться. Привык всё время прятаться и убегать. Я даже не могу придумать, с чего начать. — Это неправда, хён. Ты очень сильный. Я ещё никогда не встречал таких храбрых и умных, — заговорил парнишка, — А вместе со мной ты сможешь и горы свернуть! — Смешной ты, Тутс…зачем нам сворачивать горы? Мы что, собираемся взять приступом Альпы? У нас даже визы шенгенской нет. Мы абсолютно бессильны перед миром. — Нам что, нужно поехать в другую страну? — удивился Кукс, — Я ещё никогда не покидал Сеул. — Чует моё сердце, что Джинёна уже тут нет. Он где-то далеко. А не то, давно бы уже нашёл выход, как сообщить о себе. Вот кто сильный, так это он…даже не сомневаюсь. — Нам нужно найти кого-то, кто поможет. Кому это будет выгодно. Главное же с чего-то начать. А как начнёшь, когда даже маленького следа не осталось? — думал вслух Кукс. — Я знаю, что делать… — вдруг сообщил Марк. Ему и правда пришла в голову одна мысль. Странная и немного неожиданная, — Завтра с утра попробую сдвинуть с мёртвой точки…эти неповоротливые горы. Ты же мне поможешь, Тутс? — Помогу! Всё, что угодно сделаю. Можешь располагать мной на все двести процентов. Прямо сейчас, — парень ещё сильнее обхватил руку хёна, вцепился мёртвой хваткой. — Завтра, Тутс. А сейчас иди отдыхай. Нам сон необходим, чтобы выдержать этот марафон. Постарайся уснуть. — Хён, — жалобно пробормотал парень, — Можно, я останусь с тобой? Я буду тихим… И совсем незаметным. Я даже дышать буду через раз. — А состояние моё на тебя не переписать?! — притворно закричал Туан. Кукс сразу шуганулся, бросился из комнаты. Дверь за собой прикрыл нервно. Марк усмехнулся горько. Упал на кровать. Головой в подушку. И сразу почувствовал любимый запах. Лицо Джинёна встало в голове, словно живая картинка. До такой степени яркая, что Туан застонал. Так нестерпимо больно сжало в груди. Словно сердце превратилось в камень… И родился этот крик. Яростный. Беспощадный. Прокатился, как эхо, застучал в грудь нервным голосом Нёна, словно пепел Клааса: * «Марк! Я буду бороться! Я убью каждого, кто мне помешает вернуться к тебе…» *** Джинён вышел из ванной спустя некоторое время, думая, что его «телохранитель» ушёл восвояси. Но, очень ошибся. Тот стоял в комнате и осматривал руины цепким взглядом. Ухмыляясь при этом своей странной улыбкой. При появлении парня, он сделал безразличное лицо и приготовился что-то сказать, но Пак не стал дожидаться и выдвинул свой аргумент: — Мне не нравится эта комната. Здесь не прибрано и по-плебейски безвкусно. Прошу…нет, требую, чтобы меня перевели в более пригодную для ночёвки спальню. Сразу после чая… А сейчас…я немного проголодался с тех пор, когда ты кормил меня какой-то дрянью в самолёте. — Вы так пойдёте? — снова напомнил мужчина. Пак оглядел себя. Он был в одежде своего героя, ведь даже не успел переодеться после съёмок. Тёмная рубашка из хлопка и джинсы с отворотами. Карманы, Пак знал, были пусты. Кроме всего прочего, его казанки были разбиты и даже после того, как он обмыл кровь, они выглядели рваными ранами и бередили сердце болью. Надзиратель перехватил взгляд. Усмехнулся. Достал из кармана чёрный платок. Подошёл. Взглянул, зачем-то, в глаза, принялся перевязывать ушиб. Плотно, крепко. Словно бинтом. Пак дёрнулся непроизвольно. Но тут же отдался в заботливые руки. Пусть. Плевать на гордость. Чего уж теперь? Нужно же просто выжить. Не мытьём, так катаньем. — Это чистый платок, — сказал похититель, — И он не шёлковый. Не прилипнет намертво… Позже, сделаю вам примочку…у меня и мазь есть… Но сейчас мы очень опоздали, нас за это по головке не погладят, — для него это, видимо, была длинная речь и он вздохнул тяжело. Потом пошёл к дверям и распахнул, давая дорогу парню, — Прошу… — Вы передадите требование отцу или мне самому нужно об этом сказать? Ну…о другой спальне… — решился спросить Джинён. Пылу поубавилось. — Сами скажите. Он же ваш отец. — ухмыльнулся мужчина. Когда они вошли в хорошо освещённый зал, все уже сидели за столом. Алесандро молча провёл парня к его месту и усадил на витиеватый стул. Сам встал сзади. Словно пришитый. Джинён огляделся. Стиль Рококо здесь был к месту. И старинные люстры с висюльками, которые позванивали от лёгкого шороха и золочёные приборы. Белое и золотое. Красное и чёрное. Прямо из самого сердца Испании… Почему-то пришла на ум именно эта страна. Джинён и сам не знал, откуда такое знание? Разве что из книг? — Ты опоздал, — сказал отец и стало очень тихо. Даже звон висюлек прекратился. Пак посмотрел в пытливые глаза, которые уставились на него зло и пронзительно. Разглядеть всех, кто тут находился ещё, не представлялось никакой возможности. Пока. — Извините… — произнёс Джинён слабым голосом. Прочистил горло и добавил уже громче, — Мне было некогда. Я пытался исправить все неточности в интерьере моей темницы… Не получилось. Она навсегда испорчена. Могу я выбрать комнату по своему вкусу? Почему-то стало ещё тише. Пак даже услышал, как сзади вздохнул его «сторож». И лица за столом превратились не в размытые пятна, а приобрели какие-то черты. Неуловимые, но, уже более человеческие. — Так как ты новый человек в этой семье, я прощаю тебя. Сегодня. Но в последний раз. Если такое случится снова, ты останешься голодным. Это первое. Второе… — отец взял со стола полотняную салфетку и обмакнул лоб, — Ты можешь подобрать комнату по своему вкусу. Прекрасно, что он у тебя вообще есть. Но все вопросы решаются не за обеденным столом. Третье — одежда не должна быть такой рваной и грязной. Это бесцеремонно. И портит аппетит окружающим… — Но у меня нет другой… — перебил его Пак, — Меня никто не предупредил о вынужденном визите! А чужое я не ношу. И пока я здесь пленник, могу не заботиться о чьём-то аппетите. Джинён посмотрел в пронзительные глаза. Прямо, без страха. — Ты можешь заказать любую одежду. И тебе принесут то, что ты выберешь. Обращайся по этому вопросу к Алесандро. Он не только твой телохранитель, он ещё и секретарь. Здесь, в доме, уйма людей. Но, пока ты этого не захочешь, не увидишь никого. Они появляются только по моему сигналу. Или по щелчку моей жены и мамы. Пришло время познакомить тебя с ними, — мужчина обвёл глазами стол. Джинён увидел обеих женщин. Сначала они казались ему просто лицами. Но любопытство перевесило и он посмотрел внимательно и спокойно. Словно какой-то груз свалился с плеч. Свободнее стало дышать. Молодая женщина улыбнулась ему. Джинён бы не назвал её красивой. Но было в этом облике что-то особенное. Либо чарующие глаза, либо улыбка. Либо вместе взятое. Чёрные волосы тяжёлой копной лежали на плечах. Кожа казалась слишком светлой, молочной. При таком явном контрасте глаза были яркими, словно спелые черешни. Джинён перевёл взгляд влево и увидел пожилую даму. Она ему жутко не понравилась. Было что-то такое в её взгляде… Словно она возненавидела своего внука мгновенно и до конца. Даже язык не повернётся её бабушкой назвать. Лицо её не казалось старым. Такие же цепкие глаза, нос с горбинкой. Породистые черты. Худое телосложение. Даже слишком. Словно она высыхала с годами, но не старилась. Джинён слегка склонил голову, не по желанию, а просто так привык при обращении к старшим. — Здравствуйте… — сказал сбившись. — Они не говорят на английском и на корейском тоже, — сообщил отец, — Видишь ли, я по происхождению наполовину кореец, наполовину испанец. Мой отец из Чинхегу. Но всю жизнь прожил в Хихоне. Этот город находится на севере страны. Я тебе многое расскажу. Но сейчас не это главное. Мою жену зовут — Анита, маму — Консуэла. Когда я сделаю анализ ДНК, ты сможешь звать её бабушкой. Пока она ещё не доверяет тебе, ты для неё — незнакомец. За столом сегодня не присутствует твой дядя. Мой младший брат. Его пока нет в стране. Твой дедушка, к сожалению, не дожил до этих прекрасных дней. А сейчас приступим к трапезе. Мы и так потеряли слишком много времени. — отец щёлкнул пальцами и слуги начали вносить блюда. Алесандро поклонился хозяину и сел рядом с Джинёном. Насколько помнил Пак, слугам не принято садиться за один стол с господами. А значит его странный хранитель тела не являлся слугой. И уж точно был не низшего происхождения. Откуда он это знал, точно не мог вспомнить. Просто знал и всё. Голод почувствовался сразу, как только перед ним поставили странное блюдо. То ли суп, то ли закуска. Похоже на рамён, но слишком запах умопомрачительный. Пахло мясом и пряностями. «Ничего себе, чаепитие!» — подумал Пак. Он глянул перед собой и заметил, как на него уставились напряжённые глаза бабушки. Та смотрела в упор, пытаясь пробраться под кору головного мозга. Словно сканировала его. Странная старуха. Как из какого-то старинного романа. Джинён моргнул и взял в руки вилку. Вкус у блюда был восхитительным. Мясо распадалось во рту на составные части. Кукс тоже так умеет готовить… Настроение сразу испортилось. Марк! В сердце зажгло. Слёзы навернулись на глаза. Безотчётно, неожиданно. Алесандро положил ему салфетку на колени. Незаметно и тихо. Джинён промокнул глаза. Старался ни на кого больше не смотреть. Ему плевать. Пусть думают, что хотят. Не их это дело. — Сразу после еды ты можешь погулять в нашем саду. Алесандро будет сопровождать тебя. Как видишь, он тоже является нашим родственником. Я не хотел вдаваться в подробности, но скажу, Алесандро —младший брат моей жены. Он знает многие языки. И не только. Если тебе вдруг захочется поиграть в войну, ты потерпишь поражение. Ему нет равных. Видишь, я для тебя подобрал самого лучшего телохранителя. Он владеет многими единоборствами. Боевыми, не спортивными. В том числе и китайской борьбой шоу-дао… Если это тебе о чём-то говорит… Джинён поднял влажные глаза. В них замелькали чёрные бабочки. — Я не собираюсь быть дилетантом. Чтобы в чём-то победить, необязательно бросаться на амбразуру грудью…или лезть в пушку, чтобы доказать свою способность летать. Для этого достаточно знать, что ты это можешь…и всё. — Верно. Я знал, что ты — мой мальчик, — улыбнулся отец, — Ты ещё сможешь стать неуязвимым. Шагнёшь ещё дальше, чем я. И никакие верёвки тебя не удержат. «Действительно! Никакие ваши путы не смогут заставить меня полюбить вас насильно…» — подумал мстительно Пак, а вслух сказал: — Вы так прониклись мной? С первого взгляда, с первого слова… Умничаете и пытаетесь сплести тонкую паутину из лести и кнута… Стараетесь, словно от этого зависит ваша счастливая жизнь… А что вы знаете о ней, той жизни? Из которой так легко и со знанием дела тащите людей и заставляете их плясать под вашу сладкую музыку… Вы думаете, что правы, да? Мой отец, имени которого я даже не знаю… Который отнял у меня всё. Маму…что даже любить меня боялась… Мечту…которой я грезил в детстве. Я всего лишь хотел, чтобы у меня была семья… Как у всех… Но мой приёмный папка оставил меня и исчез… Вы и его отняли… И теперь. Вы не понимаете, что у меня ТАМ был какой-никакой, но свой мир. СВОЙ. Родной. Вам и в голову не придёт, что я могу любить! Но не по приказу же, чёрт возьми! Пак замолчал. Зачем он мечет бисер перед свиньями?! Его же всё равно никто не поймёт. А потом вдруг заметил эти глаза. Отчаянные, проникнувшиеся его болью…красивые, мерцающие…понимающие… Официальное название страны* — Швейцарская конфедерация, что на латыни звучит как Confoederation Helvetia, сокращенно СН. Пепел Клааса стучит в моё сердце* — Шарль Де Костер «Легенда об Уленшпигеле», слова его главного героя —юного Тиля Уленшпигеля.