Когда мне станет всё равно...

Времени было мало. Марк не мог ждать. Он видел, как Джинёну хочется поехать с ним. Он смотрел такими глазами… Но, нет. Нельзя было оставлять Кукса и ТуЕна одних. — Я быстро, — пообещал Туан, — Раздобуду информацию и вернусь. Обещаю управиться до обеда. Вы и соскучиться не успеете. Он обнял малыша. Подбросил его, как обычно, посмотрел на Нёна. Тот сдержанно стоял в сторонке, исподтишка посматривая на любимого. В глазах застыло затравленное выражение. Прямо выплёскивалась печаль. Брала за живое. Дорога не была дальней. До города всего–ничего. Прямо рукой подать. Но, мысли крутились в черепной коробке, не давали и слабинки. Интересно, отец предупредил Алесандро? Смог ли его застать? И не отнесётся ли тот наплевательски к угрозам? Возможно, он предполагал такой исход. А значит, был готов. Эх, жизнь — непредсказуемая штука. Сегодня ты — счастлив, а завтра — свергнут в самое глубокое ущелье. Мимо проплывали поля, солнечный свет бил в лобовое стекло. Всё так спокойно. Хорошо. Знакомо до чёртиков. И этот сто первый город стал таким родным. Раньше, Марк и не знал, что Родина там — где любимое существо. Там, где твоя жизнь приобретает смысл. Мальчишка ТуЕн, Джинёни… да даже и Тутс — это же близкие люди. Которые уже не смогут просто пропасть из жизни, не оставляя следа. Никем и никогда Туан так не проникался. Даже Ральф — был всего лишь мечтой о счастье. Не само счастье…А тут… Не мыслил он жизни без этих людей. Признавайся — не признавайся, лежало это глубоко в сердце. И давило, терзало. Выкручивало жилы. Страшно было за них. И хотелось защитить. А силы, как и всегда, равными не были. Шеф был на месте. Куда же без этого-то? Всё тот же кабинет, эбеновые слоники. Прохлада кондиционера. Возможно, круассаны. Только вот, не хотелось их нисколько. Нутро желудка скручивало от спазм. — О! Мой мальчик вернулся! — обрадованно вскочил с места Главный, кинулся навстречу, словно колобок. — Приветствую вас, патрон. Как вы тут? — Марк принял объятия. Хочешь — не хочешь, шеф эмоциональный человек, остановиться ему трудно. — Я ждал тебя. Отец позвонил. Спрашивал… А я ничего и сказать не могу. Сколько мы не виделись-то? Месяц? Два? — Не считал… — Марк улыбнулся. Мужчина утащил его в глубь кабинета, усадил на диван. Принялся ухаживать. Кофе. Булочки. Все дела. Туан облизнулся. Голод пробрался под кожу. Обозначился в животе пустотой. Он всего лишь поужинал прошлым вечером, ещё в Чинхэ… А на большее — времени не хватило. — Ешь, ешь… моя-то ленится теперь. Не балует нынче стряпанным. А вот тебе повезло, расщедрилась утром, собрала с собой огромное количество, будто постаралась избавиться надолго. Старый я стал. Брюзга — брюзгой. Надоедливый, видно, — бурчал незлобиво шеф. Наливая походя кофе, пододвигая чашу с круассанами, словно откормить пытался Марка по мере их случайных встреч. — Спасибо. Я рад, что ничего не меняется… Это я про булочки чудесные. Никто такие делать не умеет. Лишь в Париже я ими наслаждался. — пробубнил Туан, устраиваясь поудобнее, решая, начинать ли серьёзный разговор или подождать? Подкормиться. — Отец о тебе переживает. Не нравится ему твоё долгое молчание, — начал шеф, — Я, конечно, наслышан о твоих приключениях во Вьетнаме, но сильно в подробности президент не вдавался. Знаешь же его скрытный характер. Да и ты — вылитый он. — Мне помощь нужна… — выпалил Марк. Не в его правилах было — ходить вокруг да около. — Вот ты всегда обо мне вспоминаешь, когда тебе помощь нужна. А так — извини-подвинься. Столкнёшься нос к носу — мимо пройдёшь хитрой лисой. — Не лисой, а волком, — усмехнулся Туан, — Помните, вы меня волчарой называли. А я — всего лишь недопёском оказался. Нет во мне хватки журналистской, хоть вой. — Ну, это тебе лишь так кажется. Ты себя со стороны-то не видишь, — улыбнулся радостным бегемотом Главный, а потом сразу посерьёзнел, — Что привело тебя сюда? Я внимательно слушаю. Помогу — чем смогу. — Всё полностью рассказывать — времени мало, — Туан запихнул в рот булочку, запил горячим кофейком, продолжил, — Эта история должна быть громкой…наверняка, вы в курсе… Правда не знаю, здесь ли это случилось или вообще в другой стране? Я даже не уверен, сколько лет назад это всё произошло. В общем — есть мальчик. Малыш совсем. Лет пяти от роду. По словам — наследник огромного состояния. Не знаю, есть ли у него родители или погибли, при невыясненных обстоятельствах? Но, дед точно есть. Магнат. Миллиардер. Не знаете, ищет ли такой человек своего внука? Вы же собаку на этом съели… — Марк замолчал, посмотрел в огромные глаза, увеличенные линзами очков. Главный задумался. Хотя, видно было, что что-то он знает, пока Туан говорил, у него уже искорки бегали во взгляде. Мелькали различные мысли. — Был такой случай… — не торопясь начал он, — Года три назад. Тебя здесь ещё и не было. На одну известную семью было совершено нападение. Хотя, подстроено было всё, как обыкновенная авария. Их линкольн столкнулся с джипом. Все погибли. И с той стороны и с другой тоже. В линкольне ехала семья магната. Они возвращались из какой-то загородной поездки. Автомобили — в хлам разнесло. Будто специально. Двое молодых родителя погибли. А ехали они со своим сыном. Было ему года два. Совсем ещё малыш. Так вот, он пропал из машины. Как и не было мальчика. Его дед, известный нефтяной король, что только не делал для поиска ребёнка. Но, увы, не нашёл. Вся эта история какая-то фальшивая насквозь. Словно высосанная из пальца. Так что, малыш найден? И кем, тобой? — А как мне найти этого магната? Он где, в Сеуле? — заторопился Туан. — Сейчас посмотрим… — шеф поднялся, заспешил к своему несгораемому сейфу. Набрал комбинацию. Пошелестел там бумагами. И это в век кибернетики и продвинутых технологий. Когда вся информация хранится в незначительных файлах памяти — и удобно, и есть, пить не просит. А тут — снова папочка с тесёмками? Марк почти был прав. Главный положил на стол кипу листов, скрепленных яркой прищепочкой. Туан хмыкнул, взял. Принялся листать. — Знаешь, бумага надёжнее… — вдруг сказал шеф, — Да и привычнее для меня. — Тут всё? — спросил Марк. — Информация закрыта. В интернете ты мало, что нароешь. Скажу только, что миллиардер ждал, что кто-то попросит выкуп за ребёнка. Не обращался в полицию. Разыскивал внука по своим каналам. Да всё — тщетно. Три года прошло, а воз и ныне там. По-видимому, ребёнка не удалось спасти. И он просто умер. Туан кивнул головой, углубляясь в чтение. И вот оно. Имя ребёнка не указано, зато, есть его дед — Цой Сун Юн. Времени не было заняться изучением. Шеф наблюдал за ним. — Это единственный случай? Подобного больше не было? В течение пяти лет… — Марк заспешил. Нужно было немедленно начать розыски этого человека. — Не было, — Главный вздохнул, — Я могу тебе рассказать, что сам нарыл. Я тогда ещё занимался такими делами. Это сейчас — потерял сноровку. Стал рыхлым и спокойным. — Так расскажите. Где я могу найти этого… Цой Сун Юна? Как мне на него выйти? Он же не простой смертный. К такому и на приём не попасть. А если я буду действовать через его персонал, информация, возможно, уплывёт в левые руки. — Он, вообще-то, знакомый твоего отца. Были там у них какие-то дела общие. К сожалению, я не в курсе. Но этот магнат сейчас в Корее. Кажется, он вернулся из Японии…точно не знаю… Так что, ты мальчишку разыскал? — снова попытался узнать шеф. — Не спрашивайте, вы же знаете, что об этом вам лучше не знать. — Марк задумался. Надо было сразу рассказать всё отцу. Тот бы уже, возможно, связался с магнатом и теперь не пришлось бы скрываться… Туан вдруг отчётливо подумал о том, что он полный профан! Просто идиот безмозглый. Он же даже не позаботился о смартфонах! Да их местоположение сейчас известно отцу Нёна. Поисковая система в каждом аппарате. Наверняка их след уже взят. Он выхватил телефон: — Нён, — закричал он, как только услышал любимый шелестящий голос, — Избавься от телефонов! Срочно! Не знаю, поможет ли это? Ведь даже при отключенной связи оператор легко вычислит координаты… Я — бестолочь! Как я такого не учёл! — Марк, успокойся. Не думаю, что они сразу спохватятся. Наверняка подумают, что мы на экскурсию уехали… — заикаясь сказал Пак, — У нас всё хорошо… Как ты? — Нёнка, ты что, меня не понял?! Всё, я мчусь к вам! Избавься от телефонов. Всех! Срочно. На связь не выходи, я от своего тоже избавляюсь. О, Божечки мои! Что же я наделал! Туан отключился и забегал по кабинету, пытаясь хоть что-то придумать. Ведь, мало того, что он навёл преследователей на своих близких, так ещё и дорогу в издательство показал. Тупица! Тупица! Теперь и шефу, и отцу, и всем-всем, угрожает опасность. — Патрон, я — чудовище! У меня даже времени нет вам всё объяснять! Свяжитесь, пожалуйста, с отцом. По своим каналам. Мой смартфон нужно убить. Что следует сделать, чтобы его не отследили? — вскричал Туан. — Включенный мобильный телефон присоединяется к ближайшей базовой станции оператора. Человек передвигается, а его телефон регистрируется на новых станциях, в радиус действия которых попадает. Таким образом, при помощи мобильной сети, зная, к каким станциям подключен телефон, можно установить местоположение человека с точностью до сотни, а то и десяти метров. Достаточно просто держать в сумке или кармане включенный аппарат… А если ты не хочешь, чтобы тебя обнаружили, то нужно… — …выключить телефон? — быстрым шёпотом спросил Марк. — Не просто выключить, но еще и вынуть аккумулятор. Тогда сеть тебя просто «потеряет» в том месте, где ты его достал. Базовые станции постоянно сканируют аппараты абонентов. Даже в выключенном состоянии. Это просто служебные процессы. — А карточку нельзя вытащить? Или просто поменять? — Если за тобой уже стали следить, то они зафиксировали номер не только телефона, но и самого аппарата, — продолжил шеф. — Ведь каждый телефон имеет свой уникальный IMEI-код. Как происходит подключение? Покупаешь телефон, вставляешь в него свою карточку. Включаешь. И по служебным каналам в сеть поступает информация: выдается номер карточки, номер телефона, потом IMEI-код самого аппарата и ещё много другой служебной информации. И затем, даже если ты сменишь карточку, аппарат все равно можно будет отследить, поскольку известен IMEI-код. — Так что же делать? — испугался Марк, " в том месте, где ты его достал!» Выходит, это место уже известно? — Если человек хочет скрыться, следовало бы с телефоном попрощаться… — спокойно сказал шеф… — Так что, мне звонить отцу? — Звоните! Шеф набрал номер со стационарного телефона, затем протянул трубку Туану. — Пап…это я, Марк… Ты сейчас где, в Штатах? — Я в Сеуле… — раздался родной голос, — Завтра вылетаю домой. Мама уже скучает… — Нам нужно встретиться! Срочно! Я не могу разговаривать с тобой сейчас… Скажи, где и когда? У меня очень мало времени, пап… — почти зарычал Туан. Отец, видимо, понял, его голос стал собранным и серьёзным. Всё же у него классный отец. Соображающий. — Тот же самый отель. Тот же номер. Приезжай. Жду тебя… — сказал он и сбросил звонок. Марк слушал гудки, нервно дыша. В голове был полный сумбур. Что сейчас делать? Нужно выбросить телефон. И не здесь. Желательно где-то подальше от издательства, чтобы не возникло идеи у его недругов, что всё это не просто… Хотя, вполне возможно, что уже поздно. Но, самое главное — это ТуЕн…и Пак. — Шеф, мне нужно бежать, спасибо за информацию. — заторопился Марк, — И ещё… вам, скорее всего, угрожает опасность. Позаботьтесь о себе… Главный моргнул, кивнул несколько раз. Обнял слегка, притягивая к себе. — Я понял, Марки, понял…спеши! Думаю, я в тебе не совсем ошибся… Чего-то ты стоишь. Туан загнал машину. Она была неудобной, непривычной. Не как его «двойной дракон». Нёнка любил всё крупное, осязаемое, роскошное. Тяжеловат был этот джип для Марка, да что поделаешь? Листы с информацией он засунул в рюкзак. Жаль, времени нет их просмотреть. Он, проезжая по шумной улице, выкинул свой смартфон на проезжую часть и даже успел заметить, как несколько машин с разгона утоптали твёрдый пластик в асфальт. Даст ли это что-нибудь? Фиг знает! Сейчас лишь одно волновало: мальчик…сын. *** Джинён послушался Марка. Отключил смартфон и даже вытащил аккумулятор. Заставил и Кукса сделать то же самое. Тот посмотрел внимательно, но спорить не стал. Слишком серьёзными были глаза Пака. Малыш ТуЕн играл с черепашкой. Он устроился в ухоженной траве и пас свою животину, выгуливая и приучая к подножному корму. Огури жевала травинки, смешно выпучивая и щуря глаза. Её толстые, морщинистые лапки подрагивали от избытка неизведанного. — Дядечка Нён, когда папка вернётся? — спросил пацанёнок, — Я ему покажу битвы божьих коровок. — Каких ещё коровок? — сумрачно изрёк Пак, он наклонился над ребёнком и отряхнул его футболочку. Уже во второй раз он менял одежду мальчишке, но, тот всё равно был чумазым и мятым. — Божьих! Посмотри, они сражаются друг с другом. У них что, брачные игры? — выпалил малыш и показал рукой куда-то в траву. Джинён никого там не разглядел, удивился отчаянному познанию ребёнка в вопросах семьи и любви. Очень озадачился этим. Подошёл Кукс. Протянул черепашке кругляшок огурца. Та схватила, вцепившись смешным ртом в большой для неё кусок. — Тутс, поиграешь со мной? Папка же скоро вернётся? — кинулся к нему мальчишка. — Скоро… поиграй с дядей Джинёном… я обед готовлю. — отнекался Кукс. Пак улыбнулся ему жизнерадостной улыбкой. Обещающей много всего. Кукс хмыкнул и ретировался в дом. — Дядечка Нён, мне надоело. Пойдём, посмотрим на лебедей. Они такие красивые… Ты же прочитаешь мне про них сказку на ночь? — ребёнок вцепился мертвой хваткой в руку Пака, заглянул в глаза. — Черепаху не потеряй. — напомнил ему тот. Пацанёнок схватил черепашку, кинулся к коробке. Сунул её туда и прибежал обратно, потёр покрасневший локоть. — Что у тебя там, — сразу обратил внимание Джинён, — Ударился? — Совсем не больно! — заулыбался мальчишка, — Пойдём? — Только обуйся. Не следует шляться босиком по лесу. Видишь, тут и шишки валяются, и еловые иголки. Проткнёшь ногу, что я буду с тобой делать? — Приложишь подорожник. Я всегда так делаю, — тут же не полез в карман за решением мальчонка, — Ты знаешь, что это растение заживляет лучше, чем лекарства в твоей аптечке? — В моей аптечке? Ты лазил туда? — испугался Джинён. — Ничего я не лазил…глупый ты. Просто…у всех же в машине есть аптечки. А раз машина — твоя, значит и аптечка в ней твоя. — логически рассудил ТуЕн. Пак вздохнул. Взял малыша за руку, повёл к пруду. Заговорил, думая почему-то о Марке. Беспокойство в душе росло: — А ты знаешь, как были открыты ранозаживляющие свойства подорожника? — Нет… — мальчик снова заглянул в его глаза и приготовился слушать. Дядечка Нён всегда очень интересно рассказывал истории. Слушать его было весело. — Существует одна легенда… Однажды две змеи, расположившись на дороге, грелись на солнце. Вдруг из-за поворота выехала повозка. Одна змея успела уползти с дороги, а другая задержалась, и колесо переехало ее. Люди, сидевшие в повозке, увидели, как первая змея, оставшаяся невредимой, уползла, но вскоре возвратилась с листом подорожника. Она перевязала пострадавшую змейку и та вылечилась. Её половинки срослись… С тех пор люди используют это знание себе во благо. — Ну…для людей это не сработает. — глубокомысленно изрёк отпрыск, — Не думаю, что подорожник сможет прирастить руку или ногу. Я, когда упал с дерева, очень сильно зашибся. Это ещё в интернате было. Так мне ставили укол. Под лопатку. Это было ещё больнее, чем когда я с крыши спрыгнул. Пак оторопело посмотрел на ребёнка. Натерпелся этот мальчишка. В таком возрасте недетское восприятие мира. Почти, как и у него, Пака. — Кто же тебя заставлял с крыши-то сигать? И на дерево залезать? — тихо спросил он. Вокруг становилось жарко. Воздух обволакивал мягкими, невесомыми струями, пригревал голые участки кожи. Где-то жужжал шмель. Расслабляя, укачивая. Стрекотали полевые кузнечики. Лениво пролетали комары, ещё не решившиеся нападать открыто. Жара делала и их ленивыми, несобранными. — Я прятался от мальчишек. Знаешь, что они со мной делали? Большие мальчишки, не как я, — донёсся детский голосок и Джинён посмотрел на ребёнка. Его серьёзные глаза были строгими и разумными, как у взрослого. — Они тебя били? — испугался Пак. — Если бы… В открытом бою я умею сражаться. А они…они… издевались. И никогда один на один. Всегда скопом. Бандой. Вот, — Малыш загнул футболочку и показал на шрам, возле пупка. Джинён, когда купал ребёнка, заметил, что его тело всё в шрамах и ссадинах, но не думал, что это «боевые» раны, — Это след от окурка. Как ты думаешь, это больно, когда тебя огнём жгут? — с придыханием сказал малец. Пак остановился. Присел перед мальчиком, потрогал осторожно ожог. Чувствуя пальцами собранную в рубчик кожу. Внутри всё сжалось от боли за ребёнка. — Сволочи… — вырвалось у него, — А где же взрослые были? — А им всегда было не до нас. Всякие — разные дела, — махнул мальчик рукой. Опустил футболку. Улыбнулся, давая понять, что сейчас всё позади. И ему уже нисколечко не больно, — А на дереве я делал шалаш. Жил там летом. Возвращался в приют лишь чтобы покушать …Меня никто не мог найти… Но, однажды меня выследили. Старший воспитатель. Он меня и спугнул. Я оступился и упал. Он меня на руках до приюта тащил. Потом в санчасти укол и ставили. Я тогда ногу сломал. Сильно болело. — А с Нгоком ты давно? Как ты к нему попал, помнишь? — решился на вопрос Пак. — Конечно. Я его никогда не видел раньше. Он, когда тепло стало, приехал. Сказал, что дядюшка мой. Забрал. — Не обижал он тебя? — Джинёну не хотелось говорить об этом, но, вопросы жгли внутренности. — Нет, не обижал. Ко мне он хорошо относится. — малыш снова улыбнулся. Открыто так, во все зубы. Крупные, неровные. — Ладно. И то хорошо. — вслух сказал Джинён и посмотрел вперёд. Там уже виднелся пруд. С белоснежными лилиями. С порослью тёмно-зелёных листьев водяных растений. С зеркальной гладью. А самое главное — с такими чудесными птицами. Гордыми, тонкошеими. Их формы казались такими изящными, гибкими, словно созданными шедеврами. — А как их зовут? — спросил ТуЕн восхищённым голосом, он переступал босыми пятками в высокой траве, будто примеривался подойти поближе. Нетерпеливо так. — Не знаю… — задумался Пак. — Так надо же их назвать, — решительно заговорил ребёнок, — Если у них будет имя, они станут твоими. Вот как моя Огури. Раньше же она была незнакомой черепашкой, а теперь, когда у неё имя есть, она — моя. Тогда они тебя полюбят, а ты — их. Называй! А то у них родятся детки, а как мы их звать будем, если даже родителей не знаем? Джинён улыбнулся. Подхватил мальчишку на руки. Подошёл к самой воде: — Давай, ты им имя придумаешь? А я соглашусь. — сказал мягким голосом. — Давай. Мне нравится имя — Марк. Можно, я назову так папу — лебедя. Он, наверное, побольше. Вон тот. С красным клювиком и обводочкой вокруг глаз…А ты назови маму лебедя, а то так нечестно. Пак усмехнулся. Кто бы сомневался. На уме у малыша лишь «папка». Конечно, почему бы лебедю не быть Марком. Как же иначе? — Ладно, — сказал он вслух, — Маму-лебедя я назову — Жемчужина. Чинджу. Тебе нравится? — Очень. А подойди ещё поближе… Видишь, они нас совсем не боятся. Они ручные, да? — зачирикал ТуЕн, болтая пыльными ногами. — Эй, обедать не собираетесь? — к ним шёл Кукс. Пробираясь через высокий папоротник, высматривая их сквозь неровную листву кустарника возле воды. — Марка подождём, — ответил Джинён, — ТуЕн, ты не сильно голоден? — Сильно… — с придыханием, как Туан, ответил ребёнок, — Но, без папки есть не буду. — Думаете, я сто тысяч раз буду потом вам всё это подогревать? — заворчал Кукс, — Не забывайте, здесь плитка только одна, да и то, слишком маломощная. — Мы не будем есть без папки, — констатировал малыш, — Сказано тебе! — Как ты разговариваешь с хёном? — возмутился парень, — Да Марк вас за это по головке не погладит! И мне из-за вас достанется. — Не достанется. Я смогу тебя защитить, — улыбнулся ребёнок, — Папка тебя любит, бить не будет… А ругаться он не умеет. Я скажу ему, что ты не виноват. — Да уж… ошибайся и дальше…оставайся в неведении, пока можно… — прошептал Кукс, — Ругаться он не умеет?! Как же… — А что у нас на обед? — решил уйти от бесполезного разговора Джинён. Кукс сразу расплылся. Представляя все блюда, что умудрился сварганить в таких условиях. Потёр нос тонкими пальцами. Слишком женственными для взрослого парня. — Я приготовил суп — чиге, как любит Марк. А ещё, пожарил свинину. И замариновал кимчхи, — принялся перечислять он. Малыш облизнулся. Посмотрел Джинёну в лицо. Тот совсем близко увидел коричневые крапинки на дне радужки глаз. Там бились и прыгали маленькие искорки. Лукавые, смешные. — Дядечка Нён, а папка говорил, что русалки бывают повзаправдашнему. Может, мы сможем поймать для него русалку? Он будет рад? — Ты что, думаешь, их едят? Глупый… — засмеялся Кукс. — Это ты — глупый, — заткнул его ребёнок, — Их не едят. Ими любуются! — Кукс, ещё раз назовёшь Марка неформально, уволю. — спокойно проговорил Джинён. А оба мальчишки уставились на него задумчивыми глазами.