Когда мне станет всё равно...

Только сумеречные тени бегали по портьерам. В комнате было тихо, если не считать шумного дыхания. Ночник из настенных бра рождал тусклый блеск. Свет бледным пятном рассеивался в темноте. А за окнами уже вставал рассвет. Бился слепо, натыкаясь на плотные завесы штор. Тени плыли, нагромождаясь одна на другую. Сращивались и снова размыкались. Марк тяжело дышал. Его дыхания хватало только на вдох и выдох. Поцелуи были нужны. Просто необходимы для подкрепления своей любви. Пак и не мог без них. Он так наскучался, что когда увидел взъерошенного Туана, просто все слова растерял от нежности. Нежность была. Она липкими кольцами охватывала влажные спины, разгорячённые тела. Волны следовали одна за другой. Сперва — сильная, всепоглощающая, сметающая собой условности. Жаркая, одуряющая. Затем — более спокойная, изнуряющая, похожая на марафонский бег. Она размеренно омывала все выступы слившихся тел. Осыпала мурашками, разгоняла тепло по жилам, забирала силы. Поднимала на самую высокую точку наслаждения, вытесняла собой все мысли, оставляя голые чувства, гармонию утонувших друг в друге тел. Потом свергала с высоты в самую глубокую пропасть. В которой нельзя было погибнуть. А можно было лишь возрождаться и возрождаться заново. Последняя волна принесла спокойствие и умиротворённость. Она была нежной, как пух одуванчика. Невесомой, как покрывало ночи. Трепетной, как тело мотылька — шелкопряда. — Марк… я ужасно соскучился, — прошептал Джинён, — Мне кажется, мы так давно не были вместе. — Мы всегда вместе, глупый. Я о тебе ни на миг не забываю. — заткнул его Туан, нещадно выцеловывая ключицы. Те места, где скопилась влага. — Что же теперь со всеми нами будет, Марк? Вернёмся ли мы когда-нибудь домой? — голос Джинёна сорвался на последнем слове и дрогнул. Туан тут же всмотрелся в его глаза. Блестящие, испуганные, уставшие. Тусклый свет кинул в них несколько светящихся лучиков, отчего они стали влажными, проникновенными. — А мой дом — там, где ты. Я всему буду рад, что бы нам жизнь не уготовила. Лишь бы ты был в ней. — честно сказал Марк, то, что он чувствовал. — А ТуЕн? Он будет в этой жизни? А если тебе придётся с ним расстаться? Ты готов? Марк, послушай, ведь он здесь будет в безопасности. Разве не должны мы его оставить деду? И исчезнуть? — Пак привстал на локте, заглядывая в лицо любимого. Отыскивая в глазах хоть какой-то намёк на понимание. — Нён, неужели ты думаешь, что я способен на предательство? — обескураженно спросил Туан, — Ты считаешь — это игра? Просто взяли ребёнка, поиграли в папки-сыночки и забыли? И это ты мне говоришь? — Марк! А что мы сделаем? — воскликнул Пак, — Кто нам его отдаст-то? Мы же ему — никто. Просто прохожие. — Мне ты тоже — только прохожий? Лишь тень в толпе теней, да? — устало спросил Туан. Ему вдруг стало страшно. Словно он шёл, шёл домой, а в конце пути ему сказали, что дома-то и нет вовсе. Сломали. Сожгли. Продали. — Да что ты, Марк! Зачем слова такие жестокие подбираешь? Разве же я это имею в виду? — Пак сразу кинулся в объятия. Прижался всем телом. Прохладным, родным. — Нёнка, ты перестал меня понимать? Да для этого малыша я — папка. И пока я буду ему нужен, я не уйду. Я знаю, что это трудно. Воспитывать ребёнка. Я уже за эти-то дни устал так, словно живу без выходных. И знаю, что ты устал. Но, бывает так в жизни, что ты не можешь сойти с дистанции и повернуть назад. Даже если очень хочется, даже если ты считаешь, что так будет легче…и правильнее. — Да я понимаю…понимаю, — перебил его Пак, — Но где найти слова, чтобы ты и меня-то понял? Я не хочу терять ТуЕна. Думаешь, я не привык? А Кукс? Он же уже считает себя полноправным братом этому ребёнку. Да только кто нас спросит-то? Этот магнат? Да плевал он на наши чувства с высокой колокольни! И на чувства малыша плевал! Разве он сможет думать сердцем? Такие властители мира сего не думают о грязи под ногами. Они просто отряхиваются и идут дальше. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Только и всего. — Его я беру на себя. — спокойно сказал Марк, — Важно, чтобы ты меня не предал в последний момент…тогда, когда я этого не жду. — Ты думаешь, я могу? — шёпотом произнёс Пак, — Правда так думаешь? Туан вздохнул. Погладил шелковые прядки. Прижал голову любимого к своему плечу. Нежными пальцами опустился по гладкой шее к позвонкам. Потеребил их осторожно, рисуя круговые узоры. — Прости меня, Нён… Я совсем дурак. В комнату вдруг торкнулись. Из-за двери послышался детский голос: — Папка! Ты что закрылся?! Дядечка Нён здесь? Я хочу с ним лебедей посмотреть! Ты нас свозишь? И Огури совершенно голодная! — Ну вот, — тихо сказал Пак Марку, — И так будет всегда, заметь… Где мои джинсы? И футболка? Туан засмеялся, вылез из кровати. Босыми ногами прошлёпал по надраенному полу. Отыскал одежду Джинёна, кинул ему в постель. Натянул на себя трусы и рубашку, и только потом пошёл открывать дверь. — Привет, малыш, как спалось на новом месте? — Марк подхватил парнишку на руки, любуясь его смешной пижамкой, с маленькими зелёными крокодильчиками, оглянулся на Джинёна, который сидел в кровати, сонно щуря глаза. Недосыпание уже вошло в привычку. — Я же тебе говорю. Поехали к нам домой. В лес. Надо покормить Марка и Чинджу. А Огури надоело сидеть в коробке. Можно, я её отпущу погулять, только сперва сходим, поищем для неё пропитание? — Лебедей не нужно кормить. Они сами умеют о себе заботиться, — хрипло сказал Пак, — А черепашка если удерёт, ты тут её вообще не найдёшь…в таких-то хоромах. — Дядечка Нён, почитаешь мне про Супермена? Я хочу быстрее вырасти! Тогда буду делать всё, что захочу. Мне очень срочно надо… — звонким голосом попросил пацанёнок. — У нас тут нет такой книжки, — сообщил Джинён, а ТуЕн забрался к нему в кровать и обнял за шею, словно наскучался, — Тебе, я смотрю, не сказка нужна, а — руководство к действию. Что ты собираешься делать, когда вырастешь? — Буду жить в лесу. И тебя с собой возьму, и папку…и Тутса. А лебеди у меня всегда будут накормлены досыта. Не хочу, чтобы они голодали. Вот у нас в приюте мне часто приходилось сидеть на одном рисе…поэтому я и не расту. В дверь постучали. Через секунду появился Кукс. Заглянул сперва. Увидел, что все в сборе и он не помешал, и ввалился весь. Уже одетый и умытый. В аккуратненькой своей рубашке и узких джинсах. — Нас есть звали… Господин Цой с Марком поговорить хотел…после завтрака. *** В комнате пахло какой-то одуряющей смесью. То ли — цветы, то ли освежитель какой-то. Только потом Марк увидел на столике курильницу с ароматическими палочками. Запах благовоний ударил в нос, защипал ему глотку. Марк чихнул. Господин Цой встал навстречу, улыбнулся. Протянул руку. — Присаживайся, ничего, что я на «ты»? — Ничего. — Туан сел на мягкое канапе. Огляделся. Кабинет. Небольшой, не такой, как вчерашняя библиотека. Огромные окна занавешены кисеёй из прозрачно–розовых портьер. Лёгкие, струящиеся. Высокий потолок. Рабочий стол и кресло. А перед ним — инкрустированный столик с ароматизированными палочками… Уютно. — Догадываешься, почему я тебя позвал? — Цой Сун Юн выглядел привлекательно в своей чёрно-белой тунике и серых брюках. Плечистый и крепкий. Подтянутый. Он сел рядом и посмотрел на Туана. В карих глазах заплясали искорки. — Догадываюсь, — кивнул Марк, — Вы не спали всю ночь, думали, как вам к внуку подступиться? Магнат хмыкнул, рассматривая лицо Туана, во всём его облике было что-то знакомое, словно Марк со своим отцом разговаривал. Какое-то неуловимое сходство. — Я вижу, мальчик к тебе привязался. Сколько ты с ним знаком? — Мужчина задумчиво пригладил волосы, прочистил горло, — Почему именно ты, Марк? — Это ведь не имеет значения, сколько мы с ним знакомы… Он назвал меня папкой в самом начале, как только увидел… И почему это был именно я, не знаю. Но, не это ведь важно. Вам же хочется побыстрее с нами распрощаться. Мы совершенно беспричинно вторглись в ваше личное пространство. Мне очень жаль. Мы не выбирали эту дорогу, она выбрала нас сама. — Марк-щи, я очень хорошо знаю твоего отца. Он стоящий человек. Я ему доверяю. Никогда он меня не подводил… А ты — его сын, не думай, что я питаю к тебе какую-то неприязнь. И актёра Пака я знаю. И его историю. Ещё солнце не позолотило верхушки елей в моём саду, а я уже принял решение. Мне лишь нужно тебе сообщить… — Что ж, валяйте…всё, что бы вы не сказали, обсуждению не подлежит, верно? Только прошу, не забывайте, что этот маленький мальчик — человек. И с ним считаться надо, как с человеком. — Марк кашлянул и потёр горло. Давали о себе знать тлеющие палочки. — Туан, Туан, думаешь, я — деспот и тиран? Ты ошибаешься, мой мальчик. Я — покладистый и участливый старикан. — Так уж и старикан? И не зовите меня, пожалуйста, «моим мальчиком» это так коробит. Сразу думаю об отце. — Марк улыбнулся глазами, но попытался это скрыть, бросил рассеянный взгляд на интерьер. — Прости. Но, мы с тобой отклонились от главной темы. Знаешь, мой внук такой красивый, обаятельный. И ужасно сильно похож на Пака Джинёна. Прямо ничем не завуалированное сходство. А вы дружны, я вижу… Что вас связывает? Марк знал, что правда его выставит в плохом свете. Неприглядном и мерзком. И, возможно, разрушит всё. Но, он не мог отказаться от Нёна. Никогда. И ни при каких обстоятельствах. Даже в мыслях. — Мы любим друг друга. Мы — семья. — ответил он и поднял серьёзные глаза. Посмотрел прямо и дерзко. — Ясно…хотелось от тебя это услышать. Ты же понимаешь, что я всё про вас уже узнал. — Зачем вы так? — удивился Марк. — Хотел тебя на вшивость проверить. Но, ты не подкачал. Сказал правду. Знаешь, Марк, я не буду лезть тебе в душу, учить тебя уму-разуму и воспитывать. Ты взрослый человек. И решать лишь тебе. Кого любить и за что. — Вам не кажется, что мы снова отдалились? Вернёмся же опять к нашему разговору. Любите вы ходить вокруг да около. Просто скажите, что нам теперь с мальчиком делать? Раз уж так всё получилось… — Да. Именно об этом я и хотел сказать. Какие планы у вас на будущее? Ты хочешь стать актёром, как и Пак? Или возглавишь издательство отца? — Цой потянулся и загасил ароматическую палочку, обмакнув её в столовый прибор, наполненный водой. — Мне нравится работать актёром. Лишь там я почувствовал себя так, будто у меня крылья выросли за спиной. Словно я всегда этого хотел. Не вижу смысла в чём-либо ещё. Журнальный бизнес меня мало прельщает… Можно сказать — вообще не прельщает. — честно сказал Туан. — Понятно. Марк, у меня есть к тебе умопомрачительное предложение. Я долго думал. Несколько часов. Взвесил все «за» и «против». Предлагаю вам с Джинёном выкупить у меня один загородный домик. Здесь, по соседству. Вы сможете начать новую жизнь и семья Рабах Гарсия не будет больше вам мешать. Вы будете под моей защитой. — А зачем вам это? — удивился Марк. — Потому что мой внук достоин самого лучшего… — улыбнулся мужчина, — Я думаю, вы для него очень даже любящая семейка. Я всегда смогу видеть его и постепенно, шаг за шагом, обрету его любовь. Когда-нибудь, он признает меня, как деда. А мне ничего больше и не надо. А вы мне поможете. — Вы отдадите ТуЕна? Правда? — воскликнул Марк. Ему показалось, что он ослышался. Не мог магнат такое ему сказать. Это не шло ни в какие рамки. — Я просто выбрал самый верный вариант. Я буду видеться со своим внуком каждый день. Смотреть, как он растёт. Но, почти не стану вмешиваться в его воспитание. Я хочу, чтобы у него было всё. И буду лишь помогать. Как думаешь, это правильное решение? Марк сглотнул. Он всё ещё не верил. Мозг отказывался соображать. ТуЕн будет с ним? Как сын? Его не отберут? — Надеюсь, Пак Джинён согласится с этим? Мне бы хотелось, чтобы вы немедленно приступили к осуществлению этого плана. — господин Цой поднялся, — Сегодня, после обеда, вам покажут особняк. А от той квартиры, где раньше жил Пак, можно отказаться. Я помогу вам её продать, если нужно. Туан задумался. Хватит ли их денег на покупку нового дома? Уж точно, не маленького. И захочет ли Нёнка лишаться своей квартиры? Марк хотел сорваться прямо сейчас и поговорить обо всём с Джинёном. Да. И с Тутсом тоже нужно было посоветоваться. Он же не был чужим. Но, если всё решится именно так, будет же просто чудесно! Никто же не ждал такого исключительного выхода. *** — Мою квартиру? — спросил Джинён. Они гуляли по тенистым аллеям сада. Кукс с ТуЕном дурачились на полянке. Они выгуливали Огури. Играли в какие-то замысловатые игры. Мальчик визжал и бегал кругами. Его лицо раскраснелось, и на нём было написано такое неподдельное счастье, что Пак невольно засмотрелся. Марк рассказал ему об утреннем разговоре. После обеда была назначена поездка туда, где возможно, будет их новый дом. — У меня есть кое-какие сбережения, но, боюсь, не хватит. — Марк покраснел. Ему было очень неловко упоминать о такой стороне дела. Сразу захотелось пойти работать, чтобы обеспечить свою семью самому. А не ждать от моря погоды, — Нён, я понимаю, что она досталась тебе от твоего названного папки, как и парк. Это всё, что у тебя есть… Если нет, я всё пойму. — продолжил Туан очень тихо. — Ты что, думаешь, что я зажму свою квартиру? — обиделся Пак. Туан не ожидал такой реакции, — Марк, неужели же ты не понимаешь, что мой приёмный отец был бы только рад, если бы его недвижимость пригодилась для осуществления хорошей миссии. Это же будет здорово, если у нас будет свой дом… Кукс, ТуЕн, идите сюда! — Нёнка, подожди, — остановил его Туан, — Мы же ещё не видели этот дом… Вдруг он нам не понравится? Малыш с Куксом сразу оставили свои игры, оба подбежали. Разгорячённые, довольные. ТуЕн прижимал к своему животу черепашку. Парнишки посмотрели блестящими глазами сперва на Пака, затем на Марка. — Нам понравится. — улыбнулся Джинён, — Почему-то я уверен в этом. Да и моих накопленных средств хватит на покупку любого дома, даже квартиру можно не продавать. Думаешь, у меня меньше денег, чем у магната? — хитро проговорил Джинён, — Плохо же ты меня знаешь… — О чём вы? — спросил Кукс, — Мы будем покупать дом? У меня тоже есть накопленные средства… Я же особо никогда не тратил, всё, что получаю — почти несгораемая сумма. — быстро втянулся в разговор парень. — Вы покажете, наконец, наш дом? Там, где живёт Страшилка, да? — ТуЕн схватился за руку Марка и слегка его затормошил. — Да. — Марк поднял мальчика на руки, — Конечно. Это был чудесный дом. Да его и домом-то было нельзя назвать, скорее, он походил на коттедж. Марк сразу почувствовал, что он напоминает ему его жилище в Лос-Анджелесе. Такой же уютный и чистый. Светящиеся теплом полы. Янтарные от солнечных лучей. Лестницы, перекрытия. Было ощущение, что дом вобрал в себя всё солнце, которое можно было вобрать. Окна были огромными и от этого казалось, что он полон света и жизни. Марк шагал по комнатам, открывая для себя всё новые и новые интересные места. Спальня. Такая уютная. Несомненно, для них с Джинёном. А вот — детская комната. С небольшой кроватью, с разноцветными стенами. С выходом на балкон. Закрытый прозрачными стеклопакетами. Как раз для ребёнка. Мебель уже была. Новая, резная, всё было к месту. Словно невидимая рука волшебника расставила по своим местам все предметы интерьера. Заезжай и живи! — Ремембер Хаус… — вдруг сказал Джинён. Марк обернулся. — Нён, как ты сказал? — в горле почему-то стало сухо. — House «Remember» — повторил по-английски Пак, — Дом «Помни». Я когда-то читал один роман, там у дома было такое название. Всегда мечтал так называть свой дом… Ну, когда он у меня будет…и вот…он похож. — А помнишь, я снимал тот старый и обветшалый домик? — спросил Марк, — Его тоже звали «Remember»… Я его так назвал… Не странно ли это? — тихо произнёс, — Можем ли мы мыслить одинаково? Джинён улыбнулся. Для него это не так уж и странно. Они с Марком всегда были на одной волне. Он почувствовал это ещё в первый день знакомства. Тогда так не хотелось расставаться, словно они знали друг друга всю жизнь. — Папка, мы что, будем здесь жить? — спросил ТуЕн, — А где Страшилка? Туан обернулся к Джинёну: — Не кажется ли тебе, что пора уже привезти этот кактус? Иначе у меня случится нервный срыв, — улыбаясь сказал он Паку. — Непременно. Значит — берём этот домик? — серьёзно спросил Джинён. — Мне очень понравилось, — сообщил Кукс, он бродил по комнате, притрагиваясь к мебели, гладил мягкие уголки тахты, проводил ладонью по шелковистым портьерам, ощущая, какие они на ощупь. Хотелось потрогать всё. Было чувство, что он выиграл в невообразимую рулетку жизни. — А тебя никто и не спрашивает. — усмехнулся Джинён. — Тутс, ты какую комнату выбираешь? — спросил Марк, чтобы сменить тему. — Даже не знаю, — обиделся парень, — У меня всё в голове перепуталось. — Бери рядом с моей! — закричал мальчик, — Тогда мы будем играть с тобой поздними вечерами. Папка с дядечкой Нёном не узнают. — хитрил ребёнок. — Узнают, не сомневайся, — произнёс саркастически Джинён. Управляющий, которого послал с парнями Цой Сун Юн, улыбнулся. Он старался быть незаметным тогда, когда про него никто не вспоминал и был наготове, если бы вдруг что-то понадобилось. Это был управляющий самого высокого класса. — Так что, — спросил Марк, — Мы можем его купить? Я просто боюсь спрашивать, во сколько же он нам обойдётся? — Если всех всё устраивает, я займусь оформлением, — тут же дал знать о себе Ли Те Ян. — Оформляйте, — разрешил Пак, — Марк, на кого мы будем оформлять собственность? Я хочу, чтобы это был ты. — На нас обоих. Разве так нельзя сделать? — перебил его Туан. Управляющий кивнул головой: — Мне нужны ваши документы. Завтра всё будет готово. Предпочитаете наличными расплачиваться или переводом? — Безналичными, — сказал Джинён и выпрямил спину. Марк невольно залюбовался актёром Паком. Было в нём что-то такое особенное, что волновало всегда. То ли внутренняя сила, то ли — джинёновский характер. — У меня тоже есть деньги, — сказал Туан, — Я хочу внести свою лепту. А остальные — когда заработаю. — Хорошо, — управляющий снова кивнул. — Мы можем съездить за вещами? — спросил Джинён. — Самое главное — это кактус. — напомнил ему Марк. В кармане у Джинёна завибрировало. Голос Криса Брауна радостно прорезался и зазвучал, всё больше набирая звук. Марк усмехнулся и подумал, что ему срочно нужно купить себе новый смартфон. Джинён посмотрел на экран. Алесандро? Он глянул на Туана быстрым взглядом. Тот занялся ребёнком, начал что-то ему рассказывать. — Да…я слушаю… — тихо сказал Пак. — Звоню, как и обещал… — голос был спокойный, как у титана. — А мы покупаем дом… — радостно сообщил ему Джинён. — Очень рад. Мальчик останется с вами? — в голосе Алесандро добавилось теплоты, — А я хотел попрощаться. — Попрощаться? — обеспокоился Пак, — Там у тебя всё в порядке? — Конечно. Просто Нгок и Анхель перебрались в Испанию. Вчера. Я хочу тоже туда поехать. Меня волнует Анита. Не знаю, что на уме у этих братьев? Возможно, сестре понадобится моя помощь… — торопливо сообщил Маркес, — Ты не волнуйся за меня. У меня всегда всё под контролем. Когда буду в Сеуле, обязательно позвоню. — Мне жаль, что ты уезжаешь, — сказал Джинён и покосился на Марка, — Я хотел показать тебе наш дом. — Ещё покажешь… — в голосе мужчины Пак почувствовал улыбку. Он даже представил себе лицо испанца с этим отчаянно-белозубым оскалом. — Будь осторожен, Алесандро. — Обо мне никогда не переживай. Я — непобедимый, ты же знаешь? — засмеялся в голос Маркес, — Прощай, Джинёни. Голос оборвался. Алесандро дал отбой. Пак услышал далёкие гудки. Стало грустно. Эх, если бы можно было сделать так, чтобы Маркесу никуда не нужно было уезжать. Джинён бы очень дорожил такой дружбой. Он снова посмотрел на Марка. Тот, улыбаясь, выговаривал что-то Куксу, малыш ТуЕн ласково обнимал парня за шею… Может и к лучшему, что Алесандро всё время занят. Пусть и он найдёт себя в этой жизни, как нашёл Джинён. Лучше же сто тысяч раз сделать ошибку, чем и вовсе не начинать. — Нёнка, чего задумался? — Марк подошёл, посмотрел радостными глазами, — Поедем за Страшилкой?