Америка не из трусливых

Тони был сама сосредоточенность. Он очень, очень тщательно сосредоточился на технологии. Изо всех сил сосредоточился на матрице светящихся электродов прямо под поверхностью одного конкретного телевизора, стоящего перед ним. Он действительно чувствовал эти электроды, чувствовал, какие сигналы они испускают и какие узоры из них создаются. Он с закрытыми глазами видел изображение на экране — исключительно благодаря этому восприятию электрических импульсов, которые то подсвечивали, то затемняли крошечные кристаллы в пиксель шириной. Как будто он и вправду читал некий шрифт Брайля своим новым экстрасенсорным чутьем, порожденным Экстремисом. Хотя в данный момент он вообще-то не читал, а пытался кое-что изменить, подправить одну очень, очень маленькую деталь. Нужно было только выстроить последовательность сигналов в нужном порядке... — Тони, перестань пририсовывать усы игрокам. Тони потерял концентрацию, и изображение, померцав, приняло нормальный вид. Он вздохнул. А ведь это было так сложно. Стив мог бы хоть как-то показать, что оценил его способности. Когда он намекнул на это Стиву, тот только со снисходительным видом ткнул его в ребра. Обиженно заворчав, Тони отстал от Стива. Никаких сомнений: этот засранец просто смеялся над ним, хотя его взгляд не отрывался от экрана. Тони надулся. Очень громко вздохнув, он вытащил телефон и уткнулся в него. Потом заскучал и убрал его обратно. Потом снова заскучал, снова вытащил телефон и снова закопался в нем. Тридцать секунд спустя он с очередным вздохом бросил телефон на журнальный столик. Да, возможно, он не слишком хорошо продумал свое предложение провести немного времени со Стивом, чтобы помочь ему отвлечься от всей этой ерунды с Золой. После легонькой, коротенькой перестрелки, после которой Стив реально переживал несколько дней, хотя Тони всего-то в очередной раз побывал при смерти, ну чего там переживать, делов-то, — Стив с готовностью поделился с Тони информацией, собранной им в разведке с Баки и Наташей. Они вместе посидели над сканами документов, и Тони, где смог, высказал свое экспертное мнение. Но с тех пор прошло уже две недели, и след снова остыл. Стив начал слишком сильно заморачиваться из-за этого — даже Тони, поглощенный мыслями об уничтоженной и заново воссозданной армии роботов, заметил его нервозность. И тогда он — в своих вечных попытках стать самым глупым гением на планете — хитро подмигнул и предложил Стиву отвлечься. Он не ожидал, что Стив примет его предложение. Еще более он не ожидал, что Стив заставит его высидеть с ним всю игру бруклинских «Доджерс» (несколько лет назад Тони в своем придурочном желании осчастливить Стива купил эту команду и вернул их в Бруклин — ну, заодно и перебросил «Метс» из Квинса в Лос-Анджелес, чтобы те заняли место «Доджерс». Долгая история. Забыть и не вспоминать). Шел только второй иннинг, а Тони уже заскучал. Пробурчав что-то невнятное, Тони сбросил с себя сникерсы, потом стянул носки. Положил ноги на журнальный столик — просто чтобы увидеть, какая у Стива будет реакция. Подождал секунду. Еще подождал. Глянул на Стива, смотревшего игру... Ноль реакции. Тони тяжело вздохнул. В тридцатый раз за минуту прихватил пальцами ног край столика. Этот диван был дико неудобным. Хотя, может, дело в самом Тони. Когда он в последний раз именно сидел на диване, а не урывал на нем короткий сон между лабораторными запоями? Может, именно в этом заключалась проблема: он сам себе был неудобен. Заворчав уже на себя, Тони развернулся на девяносто градусов, засунув ноги между спинкой дивана и задницей Стива так, чтобы смотреть телевизор лежа на боку. Ни хрена. Такая же лажа. Застонав, Тони снова заерзал и перекатился на живот. Вытащил ноги из-за спины Стива и положил ему на колени. Развалился, свесив одну руку вниз. Чувак в телевизоре надолго уставился на другого чувака... потом отошел от места броска и сделал еще полдюжины тренировочных взмахов. Поправил перчатки. Потопал ногами. Снова сделал шаг на место для броска... — Стииив, — заныл Тони. — Мне напомнить, что ты сам вызвался? Тони перевернулся и уставился в спинку дивана. Потом перевернулся еще раз и оказался лежащим на спине. Еще один переворот, по другой оси — и он, согнувшись, опустил голову на колени Стива; теперь его ноги свисали с края. Громко засопев, Тони зарылся лицом в живот Стива... и рассмеялся: тот дернулся. А потом рассмеялся еще сильнее, когда Стив тяжело вздохнул и ткнул его в лоб. — Перестань, — буркнул Стив. Но теперь-то у Тони была его любимая вещь — информация. Даже нет, не так — новая информация. Оказывается, Капитан Америка боится щекотки. Поворочавшись, Тони подтянул рубашку Стива повыше и коснулся пальцами кожи. Живот Стива снова дернулся. Тони, едва касаясь, проследил линии проступающих мышц: слева, справа, посередине. Когда это не принесло никакого результата, кроме тщательно сдерживаемых мускульных сокращений, Тони решил попробовать по-другому: осторожно провел пальцем от пупка вниз, приглаживая попутно светлые завитки, которые становились чем дальше, тем гуще. Когда Тони уже почти добрался до резинки домашних штанов, его шлепнули по руке и схватили за запястье. Тони ослепительно улыбнулся: сквозь напускную ярость во взгляде Стива проглядывало откровенное веселье. — Что? — с невинным видом спросил Тони. Стив наклонил голову, зеркально повторив выражение его лица. О нет. Глаза Тони расширились. О нет. Стив изображал из себя невинность. И не успел он убраться подальше, как Стив сцапал его и приподнял. У Тони не было ни единого шанса вырваться из его крепких рук, поэтому он обмяк, надеясь, что Стив от неожиданности уронит его. Конечно же, этого не произошло. Великолепный стратег, что с него возьмешь. Та еще сволочь. Тони внезапно придавили спиной к дивану. А потом начали задирать его рубашку, и Тони снова широко распахнул глаза. Вот теперь он начал вырываться из хватки Стива, пытаясь то пнуть его, то вывернуться, то оттолкнуть. Но Стив слишком хорошо знал свое дело: железными бедрами он сжимал бедра Тони, широкой ладонью — цепко удерживал кисти. А другой рукой тем временем все тянул за ткань, наконец обнажая живот. Тони еще немного подергался. Стив сверкнул улыбкой и наклонил голову. Тони задохнулся и дрыгнул ногами. — Стив-Стив-Стив, что... Что ты делаешь, Стив! Сердце заколотилось как бешеное, брови взлетели на лоб. Губы Стива опускались все ниже, они... Тони внезапно скрутило желанием, как будто электрическим током ударило прямо в пах. Нет-нет-нет, неужели Стив... И тут Стив фыркнул ему в живот. Тони залился смехом, дергая бедрами: губы Стива щекотно двигались по коже. Тони заерзал сильнее, пытаясь избежать этого невыносимого ощущения. Но Стив был жесток и неумолим: с немыслимым сосредоточением он раз за разом наклонялся и фыркал в живот Тони. Покраснев, почти ослепнув от текущих слез, Тони начал сражаться буквально не на жизнь, а на смерть. Наконец ему удалось выбраться из-под Стива — правда, он сразу же шлепнулся задницей прямо на пол. Стив с веселым блеском в глазах посмотрел на него сверху вниз; лицо у него было таким же румяным, как наверняка и у самого Тони. — Сдаешься? Тони закатил глаза. — Да, да, — пробурчал он и, помахав рукой, протянул ее Стиву, чтобы тот помог ему забраться обратно на диван. Тони прислонился к уже севшему Стиву, переводя дыхание. — Теперь ты дашь мне посмотреть игру? Тони заворчал и пихнул Стива плечом в плечо: — Заткнись и передай мне еще эля. Стив, улыбнувшись, взял со стола банку имбирного эля и даже открыл ее, прежде чем отдать ему. Потом покровительственно потрепал Тони по волосам — тот оттолкнул его и припал к напитку. Дурацкая суперсолдатская сыворотка. А в броне он бы победил. Просто не хотел, чтобы его обвинили в читерстве. Почти целый иннинг они просидели в молчании — очко в пользу Тони, потому что с этим тупым спортом нужно обладать просто нечеловеческим терпением, ну правда, — как вдруг Стив заговорил: — Слушай, я никогда... мне только что пришло в голову, так, на всякий случай. Тебе как, все нормально? Тони застыл, повернувшись к Стиву: — Что именно? Он снова спрашивал про их игру? Тони казалось, что за те последние полдюжины раз, когда они зависали вместе, он уже все прояснил. Стив поднял эту тему, потому что... потому что ему самому стало некомфортно? Может, снова вмешалась Кэрол? Или тут повлиял Клинт со своим глупым комментарием про Хэнка и Джен после битвы недельной давности? Или виноват сам Тони с его крошечным перенапрягом, случившимся в этой же битве? Может, Стиву больше не хочется так сближаться с ним. Тони бы это понял. Он не сумел бы проводить с собой столько времени, сколько Стив. Единственное, что вообще позволило им стать друзьями, — это огромное терпение Стива, куда большее, чем у самого Тони; Стив в принципе был гораздо лучше Тони. Но любое терпение рано или поздно заканчивается, даже терпение Стива. Хотя тон у Стива был слишком небрежным для такого разговора — и без той принужденности, которая намекает на грядущие проблемы. — Смотреть спортивную игру, пить почти что пиво... — Стив обвел руками обстановку и настороженно посмотрел на Тони. — Это не... черт, не знаю, как это называется. Я пытаюсь спросить — это не вызывает у тебя желания выпить горячительного? Потому что мы могли бы заняться и чем-нибудь другим... Тони облегченно рассмеялся. Ах, вот оно что. Вот как. На это... на это было гораздо проще ответить. Он покачал головой: — Нет-нет, это для меня не повод. Пил я совсем не в такой обстановке, так что подобного желания у меня сейчас не возникает. Стив задумчиво кивнул и улыбнулся: — Тогда ладно. Тони поболтал банкой с элем перед Стивом: — Но это не значит, что тебе будет позволено еще хоть раз пригласить меня заниматься такой чепухой. Сейчас я здесь только для того, чтобы помочь тебе расслабиться. Мой интерес к бейсболу уже опустился ниже плинтуса. Стив только улыбнулся шире, продолжая наблюдать за матчем. Тони на минуту занял себя настройками телевизора: менял ненадолго то цвет, то контраст, то тон, задаваясь вопросом, заметит Стив или нет. Даже если он и заметил, то вида не подал. Вероятно, он решил отныне воспринимать Тони как особенно надоедливого ребенка, на которого лучше не обращать внимания, пока он совсем не разойдется. Тони решительно отмахнулся от мысли, что эта стратегия, похоже, идеально для него подходит. — Хуже всего было с совещаниями, — ни с того ни с сего сказал он. Это все-таки заставило Стива посмотреть на него: — Хм? Хотя Тони сам поднял эту тему, он вдруг засомневался, что хочет ее развивать. Хотя не такая уж это большая проблема. Если самому не позволить ей превратиться в такую. — Это я про желание выпить. На совещания совета директоров я всегда приходил вусмерть пьяным, — он замолчал, снова погрузившись в настройки, чтобы буквально на сотую долю процента повысить процент розового цвета. Ха, вот тебе и розовые очки. Наверное, именно так Стив и видит этот мир. — А впрочем, хуже всего оказалось с сексом. Стив нахмурился; теперь его внимание полностью принадлежало Тони. Он... слушал. Просто слушал. Вздохнув, Тони провел рукой по волосам и отодвинулся подальше от Стива. — Я какое-то время просто не мог. После того, как бросил, — признался он. — Такое часто бывает? — Да, — Тони кивнул. — Да. Не у всех и не всегда. Но да. Я просто... многие годы я занимался сексом только тогда, когда в моей крови плескалось не меньше одной пятой галлона скотча. В какой-то момент мое тело перепутало причину и следствие, а я узнал об этом только тогда, когда бросил. Пришлось какое-то время... — Тони усмехнулся, — переучиваться. Но все равно: когда мне хочется секса, сразу хочется и выпить. Как собака Павлова, честное слово, — Тони улыбнулся Стиву и подтолкнул его локтем. — К счастью, сразу после я засыпаю. Стив едва уловимо поморщился, и Тони, заметив это, восторженно прищурился. — Пожалуй, на этом и остановимся, — предложил Стив. Вздохнув, Тони расслабился и побулькал элем в банке. Взглянув в маленькое отверстие, он уловил слабый блеск жидкости внутри. При других обстоятельствах этого бы хватило, чтобы потянуться к виски. Однако ему никогда не нужен был алкоголь, чтобы расслабляться рядом со Стивом, а значит, и сейчас желания выпить это не вызывало. Игроки поменялись местами — или как там это в бейсболе называется. Вздохнув, Тони привалился к Стиву и прижался щекой к его руке. Какой ужасный вид спорта. — Эй, — Тони потыкался головой в плечо Стива. Судя по всему, по телевизору началась реклама: Стив все-таки перевел взгляд на Тони, потакая его настойчивости. — Как там, охота на Золу продвигается? Вот черт. У Стива мгновенно напряглось лицо, поза потеряла всякую небрежность. Тони тут же захотел... сделать что-нибудь, чтобы заставить его снова расслабиться. Например, погладить по голове как пса-переростка — хотя, наверное, со Стивом это не сработает. Дать ему выиграть пару очков в их игре... или нет. Лучше всего для начала обрести немного такта, о котором талдычат окружающие, и дождаться более подходящего времени. — Нет. — Стив провел пальцами по бедру, как будто искал чьей-то поддержки. После недолгого раздумья — и долгих колебаний личного характера — Тони сжал его ладонь. Стив хоть немного, но расслабился. Надо же, он вроде бы так тщательно контролировал себя в общении, так отстраненно держался все время, а на самом деле был просто воплощением тактильности. В этом случае меньшим, что мог сделать Тони, было обеспечить его прикосновениями, в которых он, оказывается, постоянно втайне нуждался. Сжав в ответ руку Тони, Стив опустил на него взгляд: — Я благодарен за твою помощь. За то, что ты проанализировал все доступные данные, просмотрел кучу документов. Ты не должен был, но... Выпрямившись, Тони улыбнулся и небрежно отмахнулся от его слов свободной рукой: — Это пустяки. — Это не пустяки, — Стив подчеркнул свои слова, стиснув его ладонь сильнее. — И я благодарен за это. Тони вздохнул. Ему всегда было неуютно от таких комплиментов, даже когда он их полностью заслуживал. — Хреново только, что я не смог сделать больше, — вздохнул он. Потому что на самом деле он сделал для Стива так мало... ну, просмотрел документы, ну, подтвердил, что данные в них согласуются с теорией Стива о поисках экспертов, которые помогут Золе создать новое тело. И сразу после этого признал, что Баки — вот где ужас-то! — что Баки тоже может быть прав. — Слушай! — Так, вот и настало подходящее время, чтобы снова подразнить Стива. Определенно. Просто как способ взбодрить его. И дело не в том, что неподходящее время миновало — а в том, что Тони понял, как может помочь именно сейчас. В очередной раз выставить себя полным придурком. Если честно, когда Тони попытался найти оправдание своему поведению, то вообще перестал понимать, что и зачем делает. Возможно, пора уже перестать искать оправдания и просто следовать своим порывам. От этого вреда еще не было… вроде бы. — А давай я тебе попозирую. Стив, моргнув, отодвинулся подальше: — Для чего... — между бровями Стива пролегла маленькая морщинка. Тони ухмыльнулся. — Ты имеешь в виду — в качестве модели? Для... картины? Тони пожал плечами: — Для картины, для чего угодно. Порисуешь вон тем брусочком... — Угольным карандашом. — Да-да, твоим любимым брусочком. Призвав на помощь всю свою сексуальность, Тони плавно встал с дивана и попытался изобразить нужную позу: рука на талии, задница отклячена, подбородок приподнят, героический взгляд направлен куда-то вдаль. Потом Тони решил зайти еще дальше — ведь для него не существовало понятий «достаточно» и «слишком». Никогда. Только не для него. — Я буду позировать тебе обнаженным. — Что? Ухмыльнувшись Стиву, Тони как бы невзначай провел рукой по рубашке на груди. Он вдруг вспомнил, как Стив недавно щекотал его, как задирал эту самую рубашку, как прикасался к коже губами — и его пресс невольно дернулся. О да, своим скромным планом он точно приведет Стива в полное замешательство. Только бы уговорить его… да, именно поэтому в животе словно запорхали встревоженные наноботы. — Как там у вас, художников, это называется? — Тони с притворной серьезностью задумался. — Натурщик? Я стану твоим натурщиком, вот. — В чем подвох? Теперь Стив смотрел на Тони подозрительно. Черт. Он не сможет подразнить Стива мужской обнаженкой — то есть покрасоваться перед ним голым, чтобы он наконец признал себя побежденным в их игре, — если он сейчас наотрез откажется. Тони нужно заболтать его как можно быстрее и как можно убедительнее, призвав на помощь все свое очарование. Тони ткнул пальцем в скетчи и рисунки Стива, висевшие в его домашней мастерской: они были видны сквозь открытую дверь гостиной: — Но ведь художники в этом нуждаются? Вы должны постоянно практиковаться в изображении человеческого тела. А тут перед тобой, — Тони показал на себя, — самая лучшая модель человеческого тела, согласись. Образец идеального мужчины, — Тони лукаво подмигнул. Проще всего будет убедить Стива, если говорить прямо и откровенно — но при этом заставить его поверить, что Тони неискренен. Пофлиртовать со Стивом, притвориться, что никаких задних мыслей нет, — но при этом позволить ему думать, что Тони просто скрывает от него неуклюжую попытку отвлечь от проблем с Золой. Нет, конечно, это тоже было важно. Напоминая об игре, Тони действительно отвлекал внимание Стива от неприятностей. Однако, даже имея такие благородные намерения, Тони не собирался отказываться от желания на этот раз все-таки выиграть. — Почему-то мне кажется, что «вершину человеческого совершенства» должен был представлять я, — сухо напомнил Стив. А вот это было несколько... обидно. Тони окинул себя хмурым взглядом. Да, возможно, он был поплотнее Стива, но все же чертовски хорошо выглядел для своего возраста. Хотя он не мог похвастаться ни такими мощными руками, как у Люка Кейджа, ни такой грациозностью и гибкостью, как у Человека-Паука, ни такими, как у Стива... ничего-то у него не было, как у Стива. Но он по-прежнему считал себя привлекательным. И тело у него было на зависть многим. Вспомнить хотя бы, сколько моделей перебывало у него в постели... Впрочем, он уже давно не практиковался. Возможно, нужные навыки немного запылились. Нет, его совсем не оскорбила легкость, с которой Стив отмахнулся от его предложения. И взгляд совсем не задел. Стив просто пытался выиграть; просто проявлял подозрительность и хитрил, столкнувшись с равно хитрой тактикой Тони. — Это было всего лишь предложение, — и все же он сказал это гораздо резче, чем собирался. Стив заморгал. На лбу большими буквами отобразилось: «я чувствую себя виноватым». — Тони... — Стив попытался, не вставая с дивана, дотянуться до Тони, но тот успел вовремя отстраниться. — Это была всего-то дурацкая мысль, — рявкнул он. Нужно проявить твердость, если он хочет еще спасти ситуацию, — отвлечь тебя от всей этой чепухи с Золой. Так, а теперь нужно забить на эту нелепую боль в груди, на это дурацкое ощущение, что Стив... что Стив поступил с ним подло, хотя это совсем не так. Тони уже вырос из подгузников и может справиться с тем, что друг не принимает его всерьез. Особенно если знает, что оскорбить его никто не хотел... Так, все, нафиг, нафиг эти тупые эмоции. Тони с показательной обидой запыхтел и начал носиться по квартире, подбирая по пути ключи, телефон и свою прочую раскиданную вокруг херню. — Не обращай внимания, — заявил он вслух. — Я все понимаю. В качестве натурщика ты предпочитаешь самого себя, это правильно. Наверное, даже дрочишь на себя перед зеркалом... а хотя нет, постой, не так. — Тони резко повернулся к ошарашенному Стиву, который как раз в нужный момент поднялся с дивана, чтобы палец Тони уткнулся ему в нос. — На статую Свободы куда лучше, правда? И чтобы на фоне развевался звездно-полосатый флаг! А когда на тебя нападает особенно игривое настроение, ты включаешь запись передачи с исторического канала, где отцы-основатели зачитывают Декларацию независимости? Или переключаешься на общественно-политическую кабельную телесеть — для смены ритма, так сказать? — Тони... Тони с силой ткнул пальцем в грудь Стива, вроде как отталкивая его — правда, тот ни на дюйм не сдвинулся с места. — Забудь об этом, Роджерс, — буркнул он, отвернулся и пошел к двери. — Забудь о том, что я предложил! Хотя я просто пытался оказать тебе услугу... — Тони, — голос Стива был строгим. Таким, что Тони оглянулся — почти против воли. Добрые серьезные глаза посмотрели в его глаза — и черт. Черт-черт. Бля-бля-бля. К такому Тони не был готов. Стив размеренным шагом прошел через всю гостиную. Положил руку на плечо Тони. Снова заглянул ему в глаза. Тони шумно сглотнул. — Я бы этого хотел, — сказал Стив. В его словах не было ни капли неискренности. По телу Тони прошла дрожь. Во рту пересохло. Все остроумие куда-то резко подевалось. К счастью, у Стива хватило остроумия на них обоих. Ласково сжав плечо Тони, он отпустил его и предупредил: — Но ты ведь понимаешь, что это будет еще скучнее, чем бейсбол? Тони фыркнул; его мозги как будто подгрузились обратно: — Прости, что разбиваю твои наивные представления, но нет ничего скучнее бейсбола. Тони за шею дотащили обратно до дивана, и он, рухнув на мягкие подушки, рассмеялся чуть не до слез, прижавшись к мускулистой груди Стива. *** Тони стремительно вошел в лабораторию; половина его мыслей была занята проблемой с Золой, другая половина — ломаными-переломаными роботами, которые постепенно заполоняли помещение. Такими темпами ему придется либо пользоваться услугами мусоровоза, приезжающего по средам, либо расширять рабочее пространство, чтобы можно было нормально хранить весь этот хлам. Хотя Тони почему-то казалось, что Пеппер не обрадуется, обнаружив в кабинете старую злодейскую броню. Тони так ушел в свои мысли, что не заметил стоящую прямо у двери коробку, пока не наткнулся на нее, ногой отправив в дальний полет. Заворчав себе под нос, Тони дошел до коробки, поднял и прочитал обратный адрес. Он не помнил, чтобы заказывал... О. Ого. Тони Старк почувствовал, как к щекам прилила кровь — хоть теперь и будет отрицать это до конца своих дней. Да. Точно. Он и забыл про свою импульсивную покупку, сделанную пару недель назад после ночного разговора со Стивом. Тони так осторожно поставил коробку под стол, как будто она могла взорваться от слишком сильного толчка. Он займется ею позже. Сегодня ночью. Когда закончит работать. И Тони закончил работать в нормальное время совсем не потому, что предвкушал возможность опробовать свою покупку. В десять вечера он, как штык, торчал на кровати, разорванная коробка валялась рядом, батарейки были вставлены — боже, храни Пеппер за то, что она не устает обеспечивать его нормальными источниками энергии. Он, наверное, смог бы что-нибудь придумать с репульсорной энергией, но, если бы что-то вдруг пошло не так — он бы крайне не хотел пускаться в объяснения, откуда у него появились такие повреждения. Тони покосился на лежавшее рядом устройство. Его не оставляло ощущение, что нужно было сперва хотя бы угостить девайс выпивкой, что ли. Нервозно — хотя нет, никакой нервозности, чего это он, — Тони разгладил свое красное постельное белье из дорогущего египетского хлопка. Потом снова окинул взглядом... вибратор... внимательно изучая его. Совершенно нормального размера, как подсказывало его онлайн-исследование: достаточной длины, чтобы «стимулировать простату», но не слишком длинный и не слишком толстый. Меньше его собственного члена в состоянии эрекции. Но ненамного. Тони в очередной раз посмотрел на игрушку. Кхм. Рассуждая логически, он знал, что по размеру все подойдет. Наверное. Он не верил всяким там вракам. По крайней мере, ему так раньше казалось. Если уж геям комфортно, то и у него все будет нормально. Блядь, если уж Стив смог, то Тони точно не уснет этой ночью, пока сам не попробует. Ладно, пора начинать. Хватит тянуть. Он пересмотрел достаточно роликов в интернете. Перетрахал достаточно женщин — в том числе и в задницу, так что уж с основами, надо полагать, знаком. Может, вагина и отличалась от задницы, но задницы-то у всех одинаковые, правда? Что у мужчин, что у женщин? Так что нужно просто... сделать с собой все то, что он делал с женщинами, и все должно быть в порядке. Даже лучше — если статье Старкпедии можно хоть сколько-нибудь верить. Тони устроился на кровати поудобнее и движением глаз подключился к телеканалу. Быстренько запустил поиск по порно, нашел пару-тройку многообещающих видео и открыл их в разных окнах. Отлично. Тони мимолетно задумался, в каком порядке действовать. Начать с обычной дрочки? Попытаться поласкать себя, прежде чем перейти... к новому опыту? В заднице, в отличие от вагины, смазка не вырабатывается, поэтому возбуждение тут особо не поможет. Впрочем, если сразу полезть в анус, тоже ничего хорошего не выйдет. Это как трогать клитор, когда женщина еще не особо возбуждена. Клитор — не какая-то там волшебная кнопка, наверняка и с простатой то же самое. Твердо помня о своей цели, Тони выдавил немного смазки на ладони и взялся за вялый член. Так. Порно. Порно было отличным. Прекрасную женщину с фантастическими сиськами раздевали два мускулистых парня. Супер. Они облизывали ее соски, она тискала уже отчетливо выступавшие бугры в чересчур тесных джинсах. Горячее видео, то, что нужно. Нет причин переживать о том, что ждет впереди: если Стив сказал, что ему понравилось, значит, ничего такого уж страшного в этом нет. Столько геев не могут ошибаться. Довольно легко Тони довел себя до уверенного стояка, наблюдая за тем, как красавчики-актеры сосут, лижут и вообще всячески потеют, ублажая себя. В какой-то момент парни начали слишком сильно интересоваться друг другом, и Тони, закрыв это окно, обратил внимание на следующее. Там оказались двое женщин и мужчина. Намного лучше. Он сам не знал, почему его сегодня потянуло на тройнички, ну и плевать: это немногим страннее того, что он собрался попробовать. Кстати говоря... Итак. Тони кинул взгляд на свой покрасневший от прилившей крови член, загибающийся к животу. Краем сознания задумался — интересно, у Стива торчит вперед или тоже загибается? Потом, фыркнув, покачал головой и отогнал мысленную картинку. Перед ним на экране две красотки высасывали друг из друга душу, а он задавался вопросом, отличается ли эрекция Капитана Америки от его собственной. Как-то глупо. Глубоко вдохнув, Тони еще пару раз провел по члену. Бедра двигались в одном ритме с рукой, он толкался в кулак мягкими плавными движениями. Ладно. Да. Внизу живота закрутилось предвкушение. Пожалуй, это будет весело. Так. Снова взяв смазку, Тони выдавил ее на руки. Присмотрелся к обеим, размышляя, какую опустить ниже, а какую оставить на члене. После секундного размышления оставил функцию поглаживания за левой, а правую повел дальше, под яйца. Раз уж он собирается попробовать что-то новенькое, то лучше доверить это доминирующей руке. Ласкать яйца и прямо за ними было приятно. Отлично. Он так и раньше уже делал, ничего нового в этом не было. А вот потереть промежность на дюйм ниже оказалось на удивление будоражаще. Никакого внезапного приступа возбуждения или слепящего чувственного наслаждения, но гораздо лучше, чем от прикосновения к любому другому участку кожи. Потакая своим желаниям, Тони посильнее нажал на эту область. Бедра дернулись — и куда резче, чем когда он себе отдрачивал. Задумчиво хмыкнув, Тони повел пальцы дальше и, не закончив движение, снова потер промежность. Анус немного сжался, как будто знал, чего ждать. Как будто ему тоже стало интересно. Заворчав на самого себя, Тони был вынужден остановиться. Анус оказался одновременно ближе и дальше, чем он ожидал. Дальше — потому что запястье уже начало побаливать от того, как приходилось его изгибать. Ближе — потому что он уже его касался, уже с каждым «случайным» движением пальцев самыми кончиками чувствовал мускульное кольцо. Первую проблему можно было легко устранить подушкой под поясницей, что Тони и сделал. Устроившись поудобнее, он глубоко вдохнул. Вторую проблему можно было устранить только собственным волевым решением. Ну что ж. Он не собирался отказываться от вызова. Особенно от того, с которым встретился — и успешно справился — Стив. Сделав паузу на то, чтобы выдавить еще смазки на руку, Тони нырнул ей вниз... и ввинтил внутрь средний палец. Тони удивленно заморгал, двинув пальцем вперед и назад. Ха. А это было неплохо. Даже не больно. Немного странно — но не чересчур. Даже как-то успокаивало. Как массаж. Тони из любопытства попробовал сунуть еще один палец. Так, а вот теперь ощущения усилились, приближаясь к тому неприятному чувству растяжения, которого он ждал. Но все равно — неплохо. Тони попробовал покачать двумя пальцами туда-обратно, удивленно хмыкнув, когда и от этого ничего плохого с ним не случилось. Погрузив пальцы на максимально доступную ему сейчас глубину, Тони попробовал повращать ими, поглаживая внутренние стенки. О да. А вот от этого стало реально хорошо. С запозданием Тони понял, что прекратил ласкать свой член. Исправляясь, он снова схватился за него и немного подрочил, намеренно не задумываясь над тем, что тот ни на йоту не обмяк. Даже больше — из головки только что вытекла капля смазки. Двинув обеими руками, Тони выдохнул. Хо-хо. А неплохо. Может, если чуть слаженнее... Тони попробовал толкаться пальцами внутрь в том же ритме, в каком рука скользила по члену. Его словно ударили под дых — так возбуждающе это оказалось. Он невольно застонал, плавно подаваясь бедрами то вперед, то... да-да, назад. Да. Блядь. Очень, очень хорошо. Перед ним открылась совершенно новая зона для стимуляции. Кстати о стимуляции... Тони вытащил скользкие пальцы из задницы. Двигаясь медленно — как будто стараясь не испугать самого себя — Тони взял вибратор в левую руку. Так. Славно. Выдавив практически полбутылки смазки, Тони покрыл ей твердый пластик. На миг задумался: оставить пока выключенным или сразу включить. Заведя вибратор между ног, Тони приставил его к анусу: не вводя, только массируя чувствительную кожу. Это и придало ему решимости. Большим пальцем он включил устройство — и тут же подпрыгнул на кровати, мышцы живота сократились в приступе удовольствия. О бля. Как хорошо-то. Закрыв глаза, откинув голову на свой египетский хлопок, Тони еще потер анус, провел игрушкой вверх и вниз: промежность, яйца, — и снова обратно. Это было как... как будто женщина, делая ему минет, приятно мычала, только... бля-бля-бля. Открыв рот, Тони снова приставил вибратор к анусу и скользнул им внутрь. В тесном, тугом пространстве вибрации словно усилились, отдаваясь во всем теле. Когда Тони еще и провернул игрушку, то живот снова содрогнулся, член дернулся, с головки стекла струйка густой смазки. Свободной рукой Тони сжал основание члена, застонав от сенсорной перегрузки. Ему определенно больше не требуется дрочить себе. Такими темпами окажется чудом, если ему вообще удастся ввести вибратор на всю длину — пока-то вошло всего ничего. Может, около дюйма. Тони со стоном позволил вибратору скользнуть глубже. Бля. Несмотря на всю прелесть ощущений, Тони был абсолютно уверен, что до простаты еще не добрался. Если хоть немного верить багровому румянцу на лице Стива, когда он рассказывал о своем небольшом приключении, умелая рука тут могла бы сотворить чудеса. Но так как Тони располагал только своими руками, придется управляться самостоятельно. Явно нехотя Тони вытащил из себя игрушку, перевернулся на живот, потом встал на четвереньки, крепко держа включенный вибратор в правой руке. Конечно же, тот сразу задел постельное белье, оставив масляный след. Выругавшись, Тони опустился на локти, чтобы заново смазать устройство, не рискуя больше ничего заляпать. Потом он снова осторожно оперся на левую ладонь и завел назад правую с зажатым в ней скользким, так и норовившим выпасть вибратором. С усилием вставил его внутрь, пытаясь найти тот правильный угол, за которым, если память не изменяет, собственно, и гонялись геи. Компактный пластиковый цилиндр скользнул дальше, так мощно массируя внутренние стенки, что Тони, вжавшись лицом в кровать, начал ловить ртом воздух. Все равно немного не то — хотя очень, очень хорошо. Тяжело дыша, Тони шевельнул рукой вперед и назад, неторопливо трахая себя. Бедра чуть задрались навстречу, и Тони прогнулся еще сильнее, чтобы загнать вибратор глубже. Он продвинулся на какой-то дополнительный дюйм — хотя, по ощущениям, вошло намного больше — и... Тони вскрикнул, содрогаясь всем телом. Черт-черт... это была определенно она. Так, какой там был угол, как там двигалась рука... Тони ускорил ритм толчков, быстро скользя игрушкой вверх-вниз, вибрация приятно отдавалась внутри. Он и сам понимал, что надавливает слишком сильно, особенно для первого раза. Но пошло оно все на хрен: слишком хорошо было, чтобы об этом задумываться. Член истекал смазкой, вязкий лубрикант сочился из задницы, капая на простыни. Тони застонал, потерся щекой о постель. Из открытого рта стекала слюна, как у самой что ни на есть разбитной шлюхи. Быстрые движения кулака, которыми он снова и снова дергал игрушку, теперь сопровождались шлепками. Наслаждение нарастало, достигая почти невыносимого пика. Левая рука судорожно вцепилась в постель, Тони разрывался между желанием коснуться себя и продолжить так, испытать оргазм без... без... Тони кончил с криком — выплеснулся на простыни, крепко зажмурившись. Задница сжималась на игрушке, та проникала глубже, и тогда от вибрации шли все новые и новые волны удовольствия, приступы почти болезненного наслаждения усиливали кайф. Тело содрогалось, ноги дрожали и разъезжались, руки тряслись. Член снова дернулся, на несчастное белье брызнула еще одна струйка спермы — очередное доказательство того, как Тони понравился новый опыт. Он в последний раз тихо застонал и рухнул на кровать, чувствуя себя одновременно насытившимся и перевозбужденным. Глухой шум крови в ушах утихал — но медленно, очень медленно. Немного придя в себя, Тони моргнул и снова обратил внимание на окружающий мир. Вот черт: вибратор все еще жужжал в анусе, принося вместо приятных немного болезненные ощущения. Тони быстро вынул игрушку, выключил и кинул куда-то рядом. Задница чувствительно побаливала и пульсировала. Казалось, что в ней непривычно пусто: растянутые мышцы то сжимались, то расслаблялись, требуя что-нибудь внутрь. Что ж, хочется надеяться, суперзлодеи подождут день-другой, иначе Тони предстоит занимательное объяснение со Мстителями о причинах своей неуклюжей походки. Высокие вскрики и тяжелые выдохи привлекли внимание Тони к монитору. Он совсем забыл про порнушку. Ленивым мысленным усилием он потянулся было вырубить ее, но в последнюю секунду заметил, что происходило на одном из открытых окон. Там оказалось двое мужчин, без женщин. Один из них — которого жестко имели в задницу — был худощавым брюнетом, другой — собственно, тот, кто имел, — мускулистым блондином. Тони нахмурился и заглянул в историю поиска, пытаясь понять, откуда это вылезло. «Трахают... брюнета...». А, вот оно что. В страстном исследовательском порыве Тони умудрился ввести запрос про брюнета снизу, но не уточнил пол партнера. Точно. Вот в чем заключалась его большая ошибка. Хмыкнув, он медленно моргнул, выключая телевизор. Нужно сделать себе зарубку на будущее, когда захочется в следующий раз искать порно. Тони так и уснул на промокших, прилипающих к телу простынях. А проснулся три часа спустя от того, что случайно перекатился на вибратор и включил его. *** — И что ты сейчас делаешь? — Занимаюсь угольным карандашом. — То есть? — То есть я точу карандаш, заодно раскладываю рядом все нужное. — А сейчас что делаешь? — Выбираю бумагу. — Зачем? — Тони. Выдохни. Стив на секунду вскинул глаза и увидел, как Тони послушно — но с раздражением — вздохнул. На нем все еще был халат — шелковый ало-золотой халат, ну а какой же еще, — но больше ничего, и определенно из-за этого Тони чувствовал себя немного не в своей тарелке. Стив подавил ухмылку. Возможно, Тони и предложил это для того, чтобы смутить Стива, но оружие, видимо, обернулось против своего создателя. К собственному удивлению, Стив чувствовал себя совершенно спокойно. Расслабленно. Он хорошо знал Тони, ему с ним было уютно, ему хорошо удавались карандашные наброски, он нормально работал с обнаженными моделями. Как только Тони разденется, Стив перестанет смотреть на него как на друга или вероятного сексуального партнера (не то чтобы он раньше на него так смотрел, даже если до Тони… это немного не доходило): в каждую черточку его тела он будет вглядываться взглядом художника. Подмечать мускулатуру, скрытую под кожей, но отчетливо прорисовывающуюся; изучать игру света и тени на торсе; выделять каждый волосок и направление его роста, от тончайших и почти незаметных до самых густых. Стив молча пригляделся к Тони. Несмотря на халат, благодаря всевозможным супергеройским эскападам Стив мог дорисовать все, чего пока не мог увидеть. Тони потер затылок и кинул на Стива недовольный взгляд через всю комнату. Кашлянув, Стив ласково улыбнулся и кивнул: — Ладно, давай. Тони начал раздеваться, продолжая ворчать себе под нос, при этом пытаясь выглядеть совершенно спокойным и еще попутно стараясь соблазнить Стива. Он дернул пояс халата, потом поднял на Стива почти виноватый взгляд. Стив тут же сам почувствовал себя виноватым за то, что позволяет Тони продолжать. Чем дальше, тем сильнее ему казалось, что для Тони это означает нечто большее, как будто игра перестает быть для него игрой. Стоило только вспомнить, как много времени он проводил в квартире Стива, предпочитая работе в своей бесценной мастерской размышления над чужой проблемой, хотя у него хватало и собственных, требовавших анализа и продуманной стратегии. Он постепенно сближался со Стивом, постоянно вторгался в его личное пространство, все крепче и крепче врастал в его жизнь. Даже сильнее, чем до… чем до. До того, как мир полетел ко всем чертям, чтобы потом вернуться на круги своя. Но Стив даже не представлял, что делать с чувствами Тони — если они действительно стали такими сокровенными, такими отчаянными, как можно было заподозрить. Поэтому пока он поддерживал близость с Тони: дарил ему ласковые прикосновения, которых тот, видимо, жаждал, отдавал все внимание, в котором он нуждался. Поддавался в их игре, хотя знал, что бесспорно побеждает. Теперь ее смысл был совсем не в том, чтобы ткнуть Тони носом в его глупость, а в… жалости? Помощи? Заботе? Стив и сам не знал. Он был многим обязан Тони, своему другу. И не мог оттолкнуть его — только не теперь. Не после всего, что было. Стив положит игре конец, не дав ей зайти слишком далеко. Но до тех пор от него не убудет подарить Тони немного дружеского общения и тепла. Ведь ему совсем не в тягость проводить время с Тони. Он был одним из самых близких друзей Стива. Несмотря на всю историю их отношений, Стив по-прежнему любил его. Искренне, как брат. Как только Тони начал скидывать халат, Стив сделал шаг вперед. Тони резко отшатнулся, стиснул свою шелковую тряпочку и закрыл ей самую интимную часть тела. Тепло и нежно улыбнувшись, Стив выставил руки вперед. — Я сейчас поправлю свет, — объяснил он. Потом медленно подошел к лампе, стоявшей рядом с Тони, и начал двигать ее, каждые несколько секунд отступая назад, чтобы оценить результат, а потом пробуя немного другой угол. Тони громко и тяжело вздохнул, закатил глаза и наконец уронил халат на пол. Стив только теперь понял, как близко они стояли. Каждый раз, переставляя источник света, он чувствовал дыхание Тони на своей щеке. Стив замер, схватившись за лампу обеими руками, и кинул взгляд на Тони. Тот посмотрел на него в ответ и облизнул губы. Стив отстранился, пытаясь не показать, что именно отстранился. Он продолжал улыбаться, поддерживая легкое, светлое, дружеское настроение: — Просто вспомни, сколько раз за все эти годы ты оказывался передо мной в таком виде. Тони фыркнул: — Когда это… Стив, вернувшись за мольберт, с намеком приподнял бровь. — Ну ладно, за исключением того одного-единственного раза, когда мы пытались выручить Тора, — уступил Тони. — Но тогда меня похитили гоблины! Эльфы. Существа. Что-то. В общем, это определенно была не моя вина. Стив еще раз разгладил бумагу, и она зашелестела под его руками. Он посмотрел на Тони, мысленно очерчивая каждый изгиб и впадину, намечая игру светотени. Благодаря углу, под которым светила лампа, — и холодному отблеску от репульсора — все черты стали отчетливо-резкими. Поровну света и тьмы — именно так Тони выставлял себя перед всем миром, хотя Стив видел его совсем не таким. — А как же тот раз, когда я обнаружил, что ты и есть Железный Человек? — спросил Стив. Он взял самый тонкий карандаш и начал набрасывать грубый контур. Даже не контур, а, скорее, линии для выстраивания пропорций: нужно было найти композицию и представить размещение фигуры на листе. Он пока еще не решил, будет ли делать портрет в полный рост или ограничится поясным. Может, попробует оба вида и посмотрит, какой будет более говорящим, какой точнее расскажет историю изображенного человека. Тони рассмеялся. Стив, улыбнувшись, оторвался от наброска. Ему нравилось слышать этот звук. На секунду лицо Тони озарилось не светом лампы, но его собственным, внутренним светом. От этого вина и беспокойство Стива немного улеглись. — Позволь тебе напомнить, что мой срам прикрывали красные танга. Стив хмыкнул: — Недостаточно. Только что, окинув очередным взглядом тело Тони, Стив решил изобразить его в полный рост. Нельзя было дать этой наготе пропасть впустую, да и почему-то казалось правильным именно сейчас и именно таким изобразить тело Тони. На нем не осталось шрамов от зловредных бывших любовниц и сумасшедших суперзлодеев. Как будто оно превратилось в чистый нетронутый холст — и Стиву хотелось запечатлеть это ощущение. — Не могу поверить, что ты это помнишь, — сказал Тони. Стив резко поднял голову. Тони улыбался, взгляд его немного затуманился — он блуждал по тропинкам памяти. Стив закрепил верхний край листа, тщательно следя за тем, чтобы с самого начала не размазать линии. — Я помню, — с полной серьезностью заверил он. Тони снова осмысленно посмотрел на него, на губах мелькнула любопытная полуулыбка. — Один из лучших дней моей жизни, — признал Стив, даже не попытавшись хотя бы взглядом подтвердить свои слова. Он слишком увлекся выстраиванием пропорций, определяя, где именно на листе будут находиться колени, бедра, грудь и голова. Взгляд Стива метался между Тони и бумагой, хотя тех трех минут, которые он неотрывно смотрел на Тони, ему хватило бы, чтобы по памяти воспроизвести все нужное. При непосредственном наблюдении всегда получалось лучше, несмотря на всю суперусовершенствованную память, поэтому Стив решил так и продолжать. Тони фыркнул, заставив Стива приглядеться повнимательнее. Заметив саркастическую ухмылку на лице Тони, он нахмурился. — Мне казалось, что лучший день твоей жизни должен быть связан с Баки. Стив небрежно пожал плечами и сосредоточился на наброске. Снова они вернулись к этой теме. Порой Стив не понимал, то ли Тони чувствовал какую-то угрозу со стороны Баки, то ли ревновал к нему, то ли они никак не могли сойтись характерами, и будь хоть один из них не так близок Стиву, всем было бы лучше. Хотя пока они умудрялись срабатываться в нужные моменты, это не имело особого значения. В конце концов, теперь Баки стал Капитаном Америкой, и во многом именно благодаря Тони. — Я сказал «один из», — спокойно напомнил Стив. — Баки тоже в списке. В нем есть место для вас обоих, — поддразнил он, хотя в шутке была доля правды. Оторвавшись от мольберта, он встретился глазами с Тони. Этот взгляд оказался долгим; между ними повисла напряженная тишина. В попытке проявить великодушие Стив отвернулся первым. — И предвосхищая твой вопрос, который так и напрашивается, — продолжил Стив. — Нет: этот день стал для меня одним из лучших не потому, что в моих руках наконец-то оказался обнаженный Тони Старк. Тони прыснул захлебывающимся, удивленным смехом. Позволив себе улыбнуться, Стив потянулся за карандашом с мягкой заточкой, готовясь приступить к более серьезной работе. Ему нравилось рисовать именно так: от внешнего к внутреннему, от широких границ личности к более тонким, сокровенным чертам. Был у него один учитель, который настаивал, что двигаться нужно в обратном направлении: позволить мельчайшим деталям накопить критическую массу, взорваться и превратиться в более размашистые и длинные штрихи. Но Стиву больше нравился собственный способ. Он казался четче и аккуратнее. Стив не знал, как на самом деле лучше, но все равно предпочитал работать по-своему. — Что-то мне подсказывает, что теперь я должен услышать настоящую причину? — язвительно предположил Тони. Стив промычал что-то невнятное, ведя сверху вниз длинную темную линию, которая обозначит мышцы голени. Потом наоборот, плавно черкнул карандашом снизу вверх, сначала вдоль предыдущей линии, а потом в сторону, выделяя другую мышцу. Быстро глянул на свою модель, проверяя, что все верно, и перешел к другой ноге. Снова взял карандаш поострее, чтобы наметить, где начнутся лодыжки. Для человека с такой выделяющейся мускулатурой у Тони были тонкие лодыжки и запястья. Они больше бы подошли Человеку-Пауку, чем ему. Хотя они не казались ни странными, ни слабыми: нет, они просто выдавали... аристократичность. Изящество. Стив подумал вдруг — может, Тони выбрал образ Железного Человека для борьбы со злом и спасения мира именно для того, чтобы прикрыть свою уязвимость. — Два известных мне замечательных человека оказались одним, еще более замечательным, — просто сказал Стив. Когда Тони не ответил, Стив кинул на него взгляд, беспокоясь, что сказал что-то не то. Но Тони улыбался, мягко и спокойно, как редко когда улыбался. Он выглядел так, словно действительно расчувствовался. Стив опустил голову, надеясь, что не слишком сильно покраснел. Он вообще-то не собирался так сентиментальничать с Тони. Он всего-навсего... сказал правду. Слава богу, благодаря этому Тони вроде на пару минут угомонился: Стив смог поработать в тишине, размашисто набрасывая суть стоявшего перед ним человека. Тони начал переминаться с ноги на ногу, сначала немного, потом сильнее, но Стив почти не обращал на это внимания. Тони просто заскучал. Стив мимолетно представил, как откладывает в сторону карандаши, идет на кухню за стаканом воды и обнаруживает на месте холодильника машину для телепортации или еще что-нибудь эдакое. Скука Тони и так не знала границ, а скука Тони вкупе с технологической мощью, подаренной Экстремисом, вообще стала самой опасной комбинацией из существующих. Только когда Тони осторожно кашлянул, — Стив как раз погрузился в попытки правильно изобразить светотень на ключицах Тони, спасибо восхитительному рельефу, подчеркнутому РТ, — стало понятно, что не только скука была причиной ерзаний. Стив отвел взгляд от — поистине впечатляющей, учитывая отсутствие стимуляции, — эрекции, продемонстрированной Тони. Будь проклято это отсутствие правил. Кажется, Тони все-таки начал слишком сильно увлекаться их игрой: вот и неопровержимое доказательство. Стиву лучше поскорее положить ей конец, ради блага самого же Тони. Нужно просто найти способ, который не ранит его чувства. Стив снова глянул на его эрекцию и, сделав над собой усилие, отвернулся. К несчастью, чем дольше Стив позволял этому продолжаться, тем больше вероятность превращалась в уверенность. И некого было винить, кроме себя самого. — Все в порядке, — заверил Стив. Он заставил себя вернуться к работе, сосредоточившись на линиях поджарого пресса. Мышцы там были менее четко выражены, чем у некоторых других моделей, с которыми Стив сотрудничал, но их ни в коей мере нельзя было назвать заплывшими жирком. — Это естественно. — Да, спасибо, я знаю. Биология, седьмой класс. Стив не стал принимать резкий тон близко к сердцу. Он знал, что Тони смущен. Вместо того чтобы огрызнуться, Стив продолжил накладывать одну за другой грубые угольные линии, постепенно переходя к более тонким и четким. — А я думал, что ты пропустил седьмой класс, — спокойно ответил Стив. — Это была метафора. — Как, даже литературу не пропускал? — подколол Стив. Грозное фырканье. Стив рискнул посмотреть Тони в лицо и ухмыльнулся, увидев, что тот нерешительно улыбается, хотя взгляд его не отрывался от потолка, а язык тела до сих пор говорил об упорных попытках взять себя в руки. — Такое постоянно происходит, — сказал Стив, стараясь сохранять ровный и спокойный тон. Не осуждающий. Хотя, вообще-то, такое случалось не очень часто. Конечно, это не было совсем уж неслыханно, но... Стив снова глянул на эрекцию Тони. Член не то чтобы немного окреп; нет, это был вполне себе уверенный стояк, который загибался к животу. Если зрение не подводило, там даже смазка показалась — на головке мерцала капля. Стив опустил голову и очень тихо, но резко выдохнул, успокаиваясь. Такого он никогда у моделей не видел. Если честно, это было... Стив снова кинул взгляд. С эстетической точки зрения это было прекрасно. — Ты не будешь против, если я... — при обычных обстоятельствах Стив не стал бы спрашивать. Не дело модели — решать, что рисовать художнику. Но это была затея Тони, на которую он пошел ради Стива, поэтому казалось неправильным не дать Тони вмешаться в процесс, лишить его права вето. Особенно если всему виной сам Стив, который неосознанно манипулировал чувствами Тони последние несколько месяцев. Поймав себя на этой мысли, Стив вздрогнул и даже открыл было рот, чтобы отказаться от своей просьбы. Но Тони вдруг рассмеялся; он метался взглядом по помещению и смотрел куда угодно, только не на Стива: — Впечатляет, да? Стив хмыкнул: — Ну, по крайней мере, я точно знаю, что ты держишь свое обещание не смотреть записи с камер наблюдения в Башне, кроме как во имя спасения чьей-нибудь жизни. Тони нахмурился: — Ты же знаешь, я не стал бы поступать иначе. Но... с чего вдруг? Стив улыбнулся уголками губ. Тихо мыча себе под нос, он закончил плавную линию от колена к талии, тщательно выровнял карандаш и, сменив степень нажатия, начал заострять угол, подчеркивая контраст между гладкой кожей и мышцами на узких, суховатых бедрах. — Если бы ты хоть раз посмотрел неподобающее видео со мной в главной роли, то уже давно бы знал: тем, что у тебя есть, меня не впечатлить. Тони с усилием выдохнул, а потом засмеялся: искренне, всем телом. По-настоящему. Стив с облегчением вернулся к работе, на миг сосредоточившись на пахе Тони. Надолго такая эрекция не сохранится, особенно если Стив продолжит и дальше разряжать обстановку. Лучше поскорее ухватить нужные очертания, а потом уже перейти к остальному. И если Стив почувствовал себя неуютно — как будто он решил сделать эрекцию Тони центром рисунка — то нужно просто переступить через это ощущение. Это ведь исключительно для практических целей. Просто эту часть наброска Стив кончит быстрее. Кончит... дорисует. Не «кончит». Дорисует. Дорисует пенис и все. Стив очень-очень тихо выругал себя. Он же художник. Художник, который изображает мужское тело. В этом нет и не может быть никакой неловкости — если только он сам не начнет вести себя как недозрелый подросток. — Кхм, тут... Стив поднял взгляд. Тони, упершись ладонями в бедра, смотрел на свой член и сурово хмурился. Стив рассмеялся и мысленно отметил — надо запомнить эту картину, запомнить такого Тони, чтобы потом, возможно перенести на бумагу. Тони Старк, разочарованно уставившийся на поникший член. Вот уж портрет, достойный Метрополитен-музея. Символ современности, провозглашающий ее бесславный конец. Стив фыркнул. Тони смущенно посмотрел на него, но хотя бы безо всякой неловкости. Напряжение, которое царило в комнате до этого, полностью растворилось, к огромному облегчению Стива. — Эээ, так... тебе нужно... Стив поднял руки и с улыбкой быстро помотал головой. — Нет, не нужно снова давать войскам сигнал сбора. — Тони громко захохотал. — У меня уже есть все, что нужно, не беспокойся. Все еще посмеиваясь, Тони пару раз дернул рукой. Несмотря на то, что между ней и пенисом было добрых два-три фута, Стив все равно почувствовал, как у него загорелись уши. — Ты уверен? Потому что я могу просто... — У меня есть все, что нужно. — Нет, это у меня есть все, что тебе нужно, — хитро посмотрел на него Тони. Стив совсем не прятался за мольбертом. Совсем. Он рисовал, поэтому должен был находиться за треногой. Но, возможно, нырнул чуть ниже, чем это было необходимо, и сосредоточился на линиях талии чуть сильнее, чем требовалось. К счастью, Тони не стал больше его дразнить, и Стив погрузился в привычный ритм: взгляд на модель — перенос уловленных черт на бумагу. Закончив с основным рисунком, он начал растушевывать уголь, выравнивая тон. Потом он возьмет мягкий ластик и создаст контраст — подчеркнет наиболее светлые линии, выделявшиеся на теле Тони. — Как успехи с поисками нашего суперзлодея? — спросил Стив. Ему равно хотелось и не дать Тони заскучать, и услышать, как он говорит, увидеть, как он оживляется и загорается, обсуждая занимающую его проблему. Как Стив и думал — Тони мгновенно встряхнулся, как будто через его тело, как через оголенный провод, пропустили электрический ток. — Ты не представляешь, сколько мне пришлось повозиться с этими роботами. К сожалению, это совсем не так весело, как у Азимова. Помнишь, я вроде говорил, что у них коллективный разум? Стив согласно промычал что-то, особо не вслушиваясь. Точнее, он слушал: но только чтобы вовремя подать реплику, высказать предложение или решение. Слушал просто чтобы продолжать слушать. — Так вот, демонстрируемое ими поведение напоминает программу для стайки наноботов со стандартным функционалом «хищник-жертва». Не скажу, что это так уж глупо — наверняка это работает, просто я в последнее время не слежу за нанотехнологиями. Слишком занят самосовершенствованием. В любом случае, демонстрируемое ими — заметь! — поведение было результатом обнаруженной мной программы коллективного разума, но конкретно в них этот разум не содержится. Они разработаны на частично органической основе с функцией регенерации, энергия в системе переносится кровотоком, хотя точно так же они способны использовать репульсорную энергию. А во главе стоит некий лидер, который контролирует весь коллектив, при этом находясь вне его. Если подумать, это очень умно: допустим, компьютерная программа — или я — догадаются, что все они управляются из одного центра. Сделав этот вывод, можно легко изучить их движения и понять, кто же королева пчел в этом улье. Она будет либо двигаться независимо от остальных, либо защищена будет лучше всех — в любом случае, отличия найдутся. Останется сущий пустяк: уничтожишь одного — уничтожишь всех. А вот если поместить нашу королеву в безопасном месте, подальше от линии огня, то до нее никто не доберется и, следовательно, не сможет уничтожить всех разом. — Откуда ты знаешь, что такой лидер действительно есть? — уточнил Стив. Он провел большим пальцем по нарисованной челюсти Тони, смягчая тень на коже, чтобы подчеркнуть резкую линию бородки. — Разве невозможно создать коллективный разум без лидера? Это определенно был правильный вопрос, потому что Тони вспыхнул новыми идеями, как лампочка. — Нет! То есть да. Но нет! Тони подался вперед и поднял руки, порываясь начать что-то показывать прямо в воздухе — но потом, видимо, вспомнил, где находится и как мало на нем одежды, потому что почти машинально вернулся в прежнюю позу. Впрочем, неловкость быстро миновала, и Тони продолжил рассказывать с прежним энтузиазмом: — Можно запрограммировать реакцию стайки ботов на внешние события и не снабжая их центральным мозгом. Я такое видел. Полная мерзость, на мой взгляд, но и ей нашлось восхитительное применение в биомедицине. Всякие там детекторы и уничтожители патогенов. Но! — Тони махнул рукой, как бы с легкостью отметая в сторону переворачивающие мир технологии. — Я понял, что наши ребята управляются не так, потому что нашел небольшую странность, изучая, как они поглощают энергию друг друга. Помнишь, как с гибелью каждого робота взрывы становились все сильнее, из-за чего мне и пришлось вырубать их всех разом, не дав тебе действовать последовательно? Стив нахмурился. Он не горел желанием вспоминать о том, как Тони оказался на краю могилы. Словно бы пытаясь успокоить себя — а ведь именно это он и делал, только признавать не собирался, — Стив нежно провел пальцами по темным угольным пятнам, выделявшим шею и ключицы. Передвинул ладонь ниже, к нарисованной груди Тони. Он тщательно наносил уголь везде, где нужна была тень, потом разглаживал их, смягчал, обозначая изгибы грудных мышц и реберной клетки, прятавшихся под кожей, в которую грубо врезалась РТ. Возможно, Стив изобразил ее чуть четче, чем было нужно. Это пятно света поддерживало жизнь в Тони; это запертое в клетку солнце, этот украденный у богов огонь питал его энергией. — Я, кажется, припоминаю, что взрывать их было нельзя, — наконец ответил Стив. Он встретился взглядом с Тони и так и не опустил глаза. — Но совсем не помню, что же вынудило тебя пойти на самоубийство, лишь бы остановить их. Тони на миг виновато отвел взгляд, но тут же с вызовом вскинул голову и крепко сжал челюсти. — Учитывая, сколько времени у меня было, только так и можно было действовать. Стив осторожно стер лишний уголь с живота, выделяя линии мышц, скрытых под оливковой кожей в черточках волосков. Глубоко вдохнул и выдохнул, водя пальцами по диафрагме. — Мог быть и иной способ, — пробормотал он. — Ты вообще не брал в расчет другие варианты, даже не стал задумываться... — Тебе-то откуда знать! — выкрикнул Тони. Он не стеснялся проявлять свое недовольство, в отличие от болезненно молчаливого Стива. Просто идеальная парочка. — Тебе неоткуда этого знать, потому что ты не разбираешься в броне. А я разбираюсь. И если я говорю, что... — Прости меня, — уступил Стив. Тони прикусил язык, не закончив фразу, и Стив посмотрел на него, пытаясь встретиться с ним глазами. — Прости меня, — повторил он. — Но не тебе винить меня за то, как больно мне было. Как я был расстроен и зол. Не тебе пришлось смотреть, как твой... твой... твой друг убивает себя. Снова. Тони как будто сдулся, растеряв весь пыл. Кривовато, но мягко улыбнулся Стиву. Смущенно провел рукой по волосам. Стив зацепился взглядом за спутанные пряди и снова взялся за карандаш, стараясь перенести на бумагу их взъерошенную красоту. В Тони было много чего сексуального — вот и волосы у него растрепались так, как будто он только что встал с кровати, перед этим хорошенько повалявшись в ней с кем-то. Это идеально подходило той неприкрытой чувственности, которой был пропитан рисунок. — Ладно, ладно. Ты же знаешь, что не заставишь меня извиняться за то, что я спас всем вам жизни и при этом не умер. Но... ладно. Я понял. Стив посмотрел на Тони и увидел, что тот снова мимолетно улыбнулся, прежде чем отвернуться. Уже не в первый раз за последнее время Стив задумался: может, и вправду он манипулирует действиями Тони, бесчестно используя его чувства — предположительные, еще не подтвержденные — к своей выгоде. Внутри заклубилась тошнотворная, обжигающая, вязкая вина. Стив сосредоточился на изображении. — Так вот, дело в том, что когда я исследовал их аппаратную начинку, чтобы понять, как они работают, то обнаружил кое-что в их программной начинке. Они спроектированы так не просто с целью защиты, как я раньше думал. Не просто для того, чтобы их было сложнее победить: если центральный мозг окажется на поле битвы и его захватят, то все роботы перейдут под чужое управление. У каждого из них есть железо, позволяющее стать лидером, но ни один из них лидером не является. Однако все, что им для этого нужно... можно сказать, загрузка мозга. Пальцы Стива соскользнули, и карандаш прочертил резкую линию вниз от уха Тони. Стив потянулся за ластиком. — Загрузка мозга? — Да, — Тони вроде бы не заметил неловкости Стива. — Это как предохранитель. Если вдруг... — Тони, — прервал его Стив и вышел из-за мольберта, чтобы Тони уж точно ничего не пропустил. Это сработало: все внимание Тони теперь было обращено на Стива. — Тебе не кажется, что это похоже на то, что... что ты сделал? Когда... с Норманом. Чтобы остановить его. Тони заморгал, потом наклонил голову. — Нет, это... — и тут Тони, задумавшись, остановился. Между его бровей пролегла небольшая морщина. Удостоверившись, что Тони, по крайней мере, всерьез воспринял эту идею, Стив вернулся к рисунку. Мягкие губы, упрямый подбородок, на удивление изящный нос. Глаза пока были едва обозначены — Стиву нравилось оставлять их напоследок. Может, это и было обычным предрассудком, но Стив не желал, чтобы портрет пялился на него, пока он работает. — Нет, — наконец повторил Тони. — То есть... слушай, не я первым изобрел загрузку мозга. Твой парень Зола... — Мой парень? — добродушно проворчал Стив. — Когда-то он уже делал это. Возможно, если твоя теория верна, сейчас пытается снова. Конечно, я тоже так поступал, но в данном случае это неважно. Стив провел пальцами по плечам Тони, сглаживая границы, потом карандашом и мягким ластиком обозначил блики. У Тони всегда были немного костлявые плечи: навечно оставшаяся память о тощем угловатом мальчишке. — Все это говорит лишь о том, что твой неизвестный злодей много знает о тебе, Тони, — сказал Стив. — И похоже на то, что, разрабатывая свою броню, он повторяет за тобой. Тони отмахнулся: — Никто не способен разработать собственную технологию, повторяя за мной. Это возможно только в том случае, если кто-то запустит в мои данные свои грязные ручонки, да и то это даст лишь половину успеха. Нет уж, старик, меня так просто не возьмешь. У них нет ни единого шанса превзойти мои достоинства. Матерь божья. Нет. У Стива екнуло в животе, и он невольно опустил взгляд на пах Тони, пригляделся и тут же рывком отвернулся. Тони рассмеялся. Он заметил этот взгляд. — Да, ты теперь не понаслышке знаком с моим достоинством. Стив скупо улыбнулся и продолжил рисовать. Своими действиями он пока только поощрял чувства Тони. Но ничего не мог с собой поделать: таким расслабленным и счастливым сейчас был Тони, так красиво поблескивала его кожа в рассеянном солнечном свете, так незаметны сейчас были морщины на его лице. Когда Тони рассуждал о загадочном злодее, когда объяснял ход своих исследований и когда трудился над каким-нибудь новым механизмом — он был в ладу с собой. Он был счастлив. Не боялся завтрашнего дня. Он был таким, каким и должен быть всегда. И Стив не мог отнять это у него, когда требовались всего-то сущие мелочи — не прекращать их небольшую игру. — Кроме того, — продолжил Тони, — единственное, что смог сделать этот умник, чтобы обойти меня, — уйти в глубокое подполье, что, если честно, и вправду сильно меня шокировало. Ну, учитывая, со сколькими экс-злодеями я связался, чтобы попробовать отследить нашего парня. — Ты найдешь его, Тони, — говоря это, Стив ни капли не сомневался. Ни на секунду не задумался. Потому что это была правда, и он знал это так же точно, как цвета своего щита или его вес. — Ты же гений, в конце-то концов. И, как ты и говорил: никто не сравнится с тобой. Тони пожал плечами; под кожей перекатились мускулы. Стив пробежался пальцами по бокам Тони, смазывая уголь, чтобы обозначить нужные очертания. — Да, я это знаю. То есть у него ловко получается оставаться в тени — в этом сомнений нет. И не то чтобы я самый умный человек на этой планете. Конечно, я… умнее, по крайней мере, любого из плохишей. А так Рид умнее. Хотя только в своей области. Я вот с техникой на такой короткой ноге, что ему даже не снилось. Стив рассмеялся. Просто не смог сдержаться. Тони недоуменно поднял взгляд, немного смущенно улыбнувшись: — Что? Стив покачал головой, возвращаясь к наброску. — Ты, — ответил он, — ты не можешь даже комплимент сказать нормально, потому что продолжаешь нахваливать себя. Тони снова расслабленно и легко пожал плечами. Ему шел такой вид. Стив бы на многое пошел, чтобы его друг выглядел так всегда. Многим бы пожертвовал. Но он стоял перед дилеммой: что произойдет, когда придется пожертвовать тем, что приносит Тони удовольствие? Чтобы не дать ему пораниться еще сильнее? Стив хмуро посмотрел на лист, на то место, где должны были быть яркие, ясные глаза. Сначала мягким карандашом он набросал общие линии, потом взял самый остро отточенный и начал прорисовывать детали. «Гусиные лапки», морщинки от смеха, морщинки от переживаний. Все здесь. Все это постоянно отражается на глазах Тони. Что произойдет, если у Стива нечем будет жертвовать ради счастья и безопасности Тони? Что произойдет, когда Стиву придется проявить эгоизм и жесткость, чтобы не ранить Тони сильнее? Стив провел большим пальцем по теням под глазами Тони, словно бы пытаясь хоть так избавиться от них. *** После долгого дня, наполненного разборками с Щ.И.Т.ом, Мстителями и всем остальным, что требовало внимания Стива, дома царила благословенная тишина. Он аккуратно повесил ключи на крючок у двери, развязал шнурки, снял ботинки и поставил их рядком в шкаф. Ласково улыбнулся, оглядев свою небольшую квартирку. Может, Тони и нравилось, приходя домой, заставать шум, гам и хаос — по крайней мере, именно такой вывод сделал Стив, основываясь на внешнем виде тех разнообразных жилплощадей, которые Тони занимал в последние годы. А вот самому Стиву легче было расслабиться, когда вокруг было чисто, убрано и тихо. В противном случае — если его окружал беспорядок — он только напрягался, представляя, сколько всего еще предстоит сделать. Было уже поздно — слишком поздно для возвращения домой, если вспомнить, во сколько обычно возвращаются. Но когда его жизнь в последний раз подчинялась нормальному распорядку? В учебном лагере, до войны? До сыворотки. Даже устроившись работать художником комиксов, он все равно по ночам носился вместе со Мстителями. Стив, вздохнув, снял с себя рабочую одежду, кинул ее в корзину в коридоре, дошел до спальни и рухнул на кровать. Улыбнувшись, он зарылся лицом в чистую наволочку и натянул мягкое одеяло. Позади был длинный, не самый легкий, но все равно хороший день. День, полный честного труда. Ни на кого не напали, никому не причинили вреда, а это всегда было главными составляющими хорошего дня. Стив повертелся, устраиваясь поудобнее и растекаясь по постели. Опустил руку на бедро и мазнул кончиками пальцев по расслабленному члену, лениво думая — слишком он устал для этого или сойдет. Потом попытался вспомнить, когда в последний раз мастурбировал, когда вообще в последний раз кончал, и понял, что не может. По крайней мере, не сразу. Вроде бы два месяца назад, если память ему не изменяла. Стив обхватил ладонью член и двинул рукой. Можно было бы, конечно, дождаться утреннего душа, но вдруг его сорвут на ранний вызов? Это непредсказуемо, поэтому лучше заняться собой сейчас, пока он еще достаточно бодр и не носится по округе, спасая мир. Стив приподнялся на локтях, подтянулся повыше и откинулся на подушки. Левой рукой он открыл ящик, пошарил и достал оттуда едва начатый тюбик лубриканта. Выдавил немного на правую руку, приподнял одеяло и сжал член. Прежде чем начать, Стив кинул последний взгляд на тумбочку: салфетки лежали там, где и должны. Отлично. Стив опустил голову на подушку и закрыл глаза. Тихо выдохнул через нос и задвигал рукой по члену, размазывая смазку, задевая все самые чувствительные точки — так вода просачивается во все трещинки на старой кружке. Стив задумался, какую же картинку себе представить. Он был не самым большим любителем порнографии: слишком много гримас на камеру. Хотя, видимо, в этом и заключался ее смысл — и это не значило, что он вообще никогда не смотрел ее. Но сегодня он так уютно устроился в кровати, что, пожалуй, на этот раз обойдется одной мысленной фантазией. Надо просто выбрать что-нибудь подходящее. Бывшие подружки исключены. Думать о них, использовать их как средство удовлетворения и при этом не хотеть быть с ними казалось до странности неуважительным. На ум не приходило никакой женщины, которая бы в последнее время ему приглянулась. Он попытался вызвать в воображении некий общий образ женщины, но она постоянно превращалась в очередную знакомую. К счастью, члену было плевать на все его умствования, он легко твердел под прикосновениями, возбуждение медленно нарастало. Никаких блондинок. Слишком со многими блондинками он встречался. И никаких рыжих: слишком со многими рыжими встречался Тони, и когда Стив пытался представить себе рыжую, то видел исключительно его. Значит, брюнетка. У него было мало брюнеток. Пожалуй, с короткими волосами — такие прически сейчас очень многие носят. Небольшого роста, но сильную. Светлоглазую — он с ума сходил по огромным голубым глазам. Чтобы все было маленькое: и грудь, и бедра. У большинства его женщин все было наоборот. Хотя можно и высокую. Худощавую. Но чтобы с мышцами. Да, вот так хорошо. Стив представил, как касается ее между ног, как ее запах наполняет ноздри, как он губами ласкает нежное потайное местечко, как языком погружается все глубже. Он дернул бедрами и снова выдохнул, радостно и тихо застонав. Она бы, наверное, доминировала: поставила ногу ему на плечо, крепко сжала волосы в пальцах, толкалась навстречу. Она была бы громкой, может, даже разговорчивой: описывала бы, что ей хочется и что она сейчас чувствует, приказывала бы продолжать, глубже, быстрее. Когда бы он решил передохнуть и поцеловать ее в губы, дав ей почувствовать собственный вкус на его губах, он продолжал бы ласкать ее пальцем. Она схватилась бы за его бедра, подаваясь к нему, поощрила бы лукавой улыбкой и вызывающим блеском в глазах. Она была бы узкой — узкой и изумительно влажной, совсем мокрой от того, что он с ней делал. Она с радостью приняла бы его, смеясь и задыхаясь, двигалась бы с ним в такт. Она бы захотела побыть сверху. Стив стал двигать рукой резче, быстрее — фантазия изменилась. Она бы оседлала его, но не стала сидеть ровно, не стала держать дистанцию. Она бы легла на него, прижимаясь грудью, только иногда приподнимая бедра — чтобы тут же опустить их обратно, глубоко вбирая его. Она бы говорила всякие пошлости ему в ухо, шептала о том, что он с ней делает и что она делает с ним. Она бы постоянно смеялась и громко выдыхала, окружая его теплом: дыханием — у его шеи, грудью — на его груди, влажным узким лоном — вокруг члена. И тут зазвонил телефон. Стив застонал, но тут же отвел руку от члена и повернулся к тумбочке. Сердце заколотилось сразу по нескольким взаимоисключающим причинам. Было уже поздно. Слишком поздно. Такие поздние звонки никогда не приносили ничего хорошего. Он чуть не смахнул телефон на пол, прежде чем как-то умудрился поднести его к уху. — Алло? — выдохнул Стив. Он был так близок… болезненно близок. Но Мстители важнее. — Отбой тревоги, Кэп, — голос Тони звучал так ясно и отчетливо, как будто они со Стивом находились в одной комнате. — Ничего срочного, обычный дружеский звонок. Стив со стоном откинулся обратно на кровать. Его рука упала рядом с членом, кончиками пальцев он мазнул по набухшей плоти. Ну чтоб тебя, Тони. — Хорошо. Ладно. Может, ты… — Стив не договорил. Тони никогда не звонил ему для пустых разговоров, значит, у него было что-то важное. Какая-то проблема или тревога вынудила его обратиться к Стиву. Со стороны Стива было бы грубо и эгоистично попросить Тони перезвонить в другой раз. — Прости, Тони. Так что там у тебя? Стив практически услышал, как Тони недоуменно моргнул на том конце провода. Черт. — Слушай, нет, если ты занят… это ты там так тяжело дышишь? Тренируешься, что ли? — в ухе Стива раздался смех Тони. Он прилагал все усилия, чтобы рука неподвижно лежала на бедре, а не тянулась к по-прежнему стоящему члену. Стив без особого желания уставился на него, как будто требуя успокоиться. «Опускайся. Сейчас мне это не нужно». Член не послушался, что неудивительно. А Тони все это время непрерывно болтал, прекрасно развлекая себя самостоятельно: — Или ты занимаешься чем-то другим, что так сопишь? Но ведь такого просто не может быть, да? Капитан Америка не может мастурбировать. Пожалуй, у терпения Стива все-таки был предел: — Знаешь, вполне себе может, и я бы не отказался вернуться к этому занятию. Если только у тебя нет ничего важного. — Что? Голос Тони потерял уверенность. Что ж, если Тони не способен принять искренний ответ на собственную подколку, Стив не постесняется воспользоваться полученным преимуществом. — Ты оторвал меня от… — Матерь божья. Стиву, конечно, очень хотелось воспользоваться своим преимуществом, но только сейчас до него дошло, что для этого придется говорить пошлости… говорить пошлости Тони. Ну и ладно, помирать так с музыкой, как любила говорить мама. — Я не отказался бы все-таки додрочить себе, — четко произнес он. — Я уже почти кончил, когда ты позвонил. И у меня, — никаких колебаний, совсем никаких, иначе преимущество будет потеряно, — у меня еще стояк. До сих пор. Во весь рост. И вот. Я бы хотел вернуться к мастурбации и... Собственно. Кончить. — На меня? — Что? Тони говорил почти что… с придыханием. Стив застыл и неловко поежился. Теперь он испытывал большие сомнения насчет Тони: действительно ли это оставалось для него всего лишь игрой. Значит, со стороны Стива было бы жестоко говорить с ним на такую тему, продолжая пользоваться своим положением. Впрочем, именно Тони все и начал. А Стив никогда не позволял себе отказываться от брошенного вызова. — Ты передергивал на мой портрет? На ту обнаженку, которую нарисовал? Стив тут же кинул взгляд туда, где лежал набросок: — Нет. Повисла тяжелая пауза. А потом словесный понос Тони, видимо, оказался заразным, потому что с губ Стива слетело: — А ты хотел бы этого? Еще одна пауза. Подольше. Стив подумал бы, что Тони повесил трубку, если бы не слышал его дыхание — частое, затрудненное дыхание. Он что, наслаждается этим? Тоже решил подрочить себе? Но это… это заходило уже слишком далеко. Стив никогда не хотел доходить до таких крайностей. Так можно нечаянно ранить чужие чувства; можно нечаянно ранить Тони. А последнее, чего бы Стиву хотелось, — это ранить Тони. Вдруг Тони, задышав по-иному, заговорил: — А что, это ведь прекрасный объект для мастурбации. Лучшего представителя человеческого вида ты не найдешь. Пальцы Стива медленно двинулись обратно к паху. Абсолютно независимо от его собственных сознательных желаний они обхватили твердый член и мягко провели вверх-вниз. Пытаясь не издавать лишнего шума, Стив зажал телефон между ухом и плечом и взял смазку с тумбочки. Со всей возможной осторожностью он откинул крышку, выдавил немного жидкости на руку и вернул ее обратно на член. Отзываясь на ласковое, скользящее прикосновение, мышцы живота вздрогнули. Так было хорошо. Так было гораздо лучше. — За исключением тебя. Стив заморгал — он уже почти и забыл, что Тони на проводе. Он снова посмотрел на портрет. Было что-то странное в том, чтобы слышать Тони, при этом видя рядом его идеализированное изображение. Потому что Тони выглядел совсем не так — по крайней мере, не при Стиве. На портрете Тони был чувственным, каждая черточка и светотень, каждый смазанный штрих и четкая темная линия подчеркивали его мужественность. Тони на бумаге был прекрасен. — Что? — пробормотал Стив, наконец осознав слова Тони. — За исключением меня? — «Вершина человеческого совершенства», верно? — спросил Тони. Он точно мастурбировал. Острый слух Стива в сочетании с качественной звукопередачей старкфона гарантировал, что Стив услышит все, что делает Тони, так, как если бы Тони находился с ним в одной комнате. А вдобавок к тяжелому дыханию Стив безошибочно различил хлюпанье, с которым кожа скользит по коже; он точно опознал, когда Тони провел кулаком по члену и когда его ладонь глухо столкнулась с пахом. Стив бессознательно начал подстраивать ритм своих движений под движения Тони. Он снова глянул на портрет Тони, и его дыхание участилось. Но ведь это было неправильно. Даже если смотреть на него взглядом художника, даже если просто оценивать мужское тело с эстетической точки зрения… перед ним все равно был Тони. Без разницы, насколько идеализированный. — Может, поговорим о женщинах? — выдохнул Стив и закрыл глаза, как будто это могло помочь избавиться от невидимого присутствия Тони в этой комнате. Это не сработало, наоборот, стало даже хуже, потому что теперь он полностью сосредоточился на звуках, издаваемых Тони: тихих стонах, хлюпанье смазки, гулких глотках — наверное, Тони Старк создавал в постели полный хаос. Чтобы повсюду было мокро: от слюны, от смазки, от пота. Стив вел себя совсем не так. Полная противоположность. — Становится слишком горячо для тебя, да? Стив проглотил «да», которое уже почти вырвалось. Он не собирался уступать Тони победу. — Нет. Переживаю, что ты можешь почувствовать себя ущербным, — огрызнулся он. Так, секс. Нужно просто… попробовать сказать что-нибудь сексуальное. Про себя. Так ведь этим и занимались. Возможно, он был не самым большим любителем, но для него это было не в новинку. Когда Шерон уехала на слишком долгую миссию Щ.И.Т.а и захотела попробовать это, он смог. Значит, сможет и теперь. — Представляя меня, понимаешь. Мой твердый пресс, большие мышцы, — Стив сглотнул, заставляя себя продолжать двигать рукой, несмотря на то, что в груди поднимался слабый, но тошнотворный ужас. — А знаешь, что еще у меня большое? — Ты же скажешь мне, суперсолдат? — голос Тони… голос Тони. Теперь стало очевидно, что раз за разом приводило женщин в постель Тони — ну, если отбросить его богатство и гениальность. Стив попытался снова открыть глаза, чтобы сбежать от ошеломляющего воздействия этого голоса. — Все у меня пропорционально, — посулил Стив. — Сыворотка хорошенько постаралась. Увеличила все. Рядом с таким легко почувствовать себя ущербным. — Не беспокойся об этом, — ответил Тони. — В конце концов, снизу будешь ты. Стив застыл как вкопанный. По животу пробежали мурашки, отозвавшись даже в паху. С головки стекла толстая струя смазки, крепко сжатый в руке член дернулся. — Ты так в этом уверен? В трубке раздался стон — стон Тони. Стив знал, что такие звуки Тони издает, когда… Именно так он и звучит. Во время. — Так ведь именно ты мне рассказывал, что тебе понравилось принимать в задницу, — низко и хрипло пробормотал Тони. Совсем не так, как он обычно говорил: обычно его голос был выше голоса Стива. Как странно было слышать его таким низким. Другим. Интригующим. Он продолжал говорить, и Стив понял, что слушает, не отрываясь. Он не мог уже просто взять и отключиться: не мог прекратить. Точно так же он не мог перестать ласкать себя, пока Тони говорил с ним таким хриплым голосом, и представлять себе рисуемые им образы — хотя они были полной противоположностью всему, что Стив когда-либо считал возбуждающим. — Ты же у нас любитель всего большого, да? И всегда был. Хочешь, чтобы я прижал тебя к кровати и взял. Как будто ты снова мелкий паренек. Хочешь, чтобы кто-нибудь о тебе позаботился. Спорим, тебе бы это понравилось: мой толстый член лучше любой игрушки, какие у тебя когда-либо были. — Я думал, он у тебя тонкий, — выдохнул Стив. Дыхание Тони на миг прервалось, затем раздался резкий выдох. — Ты думал? Стив ускорил движения руки. Чем быстрее он дойдет до оргазма, тем быстрее все это кончится. И ему уже немного оставалось: у него ведь все это время так и стояло, так что сеанс дрочки подзатянулся, даже слишком. Нужно было кончить, повесить трубку и придумать, как извиниться перед Тони. Завтра. — Как твои пальцы, — выдохнул он. — Тонкий, но длинный. — Блядь, Стив. — Это так? Тони застонал. Его движения тоже ускорились. Стив слышал резкое «шлеп-шлеп-шлеп», с которым кулак скользил по члену. Все это было странно. Так странно. — Конечно, конечно, — прошептал Тони. — И я… я вместе с ним суну и пальцы, да? — Да, — прошептал в ответ Стив. Его глаза были крепко зажмурены. Он больше не мог смотреть на портрет Тони. Слышать было лучше. — И я войду в тебя. Глубоко. Надрочу твою простату, да? Классным длинным членом. И еще широко растяну тебя пальцами. — Будешь мучить и трахать до победного, — вырвалось у Стива. Тони задохнулся, застонал громко и протяжно. У Стива содрогнулся живот, дрожь пошла по бедрам. Неужели… Тони только что… — Бля-бля-бля, Стив! Стив тоже сейчас кончал, черт, черт. Под голос Тони, под звуки, которые он издавал. Они заглушили все остальные чувства, заполнили всю комнату, они как будто были везде, окружали его… и Стив под них кончал. — Натянуть бы тебя, — рассмеялся Тони. Кажется, только из его выдохов, коротких и резких, сейчас и состоял мир Стива. — Наоборот, ебарь-террорист, — проворчал Стив. Тони, поперхнувшись, как-то вымученно и жалобно застонал. Стив перекатился и вытащил несколько салфеток, пытаясь игнорировать эти звуки, пытаясь забыть о том, какой эффект, оказывается, его ругательства оказывают на Тони. И ведь не то чтобы он совсем не ругался. Очень даже ругался. Когда обстановка располагала. Гораздо резче, чем надо было, Стив вытерся. Ему нужен душ. Обычно после таких дрочек он туда не ходил, но почему-то сейчас ему хотелось надолго забраться в ванную и смыть с себя все, что он натворил. Как будто он совершил католический грех в десятикратном размере — совсем так же он себя чувствовал, когда мастурбировал подростком на те грязные картинки, что таскал ему Баки, когда он болел. — Поспи немного, Тони. Стив почувствовал приступ гнева на самого себя. Тони… Тони воспользовался им в своих целях, вот что он только что сделал. По крайней мере, именно так Стив себя сейчас ощущал. Ему начинало казаться, что все это, вся эта фигня с «гей или трус» была затеяна ради того, чтобы Тони смог манипулировать им, чтобы дать ему возможность пробраться к Стиву во… что? В штаны? В кровать? Но это было неправильно. Стив не был геем и, если верить собственным впечатлениям, Тони тоже не был. У всего происходящего были совершенно неестественные предпосылки. Тони пользовался желанием Стива видеть его счастливым для собственных целей, для каких-то своих замыслов. И все равно Стив продолжал заботиться о нем, просил его отдохнуть, когда видел, что он не собирается прерываться. Стив чувствовал себя наивным простачком и ему это не нравилось. Все это время он волновался, что манипулирует Тони, что сам пользуется своими преимуществами, а все было совсем наоборот. Как всегда с Тони. Он поступал так, как привык, он пользовался… виной Стива, и их дружбой, и тем, что они значили друг для друга, чтобы заполучить то, что хочет. Если он действительно хочет именно этого. А ведь… Стив даже не… Стив закрыл лицо рукой. — Поспи немного, — повторил он, отнял телефон от уха и нажал «завершить вызов». Трубку он уронил на пол, даже не заметив, как нарушился его драгоценный порядок в комнате. Он еще долго лежал так: левая рука свисала с края кровати, правая — закрывала лицо. Он вдыхал запах смазки и спермы и думал о Тони Старке.