Осколки счастья

      Сквозь некогда тёмно-свинцовые тучи высунулись палящие лучи утреннего солнца, пассивно пробравшиеся внутрь тёмной пещеры буро-каштанового льва. Он нервно махал длинным хвостом в разные стороны, смотря травянисто-зелеными глазами в одно и то же самое место: в каменную стену пещеры, на которой всё ещё виднелась засохшая кровь, что уже обрела тускло-коричневый окрас и всё время напоминала молодому льву тот самый трагический день, который никак не мог выйти из его головы и оставить его наконец-то в покое. Те самые фрагменты из прошлого будто бы пробрались в подсознание Кову и вовсе не собирались уходить оттуда, пока лев окончательно не сойдёт с ума и не натворит бед.       Перевернувшись на бок, Кову раздраженно оглянулся на выход из пещеры, издав недовольное рычание из своих уст, на которых виднелась небольшая ранка, состоящая из трёх красных, недавно кровоточивших порезов, которые он получил во сне, когда перед ним неожиданно предстала Киара. Она тогда плакала. Сильно плакала, стоя спиной к своему супругу и не говоря ему ничего, будто бы держала обиду на него. И она в тот момент была так прекрасна, когда её глазки расстроенно опускались и смотрели куда-то вниз, но ведь она намного обворожительней, когда на её светло-карамельных губах играла полная характерного ей энтузиазма, нежная улыбка, а это ни с чем не сравнится в его жизни, но что-то вдруг забрало её. В душе Кову пробудился страх. Он попытался атаковать то, что забрало Киару, но это было что-то вроде ветра. Он дрался с воздухом. Как же глупо…       Утешиться как-нибудь и забыть это он не мог. Невозможно! Он так сильно её любил, а точнее, он и сейчас её любит, просто её нет рядом. Не хватало этой кареглазой красавицы, которая больше не скажет ему доброго слова и не утешит, когда ему плохо. Она тут же испарялась в уносящем её воздухе в каждом кошмарном сне Кову, оставляя за собой только пустоту и оглушительный звук, но самое обидное это то, что… Что сейчас он любил её намного сильнее, чем когда-то раньше, когда она была при жизни. Почему же жизнь относилась ко всем так небрежно? Почему все ценили близких для них существ только тогда, когда они навсегда уходили от них и оставляли лишь осадок памяти о себе?        Хотя бы на одну минутку Кову пытался представить, что Киара не мертва, а именно сейчас лежала рядом с ним, о чём-то без умолку и увлеченно тараторя, но её просто нет. Нет рядом, хоть все и утверждали, что она всегда будет рядом с ним, но это не так. Он не верил в эти глупости, да и как можно в это верить? По крайней мере, она сейчас в лучшем мире. Только там она не будет знать, что такое холод и боль, ведь её будут сопровождать только радость и теплота души. Ей уже ни к чему будет заливаться горькими слезами и терпеть издевательские отношения с чьей-нибудь стороны. Только там ей будет лучше, чем здесь. Хорошо будет ей, но не Кову.        — Жади! — в мыслях матерого льва, что только что были напрочь заполнены совершенно другой особью, внезапно почему-то пробралась его дочка, которой сейчас не было в пещере. Обычно слишком активная для своего возраста дочка всё время бродила вокруг Скалы Предков и рвалась на поиски приключений, за что часто получала нагоняи от разозлённого отца, но сейчас её не было даже рядом со Скалой. — Чёрт тебя возьми! Где гуляет это ходячее несчастье?!        После долгого молчания из пасти негодующего Кову вырвался холодный воздух, сопровождаемый тихим рыком. В его глазах виднелась безнадежность и потеря, окутанная сильным безразличием ко львёнку, что сейчас, наверное, блуждал по землям прайда, стараясь найти свой потерянный дом. Подумать только! Её назвали в честь драгоценного камня. Правильнее было бы сказать не «драгоценного камня», а «камня смерти», потому что она правда своим существованием принесла две смерти. Что ж, выбор был не его, а Киары, что, по её же словам, просто влюбилась в это имя по какой-то неизвестной причине.       — Жади!        Отношение Кову к дочке никак не изменилось за весь этот промежуток времени. Всё тот же ледяной холод и безразличие, а иногда даже чрезмерная жестокость, что оборачивалась весьма плохим и печальным для маленькой львицы. Она нередко получала сильные шлепки от чем-то разгневанного отца, в результате чего были видны раны на её теле, однако странным было даже не это. Жади была сейчас в том возрасте, когда дети слишком наивны и добры ко всем. Она, покоряя ненависть, всё равно тепло относилась к единственному родителю, иногда стараясь как-нибудь утешить его «подарками». Бывало, приносила маленький, слегка оборванный цветочек или приносила маленького, уже мёртвого грызуна, которого Кову вскоре со вселенским ражем отбрасывал в другую сторону и, оскалившись, смотрел на львёнка.        Жади никогда не могла точно понять причину того, почему он относился к ней с такой сильной неприязнью, но спросить у него об этом напрямую она очень боялась. Время от времени ей казалось, что ему просто не нравились её довольно скромные подарки или он просто находился в вечно ворчливом состоянии. Как бы то ни было, в душе львёнок чувствовал полное одиночество. Она казалась никому не нужной, кроме как дедушки Симбы и бабушки Налы, что радостно проводили всё своё свободное время со своей внучкой и, помимо них, малышку очень любила сестра Кову, Витани, и её муж, Кион.        Идя вслед за маленькими детскими следами на мокрой почве, обладатель тёмной гривы приподымал свой чёрный заостренный нос кверху, принюхиваясь к тёплому воздуху, пропитанному запахом свежих, упавших на землю листьев, стараясь найти по запаху куда-то сбежавшего из дому львёнка. Знакомый запах маленькой принцессы вел его прямиком к огромному булыжнику, в котором еле заметно мелькало что-то зелёное. Нет, это точно была не она. Обычные травы, но почему-то чувствовалось, что где-то рядом была и Жади.        Лев тихо пригнулся, спрятавшись в высокой, зеленой травке и следя за происходящим за булыжником. Внезапно за камнем показались два ушка тёмно-коричневого окраса, что вскоре приподнялись и вместе с ними за камнем вышла маленькая львичка. Точно, это была именно она!        Медленно крадучись, чтобы его не застали, лев просверлил не увидевшую его дочку насмешливым взором. Жади стояла к нему спиной и, кажется, шагов за собой не слышала.        — Что ты тут делаешь? — от его дисканта львёнка шелохнулась и куда больше испугалась того, что вопрос был задан с таким неописуемым спокойствием. Круто развернувшись в его сторону, Жади не успела лучше рассмотреть родителя, как была прижата к земле его мощной лапой. На его глазах, как она успела приметить, рассползлись тонкие нити капилляров, готовые в мгновение ока лопнуть и окропить всё вокруг кровью — Что ты, мать твою, тут делаешь без моего разрешения?!        — Д-доброе ут-т-тро, пап, — Жади криво улыбнулась в ответ на угрозы Кову, медленно и боязливо приложив к массивным лапам отца ещё живую мышку, изуродованную её острыми клыками и почти бездыханно лежащую на земле, время от времени издающую тихие придыхания. — Я т-т-тебе тут мышку п-поймала на завтрак. П-посмотри, какая…        Не дожидаясь ответа, Кову грозно поднял правую лапу вверх, безжалостно откинув полудохлое существо далеко от львёнка и тем самым заставив Жади резко вздрогнуть, прижаться всем телом к ближайшему к ней камню и удивлённо поглядывать в разные стороны. Под строгим взором Кову она тут же становилась беспомощной, особенно тогда, когда рядом никого не было, кто мог бы помочь ей и противостоять жестокости обозленного наследника.        — Что я говорил тебе о том, чтобы ты не уходила одна из пещеры, если ты не спросила моего разрешения? — топчась по траве и смотря в разные стороны, грозно спросил тёмно-коричневый лев, шагнув лапой вперед и тем самым давая понять, чтобы та шла за ним и готовила ответ на этот вопрос.        — Я… Я просто… Я хотела сделать тебе подарок, пап, — виновато пропищала обладательница изумрудных, точно как у него, радужек, с разочарованием опустив окаймлённые чернильными окантовками ушки вниз и взглянув на отца такими глазами, что, казалось, будто бы львёнок вот-вот расплачется. — Я хотела порадовать тебя хоть чем-нибудь. Ты все время то грустный, то злой.        Она хотела бы продолжить, сказать ещё что-то, но приглушенный, грозный рык отца заставил её приостановиться и испуганно сглотнуть ком, вставший поперек горла.        — Иди домой, немедленно! Я позже придумаю, как наказать тебя за твой дурацкий побег и наконец-то выжить из твоей головы весть этот бред о том, что в этом мире тебе можно делать всё то, что тебе самой захочется.        Жади, уже приоткрыв пасть, хотела что-либо сказать, но не успела, почувствовав сильную боль в боку. Увидев, что дочка не прислушалась к его приказу и хотела протестовать ему или что-то сказать, лев толкнул её вперед, не забыв при этом выпустить когти и использовать их в качестве удара, от чего маленькая львица получила сильный удар, упав куда-то вперед и исчезнув из виду льва.        Её крохотные, еще не окрепшие лапки еле как придерживали ее на земле и редко прислушивались свою хозяйку. Жади иногда, во время ходьбы, шаталась в разные стороны, как будто бы находясь в состоянии опьянения.        Нельзя было сказать, что в ее родной, теплой пещере, ей было намного лучше и уютней, чем за её порогом, пока ее там сильно ругал Кову, у которого вновь внутри вспыхнули гнев и ненависть к малышке. Жади с досадой разглядывала длинный, свежий порез на ее правом плече, что был оставлен на теле ее же отцом где-то несколько дней назад. Она так хорошо помнила этот день. Она даже видела во сне иногда то, что произошло в то время, но все было черно-белым и не ярким, кроме крови, что хлестнула из ее плеча, оставив немного и на недавно выпущенных когтях Кову, который от чего-то был в дикой ярости.        В тот день она должна была тренироваться намного лучше, чем до этого. Дождь лил сильно, не жалея львенка, и, будто бы не слыша ее молебен о том, чтобы ей хоть немного было легче тренироваться, он усиливался, превращаясь в ливень. Принцесса была испачкана кровью, начиная с горла и заканчивая до хвоста и не трудно догадаться, от кого она получила все эти рубцы. Его безжалостность к невинному ребёнку уже переходила все границы сумасшествия. Казалось, он уже пытался не просто избить ее и довести до того, чтобы Жади осталась инвалидом на всю свою оставшуюся жизнь, но еще и довести до смерти и отправить в другой мир, что уже вызывало сильный ужас у целого прайда.        Она помнила… Помнила четко то, как она была уже слаба, от чего не смогла сделать элементарное, по словам Кову: перепрыгнуть через камень, от чего сквозь дождь к ней побежал разозленный лев со шрамом и, не пожалев ее, нанес ей сильный удар своей правой лапой, откинув дочку в другую сторону и не позабыв оставить на ней сильный порез, но страшно было не это. Когда она упала с дерева, лев совсем обезумел. Его когти полоснули по морде Жади, но та отвернулась, получив удар по уху, и что-то в этот момент переключилось в Кову. Жади видела, как глаза отца залились кровью от злости, как только он увидел это порванное ухо. Она точно знала, что речь идет именно об этом ухе, ведь лев не сводил глаз с откушенного органа слуха, а дальше Жади уже не хотела вспоминать, понимая, что это наносило ей сильную душевную боль.        — Ты еще не дрожишь от страха? — бархатистый голос прозвучал с наполнением разочарования и некой злости. Из тени высунулись глаза, а после и сам Кову, чей взгляд был полон неудержимости и спокойствия, но это было только на некоторое время. Еще немного и спокойный зверек с легкостью превратится в дикого зверя, от которого будет сложно спастись.        — Н-но мне вовсе не с-с-страш-ш-шно, — показать то, что ей не страшно, Жади не смогла. Она поежилась от страха, прижавшись всем тельцем к каменной стенке и тихо дрожа, при виде строгого взгляда Кову.        Лев удрученно вздохнул, нисколько не скрывая разочарования.        — Сегодня ты переночуешь за пределами пещеры. Погода начинает превращаться из теплой в холодную, а значит, ночка для тебя будет незабываемой. Ты переночуешь там и наконец-то поймешь, что без моего ведома уходить из дому тебе нельзя, — Кову махнул хвостом, повернувшись спиной ко львенку и приготовившись выйти.        На секунду Жади была невероятно расстроена услышанным и постаралась представить себе эту ночь. Перспектива находиться на улице под холодом ей не нравилась, но ее мысли тут же переключились на бабушку, дедушку и на двух молодняков. Уж кто-кто, а они точно не оставят её холодать на улице, зная о том, какая будет погода этой ночью. Все-таки, эти добрые знакомые любили малышку всей душой и пытались всячески ей помочь с остервенелым родителем, так что она с легкостью сможет побыть этой ночью у них.        — И только попробуй сегодня уйти к своим мерзким родственникам! Если я узнаю или где-нибудь краем уха услышу, что ты ночевала у кого-то и не отбыла свое заслуженное наказание, то тебе же хуже, — будто бы прочитав мысли дочки, внезапно воскликнул Кову, повернувшись к Жади и дав ей четкий указ, который, по всей видимости нельзя было нарушить.        Детство маленькой Жади пролетало довольно медленно, но оно было полным обид и разочарований. Она то и дело весь день терпела издевки от отца и долгие, мучительные удары, что оставляли в память о себе незаживающие шрамы. У нее никогда не было счастливых моментов, а если даже когда-то ей выпадала удача, то ее без угрызений совести отбирал зеленоглазый лев, что будто бы поставил в своей жизни главную цель — сделать все, чтобы принцесса чувствовала себя не комфортно рядом со своей семьей и никогда не узнала самого истинного значение «счастливого детства».