Осколки счастья

       — Можно приступать…        Кион, медленно проведя языком по верхней части губы, принялся разрывать жадным взглядом только что убитую им антилопу-газель. Небольшое по размеру животное, которое смогло бы утолить его голод только, разве что, на несколько часов, но и этого ему было достаточно, чтобы насытиться после долгих дней, когда он следил за своей беременной женой и боялся отойти от нее хотя бы на одну секунду, предчувствуя, что она вот-вот скоро родит, а его не будет рядом с ней, но что ж! Сегодня, после ее уговоров, и так же после утверждений родителей, он всё же решился выйти из пещеры.        Следы его острых клыков все еще сияли на нежной, светло-коричневой шкуре газели. Она сразу же погибла, как только он вонзил в нее свои длинные когти, но убивать всех этих животных в его родной окраине намного сложнее, чем могло бы казаться изначально. И нет, это не потому, что они были намного быстрее и выносливее. Есть другая причина, ведь как никак, убивать надо свою добычу максимально быстро и без колебаний, чтобы та не мучилась и не чувствовала боли перед смертью, а на это способны разве что профессиональные львицы. Кион подумал, что сейчас не время так глубоко задумываться об этом.        — Дядя Кион!        Газель уже исчезла на миг из внимания и памяти юного принца, уступив главное место подбегающей к нему маленькой львичке, на которой ярко сверкала длинная улыбка, доходящая чуть ли не до самих ее коричневых, мохнатых ушек. Странно, что она все еще умела сохранять на своем измученном от когтей личике радостную улыбку, хоть она и пережила столько ударов за такую короткую жизнь. Ее будто бы это совсем не волновало, или же она просто не хотела сильно задумываться об этом. Будто бы все эти беды так просто брали и проходили мимо нее, а рядом с ней обитало только благоденствие и прочие позитивные эмоции.        — О, вы только посмотрите, какие львы к нам пожаловали! Наша великая королева Жади! — золотистый гвардеец насильно заставил себя улыбнуться маленькому, радостному комочку, но… О Айхью! Как же его раздражал этот маленький, но так сильно режущий его глаз шрам на его племяннице! Да как только этот урод посмел так сильно распустить на нее лапы аж до такой степени, чтобы остановить на этом невинном ребенке вечную память о своем тяжелом прошлом? — Как ты? Глаз не болит? Может, я могу что-нибудь принести? Или же…        — Дядя Кион, успокойся. Все в порядке, — львенок улыбнулся еще шире, чем до этого, выдавив из себя ироничный смешок. — Я просто хотела поздороваться с тобой. Я так долго тебя не видела.        — Это да. Я так рад видеть тебя, — лев приобнял малышку, проведя язычком по макушке, на которой красовалась доставшаяся от Зиры полоса. — Ах, как же ты изменилась за это время! Исхудала вся. Аж кости видны, но ты, как я вижу, еще и стала такой легкой. Прямо как перышко!        — Да… Папа меня чуть ли не голодом морит там, — сказанное принцессой повергло Киона в шок. Его шерсть на спине встала дыбом, а его улыбка незаметно для Жади переменилась в зловещий оскал. Как же ему сейчас хотелось забежать в пещеру Кову и разломать его пустую голову! — Он меня наказал после того, как я не послушалась его на тренировке. Сказал, что я итак слишком слабая, так что еда мне не поможет. Сегодня мне можно, но он сказал, что если я хочу есть, то я должна поймать добычу себе сама, потому что он не обязан меня… Он сказал странное слово, которое я не запомнила, но я не умею охотиться.        — Он что, совсем страх потерял?! — Кион, не раздумывая, от бессилия приударил своим мощным кулаком об травянистую землю, от чего у Жади вдруг возникло чувство, что в саванне сейчас происходило землетрясение. — Он уже сходит с ума со своими наказаниями! Эта Зира вообще ему мозги отшибла, когда тренировала его?        — Дядя Кион, прошу тебя, не говори такое при мне о нем! — темно-кофейный львенок бросился в сильную дрожь, будто бы рядом с ней сейчас бродил тот, о ком сейчас и шла речь.        — Прости, малышка, но ты пойми же. Нельзя так все оставлять и разрешать твоему отцу обращаться с тобой, как с игрушкой, — голос молодого стража стал более строгим, а глаза обрели стальную внешность, будто бы из них сейчас выпалит огонь. — Но… Давай не будем о плохом. Кажется, ты хотела не только увидеться со мной, но еще и сделать кое-что, верно?        — Ну, и сказать тебе кое-что, — Жади тут же расплылась в неуверенной улыбке, а на ее детских, недавно облитых кровью щеках появились две яркие, красно-розовые ямочки, подтверждающие тот факт, что ей стало немного неудобно находиться в таком положении.        — И что же именно, малышка? — гвардеец удобно уместился в куче мягкой, шелковистой травы, приложив свой подбородок к передней лапе и принявшись внимательно слушать то, что ему сейчас хотела рассказать его племянница, но та почему-то замялась, почесывая затылок.        — Ну… Я… Эмм… Я, кажется… Это… Ну… Забыла то, что хотела тебе сказать… — львенок зарделся сильнее, и, присев напротив своего дяди, она принялась смотреть в разные стороны, стараясь не сталкиваться со взглядом Киона.        — Думаю, это не так уж и важно и подождет, а пока что, я голоден, — он вновь окинул взглядом добычу перед собой. Его пасть, обнаженная сотнями острых, белоснежных клыков, тут же вскрылась, решив наконец-то ощутить приятный вкус антилопы-газели, но Кион кое-что уловил, а именно взгляд Жади, направленный на его антилопу. Некоторое время борясь с желанием пропустить этот взгляд и приняться к трапезе, лев все же подтолкнул мясо поближе к племяннице. — Но ведь дамам надо уступать, не так ли?        — Оу… Спасибо, дядя Кион, но… Да нет, нет. Я не голодная, спасибо. Ешь сам, — застенчиво проговорил ребенок, отодвинув убитую добычу и отдав ее обратно своему дяде. Ей хотелось показать, что она могла продержаться без еды даже не три, а четыре дня, но помешало урчание, исходящее из ее ноющего желудка. — Разве что…        — … Разве что, ты очень голодная и ты просто стесняешься! Бери, бери. Не стесняйся, Жади. Я угощаю, а насчет меня не волнуйся. Это не единственная антилопа во всей саванне, — лев придвинул мясо обратно, уже придумывая, что ответить, если та вдруг откажется от угощения, но похоже, что это не понадобилось.        Обрадовавшись такому легко полученному мясу, которого она, как она утверждала, не видела уже несколько дней, ребенок тут же принялся рвать небольшую добычу своими, на удивление, все еще целыми и острыми клыками. Кион еще никогда не видел льва, который глотал бы такие огромные куски, даже не прожевав их, но понятно же. Жади мучилась, не ела несколько дней, а небольшая, но вкусная антилопа как раз для нее самый настоящий приоритет.        Казалось, что львенок уже пробрался в разорванное чрево парнокопытного существа, принявшись рвать добычу внутри, а не снаружи, зная о том, что внутри самые лучшие кусочки. Прошло некоторое время и, от былой антилопы, которой гвардейцу очень хотелось полакомиться не осталось ничего, кроме невкусной шкурки и рогов.        — Что ж, — золотистый лев усмехнулся улыбающемуся ребенку, взяв двумя когтями за шиворот убитой антилопы и тут же откинув ее в другое место. Как только кожа копытной исчезла из виду, в голове Киона тут же что-то вспомнилось, — ты, кажется, хотела что-то мне сказать. Не вспомнила, что именно?        — А, ну да, — принцесса зарылась в свои мысли, прижав лапы к макушке, и, крепко зажмурив глаза, что-то старательно вспоминала. Вскоре, ее зелёные глаза открылись и, поблескивая на ярком солнышке, взглянули на стража земель. — Вспомнила! У тети Витани уже начались схватки! Скоро у меня появится двоюродный братик или сестренка!        — Ясно, — гуляя где-то в пространстве антилоп-газелей, Кион ничего не понял. Вытянувшись во весь рост, он издал тихий зевок, что говорило о его сонливости и о том, сколько времени он уже не засыпал. Через несколько секунд его пасть застыла в том самом приоткрытом состоянии, а карие-красные очи испуганно округлились, будто бы он увидел перед собой призрака или он услышал, что кто-то умер. — К… Как? Как схватки?! Как рожает?!        — Я не знаю, как обычно львицы рожают, но бабушка Нала когда-то мне говорила, что львята выходят из одного места, а из какого именно, я не знаю, — не поняв смысл сказанного своим дядей, пояснила Жади, но как только она хотела что-то еще сказать, ее тут же ухватила легкая хватка челюстей красногривого, что мчался к молодой охотнице.        «Как она сейчас там без меня? Ей же еще рано рожать. Должен был пройти хотя бы еще один месяц. А если ей больно? Вдруг ей очень больно? А вдруг, один из детенышей погибнет или погибнут все наши дети? А что если она не простит меня за то, что я ее оставил и ушел на эту глупую охоту? А вдруг львята вообще не от меня?» — никогда еще молодой гвардеец не задавался таким огромным количеством монотонных вопросов, на которых нет ни единого ответа. Сердце бешено билось в нем, не давая ему покоя и беспокоя еще сильнее, чем прежде, будто бы предчувствуя проблему, о которой он еще не знал. Ох, как же он боялся идти в эту пещеру! В один момент он решил, что более не будет доверять безумной мартышке с посохом, ведь это была именно его идея сказать младшему сыну Симбы, что роды затянутся еще на месяц и он мог спокойно пойти на охоту.        Его массивные лапы не слушались своего обладателя сами по себе, иногда будто бы специально образовываясь в один огромный узел, мешая молодому отцу дойти до своей главной цели — пещеры Скалы Предков, у которой ему вскоре надо быть. Все как на зло! То лапы не слушались, то сердце где-то внутри от страха билось, то красиво-уложенная ярко-красная челка спадала ему на глаза и не давала увидеть происходящего впереди него. Ужас какой-то!        Все-таки, страх — не единственное оставшееся чувство, которое переполняло молодого льва. Помимо этого была еще и невиданная в нем до этого радость, к которой он уже долгое время готовился и без устали ждал, но ведь он не знал и никак не мог ожидать того, что эта радость будет именно в этот день и в это время, когда он впервые за несколько месяцев решил отправиться на охоту. На нем ясно и четко красовалась лучезарная улыбка, с помощью которой он пытался заменить весь кошмар, отображающийся на его морде и вызывающий у всех проходящих мимо него странные ощущения, будто бы он не рад рождению детей. Своих детей при том, а не чужих.        — Дя… Дядя Кион! Ты только что раздавил жука! — еле как говорила Жади, находясь в обнаженной клыками пасти Киона, крепко держащего маленькую племянницу и быстрым ходом ступающего к дому, не видя даже того, что происходило перед ним. — А еще обедающего Мистера Суслика! Ну дядя Кион, смотри, куда ходишь!        — Сир, скорее! — в беге в него неожиданно врезался некогда парящий над ними Зазу, до этого момента не замечающий под собой родственников короля, считая, что в прайд просто надвинулись львы из другого прайда, желающие познакомиться с королем Симбой, но тут же он понял, что он ошибался. — У вашей жены уже начались схватки! Сир, Вы меня видите?!        Молодой гвардеец так ничего и не отвечал на долгие выкрики взволнованного Зазу и уже немного надоедливой Жади, которые в это самое неподходящее по надвигающейся ситуации время говорили совершенно о разных вещах, и, кажется, он даже не видел перед собой испуганного мажордома, находящегося в критичном состоянии и что-то невнятно бормочущего себе под нос. Его цель была одна и только одна, а останавливаться только ради того, чтобы послушать очередную болтовню глупого птицы-носорога было бы просто бессмысленной, пустой тратой времени.        — Кион! — голос принадлежал королеве Нале, ожидающей своего сына у входа к пещере, и, только увидев силуэт золотистого принца, она тут же завелась и принялась подгонять его к пещере. На ее личике отображалось сильное волнение, что вызвало некий ужас у подходящего к ней льва. — Кион, быстро! Быстро! Иди внутрь!        Аккуратно положив уставшую от долгого бега Жади к лапам своей матери, золотисто-желтый лев без каких-либо там лишних раздумий бросился в их общую, темную от не доходящего туда солнечного света пещеру хорошо известной многим Скалы Предков, в которой переливалась тень и некий холодок, проходящий по телу Киона. Или же это просто ему стало внезапно холодно от надвигающегося волнения? Он не хотел об этом задумываться, параллельно ощущая бушевавшее в нём волнение, но в самом деле была причина такому поведению, и их было несколько: испуганные морды его матери и отца, ни с того ни с сего взбесившийся от страха мажордом, мысли о том, что все закончится очень плохо.        — Дорогой, это ты там вернулся, или мне кажется? — из темного сгустка тени четко послышался счастливый, приятный голос молодой охотницы, которая, по всей видимости, уже родила и успела отойти от положения уставшей после тяжелых родов львицы.        — Витани, милая, ты в полном порядке! — повернув голову назад и только увидев своим боковым зрением улыбающуюся партнершу, Кион, сам того не ожидая от самого себя, бросился к ней, крепко обняв и приятно замурлыкав, как это обычно делали только что родившиеся львята.        — В порядке? Да ты что, я ведь отныне самая счастливая во всем этом мире! — львица прижалась к любимому, прильнув к его густой, огненно-красной гриве и чуть ли не утонув ей, но она была так счастлива! По ее глазу стеклась одна-единственная слезинка, прокатившаяся по ее щеке и остановившаяся вдоль ее лап. Тех лап, в которых она держала своих детей. Их детей. Их общих, которых они так долго ждали. — Посмотри на них, Кион. Мы их так долго ждали.        Красногривый страж земель любопытно, все еще сохраняя ту самую счастливую улыбку, от которой морда уже начинала потихоньку болеть, взглянул на своих трех маленьких, пока что слепых котят, крепко прижавшихся всеми своими маленькими тельцами к своей матери и пинающие друг друга своими ещё слабыми лапками, которые вскоре окрепнут, но для этого нужно только время. Такие маленькие, слабые, беззащитные, но такие прекрасные и милые, что не хотелось даже того, чтобы они росли. И все они были схожи на родителей, имея деталь внешности каждого из них.        Старшим львенком была маленькая, прелестная девочка, удобно примостившаяся посередине своих младших собратьев и стараясь вытолкнуть их, победоносно пищала. Единственная, кто меньше всех была похожа на ловкую, умную мать, но больше была похожа на сильного, могучего отца. Из всех трех львят, именно она была той самой обладательницей золотистой шерсти, которая была чуть-чуть светлее, чем у ее отца, и, скорее всего, когда-нибудь, а точнее, через несколько месяцев, она получит те самые красивые, карие-красные глазки, так похожие на глаза Киона. Ее розовый носик был точно от матери по цвету, однако форма его, что была присущей исконному прайду Симбы, была от отца. На голове её красовалась темно-рыжая полоска, начинающаяся на пока что небольшой головке малышки и заканчивающейся вдоль ее плеч, и обоим родителям хотелось помалкивать и переводить одну тему на другую, ни коим образом не смея задирать эту, будто воспоминания о Зире были в прайде нечто зазорным.        Средним ребенком был очаровательный мальчик, получивший свой цвет шерсти от матери. Глядя на него, создавалось впечатление, что он станет копией своей матери, но, приглядываясь лучше, можно было легко приметить в нём очертания отца.        Третим же оказался мальчишка, носитель кремово-бежевой, как у бабушки, шерсти.        — Неужели… — молодой страж земель чуть было не залился слезами от счастья, выпустив из глаза одну маленькую, скромную слезинку, а вот Витани как раз-таки не стыдилась плакать в присутствии других, протирая лапами накопившиеся на ее ярко-фиолетовых глазах слезы. — Неужели, у меня теперь есть дети? Витани, это не сон? Это и вправду реальность?        — Не сон, не сон… Это не сон. Это все наяву, милый, — рыже-палевая львица ласково провела языком по щеке Киона, с трудом сдерживая свое счастье, в которое она до сих пор не могла поверить.        — Они такие прекрасные. Я поверить не могу в то, что я и вправду стал отцом. А как мы назовем этих малышей? Девочку можно назвать Завати… Хотя нет, имя немного глупое. Сахара, вот идеально… Нет! Хотя знаешь… Это твой день. Вернее наш, но больше всех потрудилась ты. Давай лучше ты дашь им имена. Ты уже их придумала?        — Нет, я еще не успела. Я ждала, пока мы все соберемся и обговорим это. Все-таки, выбрать имя, как по мне, самый сложный этап. Все время хочется угодить своим вариантом, в то время как другие предлагают тебе свои.        — Ну это уж точно! — хмыкнул золотистый лев, подняв уголки рта. — Вот погоди, сейчас придут мои родители и устроят нам обвал из тысячи имен!        — А мы уже пришли и уже сейчас устроим вам этот самый «обвал из тысячи имен!» — радостный, наполненный искренностью фальцет уже не такого молодого Симбы переполнил пещеру, и посередине тут же появился Король Отец в присутствии королевы Налы.        — О Айхью, неужели мой недавно ничего не понимающий сынок и вправду уже так вырос и наконец-то стал отцом? — королева обхватила лапками за мягкие щеки гвардейца, что явно тому не понравилось, и, брыкаясь во все стороны, лев что-то начал говорить о своем возрасте.        — Ну ма-а-а-а-м! Я ведь уже взрослый! — золотистый страж откинулся от лап тихо смеющейся матери, чуть ли не устояв на четырех мощных лапах и не упав на спину. Вот тут-то львица и заволновалась, поднимая сына кверху и говоря о том, что такие «фокусы» ему могли бы стоить поломанных костей.        — О, Нала, посмотри на наших прекрасных внуков, — поняв, что львица без чувств какой-либо опасности перед ним разрешала подходить к ее детенышам, король приблизился к трем маленьким, весело толкающимся львятам. — Так похожи на своих родителей. Посмотри, а этот похож на тебя!        — Я же говорила, что один из моих детей будет похож на бабушку, — Витани лизнула головку самого младшего львенка, на которого до этого указал Симба.        — Так вы еще даже не придумали им имена? — вдруг произнесла Нала, не переставая смотреть на своих новых внуков.        — Да нет, вроде. Мы с Витани все это время думали, что на это у нас будет еще очень много времени, но мы ведь не ожидали, что дети родятся именно в этот день, — Кион переглянулся то на отца, то на львицу, держащую в лапах их детей. Похоже, что дети уже были голодными, отчего и принялись пищать. — Пока Витани кормит наших детей, почему бы Жади не зайти сюда и не взглянуть на них? Я уверен, что она будет очень рада увидеть и познакомиться со своими двоюродными братьями и сестрой.        — Жади дома, — Симба, еще до этого не зная то, родила ли жена его сына, решил отправить внучку домой, посчитав, что ей этого видеть не надо было. — Но скоро мы её позовём, да и не только её. Думаю, прайду будет интересно увидеть новое поколение.        — И моим отважным друзьям-хранителям тоже, — как всегда не забывая о своих приятелях и в то же самое время о членах их давней Львиной Гвардии, прибавил юный принц, с любопытством махнув хвостом.        Витани заметно расплылась в лукавой ухмылке при упоминании о гвардии своего супруга, после чего, пытаясь перевести внимание на себя, прокашлялась.        — Какая примечательная идея! — наигранно-восхищенно вставила она, и новоиспеченный отец изогнул косматую бровь в немом вопросе. — И кстати, я ведь так соскучилась по этому весельчаку Оно. Прям не могу дождаться нашей следующей встречи. — пока все внимание было направлено на трех младенцев и никто не замечал ее, Витани медленно, точно предвкушая вкус африканской цапли, провела язычком по верхней губе.        — Ага, конечно. А Бунга, наверное, прям мистер серьезность! — Кион издал недовольное фырканье, невольно вспомнив о том несчастном случае, не так давно произошедшем с Витани и Оно. Дело в том, что молодая охотница совершенно случайно перепутала летающую мимо нее цаплю с сурикатом, вроде Тимона. Не раздумывая, львица бросилась на жертву, и даже забыв о том, что с самого начала она мечтала полакомиться сурикатом, в ней появилось желание откусить голову одной африканской цапле, поставив себе цель. С этого момента Кион пытался отделить своего друга от своей жены.        — Что ж, мы к вам еще зайдем, — елейным голосом промолвила Нала, и, подойдя к сыну, горячо лизнула его в щеку. — Честное слово, Кион, нам бы еще очень хотелось подольше остаться с этими чудесными крохами, но Витани надо отдохнуть, а Жади, скорее всего, сейчас за нее волнуется. Мы придем к вам ближе к вечеру.        Через несколько прыжков Нала оказалась рядом с Симбой, что уже близился к выходу, но стоило ей только-только высунуть лапу к порогу, как она тут же обернулась на чуть ли не до асфиксии счастливых сына и невестку. Ей бы порадоваться, как и полагалось бы любой матери, но отчего-то в виридиановых очах королевы заметно блеснула тоска, как только в голове пургой пронеслись воспоминания о прошлом: она, ещё молодая совсем, подставляла мордочку августейшим лучам только-только взошедшего над ними солнца, держа в лапах своего первенца-сына. Рядом с ней, заставляя чувствовать себя в полной безопасности, сидел её лев, её верный и добрый Симба, некогда просто друг детства. Нала, вспоминая всё, невольно прослезилась, мысленно радуясь, что этого никто не видел.

***

       Львенок весело бежал у лап своей бабушки, переступая через шартрёзовые травинки и на ходу ловя пролетающих над ее головой пестрящих своими колоритами бабочек. Красногривый король, с очарованием смотря на внучку и не спуская с глаз тот самый треклятый шрам, пересекающий её левый глаз, не переставал улыбаться, хоть на ней и была такая ужасная отметина, что часто будет кровоточить, но ведь он был так рад… Так рад, что у него было много детей, а теперь еще и внуки. Четыре внука. Надо было всё же признать тот факт, что их жизнь сложилась не так хорошо, как можно было бы предугадать изначально. Их старший сын, их первенец-наследник, совсем скоро погиб по вине отцовской наивности и доверчивости, медленно умирая в когтях вдовы Скара. Через пару лет их наследница трагически умерла из-за того, что ей пришлось родить слишком рано, к тому же двоих детей. Их зять, увы, уже и вовсе спятил от потери жены, от неистового горя, переливая всю свою вину на их внучку, оправдывая это тем, что это она во всем виновата. У них было и оставалось много проблем в этой жизни, но им оставалось лишь оглянуться вокруг и понять, что в этом сиротливом мире были и свои яркие краски.        Увидев, что юная принцесса вот-вот, и чуть ли не споткнулась о камушек, который она по невнимательности не заметила, Симба сразу же подхватил её своей мощной лапой, как он некогда делал это с маленькой и озорной Киарой. Так же, как делала это и давно уже погибшая принцесса, юная львица мило улыбнулась старшему льву, медленно и аккуратно встав обратно на все четыре лапы и так же, как делали сейчас это другие, направлялась к величайшей Скале Предков, где она могла бы увидеть своих недавно родившихся двоюродных братьев… И двоюродную сестру. Ей уже давно было интересно то, как они будут выглядеть и выйдет ли ей с ними поладить. Хотя дедушка с бабушкой уверяли внучку в том, что она обязательно подружится с детьми Киона и Витани, однако принцесса все еще немного волновалась перед надвигающейся вперед встречей.        Какое же благолепие открывалось перед ними! Иссиня-чёрное полотно, переливающееся в нежно-сиреневые тона, было покрыто россыпью белёсых звёздных огоньков, мерцающих во тьме и освещающих всё в компании одинокой луны. А ведь эти звезды, как было всем в этом прайде известно, были великими львами — Короли Прошлого. Каждый король, погибая и оставляя оболочку своего умирающего тела, возрождался в новую звезду, что становилась намного ярче и красивее предыдущей. Будет не удивительно, если среди этих звезд окажется еще и звезда короля Муфасы, прожившего в роли короля совсем недолгое время, и, рядом с ним, возможно, могла бы оказаться звезда его брата, Скара, что, будучи в свое время прославившимся тираном вряд ли мог бы возродиться в очередную звездочку и стать частью известных Королей Прошлого, но помимо звезд эту неописуемую красоту дополняли летящие вокруг светлячки, освещающие все в желтых красках.        — А вот мы и пришли, — победоносно возглавила Нала, с трудом пройдя толпу львиц-аутсайдеров, все еще чувствуя себя неловко рядом с ними. От одной мысли о том, что когда-то они заставили их пережить голод, муки от жажды и жары, по телу проходил легион мурашек, а при представлении о том, что те могли сделать в качестве мести, она порой боялась сомкнуть глаза.        Вокруг Витани кружились уже более с виду подросшие члены Львиной Гвардии Киона, принявшиеся хвалить его малышей и обсыпать их разными похвалами. Красивая и стройная Фули, самка гепарда, как всегда подшучивала, принявшись говорить, что по весу младший сын пошел как раз-таки в своего отца, отчего гвардеец неохотно, но всё же улыбнулся давней подруге. Бешти, молодой бегемот, став чуть более высоким и набравшись больше мудрости со временем, без устали говорил о том, что в их Круге Жизни наступили все более новые перемены и новые жители, вроде львят, что появились у детей короля Симбы. Медоед Бунга, ведя себя так же, как и несколько лет назад, даже в свои годы вёл себя подобно детёнышу, постоянно бросая какую-либо колкую шутку и слыша в ответ либо смех, либо чей-то укор вкупе с уничижительным взглядом, а вот Оно просто молча парил над всеми, решив не попадаться поблизости к Витани, которая могла в этот момент быть голодной и быть не против такого лакомства, как цапля.        — О, а помните, что было несколько лет назад? — хихикнула навострившая уши Фули, при этом аляповато боднув плечом Киона, в ответ ей промычавшего что-то несуразное. — Что, нет? Не помнишь? Ты же всё говорил: «не-е-ет, какие дети?! Вы что! Да никогда на свете!». Аж не верится, что он раньше всех нас стал отцом.        — А я ведь говорил, что его отцовство, как и свадьба, не за горами, — не бесхитростно сказал медоед, разведя лапами, но тут же подошел к сидевшему рядом Бешти, шепнув ему на ухо: — Правда я был уверен, что женой будет Тиифу. Ну, или Зури на худой конец.        — Простите, извин-и-ите, — протискивая мордочку в толпе львиц, Жади пыталась высунуться вперёд, при этом нередко слыша над собой недовольные ворчания некоторых львиц.        Наконец-то, стоило её оказаться почти у цели, львёнок, стараясь выбраться между мощными лапами двух бывших аутсайдеров, не удержала равновесия и со смачным шлепком плюхнулась на пол пещеры, чем привлекла к себе внимание гвардии.        — Ух ты, еще детки! — с уловимым душевным подъёмом воскликнул Бунга, и, несмотря на упавшую ему на глаза белоснежную челку, подбежал к племяннице своего лучшего друга. Тут же обхватив ее своими передними лапками, он крепко обнял задыхающуюся малышку, будто бы до этого не видел львят ни разу. — Ребята, ну вот почему я так люблю детей?        — Дяденька, отпустите меня, пожалуйста, — малость боязливо произнесла прижавшая уши принцесса, до этого ни разу не видевшая давних друзей своего дядюшки.        — Слушай, а у тебя с рождения шерсть такая пышная, или ты чем-то пользовалась? Ух, а глаза-то какие! Прям зверь! — будто не услышав её просьбы, продолжал без умолку тараторить Бунга. — Эй, Кион, а ты почему меня так долго с ней не знакомил? Да ты посмотри только, какие щечки. Такое солнышко, придушил бы!        — Вот поэтому и не показывал, — скорчившись, шепнул лев дернувшей глазом Витани, что уже начала волноваться за Жади, изо всех сил пытавшуюся выбраться из хватки медоеда.        — Все, Бунга, отстань уже от нее! Ты сейчас Киона оставишь без племянницы, — заметив, что со стороны это выглядело уж слишком абсурдно, а львёнку, ко всему этому, было вовсе не по душе происходящее, воскликнула Фули. Тут же она обратилась к скукоженной принцессе, что в этот миг заерзала к лапам тети Витани, посчитав, что рядом с ней ей будет безопасней. — Не хочешь посмотреть на кузенов, малышка?        — Да… Они такие милые, — не без улыбки проговорила алоглазая львица, глядя на ерзающих в лапах матери тройняшек и замечая, как один из них, а именно девочка, самая старшая, принялась пинать в разные стороны братьев. — А как её зовут?        — Мы над этим ещё думаем, — усмехнулся Кион, легонько ткнув в плечо Витани, на которой все так же искрилась улыбка.        — В смысле? Вы ещё не назвали их? — в изумрудных глазах Фули заиграла уйма вопросов, но, пару раз дёрнув ушами, она улыбнулась. — Так давайте выбирать! Начнем с девочки? Кион, как ты её назовешь?        — Ну… Пусть первое имя для ребенка выберет Витани. Все-таки, она мать, и сегодня ее самый главный в жизни день. Мой, конечно же, тоже, но больше всех старалась она, — лев несильно подтолкнул Витани в бок, давая возможность выбрать имя.        — Ну что ж, дорогой, ты сам напросился, — между вздохом ответила она, с фальшивой серьёзностью поглядев на супруга. — Нет, я тебя предупреждала, потому что для девочки у меня есть целое море имён. Готов? Зола.        — «Спокойная»? Ей? Ты шутишь?        — Оити.        — Ни за что!        — Кванза.        — Витани, мы не птенца родили!        — Бабирай.        — Даже близко не подходит ей.        — Газини.        — О Боги, серьёзно? «Кровь»? Давай ещё похлеще что-то придумаем, — хмуро ответил негодующий Кион, моментально встретившись с многозначительным созерцанием жены.        — Может тогда сам выберешь, умник? — лукаво протянула охотница.        Алогривый внимательно посмотрел на львёнка, что уже в таком раннем возрасте пытался выкарабкаться из лап мамы и исследовать мир без лишней помощи взрослых.        — Она сильная, — начал Кион, следя за действиями ещё слепого котёнка. — Мне кажется, она станет новым лидером Львиной Гвардии, после меня. — неожиданно для всех предположил лев. — Она достаточно храбрая. — продолжил он, и после пары минут изрёк: — Пусть её имя будет Джасири, как у одной моей не менее отважной знакомой.        Его гвардия обменялась взглядами, почти сразу вспомнив ту самую отважную гиену, первую из всех, кто набрался храбрости помочь льву. В голове моментально всплыл образ Джасири, красавицей клана и той, кто для некоторых гиен была подобна свету во мгле непроглядной тьмы. Давно ещё, почти сразу после войны между прайдами, она явилась к Скале Предков, ко всеобщему удивлению любовно прижимаясь к загривку Джанджи, боязливо смотревшего на своего давнего врага. Кион тогда с укором смотрел на старого плута, сверля его пронзительным взором, поначалу опешив, стоило ему узнать, что подруга решила связать с ним брачные узы и податься в странствие. С того момента их более не было видно в землях прайда, и юный хранитель иногда тоскливо взирал за горизонт, безнадежно ожидая, что они вот-вот прибудут.        — Хорошо. Джасири, так Джасири, — львица усмехнулась, положив старшего львенка к лапам Киона, наконец-то дав тому немного провести время с их общими детенышами. Тут же ее глаза направились к среднему малышу, еще не получившему своего законного имени. — А как этого коротышку назовем?        — Как насчет… — протянула задумавшаяся Нала, и, устремив взгляд виридиановых очей вверх, тут же победоносно проговорила: — Мойо!        Услышав возможное имя своего старшего сына, Кион не сразу, но всё же отвлёкся от недолгой игры с малышкой Джасири и посмотрел на мать.        — Мойо? — его округлые уши, обрамленные кедровыми окантовками, поднялись, а в карие глазах блеснуло, казалось бы, такое детское любопытство. — А что? Красивое имя.        — Действительно, красивое, — задумчиво подтвердила Витани. — Помню, у меня был друг по имени Мойо. Давно было, ещё когда я была львёнком. Появился в нашем маленьком прайде, а потом его наша с Кову матушка пинками выгнала. Мы с ним, как раньше думали, станем в будущем парой, создадим свой прайд, но не судьба, похоже. — молодая охотница сразу же пожалела о сказанном, как только столкнулась с неудовлетворенным взглядом Киона, которому точно не понравились слова «станем в будущем парой». — Да не боись ты! Мы так думали только пару месяцев, а потом он, стоило Зире выгнать его, бессовестно заявил мне, что между нами всё кончено. Не очень уж и хотелось.        — Ладно, ладно, поверю тебе, — закатил глаза лев, чем не мало вывел из себя жену, но, приметив это, прокашлялся и поспешил поменять тему. — И как же назвать этого малыша?        — Он выглядит более слабым, чем его брат и сестра, — подытожила Жади, глядя на барахтающегося среди своих сородичей львёнка, которого Джасири и Мойо почти придавили своим весом. — Может Дхаифу?        — Вряд ли в будущем он простит нас за такое имя, — отрицательно покачал головой Кион, в уме сморщившись от представления того, как бы в будущем это имя могло бы отобразиться на их сыне. — Витани, а ты что скажешь? Ты единственная, кто не выбрал имя нашим детям.        — Он похож на моего брата... я бы хотела назвать его Нукой, — за какие-то пару секунд решительно ответила тёмно-палевая львица        — Мне тоже, — кивнул хранитель, как вдруг улыбнулся. — Значит, «храбрость», «сердце» и «запах»? Неплохой комплект получился.        — Если бы выбор имён дали бы мне одной, то их звали бы иначе от слова совсем, — охотница хотела сказать что-то еще, но лиловые глаза тут же сузились, обретая взволнованность и в то же время какую-то нерешительность. — Постойте… Кажется…        — Что такое, Вит?        — У них глазки начинают открываться! Кион, Кион! Мы сейчас узнаем, на кого больше всего похожи наши дети!        Все, кто в это время находился внутри освещаемой ярким светом луны и звезд пещере величественной Скалы Предков, тут же окружили Витани со всех возможных им сторон, отпихивая друг друга и пытаясь всеми возможными способами увидеть раскрывающиеся глаза львят. Некоторым это вряд ли удастся. Одним из таких оказался Бешти, который, по вине своих размеров, не сумел оказаться рядом с хранителями в этот момент. К счастью, Жади, что была по-настоящему меньше всех, удалось оказаться вблизи. Так как она была младше всех из присутствующих, Кион аккуратно схватил ее за темно-коричневую шкирку пастью, преподнеся племянницу поближе к ее двоюродным братьям и сестре, чтобы та лучше увидела их медленно открывающиеся глазки.        Несмотря на свое не старшинство среди остальных своих собратьев, первым глазки открыл именно средний малыш, а именно так схожий на маму малыш Мойо. Его веки слабо содрогались в окружении львиц и своих родственников, будто бы это придавало некую боль маленькому львенку и открыть глаза ему выдавалось крайне сложным делом, но вскоре, его глаза распахнулись. Всем, кто был рядом с ним в этот момент, предстали карие-багровые глаза Мойо. Львенок, поняв, что наконец-то смог увидеть своих родителей и остальных членов прайда, тут же заулыбался. Впервые за свою только начинающую жизнь один из трех малышей смог обворожительно улыбнуться, отчего остальные львицы, даже из прайда Зиры, начали умиленно улюлюкать.        Следующим по очереди была Джасири, принявшаяся качаться в разные стороны, лежа на спине и переворачиваясь то на один бок, то на другой. Из ее уст доносились вялые, но настойчивые писки, и юная львица дернула хвостом, пытаясь открыть тёмные веки. Прошло всего еще несколько считанных минут, и они приоткрылись, а за ними показались и её радужки. Очень медленно, пассивно, но все же приоткрылись и показались остальным. Глаза у неё были точно такими же, как у ее матери, тот удивительный оттенок сирени, в котором можно было кое-как разглядеть рысью мелькнувшие лазурные тона.        Очередь пошла за младшим ребенком, за Нукой, который, кажется, предпочел бы немного поспать, тихо сопя во сне, чем повидать мир. Тут даже удивляться не чему! Пока Витани кормила детенышей, этот малыш начал отталкивать своих брата и сестру, нагло хватаясь за место назначения и забирая все пропитание себе. Львёнок удобно устроился для сна, прижав к себе хвост, но как только Кион ткнулся носом в его спину, тот недовольно мяукнул и заворочался, по-детски злясь за то, что его посмели разбудить. Сразу же Нука с напускной ленцой открыл глаза, без всякого интереса посмотрев на львиц, но тут же ужаснулся и скрылся под лапу молодой охотницы.        Как только все увидели глаза младшего сына Киона и Витани, то они пришли в самый настоящий ужас, передающийся ко всем длинным шоком и долгим молчанием: глаза Нуки были совершенно не такими, какими их можно было бы представить изначально. Правый глаз был окрашен в янтарный, почти оранжевый цвет, неизвестно от кого полученным, а вот второй глаз имел изумрудно-зелёный окрас.        — Ну… По-моему, Айхью просто не решил, какой цвет глаз будет иметь Нука, пока создавал его, поэтому он будет носить сразу два цвета, — заметив то, как Кион с ужасом прикусил нижнюю губу и взволнованно покосился на младшего сына, Витани принялась всех подбадривать, стараясь тем самым отогнать неприличные мысли о ее мальчике.        — Да-да. Верно. Возможно, — все львицы, возглавляемые ныне погибшей Зирой, твердили одно и тоже, тем самым уверяя себя в правоте Витани, хоть и высказывание её показалось глупым. Все утешали самих себя в том, что молодая мать была права. Все, кроме накинувшейся на свою подругу Спотти.        — Возможно?! Возможно?! Нет, это невозможно, скажу я вам! Этот ребенок — сущий дьявол! Я вижу этого лютого демона в его уродских глазах! Вы должны немедленно избавиться от него, пока еще совсем не поздно! — серо-бурая отщепенка яростно оскалилась от открывшейся ей картины. Она, выпустив когти, сделала опрометчивую попытку выхватить львёнка из лап Витани, и, возможно, у нее бы это вышло, если бы не стоявший на ее пути Кион.        — Что ты имеешь против моего сына, Спотти?! — недавно карие-красные глаза молодого хранителя будто бы наполнились кровью, отчего у былого аутсайдера пронеслась в голове странная мысль, будто бы его глаза сейчас взорвутся.        — Что я имею против него? Да много чего, и не только я, Кион! Не знаю, как у вас, святошек-прайдлендеров, но в нашем Аутлэнде львенок с совершенно разными цветами глаз всегда считался детенышем демонов, подкинутым к нам, как самое настоящее наказание, которое срочно нужно было убить! — Спотти сделала самоуверенный шаг вперед, не обратив внимание на покосившееся в гневе морду старшего льва.        — Прошу, Спот, перестань. Ты выглядишь очень глупо, — в еще не начавшуюся драку вступила Дотти — сестра-близняшка нахальной львицы, принявшейся успокаивать свою сестру, что-то шепча ей в ухо, однако казалось, что та ее и не слушала.        — Все, довольно! — из толпы спешно вышел король Симба, строгим взглядом испепеляя ругающихся сестер и удерживая себя от того, чтобы преподнести им должный урок. — Простите, но я не могу разрешить вам остаться внутри этой пещеры. Прошу вас выйти и успокоиться, проветрившись на свежем воздухе, а когда Спотти уже наконец-то успокоится, то вы вновь сможете взглянуть на детей моего сына и Витани.        Сохраняя долгожданное для всех молчание, обе сестры покорно поклонились к лапам старого льва, сию минуту повернувшись ко всем спиной и выходя из пещеры, провожая молодых родителей унылым взглядом, полным сожаления об уже сделанном. Все еще идя к выходу, более темная львица принялась шепотом обвинять свою сестру, принявшись придумывать всяческие оскорбления в ее адрес.        — Фух, ну и морока же с этими двумя сестрами! Прям не могут сойтись в одном направлении! — облегченно выдохнул Кион, издав внушительный вздох.        — Не то слово! Вечно что-то напридумывают! На то и сёстры, да ещё и близнецы, — поддержала его Витани, прижав львят поближе и провожая взглядом отходящих от Скалы Предков сестер-близнецов, как вдруг поморщилась. — А я-то провела с ними всю жизнь.        — Что ж, что правда, то правда. А сейчас нам с Симбой, пожалуй, надо уже уходить. Да, милый? — королева, не успев толком приблизиться на достаточном расстоянии к выходу тут же столкнулась со строгим покашливанием мужа. — Симба?        — Нам пора уходить? Ты в этом точно уверена, Нала? Ты ничего не забыла? — протянул он, пытаясь на что-то намекнуть, как в бирюзовых глазах Налы мелькнуло непонимание.        — Я что-то забыла?        — Да, ты, как я помню, забыла сказать кое-что важное собравшимся тут членам нашего прайда. О-о-очень важное.        — … Хм… Я… Ах, да! Хочу сказать, что несколько месяцев, нас с Симбой в Прайдленде не будет! Мы уйдем на некоторый срок, а потом вернемся…        В пещере нависла долгая тишина, сопровождаемая только тихими хихиканьями Бунги — единственный, кто знал причину всему этому и еле как держащий это в тайне, он наконец-то дождался этого дня.        — Потому что я снова беременна и мы ждем очередного детеныша! — после нескольких секунд того, как Нала грустно приткнула мордочку книзу, она тут же подняла ее наверх, издав радостный гул.        Все снова залили пещеру то ли громким смехом, то ли поздравлениями. Все, кроме Киона, что явно не обрадовался новостям.        — Постой-ка, мам! Это плохая идея и думаю, все со мной согласятся, — кареглазый подошел поближе к матери и отцу, пытаясь противостоять на своем и доказать, что еще одного львенка заводить точно не стоило.        — Чего? Кион, ты не рад, что у тебя скоро появится младший брат или сестра? — ошарашенная высказыванием сына, Нала тут же округлила глаза и вытаращилась на сына так, будто бы он сказал и впрямь что-то ужасное.        — Нет, этому-то я рад, но мам, пойми: ты это… Ну… Тебе рожать как-то… Ты того…        — Я… Что?! — челюсти королевы крепко сжались от негодования, а исходящий оттуда рык услышали все. Это стало понятно, когда все стоящие попятились назад.        — Ты поняла, мам.        — Если это очередной намек на то, что я слишком для чего-то старая, то вы сильно об этом пожалеете, молодой лев!        — Я… Я не это имел в виду… Хотя нет. Именно это я и хотел сказать, и я против еще одного ребенка от тебя. К тому же, если вы уйдете, то кто будет следить за Прайдлендом? Не думаю, что Кову заслуживает того, чтобы сесть на трон.        — Тогда почему бы на трон не сесть тебе? А, сынок? — король хитро подмигнул младшему принцу, не скрывая свою лучезарную улыбку. <tab — М… Мне? Но… Я не обучался тому, чтобы быть королем. Все эти королевские штучки-брючки знала только Киара, но ведь она… — продолжать то, о чем он на данный момент думал, Кион совсем не хотел, выразив это строгим покашливанием.        — Разве ты не можешь всего лишь несколько месяцев проследить за тем, чтобы в Прайдленд просто не пришли чужаки, или чтобы животные не убивали друг друга только ради азарта? — голос принадлежал удивленной поведением друга Фули, стоявшей рядом с Оно и долго следящей за семейной разборкой.        — Тем более, ты ведь лидер Львиной Гвардии, пацан! — теперь уже вступил в этот разговор повеселивший Бунга, вновь ловко взобравшийся на голову своего друга.        — Эх… Если это единственный способ не отдавать трон этому Кову, то … Ладно, я согласен. К тому же… король Кион. Звучит неплохо, не правда ли?        — Вот и договорились. Все, Симба. Теперь уже точно можно идти, — Нала повернулась к своему супругу, лапой указывая на выход из пещеры и время от времени поглядывая на Витани, держащую ее новорожденных внуков.