Осколки счастья

       — Идемте быстрее, детишки, — Бариди, светло-каштановая львица с ярко-выраженными радужками цвета тёмной бронзы, вытянувшись во весь рост и издав внушительный, усталый зевок, кивнула лежащим трем львятам, прижавшимся друг к другу и еще недавно находившимся в состоянии длительного сна. Те подхватили львицу, тут же встав с места и пойдя за молодой охотницей. — Жади, милая, куда ты говорила надо идти?        — К главному водопою, тетя Бариди, — малость сонный голос принцессы взбодрил львицу, что уже принялась подталкивать своих двух львят к старому бревну, по которому те, не разбирая дороги из-за режущего глаза сюра, ходили и спрыгивали. — А еще Зазу передал, что нас ждут гости.        — Да, принцесса Жади. Мы по этой причине как раз-таки и направляемся туда, — неодобрительно фыркнул сине-фиолетовый мажордом, сверху усердно указывающий направление к водопою и, наверное, появление нового жителя в Прайдленде его не особо радовало.        — Почему это вдруг наш Заззи так злится? — идущий рядом с небольшой семейкой львиц, Рафики издал презрительный смешок, смотря на укоризненно скосившиеся глаза Зазу. В своих лапах он как всегда держал свой традиционный посох, которым он не без энтузиазма мог кого-нибудь приударить по голове, не пожалев об этом.        — Из-за чего?! На меня снова возляжет великая ответственность за то, чтобы угодить гостям! А ведь я уже совсем не в том возрасте. Мне скоро надо внуков ждать, а я еще и должен в это время приглядывать за их детьми! — птица умоляюще возвысила глаза до небес, обреченно вздыхая от бессилия, как тут же он нахмурился, вновь взглянув на шамана. — И не называй меня Заззи! — последнее предложение, сказанное мажордомом явно вызвало у всех возвышенное настроение, от чего стоящие рядом принялись смеяться в голос.        — Тетя Бариди, мы идем не туда, — внимание темно-коричневого львенка перевело то, что вместо того, чтобы направляться к заросшим длинными ветвями и прекрасными листьями кустам, где и было направление к водопою, здешняя прайдлендерка вела их совсем другим путем. — Мы должны идти по кустам. Путь к водопою только оттуда.        — Мама нам говорила, что идти по той тропинке, где под землей норки этих злюк сурикатов, намного быстрее и легче, но об этом знаем только мы, — маленькая серая львица, что, скорее всего, являлась дочкой Бариди, выступилась за мать, с улыбкой опередив ее мысль. — Ну… Почти только мы. Теперь и вы все тоже.        — Правильно, Адиа, — мать львенка расплылась в одобрительной улыбке, переглядываясь на львят. На ее губах отчетливо заиграла обворожительная улыбка, что моментально передавались и остальным, но только не Киону и Зазу, которым эта обстановка точно не нравилась. — Хотя сурикаты и не любят, когда мы проходим по этому пути и тем самым устраиваем в их норках внутренние землетрясения, однако я являлась давней подругой одного старенького суриката, Макса. Кажется, он приходился дядей или кем-то там ещё старому другу короля Симбы. Как, кстати, его звали?        — Тимон, тетя Бариди, — улыбнувшись, Жади аккуратно поправила молодую львицу, на что та лишь спокойно кивнула, проходя дальше.        — Жади, а ты всех львиц Прайдленда называешь тётями? — с чуть слышными нотками ревности и легкой обиды в голосе, Витани обратилась к племяннице и, к сожалению, она получила от Жади утвердительный кивок. Сиреневые глаза львицы медленно опустились вниз, будто бы ее сейчас повсюду поглощала кое-какая зависть. В то время Кион, не стесняясь ничуть, усмехнулся на такое поведение со стороны своей супруги, переведя свои карие-красные очи куда-то в небо, будто бы этот смешок не касался этой темы разговора, однако бывший аутсайдер с легкостью раскусил причину возвышенного настроения своего мужа, обиженно ткнув его по плечу, но при этом самой улыбнувшись так, чтобы тот не видел. — И с чего это мы тут так повеселели? Ты только что передавал всем свои флюиды негодования, а сейчас на тебе! Лыбится, и не краснеет.        — Да я тогда просто не выспался чуток, вот и вредный был, — еще несколько раз издав приглушенные шагами смешки сквозь закрытую пасть, король-гвардеец ринулся вперед, стоя вместе с каштановой львицей, осуждающе смотрящую на молодую парочку. Нет, это вовсе не из-за того, что отношения Киона и Витани ей чем-то не угодили или что-то еще. Когда-то, она потеряла его… Киву. Её хранитель и отец её двух детей-сирот. Ещё совсем молодой лев, что когда-то трагически погиб, вывихнув лапу, когда им надо было перебраться через Высокогорье, и, тут же покатившись вниз по скалам, он оказался в бурлящем потоке холодной воды, что несла за собой бревна вырванных веток. Дальше показались темно-красные пятна, всячески перемешивающиеся с голубой водой и немного меняя свой окрас, но и этого было достаточно, чтобы Бариди каждый раз ощущала чёрную зависть при виде таких счастливых и любящих влюблённых. — Эй… Капитан Бариди… Кхм, ладно, простите. Не удержался. Нам долго еще идти? А то мы, кажется, уже устраиваем тут землетрясение родне сурикатов.        — Не волнуйся, Тима мы не раздавим, — веки светлой львицы напряглись в вечно уставшем образе, будто бы ей и вовсе не было дела до того, что происходило вокруг, но этому была причина. Кион — её неудачная любовь. Четвертый супруг из всех пяти, последним которым стал именно Кива, но именно красногривый остался в живых или, по крайней мере, сейчас находился рядом с ней, отчего эмоций к нему она никаких не показывала, все еще предчувствуя ту вражескую обиду из прошлого, когда Кион изменил ей с дочкой этой Зиры, которую он презирал с того момента, как вообще вновь услышал ее имя. Впрочем, не важно. Она нашла себе истинного льва, что заслуживал ее внимания.        — Его зовут Тимон! — невольно, но с полным строгости дискантом возразил Кион, зло уставившись на безразличную Бариди с догадкой, что та неправильно назвала имя их друга-суриката специально, а не из-за проблем с итак дырявой памятью.        — О-о-ох! Ну ладно! Мы не раздавим вашего этого «Тимона», мой дорогой король Кионгози! — тёмным кончиком своего длинного хвоста недовольная львица прошлась по носу золотистого льва, отчего тот громко чихнул, все так же окидывая львицу неприятным взглядом.        — Вообще-то, меня все называют… Ладно, это уже не важно. Идемте.        — Ма, я кусать хоцю, — наконец-то научившись немного правильнее выговаривать некоторые слова, маленький Нука тут же обратился к своим ошарашенным родителям, принявшимся удивленно переглядываться друг на друга. Сейчас серый львёнок с совсем маленькой черной челкой на голове, больше смахивал на мелкого голодного тролля, в мыслях которого была только еда и ничего больше.        — Что? Ты же только что поел, — начала было львица, как тут же нахмурилась, и, прижав к затылку уши, зрачками уткнулась в периферию зрения. — Поел, да ведь, Сафи? — Витани повернулась ко льву-подростку, глаза которого прикрывались длинной, густой челкой. Сафи, как все знали — сын Мхиту и Дотти, вечно странствующий в своих странных до отвращения мыслях со своим единокровным братишкой Рохо, родившимся от Мхиту и Спотти. — Сафи, Рохо, бездари вы такие, ну что вы скажете на этот раз?        — Ну… Было бы все отлично, если бы наш дорогой юноша по имени Рохо не кинулся на этих мирных антилоп гну, как самый настоящий бешеный буйвол, — бежево-кремовый подросток указал лапой на своего брата, из пасти которого вырвался тихий рык. Сафи с неуверенностью посмотрел на старшую львицу, в ненавистных глазах которой он мог четко увидеть злость.        — А Сафи… — Рохо начал было свою гневную тираду с того, что указал своей мощной лапой на своего немного младшего брата и сурово глянул тому в глаза, как будто бы тот являлся ему каким-то там предателем, — … а он уронил сегодня Мойо, когда пытался заставить его поесть. Он еще так сильно бил его и…        — Что?! Ложь и ерунда! Я бы никогда не сделал такого с таким маленьким ребенком. Витань, ты же знаешь, что я очень чуткий и ответственный, не так ли? — сильно возмущенный ответом своего брата, Сафи сначала больно пнул того в плечо, после чего посмотрел наигранно-влюбленным взглядом на сморщившуюся Витани, с неохотой закатившую глаза к небу и издавшую кроткий, обреченный вздох.        — Так, вы двое… А ну-ка, марш! Давайте уже, побыстрее, идите вперед. Ваши родители, наверное, ждут вас у водопоя, а вы тут нам всем своими разговорами мешаете, — в беседу между подростками и молодой львицей внезапно вступил и буркнувший на молодняк Кион, будто бы опередив всевозможные мысли Витани и указав той идти за ним, не слушая продолжающиеся вопли братьев-подростков.        — Кто, что? Наши родители? Волнуются за нас и ждут нас? Пфф, глупости какие-то, «великий» король Кион! — Рохо излишне фамильярно издал неприемлемое фырканье, все так же ступая вперед и искоса глядя на хранителя. Как же порой их раздражал их двоюродный брат! А теперь еще и эта дочка их некогда главного врага стала взаймы с ним. — Наши мамы слишком сильно любят нашего папашу, став его личной подстилкой. Они любят его больше, чем нас. Представляете! Этот отец сделал так, что ни моя мама, ни мама Сафи, на нас не обращают столько внимания, сколько должна обычная и нормальная львица обращать внимание на своих детей.        — Та ну тебя! А чего же еще нам остается ожидать от вот этого вот любимого сынка и наследника Скара, а, Рохо?        На этот раз Сафи слишком сильно пожалел о сказанном, столкнувшись один на один с холодно блеснувшими карие-красными глазами своего двоюродного брата. Очи его злостно глядели на подростков, иногда будто бы сверкая презрением к ним. Хотя давние отношения между Кионом и его дядюшкой Мхиту по сей день были не особо теплыми, так как сын того самого печально известного многим тирана часто раздражал всех своим надменным и ехидным характером, однако молодой лев не смог стерпеть такого унизительного отношения к части своей семьи. Особенно, если учесть тот хорошо видный всем факт, что эти дружественные только друг к другу наглецы, именуемые себя под этими глупыми именами, вроде Сафи и Рохо — родные сыновья Мхиту, несмотря на то, что они были рождены от совершенно разных матерей-близнецов. В какой-то момент лев решил, что довольно-таки странный тот феномен, что братья не понимали своей схожести с отцом как внешне, так и характером.        — Довольно, мальчики! Если хоть еще одно слово мне тут пикните, то вы тут же окажетесь совершенно в другом месте! — не успел Кион и пасть открыть, чтобы что-то сказать или возразить своим двоюродным братьям, как Витани, сама не заметив этого, перебила своего супруга, зло закричав на нахальных подростков.        — Упертая дура, — заметив то, как надоедливая львица повернулась, взяв за шкирку своего среднего сына, Сафи зарылся в ухо своего брата, сказав что-то неприятное о молодой охотнице. — И почему это наш столь великий страж-лев Кион так с ней возится, как с дочкой? Она ведь даже на львицу толком не похожа. У меня такое ощущение появляется, будто бы она на половину лев и на половину львица        — Дуракам везет, — издевательски пожав плечами, серо-коричневый лев издал изнуренный вздох. В его шагах виднелся обреченный сдвиг, а в отцовских зелёных глазах сияло что-то, что сильно напоминало о просьбе остановиться и отдохнуть.        — Ребят, мы наконец-то пришли, — Бариди радостно улыбнулась, подталкивая вперед своих двух львят. Жади, все так же чувствуя прилив интереса, поспешила к кустам, прикрывающим весь вид впереди. Именно она, не церемонясь и не ожидая, когда все уже зайдут через кусты и смогут вздохнуть свежий воздух без ноток мокрой травы, выбежала вперед.        Известный в этом прайде водопой позволял вдохнуть немного моросящий запах морского бриза. Кристальная гладь воды, где сейчас с удовольствием купались величественные слоны и бегемоты, была довольно-таки приятного голубовато-лазурного окраса, а если присмотреться туда поближе, то можно было запросто увидеть и не такое далекое дно, а рядом лежащие на самой глубине камешки, вокруг окруженные зелеными травами, вроде водорослей. Водичка была совершенно прозрачной. Настолько прозрачной, что там можно было бы с легкостью увидеть свое отражение.        А вот как раз и то, ради чего они и шли все это время. Перед ними был сам великий король, сама живая легенда для безграничной саванны, будучи уже не в таком молодом возрасте, но все еще не теряющий своей привлекательной внешности и стройной королевской осанки, как всегда не давая себе позволить и на секунду горбиться. На нем засияла длинная, до самих его ушей, улыбка, как только из густых зарослей наконец-то показались те, кого он уже так долго ожидал. Рядом с ним так устало, но с таким счастливым видом лежала его донельзя радостная супруга, так же, как и он, сияя лучезарной улыбкой.        — Наконец-то! Вы наконец-то вернулись! — принцесса тут же ринулась к правителям, восхищенно глядя на сжатые лапы своей бабушки и с интересом стараясь увидеть малыша, что прятался где-то там.        — Баська… Деська… — тройняшки Киона и Витани, зная точно то, как внешне выглядели их бабушка и дедушка, неуклюже двинулись к ним, иногда вместе с оханьем спотыкаясь и веселя этим прохожих.        — Как же вы выросли, дорогие, — старушка Нала провела своим нежным, полным доброты взглядом по всем своим четырем маленьким внукам, с гордостью и великой радостью глядя на то, как те все больше и больше изменились за все эти долгие месяца. Их детство уже немного миновало где-то позади, так что их невинная оболочка проросла и сделала их старше, чем до этого. Вернее, так было только у малышки Жади, однако ее двоюродные братья и сестра все еще были маленькими детьми.        — Вы так быстро выросли за такое время, дети. Не успеешь оглянуться, как малыши становятся уже совсем взрослыми и самостоятельными, — на какое-то мгновение в карминовых очах Симбы, где пару минут назад горел огонёк невиданного упования и благоденствия, мелькнула просквозившая бурей тоска. Зажмурившись пару раз, он качнул гривастой головой, и, открыв глаза, сразу же увидел подходящего к нему сына. — Кион, как прошло твое правление?        — Да так. Было… Весело, скажем так. Но знаешь, гвардейцем было быть лучше, — страж земель попытался изобразить более серьезное выражение лица и, прокашлявшись через сжатую в кулак лапу, он полностью устремил взгляд на королеву Налу. — Кхм… Мама, как прошли роды?        — Я ожидала, что из-за моего возраста всё будет гораздо больнее и тяжелее, чем в предыдущие два раза, но всё прошло просто, — проговорила львица, и по интонации было как никогда ясно, что она сама была удивлена подобному. — Скажу честно: на миг я вновь ощутила себя молодой львицей.        — Бабушка, — осторожно прошептал тёмный львёнок, уткнувшись влажным носом в переднюю лапу львицы и умоляющее глядя на нее, будто бы она что-то просила, — а можно посмотреть на малыша, а?        — Конечно можно, — елейно промолвила королева, кивнув внучке.        Старшая львица ослабила хватку, дабы Жади смогла увидеть недавно родившегося детёныша. Открыв пасть и высунув язык, Нала провела им по голове до этого мирно спящего львёнка, и тот, недовольно мурлыча, дрогнул, стоило кому-то нарушить его сон. Подняв взгляд наверх, малыш спросонья посмотрел на стоявшую перед ним родственницу. Склонив голову набок, Жади принялась с интересом разглядывать львёнка в лапах бабушки. Сразу же она мысленно отметила, что он был старше, чем её кузены в тот день, когда она их впервые повидала. Львёнок этот был, казалось бы, копией Налы: та же кремово-бежевая шерсть, что при свете солнца с лёгкостью отблескивала лёгким золотом и песком, и те же виридиановые радужки на янтарной белизне детских очей.        — О-о-оу, он такой… Маленький… — Жади еще не смогла подобрать нужных слов для того, чтобы высказать свое точное мнение о новом львенке, что несколько удивлял ее таким невинным, несколько грустным взглядом, будто бы он был чем-то расстроен или его кто-то обидел. Принц смотрел только на старшего львенка, время от времени клипая бирюзовыми глазками и не направляя свой кругозор в другое место.        — Его зовут Дениз, — сказав это, король тут же с улыбкой потрепал немного подросшую челку самого младшего из всех своих детей, вызвав у того тихий смех и сильное желание добраться своими маленькими лапками до большой мохнатой лапы отца. — В коем-то веке мы решили выбрать своим детям имя, которое начинается с другой буквы.        — Дениз? — переспросила Жади, любопытно хмыкнув. — Красивое имя. Привет, Дениз! У меня теперь есть еще один двоюродный братишка, верно ведь, дедушка? — светло-охровые губы принцессы соприкоснулись с тенью счастливой улыбки.        — Двоюродный братишка? Хах! Во дает же эта малышня! Он, вообще-то, твой родной дядя! Да-да! Твой дядюшка даже младше тебя! И это так же относится к этим Джасири, Мойо и Нуке, — скрипящий, невыносимый своим устрашающим ехидством и скрытностью голос все еще молодого, черногривого льва Мхиту прервал секундную тишину, после оборвав ее еще и уродским смехом, отчего остальным львам и львицам, и даже львятам, показалось, что из их ушей уже вытекало немного крови. Как только сын темного льва, который не видел даже своего отца при жизни, уже прекратил свой смех, прокашлявшись сквозь сжатую в кулак лапу, его взор салатовых глаз перенесся вдаль, где стояли два льва-подростка, что-то пристально переговаривая друг другу в самое ухо, искоса глядя на отца. — О, и вы пришли сюда совсем не одни, а еще и с моими двумя сынками-оболтусами! Сафи! Рохо! А ну-ка, марш сюда! Побыстрее, а-то вы двое всем тут мешаете своей болтовней!        — Где-то я это уже слышал, — раздосадованный Сафи издал тихое фырканье, подтолкнув своего брата, но послушно последовав приказу старшего льва, присел рядом со своей матерью, в то время как Рохо присел рядом со Спотти, с неохотой глядя на злостно довольного Мхиту.        — Жади, мы с твоим дедушкой решили сделать Дениза будущим королем, но перед тем, чтобы дойти до аспекта, мне надо задать тебе один очень важный вопрос, — голос королевы Налы изменился, став из нежного в полностью серьезный и даже несколько строгий: — ты хотела бы стать королевой Прайдленда?        — Да-а-а-а… Нет. Даже если бы хотела, то папа сделал бы правительницей не меня, а своих других детей, которые еще не родились, — на первых словах львенок замялся, с неуверенностью выговаривая каждое слово, чувствуя, что королевой ей и вправду не хотелось становиться.        — Других детей? — в один голос произнесли король и королева, более, чем удивленно глядя на испугавшуюся от столь резкой реакции со стороны своих бабушки и дедушки. Как только пара переглянулась, Симба все же получил положительный кивок от своей женв, что давало ему полную волю начинать разговор с внучкой первому. — Каких еще других детей? От кого это вдруг? Этот Кову изменял Киаре с кем-либо еще? От кого?        — Что ж, Симба, если тебе так уж это интересно узнать, то эту симулянтку зовут Дженнет, — как треснувший от жары лед, из толпы многочисленных львиц высунулся недовольный голос золотисто-бежевой охотницы — Витани. На ее морде горела некая злость, что уже когда-то отображалась на ней. Да и она была не одна. За шкирку она тянула забеременевшую от ее брата Дженнет, отчетливо видя то, как той было даже несколько страшно от такого бурного реагирования своей подруги.        — Дженнет? Что случилось? По всему Прайдленду и по другим границам идет весть о том, что в Прайде Света скоро появятся новые жизни, и это точно было не про моего сына, но теперь я вижу, что это имелось в виду о твоих будущих детях. Зачем ты это сделала?        — Ну… Ох, король Симба, мне очень жаль, что все это случилось и виной этому являюсь я, и никто другой. Возможно, что немного виновен и Кову, но… Я… Я даже не знаю, как вам это все правильно пояснить и подобрать самый верный смысл того, что я недавно натворила. Я не хотела никому этого говорить, кроме Витани, но…        — Что «но»? — не выдержал Симба, еле заметно осклабившись от фамильярности подданной. － Что могло быть аж настолько серьезным, чтобы вдруг так нагло позволить себе забеременеть от мужа принцессы?        — Я всегда завидовала счастью принцессы Киары, － между вздохом промолвила Дженнет, опустив голову и до скрежета боясь посмотреть в глаза Симбе и Нале. － Вы, наверное, не знаете, но мы с Кову были очень дружны, когда были еще совсем львятами, живущими в Аутлэнде. Да, даже с Витани мы не так общались, как друг с другом. Мы каждый раз обговаривали то, что мы станем старше и навсегда будем вместе, － мечтательно закатив янтарные очи, продолжила она, а потом, скривившись, рявкнула вдруг: － но он не сдержал своего слова! Он ушел и забыл меня, как будто бы тех радостных дней нашей жизни, когда мы проводили их вместе и вовсе не было. Вы хоть понимаете, как это обидно?        Львица умолкла так же быстро, как и договаривала последние слова, с недолгой яростью вглядываясь в спокойные, но немного бушующие красным пламенем глаза короля, которые не отображали в себе никаких эмоций. Светло-желтая грудь Дженнет вздымалась то вверх, то вниз с бешеной скоростью, как будто бы она без передышки пробежала по всей жаркой саванне за несколько мучительных лет, наконец-то достигнув ее конца. Львица даже поверить не могла своему счастью. Столько лет она хранила в себе всю обиду своей жизни, терпя унизительные, дальние взгляды на получивших свое счастье Кову и Киару. Они вместе гуляли, каждый божий день, с восходом солнца. Говорили друг другу теплые слова, обнимали друг друга. Даже иногда игрались, как совсем маленькие, беззаботные котята, особенно когда принцесса столкнула своего воздыхателя в воду, а вскоре те начали весело смеяться. Опять же — вместе! Сколько же лет она хранила молчание, хранила вселенскую боль за брешью льда, иногда плача в плечо своей подруги и выражая тем самым то, что она недовольна такой резкой парой, хотя для такой угрюмой и не имеющей никаких лишних, негативных эмоций львицы, как несколько хладной для всех вокруг Дженнет, плач был как ясное свидетельство своей же слабости, но не в этом же дело! Витани твердила, что судьба выбрала эту пару, она поддерживала своего брата, поддерживала недотрогу-неженку Киару. Когда-то давно Дженнет могла поплакаться только тому, кто отвергал ее версию неправильной жизни, а сейчас… Сейчас она выразила свое недовольство при всем прайде, и не только! Еще и при короле с королевой! Это такое счастье, наверное.        В голове промелькнула мысль о том, что говорить все это было куда хуже, чем держать в себе за столько времени. Глаза Симбы обретали все тот же покой, но что же сейчас творилось у него в голове? Вряд ли ему могло хоть как-то понравиться то, что кто-то покушался на любовь его единственной дочки-наследницы. Догадаться даже было не сложно. Лев сделал несколько маленьких, но точных шагов вперед, к самой Дженнет, сохраняя все то же равнодушие в своем обличье. Его мелкий, не особо видный оскал, к счастью прикрыла выпавшая ему на морду седая волосинка, окрашенная уже в более бледно-красный цвет. Уверенности в только что храброй и даже немного дерзкой Дженнет будто бы и не было вовсе, как только она почувствовала кольнувший ее где-то внутри страх. Симба подходил ближе, а это не могло означать что-то хорошее. Вдруг, он сейчас внезапно поднимет лапу и покажет ей, что означает воровать чужих львов и делать их своими подопечными? Сейчас он, возможно, ударит ее, опозорит на глазах у всех, а может даже и убьет. В лучшем случае, он прикажет просто изгнать ее и запретить возвращаться, но после того, как король приблизился к молодой львице на достаточно близкое расстояние, из его пасти вырвался невольный вздох, сопровождаемый теплым воздухом в виде выходящего наружу пара. Склонив голову, постаревший король просто отмахнулся, и, идя своей дорогой, даже не попрощавшись, король оставил всех наедине с его принцем.        — Дженнет, — спокойный голос Налы был как самое настоящее успокоительное для потерпевшей такого сильного прилива оторопи львицы. На королеве и в помине не была видна никакая злость. Только интерес к тому, что произошло между молодой львицей и этим тем, о ком более не хотелось говорить ни ей, ни её семье, — а Кову знает, что ты вскоре родишь от него детей?        — Да, моя королева. Я сказала ему сразу же после того, как… Как Витани накричала на меня и сказала, чтобы я больше не попадалась ей на глаза, — львица цвета утреннего солнца склонила голову своей королеве, иногда глядя за плечо на взбесившуюся от только что услышанного Витани. Ее клыки скрипели очень громко, так что услышать ее скрип было не очень сложно.        — И что же он сказал? — теперь уже, Нала говорила полностью с интересом, будто бы совсем не обращая внимания на тот ясный для всех факт, что Кову с самого начала был мужем именно Киары. Скрестив лапы и пристроив поудобней своего сына, она обратила внимание на то, что ее собеседница сильно волновалась из-за неожиданного разговора с королевой.        — Сказал, что он очень рад этому, и он даже улыбнулся, но эта улыбка совсем не выглядела доброй, моя королева. Мне кажется, что он превратит своих детей в чудовищ. Я не хочу растить таких же, как и он. Возможно, я откажусь от этих детей и они никогда не будут знать, кто их настоящая мать, — Дженнет попыталась гордо выпрямиться и показать, что никакого страха в ней не было, но это было совершенно невозможно. Страх в ней не победить, и она это понимала. Но почему она боялась такрй доброй, милой львицы, как королева Нала? Возможно, это все заключалось в том, что она королева.        — Ох, Дженнет… — темно-бежевая испустила из себя обреченный вздох, прикрыв правой лапой мордашку и опустив ушки. Ее мысли посетила ужасная новость, что жизнь и без того несчастной Дженнет могла безжалостно обернуться куда хуже, чем было до этого. Неужели… Неужели она откажется от своей родной крови только из-за того, что они могут оказаться точно такими же, как и их отец? — Моя мать тоже когда-то родила львенка от того, кого больше всех в жизни ненавидела. И это наш Мхиту. Да, он родился после смерти моего старшего сына, поэтому он сейчас так молод. Для моей матери это была не желательная беременность, но она все равно его растила, как и меня. Даже несмотря на то, что мой брат в детстве был огромной, ленивой…        — Все, Нала! Хватит уже на сегодня этих глупых историй из прошлого! — про черногривого Мхиту уже почти все успели забыть, но его вспомнили уже только тогда, когда тот все же вскипел и прикрикнул на свою сестру. На молодом льве с заостренным подбородком отражались любые виды не довольных эмоций, что уже заставило Налу забыть то, как она хотела назвать своего маленького брата.        — Ладно, мы оторвались от главной темы нашего с тобой разговора. Думаю, ты поняла меня, Дженнет? Не отказывайся от своих будущих детей. Ни за что, — кивнув напоследок молодой львице, королева тем самым дала ей знать, что она могла идти и разговор с ней окончен. Вскоре, как только лимонная львица стала вдалеке от все еще злившейся подруги, старая королева обернулась к своей внучке, уже пробуя поговорить с ней. — А вот что насчет тебя, Жади, так я думаю, что нам надо послать Киона или… Послать ТОЛЬКО Зазу или Витани, чтобы один из них сообщил твоему папе о том, что место будущего короля уже занято нашим с Симбой сыном.        — О, не стоит так сильно утруждаться, бабушка. Это могу сделать и я, без чьей-либо лишней помощи, — наигранно акцентируя на том, что помощники в Прайдленде ей совсем не нужны, принцесса гордо выпрямила свою осанку, радостно смотря на свою бабушку, но та в ответ только покачала головой.        — Боюсь, Жади, что это закончится не очень хорошо для тебя. Твой отец может рассвирепеть, что обычно и является в его главном репертуаре.        — Да ладно тебе, бабушка. Я полностью уверена в том, что папа будет очень сильно рад, когда узнает о том, что у меня уже появился маленький дядя и он однажды прославит свое имя по всей саванне.

***

       — Что?! — львенка не успела даже понять, что к чему, как почти все ее тело пронзило острой болью от острых когтей, что оставили за собой прорву неглубоких порезов. На ее зеленых глазах выступили хорошо видные Кову слезинки, вскоре спрятавшиеся за ее прикрытыми, мохнатыми ушами, но ее лапа все еще болела, и, казалось, что сейчас вот-вот отвалиться. — Да как они могли?! Симба… Нала… Подлецы! Это все Кион! Это он сказал им, что на трон должен сесть кто-угодно, но только не я! Вы все виноваты!        — Но… пап, у меня ведь появился дядя, хотя он и немного младше меня. Порадовался бы хоть или что…        Львенка смог заткнуть только сокрушительный удар и оглушительный лязг над головой, стоило отцу всем имеющимся у него неистовством полоснуть когтями по каменистому своду грота. Как же она жалела, что не послушала свою бабушку в тот момент, когда она предложила, а точнее настаивала ей послать кого-нибудь, чтобы новость эту сообщил именно Зазу или Витани, но она по своему же упрямству попала в свою же ловушку. Облегчением для нее послужило только то, что зеленоглазый вскоре покинул пещеру, в разозленной спешке направляясь к Скале Предков.

***

       — Симба! Ах ты ж несчастный трус! Сам спрятался за спиной какого-то маленького, глупого ребенка, подозвав ее сообщить мне то, что ты сам должен был сказать, глядя мне прямо в глаза!        На алчные и недовольные вскрикивания буро-каштанового наследника Скара раздался только громкий, немного даже оглушающий храп взрослого льва, разносящийся почти что на по всей пещере легендарной Скалы Предков, как сильно неприятное для уже болящих ушей эхо. Ах, так этот король, как по видимому оказывалось, еще и спал! Спал себе там спокойно, видя розовые сны, в то время, пока все вокруг выполняли старательно его должную работу. Король! Да уж, король Сонного Царства! Вот так вот было бы правильней, подумал матерый лев. Подойдя к лежащему посередине пещеры королю, приобнявшему вплотную к свою сонную супругу в то время, как та крепко прижала в своих лапах маленького бежевого львёнка, которого она будто бы ограждала от всего мира, Кову принялся настоятельно шатать спящего Симбу в разные стороны, что-то не приятное про него бормоча себе под заостренный нос, будто бы только так он проснется и выслушает все то, что младший лев скажет. На его обращения смог проснуться только устало зевнувший Делмар, принявшийся стонать во сне и разбудивший тем самым отца, но никак не мать, что лишь сильнее зарылась мордочкой в красную гриву мужа.        — Чт… Что тут вообще происходит? Кову, ты что ли? Что тебе нужно? Сейчас ведь тихий час, — Симба, не отделавшись от сна, старательно протер лапой по правому глазу, стараясь разобрать всю картину, стоящую перед ним. Все в его глазах расплывалось, а самого его клонило в сильный сон, но выслушать зятя он был просто обязан. — Что такое, Кову?        — Что такое? Что такое?! Это я должен у тебя спросить, что такое! Как это понимать, что ты делаешь королем какого-то там другого львенка! Я — муж твоей дочери и, несмотря на это, я еще и наследник Скара! Я с самого начала должен был быть королем!        — Успокойся. Немедленно успокойся и забери все свои только что сказанные слова обратно. Этот, как ты говоришь, «какой-то там другой львенок» — мой сын и твой будущий король. Он должен сесть на трон, понял?        — Нет, и понимать не хочу! Я сказал, что трон должен унаследовать я! Тебе итак осталось мало, так что ты даже не успеешь обучить своего сына всему, что нужно знать истинному королю, а меня всегда учили этому!        — Не ври мне. Тебя всю жизнь учили только тому, как убивать ради азарта и как быть таким же, как и мой дядя. В том числе Зира все время потыкала тебя тому, как убить меня и всю мою семью, придумывая этому ясный план.        — Прошлое остается в прошлом, Симба. Ты сам говорил мне это когда-то. И ты сам говорил мне, что я однажды сяду на престол и возглавлю весь Прайдленд под свою опеку, но ты нарушаешь свое обещание.        — Я не нарушил своего обещания, во имя Айхью! Ты мог бы сесть на трон, но планы кардинально изменились. Я передумал. Ты не подходишь в роли короля, и твоя судьба решила иначе. Киары больше нет в живых. Именно ее я должен был видеть на троне, а не тебя. Я бы еще понял, если бы ТЫ был бы моим сыном, но в противном случае… Мне жаль, Кову. Мне жаль тебя.        — Мне не нужна твоя жалость. Думаешь, я не знаю, что здесь происходит? Так вот, представь, я знаю. Ты просто не хочешь признавать, что я лучше намного твоего сына. Ты просто не хочешь видеть меня на троне из-за этой Жади. Ты просто все еще не смог доверять мне после того, как наши прайды покончили с многолетней враждой.        — Кову…        — Не хочу ничего слышать. Ты сам говорил, что нельзя винить детей по грехам родителей, но ты все еще помнишь то, что я сын Зиры, которая хотела тебя убить уже несколько лет, и то, что я был наследником Скара. Я не был его родным сыном, но ты слишком узколоб, чтобы это понять. На этом, все…

***

       — Ну вот, это уже совершенно другое дело, — принцесса прижала к себе маленького принца, Дениза, спокойно отдыхающего между ее передних лап. Она была не одна. Рядом уютно вместились отважная Джасири, спокойный по своей пылкости Мойо, и рядом удобно устроился с ними Нука.— Эй, а мы ведь отличная команда. Вот если бы еще ты, Джасири, стала Лидером Львиной Гвардии, как дядя Кион, то мы бы стали прекрасной командой, но это потом. Сначала нам надо подружиться с нашим дядей. Верно, Дениз?