Осколки счастья

       На его буро-каштановой морде все так же красовалось хорошо видное, своеобразное безразличие, характерное именно для такой особи, как он. Лапы темногривого самца были измазаны стекающей по мягким, розовым подушечкам кровью, капли которой приземлялись на покрытой травой земле и будто бы оглушая тем самым его бывших « посредников ». Он видел эти обиженные, но полные ненависти к нему мордашки львят, и знаете что? Это его даже радовало. Да, конечно же радовало! Очередная причина сделать с ними то, что он сделал с коричневой львицей. Дети молодого стража и золотисто-бежевой львицы смотрели на него с глубокой злостью, чуть ли не выдавливая слезы из своих глаз. Дети! Странно, что только Дениз, что был самым младшим из всех смотрел на него вовсе не так, как его племянники. В нем плыли любые эмоции, но только не грусть. В его таинственных, голубовато-зеленых глазах отражались только злость, ненависть, а так же сильное желание показать ему то, кто тут главный. Он принял стойку взрослого бойца, а эти его глаза королевских кровей будто бы горели бирюзовым пламенем. Из его пасти донесся до ушей буро-коричневого льва-самца тихий рык. Детский, тихий, но слишком уж настойчивый для такого ребенка рык.        — Отрасти гриву, — внезапно вынырнул из своих мыслей Кову, мельком глянув на рычащего в его адрес принца, что тут же смутился, глянув на небольшой хохолок на своей голове, — а потом уже и командуйте, ваше Величество.        Издевательски ухмыльнувшись на свою же неудачную шутку, бывший наследник Симбы и темного короля мигом глянул на своих двоих сыновей, на что те пошли за ним. Арун, показывая все свое злорадство бросил унижающий смешок вслед за четырьмя лопухами, стоящих за ним, но Ной страдальческим взглядом глянул на них, сочувствуя произошедшему.        — Кову… — отчетливо увидев то, что льва со шрамом уже не было видно в сгустке бело-серого тумана, Мойо назойливо фыркнул вслед за ним.        — Поскорее бы он уже умер! — Джасири зло сжала клыки, не боясь, что буро-каштановый сейчас же развернется и сделает с ней то же самое, что сделал и с Жади.        — Джасири, не говори так. Папа говорил, что даже если кто-то очень плохой, то нельзя ни в коем случае желать ему смерти, — коричнево-молочный львенок умно глянул на сестру, хоть та и ответила ему тем, что закатила глаза.        — Кову не просто плохой! Он бьет Жади ни за что. Ты понимаешь этого, или нет?        — Так, вы трое, — самый младший из четырех, а именно принц Дениз указал лапкой на своих трех племянников, — немедленно идите и расскажите все своим родителям. Моим тоже. Они как раз сейчас все вместе гуляют. Доложите им все то, что сделал Кову. Немедленно!        — Чего?        — Ты чего командуешь?        — А ты что будешь делать?        — Я буду здесь и поддержу Жади, ясно?! Я вообще-то…        — Будущий король… — закатив глаза, все разом сказали львята и, чтобы не слышать надоедливые вопли своего дяди, они в ту же минуту развернулись и скрылись за туманом.        Еще долгое время Дениз следил за тем, как отдалялись от него три силуэта таких не похожих друг на друга львят. Так продолжалось, пока он не услышал тихий плачь, доносящийся из пещеры. Этот плач так манил его к источнику. Он знал, кому он принадлежит, и это будто бы разрывало его на части. Он шел вперед, стараясь не бросать взгляд на капли крови. Все ноздри были заполнены неприятным запахом солоноватой жидкости, которая была почти что повсюду. Тем более, на лапах Кову, но, кажется, что эта кровь была от лап младшей.        — Жади, — совсем тихо позвал ее принц. Ответом послужил лишь плач. Тот самый плач. Ох, как же от него становилось плохо и больно в душе. Так хотелось бы, чтобы он прекратился и вместо него выступил смех. В ушах все еще звенели те самые звуки. Удар. Еще один. Звук крови, а потом и царапанья когтей, сопровождаемые рыками ребенка. Все это плавало в голове, мельком отражаясь в глазах как картина того, что могло произойти в это время. Ужас накапливался в нем и рвал его. Странно, он никогда еще не чувствовал особой жалости к кому-либо, кроме как к себе.        — Пс-т. Эй, Жади, — львенок коснулся своим черным, немного мокрым носом локтя темно-коричневой принцессы, на что лишь презрительно хмыкнула.        — Чего тебе? — львенка грубо повысила тон, вскоре отдернув взгляд в совершенно другую сторону.        — Чего ты кричишь на меня? Это не я тебя избил, — светло-бежевый нахмурился на высказывания старшей львицы, которые ему, наверное, не понравились.        — Он ушел? — как будто бы не имея желания обсуждать сейчас ругательства со своим дядей, Жади моментально поменяла тему. Львенок быстро кивнул ей в ответ, прекрасно понимая такой резкий скачок в обычно спокойном характере его племянницы. Да облегченно вздохнула, сдерживая слезинки на глазах. Из пасти высунулся длинный, розовый язык, что медленно и старательно прошелся по испачканной в крови шерсти львенка, вылизывая оттуда всю красную жидкость. На миг, Дениз похолодел.        — Ты чего побледнел? Крови никогда не видел? — львенка пальцем прошлась по глазу, « уничтожив » капельку слезинки, что уже заметно выступала из салатового глаза.        — Да нет… Вроде видел, и не такое бывало видел.        — А эти царапины на лапе Кову ты видел?        — Э-эх, ну да, видел. А что?        — Это я оставила ему, пока он пытался мне оторвать еще целое ухо. Чтобы он помнил, — через боль, Жади смогла выдавить на себе кривую усмешку, не в силах даже порадоваться за себя, — а где Джасири? И Мойо. И Нука.        — Они пошли нашим родителям жаловаться на Кову. Скоро ему такая взбучка будет… , — бежевый злорадно усмехнулся и потер передние лапы друг о друга, явно уже представляя себе то, как его отец ругает при всем прайде этого нахала.        — И не только ему…        — Что? О чем это ты?        — О том, что и меня ждет неплохая взбучка. Когда Кову вернется, он обвинит меня в этом и меня будет ждать то же самое, что и несколько минут назад. Ладно, привыкла уже.        — Пфф, ты думаешь, мои родители ничего не придумают?        — Не знаю, не знаю.        — Ты их просто плохо знаешь. Я уверен, что мама предложит тебе остаться у нас, а папа и Кион тем временем будут оттягивать мозги из башки Кову!        — Было бы забавно на это глянуть… Хех. Ну так что, идем? Я хочу на это взглянуть        — Да-да, пошли. Только осторожно.        Избитые и испачканные кровью лапы еле как удерживали ее на ходу, не слушая свою хозяйку и иногда действуя совсем не так, как это должно было быть. Слава Великим Королям Прошлого, что этот принц, как все-таки ни странно, предложил ей свою лапу помощи, ведя ее к Скале Предков.

***

       Его глаза горели алым пламенем от услышанного. Сердце рвалось и металось в разные стороны, а в голове прокручивался лишь один единственный вопрос: как? Да и зачем? За что? Для чего? Разве это так выгодно, бить детей просто так? Без причины… Похоже, что вопрос тут не один, а множество. Сейчас его самым сильным желанием было накричать. Да, хорошенько накричать на него, но что-то не позволяло. Будто бы огромный ком слов застрял по пути к его рту и не позволял ему выговориться. Мешало что-то. Но вот его собеседник, в чьих глазах « порхал » зеленый огонек злобной энергии просто стоял неподвижно и не подавал эмоций. Странный тип. Быть может, в родителей он такой пошел, или в кого-то из других своих дальних родственников. Непонятно. Наконец-то, хоть кто-то принялся нарушить эту вечную тишину и разрушил ее своим недоверчивым, нахальным вопросом.        — Вы меня собираетесь держать тут всю вечность, Ваше Величество? — наглым тоном поинтересовался зеленоглазый юноша, выдавив на себе зловещую ухмылку и не сводя взгляда с того, чье присутствие он терпел лишь сильной дозой усилия, он переглянулся в эти каре-красные глаза короля.        — Как ты смеешь говорить с моим отцом в таком тоне?! — в разговор вступил молодой страж, которому было велено не лезть в этот разговор. Он презрительно глянул на отца, будто бы пытаясь образумить того сказать этому нахалу то, что он не король.        — Кион… — сын старшего льва был остановлен лишь одним умоляющим взглядом отца, — Кову, послушай, ты не имел права так поступать со своей дочкой. Мы с тобой говорили об этом. И не раз.        — И что? Симба, она убила Киару. Неужели, она для тебя ничего не значила? — из пасти Кову донесся недружелюбный рык, — знаешь, когда я вступил в твой прайд, ты пытался отгородить от меня Киару, все еще считая меня предателем и сыном Шрама. Ты прекрасно видел, что нам было хорошо вдвоем, но ты все равно не доверял мне. А сейчас, появляется какой-то львенок, из-за которого Киара, мягко говоря « пострадала », и что? Ты все это так оставишь?        — Да кто ты такой, чтобы говорить о верности, Кову?! Ты сам изменил мой дочери! Ты сам зародил с ней на свет Аруна и Ноя, а сейчас ты мне говоришь о верности и чести?        — Ты не понимаешь. Я — бывший отщепенец. Я бывший наследник Шрама. Я жил все это время в Аутлэнде, в который ты меня изгнал еще тогда, когда я был годовалым ребенком. Я не могу знать о чести так же, как и вы, прайдлендовцы, но даже так я не могу дать нормально жить тому, кто убил МОЮ жену!        — Жади не виновата в смерти моей сестры, Кову, — вновь обозлился Кион, — если кто-то здесь и виновен, то только ты.        — Да? И в чем же я провинился?        — Ты знал… Знал, что Киара была еще совсем молодой и роды для нее были верной смертью, но ты… Тебе просто не хватало того, чтобы у вас это все началось. И вот, что случилось!        — В отличии от всех вас, я был рядом с ней, пока она погибала! Где был в это время ты, Симба? Где была Нала? Ах да, вы просто ждали своей внучки-убийцы!        — Кову!        — А где же ты был в то время, когда твоя сестра умерла, Кион? Неужто следить за самым обычным порядком тебе важнее собственной семьи?        — Пс-с, Жади, вон они, — бежевый, совсем шепотом говоря с племянницей, указал когтистой лапой на « беседующих » Симбу, Киона и Кову.        — Дедушка злится, — прошептала Жади так, чтобы никто не услышал.        — Да, и Кион, по всей видимости, тоже…        — Довольно! Оба! — в конце концов, король Симба не смог выдержать такого нахального поведение зятя. Неизвестно точно, на кого он сейчас смотрел. На Кову? На Аруна с Ноем? — послушай меня, Кову, если я еще хоть раз услышу о том, что с моей внучки упала хотя бы одна шерстинка, то тебе будет намного хуже, чем в засушливом Аутлэнде!        Кову, которому явно не понравились оскорбления со стороны тестя в свой собственный адрес гневно, но совсем тихо рыкнул, следя за подходящим к своему сыну Симбой. Его сердце будто бы сейчас умоляло об одном убийстве. Даже его острые когти и клыки умоляли о крови какой-нибудь жертвы. И эта жертва была ясна ему.        — Отец! Сзади! — голос принадлежал испуганному стражу Киону, чьи отцовские глаза устремились в более верхнюю точку, стоящую над Симбой.        И в этот миг, в Симбу вцепились цепкие когти зятя, впившиеся глубоко в него и сами по себе оставляющие ужасающие раны. Каждое движение отдавалось победоносным рычанием, но были те, кто мешал — Кион. Конечно, папенькин сынок же! Стараясь как-то не выпустить свою жертву, которая по его мнению должна была сегодня погибнуть, Кову сумел вцепиться клыками в морду гвардейца, надеясь тем самым вырвать глаз, или какую-нибудь другую часть морды. Однако, зеленоглазый недооценил возможности своего шурина по поводу его силы. Он даже забыл, что он являлся одним из сильных львов этого прайда. Вспомнил он это только тогда, когда мощные лапы гвардейца ухватились в него вместе с когтями, повалив на землю. На морде Киона, что была не так, как у Симбы, но все же сильно испачкана своей же кровью виднелся сущий гнев. Да, это даже не удивительно. И как тут не злиться?        — Кову! Ах ты ж… Бастард тупой! Сын Шрама! Ты… Ты… — лев с огненной гривой тяжело дышал, не находя подходящих слов, чтобы выразить всю свою злость по отношению ко льву.        — Ты будешь убит! Сегодня же! Сейчас же! Немедленно! — взревел красногривый король Симба, еле как передвигаясь из-за покалеченной от острых когтей Кову лапе.        — Что?! — Арун, что все это время болел за победу своего родителя выступил вперед, забывая, что он маленький, который выступил против огромного льва, — ты не посмеешь, Симба! Ты не посмеешь убить моего отца! Ясно?!        — Да закрой уже свою пасть! — король загорелся желанием поднять лапу и навсегда избавиться от ублюдка, которого создал Кову, но… Если он убьет Кову, то что будет с этими львятами? Они уйдут. Не найдут себе дом, а он будет как… Шрам… — вы никогда не были частью нашей семьи! Ни-Ког-Да!        — Да ладно-таки! — не смотря на свою сильно изувеченную морду, зеленоглазый лев смог выдавить из себя кривую улыбку.        — А ты не улыбайся! Ты не будешь убит только благодаря тому, что у тебя есть дети! Но ты будешь изгнан! Ты никогда не сможешь вернуться на Скалу Предков!        — Что?! И где я буду жить?        — Там, на огромной скале. Там раньше жил мой дядя и то, что ты будешь жить там послужит для всех явным уроком, что ты копия Шрама не смотря ни на что!        Взглядом разозленного буйвола, молодому льву пришлось смириться со своей судьбой. Его лапа, что была покалечена от этой недолгой битвы еле как передвигалась, но… Все же болела. Но это был далеко не конец. Возможно, что он когда-нибудь покончит с ним. Когда-нибудь.