Осколки счастья

       Львята, спрятавшиеся за кустами еще долго наблюдали за тем, как измученный недолгой борьбой между королевской кровью зеленоглазый лев отстранялся от своих главных врагов, что-то тихо бормоча себе под нос и сильно хромая от вывернутой лапы. Уже дойдя до более далекого расстояния, где Кион вряд ли бы смог его поймать, Кову зло сверкнул своими алчно-изумрудными глазами в знак того, что он еще отомстит за это. Когда-нибудь, но не сейчас. Таким же самым жестом воспользовался и его, Арун, который, в отличии от отца, не побоялся подойти немного поближе и зарычать на Симбу, прекрасно зная тот факт, что король не посмеет пролить чужой крови, а особенно крови детеныша. После недолгого рычания и осуждающего взгляда Кову в его сторону, львенок все же утихомирился, идя вслед за пораненным львом в то время, как Ной с некоторыми нотками осуждения смотрел на брата, после сочувствующим взглядом смотря на Симбу.        — Пап… Тебе надо извиниться перед дедушкой Симбой, — просьба Ноя звучала настолько неуверенной судя по голову, что его брат еле как сдерживал себя, чтобы не впасть в истерический смех.        — Чего-чего? — зеленоглазый не прятал всей своей злости, оставив даже золотистому львенку щелбан за такие высказывания, — он тебе не дедушка, Ной. У вас нет с ним родственных связей, ясно? И никаких извинений ему не светит!        — Но почему? Ты же напал на него первым! Это ты виноват и ты должен просить прощения! — на этот раз, Ной уже нахмурился от неподобающего поведения взрослого льва, который вел себя как детеныш.        — Заткнись! — в один голос издали свой приказ Кову и Арун, хотя старший лев еще и сверлил взглядом львенка, что испуганно прижался к земле.        — То-то же! — бывший отщепенец презрительно фыркнул на речи сына, на одну минуту глянув на уже плохо видных за горизонтом Симбу и Киона, — пошли. Мы не будем тут торчать долго!        Кову полностью исчез из виду, скрывшись за тем самым затаившимся сгустком тумана и вспоминая то, как король Симба когда-то давно, еще при жизни его кареглазой принцессы Киары, с глубоким отчаянием в мыслях показывал ему то самое логово, где во тьме когда-то таился зеленоглазый самец, что имя соответствовало ране на его левом глазу и, как сказал король, чаще всего черногривый там устраивал сборы гиен в тайне от всех. Он уже почти успел забыть этот не долгий путь, но какой-то небольшой задаток в его иногда плохо работающей памяти все же остался. Такую огромную скалу, чей острый кончик « прицеливался » к пасмурно-серому небу и прикрывал собой весь прекрасный вид сзади было сложно не заметить. С разочарованным вздохом, Кову указал сыновьям головкой к пещере, в которую, к сожалению, им придется на долгое время заселиться. Взобравшись в пещеру покойного льва, темногривый поморщился от омерзения. Вся пещера насквозь пахла, или даже воняла гиенами и… смертью? Странно, ведь черногривый умер во все не в этом месте, а где-то у Скалы Предков от своих же « друзей ». Наверное, каждое место помнит своего жителя и таит его запах. Не ему это знать.        — Отец, что это вообще там было? — возмутившийся Арун прикрыл собой дорогу к скале, на что Кову ответил недовольным молчанием, отражая всю злость.        — О чем ты вообще говоришь? — не показывая никаких эмоций, вскоре после недолгого молчания пытался понять Кову, с некоторой ненавистью глядя на сына.        — Ты… Ты мог вцепиться в горло этому Симбе! Разорвать его! Убить этого Киона, но ты так просто сдался! — бледно-коричневый злобно зашипел на старшего, будто бы не боялся, что у того больше сил.        — Этот Симба слишком ловкий, а Кион слишком сильный! — от порыва злости, Кову сжал клыки и изредка смотрел назад, — ты думаешь, я так хочу жить в этом уродливом месте? Симба… * рычание * он все еще считает меня сыном Шрама, хотя он и был близок с моим « отцом ».        — Тогда убей хотя бы одного из них в более подходящий момент! Неужели, это так сложно?        — За жизнь короля будет бороться весь прайд, а не только его семья. Сына Симбы ты сам видел, — после напоминания о Кионе, Кову болезненно схватился за пораненное плечо, где ярко сияло несколько длинных, глубоких порезов от когтей, — долго будете здесь торчать?        Арун глубоко вздохнул видя то, какие « старания » ради них прилагает Кову, вскоре с неприязнью глянув на недолго улыбающегося Ноя. Его улыбка вскоре сползла с него, как только ему довелось встретиться с недовольным взглядом брата-близнеца. Золотистый прижал уши к головке и, своими янтарно-каре глазами следя за движениями бледно-коричневого, он на миг глянул назад, где еще еле как, но все же как-то можно было увидеть возвращающихся домой короля Симбу и стража льва Киона.        — Чего ты туда смотришь? — зеленоглазый львенок даже не потрудился повернуть голову в сторону брата, — хочешь получить подзатыльник от Симбы? Или же от его сынка?        — Заткнись, — вновь так же само неуверенно проворчал под свой нос золотистый Ной, за что и получил не хилый толчок от своего собрата.        — Думаешь, твоя упертость нам чем-то поможет?! — внезапно вскрикнул коричневый, но услышав тихое рычание сзади, которое издал старший, зеленоглазый прикрыл обеими лапами пасть.        — Кто бы говорил, папенькин сыночек. А то, что папа вечно ведет себя как самый последний упертый буйвол и чуть ли не убил короля тебя не волнует, а?        — Не смей так отзываться на отца, Ной. Не смей. Ты просто не понимаешь и даже не стараешься понять то, как сильно ему испортила жизнь наша… Кхм… сестра.        — В чем виновата Жади? В конце концов, в прайде Симбы уже не раз погибали львицы от неудачных родов, но видишь ли, папы этих львят относятся к своим детям очень даже хорошо.        — И зачем это ты все это сейчас говоришь мне с такой уверенностью, будто бы у тебя уже есть свои дети? Я не отец Жади.        — Ну… Я подумал тут, что ты мог бы поговорить со своим… С нашим папой и сказать, что он поступает неправильно. По моему, тебя он еще послушает.        — Ага, конечно-конечно. Да никогда в жизни ты не увидишь меня, чтобы я перечил нашему отцу в чем-нибудь! Забудь об этом! Иди гуляй, обезьяна!        — Что? Почему? Но ты мог бы изменить нашей сестре всю жизнь к лучшему, а ты… ты просто думаешь только о себе, верно? Тебе все равно на окружающих.        — Почему это все равно? Позавчера я толкнул Нуку через холм и он немного похудел. Видишь? Я помог ему избавиться от лишнего веса и он теперь не такой жирдяй.        — Ага, вот только ему это не очень уж и понравилось, знаешь ли. Так ты же сам прекрасно помнишь то, как он потом…        — Расплакался и убежал?        — Разозлился и оттолкнул!        — Да ладно тебе уже нудить, зануда! Было ведь очень весело наблюдать за этим падающим с холма придурком, дэ?        — Тебе да, а мне нет.        — Это уже твои проблемы! Что ты требуешь от меня?        Похоже, что ноток сарказма в вопросе брата, Ной не услышал. Выстроив на себе задумчивую моську, он не на шутку задумался над тем, что требовалось от близнеца. Такой невероятно сильный « тупизм » со стороны того, кого ему приходится все же считать своей « кровью и плотью » потихоньку начал действовать на нервы бледно-коричневому, от чего он невольно издал рычание из своей прикрытой, клыкастой пасти. Закончив думать над ответом для такого, на первый взгляд простейшего вопроса, Ной недовольно шикнул и устремил свой взгляд янтарно-медовых глаз сначала на пасмурное небо, где уже обвисали тучи, а после на своего брата.        — Мы должны изменить свое отношение к ней, — ответ прозвучал так внезапно, а смысл являлся неожиданным, что золотистому впервые в жизни довелось увидеть удивленное выражение морды на зеленоглазом, — понимаешь? Обращаться к ней…        — Да я знаю, что ты имеешь в виду! — Арун панибратски перебил младшего брата-близнеца, нервно протирая глаза и что-то ворча, — ты… Ты с ума сошел? Нет, вот перестань пороть чушь! Просто возьми и скажи: «Я сумасшедший дурак». И я все пойму!        — Я не сумасшедший! — из уст золотистого Ноя это слабое восклицание звучало скорее ближе к обиженному, чем злостному, — это ты ненормальный!        — Чего? — на этот раз, желтоглазый даже испугался. По внешности и тону этого вопроса, Арун сейчас походил на их отца даже больше, чем обычно, — ты это… Язык свой побереги. Ненормальный я. Пфф, а ты у нас такой весь нормальный, да?        — Послушай, ты никогда не задавался вопросу, почему мы над ней издеваемся? Точнее, издеваешься только ты. Мне просто приходится стоять рядом, а когда я перечу тебе в этом…        — То получаешь от меня по башке, — бледно-коричневый хитро ухмыльнулся, отвесив в этот же момент своему брату не слабый удар по голове, — а ты прям очевидный такой!        — Так ты мне поможешь или нет?!        — Хм… Дай подумать. Нет.        — С этого бы и начинал, — обиженно фыркнул Ной, одарив злостным взглядом зеленоглазого, но как только он заметил приближающегося к ним Кову, львенок внезапно поежился от страха. Своего « отца » он боялся больше всего, а сейчас он как раз и был в более, чем недовольном состоянии, — п-пап?        Кову насторожился от такого испуганного приветствия. И неужели этот комок шерсти, который почти что всего боится — его родной сын? Неужели, ему придется связаться с ним? По правде говоря, этот золотистый, мохнатый ошметок совсем не похож по характеру ни на кого из своих родителей. Бастард что ли? Зеленоглазого радовало только одно, а именно то, что Дженнет родила ему двоих сыновей, один из которых был ему верен. Гордость за Аруна часто распирала его. Львенок делал все, даже ему это казалось не особо интересным или не нужным. Арун — его надежда и главная гордость, но зачем ему вообще нужен этот Ной? Возможно, их мать отказалась от своих детей именно потому, что она не хотела воспитать такого сына. Зеленоглазый еще раз глянул на своего младшего сына. Ничего от него Ною не досталось. Может немного форма вечно испуганной мордашки похожа на его, но это было все их сходство. Он на своего дедушку Ни и-то больше походил, чем на отца. При одной мысли о том предателе, который когда-то давно, когда он был годовалым малышом отказался от своей семьи, Кову поежился и легонько задрожал. А вдруг, золотистого окраса внук Ни перерастет все то, что перерос Арун и предаст отца? Возможно, с ним надо быть строже.        — Не мама же! — буро-каштановый закатил глаза при взгляде на расстроенный вид львенка. В отличии от брата, Ной всегда докапывался до того, кем являлась их мать, но ответа не находил. Лишь очередные гневные восклицания Кову, — что вы тут делаете? Арун, он снова нес чушь?        — Да, опять, отец, — бледно-коричневый мельком хитро глянул на близнеца, но вскоре серьезно посмотрел на старшего, — он что-то говорил о том, что хочет поговорить с Жади. Говорил, что хочет… Как он там сказал? А, точно. Попросить прощения.        — Пап, это не так! — на глазах младшего сына заискрились слезы, как только оскалившаяся морда зеленоглазого Кову повернулась уже к нему. Похоже, что его оправдания сейчас вовсе не действуют, — пап, почему ты веришь ему? Он… Он лжет!        Кову издал тихое рычание из своей прикрытой пасти, все с теми же самыми очертаниями отвращения глядя на беззвучно плачущего, ярко-желтого львенка. Странно… За Аруна он всегда гордился, хоть и похвастаться им не кому было, но вот Ной… Он как позор для него. Самый настоящий позор.        — С какой это стати, я не должен верить своему сыну?! — речи Кову прозвучали так внезапно и громко, будто бы на пасмурном небе разом заигрались гром и молния, — живо домой! Ты не посмеешь приблизиться к Жади, Ной! Не посмеешь! Только через мой труп!        На львенке внезапно сильнее заигрались слезинки. Слова отца больно ударили его по самому больному месту. Он должен верить своему сыну? Хах! А он тогда для него кто? Просто комок шерсти, который он просто ругает? Тогда зачем он ему? Лучше бы уже давно убил его или изгнал куда подальше из прайда, но не мучил бы так все время. Лев болезненно ухватился за шкирку львенка, отчетливо слыша его стоны от боли, но не реагируя на них. Ох, как же ему хотелось избавиться от этого назойливого комка. А что же ему мешало? Наверное, то, что после этого ему придется уйти из прайда. В глазах Аруна заигралась жадная искра зеленого огонька, когда он видел эту картину. Для него не было еще ничего лучше, чем-то, когда Кову ругал младшего сына за непослушание. Не было ничего лучше, когда его ставили выше этого Ноя.        — Не стоило играть с огнем… — слова Аруна прозвучали так тихо, но так четко для Ноя. Не для Кову. Он был занят своими мыслями.