Осколки счастья

       — Постой-ка… Это выходит, из-за всей этой твоей суматохи с бабочкой, наш шаман некоторое время будет… Слепым? — королева Нала сузила свои бирюзовые глазки и зло сверкнула ими, глядя на своего только что нашкодившего сына. В свою очередь, принц просто кивнул автоматом и сжался в комочек, как маленький, беззащитный котенок против величественного, злобного зверя, смущенным взглядом оковывая свою мать, — сынок, ты… Ты усовершенствовал самого себя! А ведь я в это не верила.        — Что? И это все, что ты можешь сказать, Нала? — на такое безразличие со стороны своей жены, Симба вздернулся с места и озадаченно глянул на нее, на что львица с не спокойным взором, медленно встала с места и тут же выпрямилась, ожидая возгласов от короля, которых ей, сейчас, слышать не хотелось больше всего, — наш сын только что ослепил нашего шамана, сорвал урок, убил бабочку… Верно же? Ты убил бабочку? — на быстрый кивок Дениза, король снова повернулся к львице, — видишь? А ты тут что-то говоришь об усовершенствовании и о прочем, что не касается данной темы.        — Симба, ты слишком близко воспринимаешь все к сердцу, — светлая королева смерила законного правителя не одобряющим взглядом полным строгости, но в то же время и не решительности. Сейчас она не знала даже, за кого она. За мужа? Во всяком случае, тот прав в какой-то мере, но не забывает ли он, что Дениз, в первую очередь, ребенок? Да и сам принц просто хотел побаловаться, не смотря на результаты данного баловства, которые не привели ни к чему хорошему, — почему бы тебе просто не поговорить с ним, наконец-то пройти мимо этих проблем и начать спокойную жизнь со спокойными детьми?        — Неужели, ты не понимаешь, о чем я тебе сейчас говорю? Вспомни нас и наше детство, — лев и львица на миг окунулись в бездну своего детства и вспомнили себя, совсем маленькими львятами, что весело резвились, не задумываясь о том, что их детство лишь временная вещь, которая вскоре может перемениться в тяжелую, взрослую жизнь, — нам не раз родители твердили, что какие-то вещи нам нельзя вытворять или куда-то нельзя идти, но мы все равно делали это, не смотря на поставленные нам запреты и преграды на нашем пути.        — Не путай меня и себя! Я не ходила на Слоновье Кладбище лишь для какого-то там глупого развлечения! Меня потянул ты, а я не могла тебе отказать просто потому, что мы были лучшими друзьями, Симба! Я полностью уверена в том, что Муфаса предупредил тебя об опасности еще заранее и категорически запретил тебе направляться к Слоновьему Кладбищу, но ты все равно пошел, не забыв еще и взять меня с собой. Я думала, ты в самом деле отважный, но ты… Ты…        — Что?! Что я?! Вспомни, как я спас тебя от гиены, которая чуть ли не разорвала тебя! Вспомни, как я ударил ее, хотя знал, что я просто львенок и с гиеной мне на вряд ли потягаться, но я спас тебя, не взирая на опасность! Я так и не услышал от тебя слов благодарности, Нала. Если бы не я, то тогда бы гиены уже давно тебя…        — Если бы не ты, то мы никогда бы не пошли к этому Слоновьему Кладбищу! Если бы не ты, то мы тогда не поставили бы свою жизнь под опасность и не обязаны были отвечать перед родителями за свой поступок!        — Хочешь выговориться сейчас о том, что произошел в момент нашего детства? Давай! Выговорись! Никто не мешает! Значит, это я виноват в том, что мой дядя.....        На этом слове он резко притих, через несколько секунд испуганно глянув на немного потускневшую во взгляде Сануру. Затрагивать тему о льве с иссиня-черной гривой перед ней не хотелось никому, даже зная, что у этой львицы были не самые лучшие отношения с ним.        Не смотря на это, сама темно-рыжая львица сделала лишь один глубокий вздох и легонько махнула левой лапой, давая тем самым знаком знать, что этот разговор о темном льве вовсе не несет за собой обиды в ее адрес.        — Симба, послушай меня хотя бы сейчас, прошу тебя, — королева Нала взмолилась перед своим постаревшим львом, глядя тому прямо в недры карие-красных глаз, надеясь увидеть там проблеск своего давнего, лучшего друга, — ты стареешь, превращаешься в психа. Я понимаю, что это звучит обидно, но факт остается фактов. Видишь? Ты кричишь на львенка только из-за того, что он просто сделал что-то не так.        — Что-то не так? Ослепить шамана это « что-то не так »? — красногривый пристально фыркнул и направил свои глаза к понурившему голову Денизу. В то время львенок просто виновато смотрел на обеих родителей, что-то мямля под нос, — он… Ты вообще понимаешь, о чем идет речь, или нет? Ах, ну да! Это же не тебе отвечать перед шаманом и остальными животными прайда за поведение их будущего короля! Просто представь себя на месте Рафики, который сейчас слеп и ничего не видит!        — Перестань! Я тебя умоляю — перестань! Я понимаю, что наш сын поступил очень не красиво по отношению к Рафики, но ты слишком строг с ним. Ты заметил, как твое отношение к детям и внукам резко изменилось? Из приличного и доброго льва, у которого всегда было большое сердце, ты превратился в вечно ворчащего зануду-короля, который только и делает, что ругает детей! Знаешь, когда Копа подружился с гиеной и когда Киара забрела в Чужеземье, ты их легко простил…        — Нала, хватит! Прекрати все это безумие! Немедленно! Не напоминай мне о наших первых детях-наследниках, да еще и в таком тоне и в таком напряженном моменте. Ты думаешь, мне так просто о них вспоминать, да?        Еще некоторое время длилась эта ссора, которую не мог развязать никто. Разве что, эта пара сама утихомирит свой пыл и сдастся, но этого не происходило. А в душе львенка в этот момент повисла тоска. Будто бы его только что разорвали на мелкие части и кинули тело, которое потом и дальше будут рвать, пока не останется в итоге ничего.        С неспокойной душой, он отошел от своих друзей, родителей, тети, стремясь к другой части пещеры и ища того, кто мог бы помочь ему, развеселить и помочь навсегда изгнать это проклятое ненастье, что вдруг поселилось в нем. По крайней мере, он, на данный момент, считал именно так.

***

       Посередине лежал, пожалуй, один из самых громадных львов-самцов, которых бежевому львенку доводилось бы увидеть в своей недолгой жизни. Страж земель Кион, как изначально казалось, просто старательно и долго задумывался о чем-то важном и необходимом, хоть и на самом-то деле просто спокойно спал, что-то сопя.        Как только же принц с яркими, бирюзовыми глазами приблизился на достаточно близкую к нему дистанцию, бормотания постепенно прекратились и вместо этого, лев просто тихо и еле как дышал, хотя Дениз прекрасно знал то, что старших брат просто напросто притворяется из-за сильного нежелания возиться с маленьким ребенком в такую жаркую погоду, как сейчас. Но разве это его остановит? Останавливало ли когда-то давно, в прошлом? Нет. Никогда. И он воспользуется этим шансом.        Возможно, что старший брат это единственный во всем этом мире, или хотя бы в этом прайде лев, который выслушает все его проблемы и в любом случае, никому не расскажет о них. Конечно же, говорят, что еще и такими являются родители, но что делать, когда они и являются этой проблемой? Остается только старший брат, который хоть и кажется несколько угрюмым и серьезным, но все поддержит младшего сородича.        Принц со светлой, рыже-коричневой шерсткой больно ухватившись за левое ухо гвардейца, без всяких проблем тащил в свою сторону и при этом тихо, но дико рычал в знак победы, которую он еще не одержал. Ему хватило всего каких-то там несколько глупых секунд, чтобы алогривый Кион из спокойного состояние превратился в недовольного и зло глянул на младшего брата.        — Сколько раз я говорил не тянуть меня за ухо? — страж зло рыкнул на младшего львенка, что мигом сжался в комочек, но при этом не прятал своей еле скрываемой улыбки и умиляющим взглядом глядел на защитника Земель Прайда.        — Ни разу, — словно мышка, загнанная в угол величественным хищником, принц пискнул и, казалось, что в этот момент его черные, как беззвездное, ночное небо зрачки расширились, заполоняя весь янтарный белок.        — Хм, — золотистый лев задумчиво глянул на потолок пещеры, а вскоре и на выход, но через некоторое время снова посмотрел на своего младшего брата, — да потому что это надо сразу понимать. Чего хотел?        — Поделиться проблемами, — эти слова Дениз промолвил настолько тихо, что даже Кион не смог услышать то, что он ему ответил своим тихим голосом. Услышал он только какое-то нечетко бормотание, не давшее ему никакой точной информации.        — А погромче?        — Поделиться проблемами!        Алогривый нахмурился и изумительно глянул на своего младшего собрата. И это даже не потому, что тот чуть ли не оглушил его своим криком. Тот никогда не подходил к нему с такой темой, да и не только к нему. Сам принц был беззаботным по жизни, как и его отец во время пребывания в джунглях вместе с Тимоном и Пумбой, а сейчас он просто хочет поделиться проблемами. С какими проблемами?        — У кого проблемы? У тебя, что ли? — глаза старшего льва сузились еще сильнее, чем прежде, а сам он что-то сказал под нос, что львенок не услышал, хотя сейчас его волновало не это, а то, что у его родного брата такое странное поведение и не столь теплое отношение к нему, как могло бы казаться сначала.        — Ну да, а что тут такого, брат? Я тоже живое существо, как бы. У меня же тоже проблемы в жизни могут быть. Не только у тебя же, — Дениз вновь со вздохом понурил голову и с тоской глянул на каменный пол пещеры, от чего казалось, что он вот-вот зальется слезами от этой неизвестной проблемы. Одна уже выползала, но тут же бесследно исчезла под влиянием когтистого пальца Киона, которая и убрала эту слезу.        — Не обычно это слышать от тебя, по правде, — страж усмехнулся, — обычно, ты такой весь вечно беззаботный, тебя не волнует мнение окружающих о тебе, а тут такие вот… пробле-е-емы!        — Перестань шутить, когда этого не надо! И кто сказал тебе, что эти проблемы связаны с… Хотя да. Так и есть. Проблемы психические.        — Итак, что тебе Рафики сказал напоследок после того, как ты сделал его слепым? Совсем случайно, по правде, но все же сделал это.        — А-а-а-а… А откуда ты знаешь о том, что я это сделал?        — Так пока родители долгое время выясняли твой сегодняшний, не хилый погром у нашего шамана, Джасири быстро пришла и « нашептала » мне всю эту увлекательную историю. Мы долго смеялись над твоими шуточками, по правде, но все же, надо быть серьезным в таких моментах. Что он сказал тебе?        — Сказал, чтобы мы ушли и мы его раздражаем своим поведением, но меня это скорее веселило, чем расстраивало.        — И что же тогда за проблема такая? Рафики тебя веселит на уроках, Джасири, Мойо и Нука тебя не трогают, а мнение Жади о тебе тебя не волнует, значит остается только…        — … Родители.        — Ч-что? — золотистый лев с ярко-алой гривой испуганно выпучил карие-красные глаза и удивленно уставился на младшего львенка, который в это время раздумывал над тем, стоило ли ему это говорить, — родители?        — Да, именно они.        — Но с какой это стати проблемы с родителями у тебя?        — Я не знаю, как это тебе сказать, но… Мне кажется, или они меня вообще не любят и поэтому на меня так мало обращают внимания?        Как только из уст малыша как можно тише, но все же слышно прозвучали последние слова, сам светлого окраса шерсти львенок тяжело выдохнул и опустил голову, будто бы тем самым пытаясь скрыть себя от своего старшего брата.        И в этот момент, сердце Киона кольнуло его настолько болезненно, насколько оно могло. Еще никогда он не чувствовал такой сильной жалости к этому комку шерсти, как сейчас. Да он и никогда не чувствовал к нему такой уж и особой жалости.        А ведь он сам не раз страдал от того, что Симба уделял ему мало внимания в свое время, тем самым будто бы становился ему чужим, а потом… А потом он ушел. Или же, все на самом деле подумали, что ему нечего было делать в Прайдленде и он ушел? Глупости. Рана на сердце была невыносима в тот день, когда ему довелось покинуть родной дом, а еще больнее было то, что когда он вернулся, то вместо радостного и теплого приветствия, он увидел полные не понимая взгляды родителей, а вскоре они глянули на них — на новую пару. Прайдлендерка и аутсайдер. Принцесса и изгнанник. Королева и раб. Но они устраивали свадьбу!        А что же после? Дальше долгие разборки с родителями и долгие крики, после чего явилась сестра. С матерью еще все, по крайней мере, наладилось, однако отношения с отцом были несколько сложными. Они долго ругались и Кион, в свою очередь, напоминал о Шраме и о том, что Кову его сын и наследник, на что Симба протестовал. И что же дальше? Будто бы мало было этой ссоры, как ему довелось проститься с зеленоглазой красавицей Тиифу, что не простила его долгого побега. С того дня, их отношения разорвались, а сама львица ушла из прайда в компании своей подруги Зури, найдя себе нового самца.        Отношения между ним и Симбой наладились только тогда, когда по всему прайду прозвучал полный боли и страдания рык. В тот день, когда совсем молодая и не окрепшая принцесса попрощалась с жизнью, не успев в итоге попрощаться со своими родными. В тот день, король просто не находил в себе места, плача просто в плечо гвардейца, которому так же было тяжело, но он сдерживал слезы. Странно. Эта картина уже была где-то в его прошлом, но там все было наоборот. Там не Симба уткнулся в его плечо и плакал, а он. Он не раз со слезами подбегал к нему, рассказывая о сложности его работы и безысходности. Только тогда он мог провести время с этим львом и поговорить с ним, хотя бы немного, и тот успокаивал его. Прошло время, и они поменялись местами.        Теперь же, Кион глядел на этого малыша и понимал, что тот чувствует почти то же, что и он. А ведь этот львенок, как никак, наследник. Будущий король. А к нему такое не отношение, как будто бы он обычный львенок из прайда. В нем он видел себя. Его маленький брат сейчас страдал и не находил в себе места. Теперь же он точно не мог понять своих родителей и их поступки!        — Ну что ты? С чего ты так решил? — совсем молодой лев-гвардеец заботливо улыбнулся львенку и аккуратно погладил своего брата по головке своей громадной лапой, где так и не выросла хотя бы маленькая грива. Вместо них было лишь три хохолка, являющиеся частью его светлой шерстки.        — П-потому что… На меня не обращают внимания, а если и обращают, то только тогда, когда меня надо за что-то поругать, а потом все оборачивается в вот это, — лапкой он указал на ругающихся Симбу и Налу, — Кион, а с нашими братом и сестрой, которые сейчас мертвы, они так же обращались?        — Нет, — он вздохнул, покачав головой в разные стороны и напоследок вновь глядя на уже более утихомирившихся короля и королеву, — я не знаю, какое отношение было у них с Копой, их первым наследником. Нас с Киарой еще не было, но нас ждали, однако я уверен, что его очень любили, а Киара… Она сама по себе была любима всеми. Даже когда она без разрешения сбежала в Аутлэнд, мои родители не наказывали ее по всей строгости.        — Ты хотел сказать « наши родители »? — Дениз посмотрел на миг назад, — « Эх, даже мой брат меня не воспринимает, как родного члена семьи ».        — Да, да. Наши родители. Но сейчас важно не это. Пойми, ты не являешься лишним в этой семье. Тебя все любят, но и ты пойми моих… Эмм… Наших родителей. Нас всего было четверо, однако двое из нас уже давно умерло. Это сильный удар для них, поэтому им просто сложно смириться с тем, что случилось и жить дальше ради кого-либо еще.        — Правда?        — Конечно правда. Ты же помнишь, как вел себя Кову? Он до сих пор не может отойти от того, что когда-то случилось с Киарой, поэтому он выплескивает всю свою оставшуюся в нем ненависть на Жади, которая на деле не виновата ни в чем, но это просто сильная рана на сердце, которую ничем не залечишь. К тому же, он и сейчас это делает. Будь у него шанс, он бы давно убил бы ее.        — Возможно и так. Нашу сестру и вправду так любили?        — Еще как любили. И прайд, и родители… И я, — в этот момент, на морде Киона исчезла улыбка, а сам он положил голову на землю и тусклым взглядом своих рубиновых глаз глянул на каменную землю, — она была моим лучшим другом, сестрой. В свободное от проблем с прайдом и нравоучений времени, мы бегали по водопою, от чего пачкались. Мы пугали зверей, от чего получали от родителей, но нам было весело. Мы были вместе, а сейчас ее нет. А когда-то давно я поклялся ей, что приму в прайд ее мужа и ничего с ним плохого не сделаю, но если бы она знала, что случится в будущем, после ее трагической смерти, то мне бы не пришлось нарушать клятву, данную ей когда-то.        — Она была доброй?        — Очень. Если бы не ее доброта, то неизвестно, как бы сейчас жили отщепенцы. Если бы не она, то они бы сейчас гнили в этой жаркой пустоши и медленно погибали. Конечно, если бы не ее поступок, то не было бы Кову, но если бы не это, то тогда бы тут не было Витани, а вместе с тем и наших детей и… И тебя, — страж добродушно улыбнулся и потрепал светловолосую макушку львенка, от чего у того глаза заблестели любопытством. Прижавшись к брату, он принялся ласкаться и что-то мурлыкать, как вдруг его замучило что-то еще.        — Но ведь я родился только для того, чтобы на трон не сел Кову. Мама с папой просто хотели другого короля, а не еще одного ребенка, как вы все говорите.        — Почему же? Я не раз пытался отговорить маму от затеи с очередным принцем, пытаясь воспользоваться шансом и самому сесть на трон, но та меня не послушалась. Видишь? Они ожидали еще одного чудесного малыша.        — Хех, да и куда тебе на трон! Ты уже не в возрасте, старик.        — Ну я тебе сейчас покажу старика, — весело смеясь в голос, лев взял сие бирюзовоглазое чудо в лапы и подкинул к воздуху, а тот просто пытался ухватиться за его лапку и фальшиво укусить.

***

       Ярко-зеленые глаза устремились в другую, противоположную сторону, выискивая то, что ей покажется намного интереснее, чем обычная ругань ее бабушки и дедушки. Носом выискивая что-либо, она то и дело взирала свои взгляды вперед и назад, хотя в глазах не промелькнула до сих пор ни одна живая душа. А лапки так и просились побывать среди каких-нибудь приключений и насладиться чем-нибудь новым.        Внезапно, в глазах помутнело, а перед ними встало кое-что схожее и неприятное, от чего страх она побороть не смогла.