Осколки счастья

       На коричневой львице мгновенно застыл ужас, отображающийся на ее выпученных от ужаса глазах. То самое пугающе знакомое телосложение, те самые ужасающие шрамы по всему искалеченному телу, та самая пугающая ухмылка, красующаяся на изуродованной морде и светящиеся не ярким, серебристым светом зеленовато-болотного окрасом глаза. Все то, что она когда-то видела в той самой пещере, когда парила где-то в долгом сне, среди пещеры, что была окутана странными цветами и вместе с тем, в кромешной тьме.        В последнее время, она и забыла об этом более, чем просто не званном госте, который однажды нагло потревожил ее покой своим внезапным прибытием из неизвестного мира, оставив за собой очень много вопросов, на которых ответа не было. Было крайним удивлением видеть ее снова, а точнее, это было довольно-таки страшно. Неизвестно, что у этой психопатки сейчас на уме, а знать этого и почувствовать в то же время на себе и своей шкуре не очень хочется. А атмосфера в это время становилась все мрачней и страшнее, будто бы всю саванну поглотило вечным мраком, не оставив ни одной надежды на светлое будущее и хотя бы один легкий огонек жизни. Будто бы пришла сама смерть…        Подушечки лап коричневой львицы с противоположной стороны медленно и аккуратно переступали через острые камни, будто бы с легкостью проходили сквозь них, как саный обычный дух. Темно-черные зрачки и те самые не приятного, бледно-зеленого окраса радужки ее глаз как будто и вовсе испарились, навеки исчезнув из всеобщего виду и оставив на их месте только серебристого окраса пустоту, горящую во пламени серого огня, что приводило к еще более сильному чувству страха, чем до этого.        Принцесса испуганно отошла назад при виде того, что та, тихо, но яростно рычала на любое ее легкое и еле заметное не вооруженным глазом движение или действие, показывающее ей ее сильный испуг. Сердце бешено затрепетало внутри принцессы с ярко-зелеными глазами и янтарной пустотой вокруг них, частота стуков сердца внезапно увеличилась, что это можно было услышать издалека, а все четыре лапы ее уже не слушались так, как раньше, извиваясь в разные стороны, как ловкая и хищная змея и не слушая свою хозяйку, покоряясь своеобразному страху.        На ней снова явился тот самый хищный, недоброжелательный оскал, как только Жади всем своим тельцем прижалась к ближайшему камню и долгое время дрожала, как добыча, загнанная в самый угол. Львице с другой стороны теперь же приходилось быть хищником перед ней, высокомерно демонстрируя всю свою мощь и величие. Она даже не думала о том, что делает. Ей просто хотелось показать на ком-либо то, что она является главной в этом мире и в этом месте, а та была для нее обычным рабом, которым она могла без устали управлять и выжимать силы, как сок из какого-либо плода.        — Зачем? — испуг все так же посетил львицу и не давал покоя. Жади снова прижалась к камню всем телом, но теперь она сделала это еще сильнее, чем до этого, чувствуя себя в большой опасности. Она же знала, что эта львица — ее внутренняя « Я », с которой у нее уже был не самый приятный разговор. Вскоре, ее смутило вышедшее на ее взор, полное безразличие на морде ее соратницы, которой уступила недавняя агрессия в ее адрес.        — Потому что, так потребовалось, Муаджи, — из самого обычного, несколько даже нежного, но все еще до боли грубого голоса, послышался только не признаваемый самого себя фальцет из уст агрессивной самки. Ее голос полностью изменился и был не узнаваем. Будто бы в саму « Я » кто-то вселился, отчего ее голос поменялся на более устрашающий и внушал больше страха, чем когда-либо еще.        — Не называй меня так! — темно-коричневая принцесса с хорошо слышными нотками ехидства оскалилась на такое приветствие, не довольно поморщившись и, забыв о своем давнем страхе, попыталась сбежать, демонстрируя при своем враге всю свою ловкость, но в этот же миг была повержена сильным ударом неизвестно от чего, что усложнило всю ее задачу. В то время, это так же сильно озадачило ее. « Я » стояла на месте все это время и самым обычным, ничего не обещающим взглядом полным безразличия следила за происходящим, иногда переводя взгляд на свои когти, — т-ты… Как это?        — Не стоит задавать мне глупых вопросов, дорогая моя. Просто смирись с тем, что подготовила тебе судьба и прими ее скромный подарок, — за ее словами последовал оглушающий, душераздирающий рев, после чего моментально появился пугающий оскал из сотен белоснежных клыков. Из пальцев всех ее четырех лап в сию минуту выглянули длинные, цепкие когти, которые она, как ни странно, не использовала в битве против нее, дабы не сильно ранить и с какой-то целью воспользоваться ею еще в хорошем состоянии. Она с легкостью смогла повалить львицу и крепко придавить к земле, положив лапу на ее морду и не давая встать. С трудом, но Жади все же удалось вывернуться из ее цепкой хватки, со всей силы оттолкнув в сторону навалившуюся на нее нахалку и сбежав туда, куда она только могла сбежать, — вернись! А ну-ка вернись! Немедленно!        — Уйди от меня! Оставь меня в покое! — прекрасно чувствуя то, как по ее задним конечностям пробегает сильная волна дрожи, а сама она будто была покрыта толстым слоем ледяной корки от нависшего страха, она ускорила свой ход, отбиваясь лапами от сырой земли. Еще сильнее в ней смог разбудить ужас тот самый рев ее внутренней « Я », которая сразу же бросилась бежать за ней, не давая ей хотя бы маленькую надежду на спасение, — умоляю…        Ничего не видела. Не слышала. Не понимала. Куда она бежит, а главное… Зачем? Что происходит в этом жестоком мире, что полон убийств, смертей, всяких там несчастных случаев и прочего? Почему эти странности происходят неоднократно и именно с ней? В чем она такая особенная? Ответа не последовало… Только сильный удар порыва охлаждающего ветра, не несущий за собой никакой боли. Скорее блаженства и чувства, будто бы она освободилась от долгого заточения. Чувство, которое сложно описать.        За спиной все еще слышались алчные рычания одной из не любимых особей зеленоглазой принцессы, наполняющие мертвую тишину жаркой, ничего не представляющей собой саванны. Вместе с этим можно было услышать звук острых когтей, царапающие травянистую землю и оставляющие на ней красно-рыжие отметины, как будто бы от некогда правившего этой местностью пожара, но через некоторое время, огненные царапины утихали и становились такого же цвета, что и сама земля.        Уже устающие лапки Жади, именованной другим, отвратительным именем с сумасшедшим темпом двигались и со всей силой бились о землю, а иногда, сама львичка спотыкалась из-за камней, что мешали ее ходу. Из мягких, розовых подушечек уже постепенно сочилась алая кровь, пачкающая зеленую травку. Хотелось остановиться, перевести дыхание, расслабиться и начать все заново, но гул в ушах сразу же отгонял все эти мысли и желания прочь, оставляя только надежду на спасение от этой хищницы.        Лапки сами собой двигались в совершенно другое направление, которое ей не было столь знакомым. К ее взору пало что-то странное, но в то же время высокое и, в какой-то мере, величественное. Огромная скала, находившаяся несколько далеко от то самой легендарной Скалы Предков. В голове Жади пробиралось что-то очень знакомое, связанное с этой грудой камней но, казалось, она совершенно не хотела вспоминать об этом месте и сторониться его до самых дней, просто проходя мимо этой скалы, но лапы все так же ее не слушались, ведя именно в это не приятное на вид место.        Два огромных прыжка смогли ее ненадолго спасти от этого долгого мучения. Она уже оказалась почти что на вершине той самой знакомой скалы, а ее внутреннее « Я » так и не желало следовать за ней, просто стоя где-то рядом, под низом, не реагируя ни на что. Кажется, аж настолько пачкать лапы ей и вовсе не хотелось, от чего она решила просто стоять на месте и с ярым желанием следить за тем, что сейчас происходит, надеясь на худший исход событий для самой зеленоглазой принцессы.        Еще небольшой прыжок вдаль. И еще один. Через некоторое время она оказалась рядом с не большой по размеру пещерой, в тот же момент издевательски провожая взглядом полным коварства и легкой ярости отдаляющуюся « Я », которую уже сложно было увидеть среди всей высоты и камней. От такого сильного прилива радости, которую сложно было просто взять и описать обычными словами, львенок не успел даже заметить то, как ее постепенно накрывало небольшой тенью, чей источник был сверху.        В черный, заостренный как у самых обычных аутлэндеров Шрама нос ударило что-то, как казалось, твердым, но в то же время и немного пушистым. Такого рода столкновение выдалось ей не столь приятным, сколько странным. Эта штука загораживала ей путь, ведь возможно, что это « Я » просто пытается вставить ей преграды на пути, но самым ужасным выдалось то, что когда она направила свой взор изумрудных, красивых глаз кверху, то заметила стоящего перед ней… Кову.        Сначала, она его даже не узнала. Сам буро-каштановый лев-самец в последнее время сильно изменился внешним видом. Грива стала более пышной, а сам цвет стал более насыщенным. Чисто-зеленые глаза стали темными и не столь яркими, как прежде, потеряв свой истинный цвет. Живя в этой местности, бывший наследник темного короля стал более матерым, чем прежде. На лапах появилось больше шрамов, а сам он не плохо окреп, так что сразиться со стражем земель Кионом ему было бы не так уж и сложно. Наверное…        Его взгляд темно-изумрудных глаз обретал полное безразличие к происходящему вплоть до тех моментов, пока он не увидел перед собой своего главного ненавистника, появившегося после счастливого воссоединения двух враждующих прайдов. Львенка, что уже испуганно пятился в сторону. Только заметив то, как она попыталась улизнуть и спрятаться, он перекрыл ей путь, не давая сбежать, а сам он злобно зарычал на нее и прошелся по стене пещеры когтями, демонстрируя при ней свои злость.        — Ты думала, что я забыл о твоих тренировках?! — принц Аутлэнда наигранно усмехнулся, с великим удовольствием вспоминания те самые не столь давние моменты из его печальной жизни, когда он тренировал этот комок шерсти и каждый раз мог одержать верх над ней. Пускай он тогда должен был получить нагоняй от короля или лидера Львиной Гвардии, однако ему это не мешало наслаждаться этими моментами.        Все еще не зная, что сказать, в то же время находясь в паническом состоянии ступора и испытывая сильный стресс, зеленоглазый львенок с темно-коричневой шерстью ненадолго оглянулся назад и с опаской понял, что ее внутренняя « Я » исчезла на некоторое время, а может даже, навсегда. И как она не поняла, что это все было лишь ловушкой для нее? Столько трудов, чтобы она попала в эту глупую пещеру и этот громила убил ее. Но зачем?! В чем же был смысл?        Не дожидаясь долгожданного ответа, Кову поднял лапу кверху, пытаясь проникнуть всем ударом в львицу и навсегда покончить с этим образовавшимся недоразумением. Как будто бы по давнему рефлексу, Жади вскочила с места и уже попыталась сбежать, куда она только могла, но громадная лапа буро-каштанового самца успела не легонько коснуться ее и толкнуть далеко вниз, от чего малышка падала, всем телом ударяясь об камни. Боль была сильная, но это вряд ли сравниться с тем, что ее ожидает.        Лев, некогда именованный Вторым Шрамом быстро побежал вниз, еле как спотыкаясь об камни, в то же время испепеляя взглядом раненую принцессу и уже не контролируя свой приближающийся гнев, выпустил свои острые, черные когти во весь рост. Каждый коготок на его лапах сейчас громко кричал и умолял как можно скорее вонзиться в беспомощное тельце львенка и почувствовать все кровь на себе.        После того, как младшая львица провела лапкой по пасти и вытерла всю кровь, что уже накопилась там за время не столь сильного, но все же болезненного удара по голове, она с ненавистью глянула на Кову. Тот так же не растерялся и одарил львенка тем же взглядом, хоть и почувствовал сильный укол внутри. Нет, не от жалости. Жалости к этому отродью, пускай и от него, он не чувствовал. Однако взгляд львенка был точно такой же, что и у ее бабушки… Как же она была похожа на покойную Зиру. Разве что, ее глаза были не алые, как кровь, а зеленые, как трава после сильного дождя, а шерсть была темнее.        — Не дайте ей уйти! — буро-каштановый лев в прямом смысле слова озверел, кинув несколько громких слов куда-то в другую сторону, где после этого послышались странные звуки и долга суета. Сначала был не большой разговор, отрицания, не желание что-то делать и даже нытье, но после этого последовал не хилый удар лапы по голове, от чего коричневого окраса львенок-самец и его золотистого цвета близнец вышли из пещеры, не давая своей единокровной сестре куда-либо сбежать.        — Отстань от меня! Я ничего не сделала! — чуть ли не разорвав полностью все горло, Жади как можно громче и яснее пыталась крикнуть вслед бывшему наследнику Симбы и Шрама, но этого, мягко говоря, совершенно не хватило, чтобы хоть как-то утихомирить пыл вдосталь разозленного Кову, что уже попытался вонзить свои клыки во львенка и наконец-то убить ее.        Она бежала по кругу, пытаясь сбежать к Скале Предков и рассказать о том, что этот лев снова взялся за старое, но это было лишь одно сплошное начало. Вскоре, темному самцу понадобилось подкрепление и помощь, а все это он нашел лишь в одном львенке. Именно в Аруне, что был для него единственной поддержкой. Единственный, кто его понимал и подавался всем его приказам или упрекам, даже если они ему не нравились.        Львенок, чей левый глаз полностью был красным от недавнего пожара, не давал единокровной сестре сбежать, преграждая собой путь, а иногда еще и выпуская когти. Эта картина вызывала у него сильную забаву, но только не для Жади, на теле которой уже появились некоторые царапины от когтей взрослого льва и чуть младшего львенка. Казалось, убивать ее они решили медленно и мучительно, затягивая удовольствие.        Вскоре, произошло кое-что внезапное. Когда она уже почти вырвалась из этой западни, перед ее мордой проплыла лапа, явно принадлежащая не Аруну, а именно Кову. Затем она почувствовала удар. Сильный. Приносящий много боли. По ее итак больному, левому глазу, на котором был тот самый шрам, оставленный давным давно на тренировке, прошлась алая струя крови, что забрызгала все вокруг.        И в этот миг, на глазах львицы чуть ли не завернулись слезы. Она вспомнила тот день, когда еще чуть-чуть, и она совсем погибла бы. Помнила, как уже считала себя мертвой, лежащей на целой охапке мягкого облака и как блаженно парила в небе, над землей и остальными облаками. В небе… И неужели, сейчас все это снова повториться? А вдруг, он ее по-настоящему ее сейчас убьет?        Из нее вырвалось дикое рычание, что не было похоже на рык обычного львенка, а вскоре, обнажив все свои имеющиеся клыки, она с силой вонзила их в левую лапу Кову. Конечно же, льву это не понравилось совершенно, что высказалось на его сморщившейся гримасе и на том, как он начал трясти лапой в разные стороны, пытаясь откинуть Жади как можно дальше.        — Тупой детеныш! — наконец-то откинув от себя львенка, Второй Шрам взревел от дикой боли в левой лапе и ухватился за нее как можно крепче, позже резче, чем хотелось этого, он окинул Аруна взглядом, что был полон злости и недовольства, а тот, в свою очередь, глянул на постепенно убегающую от них Жади и на этого растяпу Ноя, который якобы пытался сделать все правильно.        — Жади… Прости меня, умоляю тебя. Я не хочу этого делать, но меня… — золотистый львенок с красивой, шоколадной челкой не успел договорить, как его старшая сестра со всей силой оставила ему пощечину, с легкостью откинув в другую сторону и некоторое время находился без сознания, ничего не понимая в происходящем.        — Тюфяк! — это то, что Жади успела сказать напоследок, с трудом ковыляя на больных лапах и добегая до Скалы Предков.

***

       — Так, очень тяжелый случай, — осматривая пораненную Жади, Санура наткнулась на то, что у той был почти что оторван хвост. Глаз был на грани того, что он не заживет и малышка навсегда будет слепой на левый глаз, а в некоторых местах виднелись растяжения, которые нужно было срочно излечить, дабы не было паралича. И все как на зло в тот день, когда шаман был слеп и не мог ничего сделать, — она сейчас слишком слабая… Кто-нибудь, принесите Крестовик… Ну, такой куст с желтыми цветами. Он силы придает. На вкус, конечно, противен, но жизнь дороже.        — Санни, откуда ты все это знаешь? — удивленный, и в некоторой мере даже восхищенный таким умением совладать травами Симба окинул двоюродную сестру полным изумлением, но та только тихо хихикнула.        — Во время правления Шрама было довольно-таки скучно, поэтому я проводила время с Рафики, а тот же меня не фруктами кормил. Он мне про травки всякие рассказывал. Итак, нужно Окопник нанести на рану, а так же нужны вьюнок и палка. Вьюнок надо намотать на палку и привязать к хвосту паутиной. Это поможет хвосту правильно срастись.        — Мы все принесли, — в пещеру зашла королева Нала в сопровождении молодой охотницы Витани, в это время несущие в пасти различные травы и прочее, что может понадобиться для выздоровления львенка.        — Еще не все, — львица с разными цветами глаз покачала головой, — для растяжений понадобиться Бузина. Надо будет разжевать и нанести на растянутое место. Для глаза нужны или хвощ, или Ежевика Дикорастущая. Это уже на выбор. Оба работают с одинаковым эффектом, однако что-то из них найти сложнее. По моему, легче найти хвощ.        — Мы тебя понял, Сан, — напоследок усмехнувшись, Витани снова покинула Скалу Предков, рыща по местностям саванны и в это время ища нужные травы.        — Я так понимаю, это опять Кову?! — алогривый гвардеец глянул на свою племянницу, надеясь на то, что та сейчас кивнет, и он не ошибся. Тут же бросив взгляд к выходу пещеры, он выбежал, оставив ошарашенную Витани наедине, но вскоре вернувшись с окровавленными лапами.        — Ты что, убил его?! — львица с голубовато-лиловыми глазами испуганно схватилась за сердце, глядя то на мужа, то на его лапы, вдосталь испачканные красной жидкостью, но тот лишь ухмыльнулся.        — Нет, что ты? Я просто поговорил с ним, как мужчина с мужчиной. Так… Потолкались немного, поцарапались, кусались. Знаешь, как дети малые…        — Дети малые до крови не кусаются!        — Так, вы оба! Успокойтесь немедленно! Кусаются до крови дети малые, или нет, а Кион поступил с Кову правильно и честно, — неожиданно для всех, за сына заступился король Симба.        — Ну все. Через месяц будет как новая, — протирая лапы, сказала Санура и дала всем посмотреть на Жади, что в это время выглядела не лучше всего. По крайней мере, это только на месяц.