Осколки счастья

       Сон так и не смог одолеть золотистого львенка, не смотря на то, что его зеленые глаза умоляли прикрыться хотя бы несколько секунд и отдохнуть от тяжелого дня. Тело все еще адски болело от сильных ран и повреждений, но что-то другое не давало ему покоя. Возможно, что даже не « что-то », а « кто-то ».        Кто-то следящий за ним из самого угла и не дающий покоя, все это время жадно ловящий ночной воздух, так же наполненный его запахом. Странное и не приятное ощущение, особенно темной, поздней ночью.        Всю ночь Ной отчетливо видел то, как что-то не поддающееся логическому пояснению смотрело на него. Всю ночь. Даже на минуту не отводя взгляда. Мрачно. Хотелось скрыться от всего этого и не видеть этого кошмара, но сил не хватило даже чтобы встать, а в пещеру, где сейчас пребывал этот задира Арун идти не хотелось.        Тупик. Но кто бы этот мог быть? Вряд ли гиены. Конечно, гиены довольно глупы и не умеют кого-то слушать, даже если им пригрозить самой смертью, но что-то подсказывало, что эти существа даже близко не были гиенами. Возможно, это был кто-то хуже. Но кто?        По больному телу из неоткуда ударил сильный порыв мороза, не смотря на то, что его все еще кровоточащие раны от когтей в буквальном смысле слова горели самым яростным пламенем огня.        Зеленое око детеныша нервно задергалось от нависшего страха, а сам львенок прижался вплотную к земле, прижав к себе хвостик с темно-коричневой кисточкой. Впав в дрожь, он начал бешеным ходом смотреть в разные стороны, ловя на себе взгляды тысячи глаз и каждый из них имел свой определенный цвет. Какой-то глаз был красный, какой-то синий, зеленый, фиолетовый. Неважно.        Послышался ехидный смех, не внушающий в себе никакого доверия. Скорее страх и сильное желание исчезнуть из этого места раз и навсегда. Сильный испуг моментально охватил зеленоглазого детеныша, а он не знал даже, что ему делать в такой ситуации. Единственное, что он мог сейчас сделать — позвать кого-нибудь на помощь, а найти того, кто поможет, он не мог. Кого можно? Кого нельзя? Никого нельзя!        Отец или брат его просто издевательски высмеют, услышав его глупую сказочку на ночь, а сам он будет утопать в унижении. Возможно, сильно ударят при этом за сказанную им чушь, не жалея своих сил, а этого ему уж точно не хотелось.        К Скале Предков идти опасно, если учитывать тот факт, что он давно уже изгнан оттуда, да и кто ему там поможет? Кион уже отошел от своей должности с того момента, как появился новый Лидер Львиной Гвардии — Джасири, но сама львица с темно-рыжей полоской, как у ее бабушки была настолько безответственна в этом деле, что обращаться к ней за помощью было все равно, что обратиться за этим к Кову или Аруну.        Она, наверное, не поймет его, решив, что это просто глупая шутка или очередная игра. Она ничего в этом не мыслит! Так почему же именно она лидер « Львиной Гвардии »? О, Короли Прошлого, зачем же вы совершили эту ошибку?        Просить помощи у той, у кого помощи просить не возможно и в какой-то мере глупо, просто не хотелось, но другого выхода у него просто не было. Особенно, когда он услышал очередной смешок, издающийся где-то издали и пугающий его своей мрачностью.        Не взирая на сильную боль по всем нервным клеткам, он с трудом встал, ковыляя больными лапами и слабо поворачивая взгляд в противоположную сторону. Где-то вдали мелькала Скала Предков. Далеко, не четко, но все же можно было увидеть длинную скалу, чей кончик дотягивал до самих облаков.        И сейчас, будучи в таком ужасном состоянии, ему было просто необходимо направиться туда и найти помощь. Найти того, кто поможет ему избавиться от этих неизвестных ему существ, но… А вдруг, это все будет зря? Может быть, все эти труды будут напрасны? Но надо хотя бы попытаться…        Бежать не выходило из-за дикой боли, но очень хотелось. Хотелось тогда, когда за спиной раздавались чьи-то смешки и голодные завывания, которые не хотелось слышать. Если бы он мог, то уже непременно заткнул уши передними лапами, но боль не позволяла, от чего он просто терпел весь этот ужас.        К Скале он прибыл, кажется, минут через тридцать. Обычно, все прибывают к ней довольно быстро, не смотря на расстояние между домом Королей Прошлого и домом черногривого тирана Шрама, но его больные, испачканные кровью лапки были его единственным оправданием того, почему он так медленно пробирался.        Глаза за ним исчезли из виду, а смешки уже наконец-то прекратились, исчезнув. Исчезли смешки, но не его страх. Вдруг все эти существа снова вернуться и теперь будут вынуждены расправиться с ним? Конечно же, он не боялся смерти так, как некоторые, но все равно не хотелось видеться лицом к лицу с этими зверями.        Тяжело дыша, зеленоглазый Ной принялся озираться по сторонам, в спешке ища львенка с лилово-голубым цветом глаз. Он знал, что та, прежде чем ложиться спать, гуляет где-то рядом с домом, оправдывая это тем, что только звук сверчков в ночи может ее успокоить и заставить заснуть. Сейчас же ее нигде не было видно.        Отдышаться для золотистого львенка-самца сейчас было самым необходимым, ведь еще никогда ему не было так страшно, как только что. Возможно, никогда уже не будет, но время покажет. Этот стресс ему переживать заново не хотелось. Да, он не раз думал, что это все было подделано Аруном, но эти глаза говорили обратное.        Внезапно, в поле зрения львенка со смешно висящей шоколадной челкой попал тот, кого он искал — Джасири. Сонным взглядом оковывая легендарную Скалу Предков, она уже собиралась приложить свою лапу к каменной земле и подняться кверху, где смогла начать свой сон, но ее тут же что-то остановило, не дав дойти до конца.        — Джасири…        Львенок встрепенулся от легкого испуга и бросил свой взор фиолетово-голубых глаз на изгоя, что в это время умоляюще глядел на нее. Сначала, в новом лидере Львиной Гвардии пробудился страх, а после и злость от того, что это отродье гуляет на землях прайда ее деда в то время, как ему это было категорически запрещено.        Она уже слышала о том, что этот сын предателя Кову устроил пожар, тем самым попытавшись убить свою единокровную сестру, но та оказалась куда проворнее, чем он думал. К счастью. С этого момента, она возненавидела это бесчувственное существо и каждый раз ждала момента, когда смогла бы поквитаться с ним. И вот, момент настал.        — Ты! — будто бы и не хотела до этого спать вовсе, Джасири ровно через два прыжка порвала расстояние между ней и Ноем. Ее шерсть встала дыбом, а когти выпустились во весь рост. Из ее пасти донеслось пугающее шипение, в то время как она приближалась все ближе и ближе, вскоре столкнувшись своим носом с носом Ноя, — ты что тут делаешь?! Разве мой дедушка тебе не сказал, чтобы ты и дядя Кову шли к чертям собачьим и даже близко не были видны у Скалы Предков?!        — Выслушай меня, пожалуйста, Джасири. Ты же Лидер Львиной Гвардии, а значит, что ты должна помогать, а не гонять всех куда попало, — львенок умоляюще глянул на старшую, но та мазнула по нему холодным взглядом, полным отвращения.        — И что ты этим хочешь мне доказать, Ной? — золотистый львенок с рыже-желтой полоской легонько отпрянул назад, смиряя того ехидным и высокомерным взором, но все еще дожидалась ответа. На морде ее собеседника появилось не понимание, обернутое смущением и разочарованием. Неужели, он настолько мерзкий?        — Мне нужна твоя помощь. Очень нужна, — еле слышно прошептав, малыш глянул на Джасири глазами уже полными слез, искренне надеясь на то, что хоть сейчас она не откажет ему в просьбе и наконец-то протянет лапу, но та только сузила свои лилово-голубые глаза, с недоверием глядя на младшего львенка.        — Чего?! И с какой это стати я буду помогать тебе?! — Джасири прижала ушки, как бы показывая всю нахлынувшую злобу и пытаясь отогнать наглеца прочь, но золотистому было все равно на то, что его пытаются выгнать. Он все еще не покорно смотрел в ее глаза, прося о помощи, — ты чего?        — Джасири, ты же лидер Львиной Гвардии, а у главы Львиной Гвардии нет и не должно быть врагов. Скажи, ты в самом деле считаешь, что я… Плохой? Ты по-настоящему видишь во мне только бесчувственного предателя, который готов в любую минуту сделать кому-то больно и наслаждаться этими моментами? Ты правда считаешь меня таким?        — Д-да… — львенка с трудом кивнула в ответ, не уводя испуганного взгляда с чуть ли не плачущего Ноя. Почему-то сейчас она чувствовала себя такой беспомощной, словно зеленоглазый пытался скинуть ее со скалы и потешаться над этим, — д-да, считаю.        — Но про моего брата ты совершенно другого мнения. Почему? Ответь мне. Почему меня, ничего не сделавшего львенка гоняют куда попало и все время презирают, будто бы я само воплощение Шетани или потомок Шрама, а Аруна все так любят, будто бы он был благословлен самим великим королем Муфасой?        — Аруна никто не любит в этом мире, кроме меня. Возможно, что мой дядя тоже немного любит его, но это выглядит очень сомнительно. Я вижу в нем добро, которое пытается унять с него этот идиот Кову. Ты просто не поймешь этого никогда, потому что ты прячешься под маской Святого, хотя внутри тебя сидит сам дьявол, который не дает тебе выделиться среди остальных. Арун не такой, как ты!        — Арун не такой, как я и я это знаю, — уже чуть прикрикнув и повысив свой тон, Ной укоризненно и более серьезно глянул Джасири, на что последняя не вольно вскочила с места. Тон, которым сейчас говорил зеленоглазый пугал, — я бы никогда не стал нападать на того, кто слабее меня, при этом издеваясь над его судьбой. Я бы никогда не стал главным свидетелем убийства своей сестры во время пожара, ведь пожар был устроен не мною, Джасири. Это все сделал мой брат, но сам он вывалил на меня всю ношу.        — П-почему я должна т-теб-бе верить? Все доказательства указывают на тебя. Все случилось в ту неделю, как вы с Жади договорились о сделке и в тот день, когда моя двоюродная сестра чуть не погибла в устроенном тобою пожаре, Дениз, который спас ее, видел в пламени огня золотистую шерсть. Твою шерсть! Кто же еще имеет такого окраса шерстку, помимо нас с тобой? Это точно была не я, потому что я бы никогда со своими так не поступила, так что остаешься только ты. Не стоит валить все на брата.        — Но я говорю правду! Он подставил меня в тот день. В тот же день он исцарапал меня, оставив несколько шрамов на теле и забрав мои выпавшие шерстинки. Он подложил их, якобы я прибывал на месте пожара и от этого все подумали на меня!        — Звучит убедительно, но не достаточно, чтобы я тебе поверила. Все ведет к одному, а именно к тому, что виновен ты и никто больше. Убирайся отсюда, чтобы я не видела твоей морды! Видеть тебя не хочу! Пошел вон!        — Джасири, умоляю тебя… я прошел длинный путь, ковыляя на хромых и побитых лапах, чтобы найти тебя и просить о срочной помощи. Не отгоняй меня, еще не узнав о том, что я прошу. Помоги, и я отстану.        — Даже не знаю, можно ли тебе вообще верить… — главарь гвардии, состоящей только из двух львов покосилась на зеленоглазого Ноя с недоверием, задумываясь о том, какой выбор правильнее будет сделать в такой ситуации.        — Можно, можно. Не сомневайся в этом. Я обещаю, что ничего не устрою и с тобой ничего не случится. Просто помоги мне в первый и в последний раз, Джас.        — Л-ладно… Хорошо, я помогу, чем смогу, только говори быстро и не томи. Говори, что и с чем надо тебе помочь. Я быстро все исправлю и мы наконец-то разойдемся, будто бы мы и не встретились сегодня.        Хоть и чувствуя тревогу и некоторую опаску, Ной, все еще ощущая сильную боль повсюду, сел рядом и спокойно рассказал все золотистой львице, на что та лишь с недоверием покосилась на него, все еще считая, что он просто врет, а она сама зря тратит свое драгоценное время, которое могла провести спокойно лежа рядом с родными и засыпая под звуки ночной тишины.        Детеныш с коричневой челкой, еле как прикрывающей один глаз рассказал обо всем, что его тревожило. О глазах, что смотрели на него из темноты и не отпускали от него ни единого взгляда. Рассказал о том, что слышал, как кто-то ехидно посмеивался, и что это были вовсе не гиены по его мнению. Но он не рассказал о том, что произошло между ним и его братом. Не рассказал о том, откуда появились эти шрамы, посчитав, что это не обязательно ей знать, а ему не обязательно об этом говорить.        — И это все? — вечно недовольная и раздражающая многих Джасири глянула на зеленоглазого, как на какого-то дурака, что просто так потревожил ее и начал говорить всякие глупости, которые ей изначально не хотелось слышать, — и ты не дал мне нормально выспаться из-за каких-то там глаз и голосов? У тебя вообще голова на месте или ты ее потерял?        — Как видишь, я ее еще не потерял, — львенок тихо, немного даже грустно усмехнулся на такие оскорбления в свой же адрес, когтистым пальцем показав на свою голову и все это время стоял, ожидая, что скажет ему львица, — так ты мне поможешь или как?        — Слишком сложно. Дай-ка подумать немного… Если я скажу тебе « нет », то ты от меня все равно не отстанешь же. Верно?        — Верно.        — Что ж, тогда придется тебе помочь, раз уж выбора у меня нет, — уже обретя более спокойный вид, Джасири быстро зашагала вперед, но резко остановилась и разозлено прижала свою морду к морде соратника, — но если я узнаю, что ты что-то натворил, чтобы прикончить меня или кого-то еще, то я… Клянусь самим Айхею, что я сразу же прикончу тебя на ровном месте!        — Да ничего с тобой не случится. Даю слово! Честное слово!        Все еще обводя зеленоглазого львенка недоверчивым взглядом, Джасири лишь коротко фыркнула и быстрым ходом направилась к той самой скале, к которой были когда-то изгнаны Кову и два его львенка. Она даже не обратила внимания на то, что Ной, который должен был показывать ей дорогу, с трудом догонял ее, хромая своими побитыми лапками и что-то выкрикивая ей сзади, прося идти медленней.        Золотистая львенка не слушала, так же кинув спереди не самые приятные слова, на зло ускоряясь.        Хоть этого и не было видно, однако в душе маленькой львицы бился сильный страх. Встречи со своим злобным дядей она не планировала и не хотела. Однако снова встретить красавца Аруна, который уже давно нашел свое место в ее сердце она как раз хотела.        В нем она могла не сомневаться, ведь любила. Пока что не так, как ее подруга этого слабака и тряпку, но все же она не могла отвести взгляда от этого прекрасного льва с густой челкой, будто бы одно прикосновение их взоров долгое время очаровывало ее.        Как только у пути показалась высокая скала, прячущаяся за листьями деревьев, Джасири резко остановилась, схватившись когтями за землю и боязливо глянув на эту местность.        Об этой скале, где когда-то очень давно жил дядя золотого принца, складывалось много легенд, и многие из них не были такими приятными. Некоторые говорят, что дух тирана все еще живет рядом, охраняя свой дом от посторонних.        — Ну и где это? — самка с темной полоской глянула на с трудом ковыляющего сзади нее Ноя, как бы намекая на то, что была права, когда не доверяла ему во всем этом. Никого здесь рядом она не увидела, и даже не услышала. Был еле как слышен только противный храп, издающийся внутри пещеры и Джасири прекрасно знала, кому они принадлежали, — и где же те, из-за кого я не смогла нормально поспать?        — Оно… Они ведь были тут, Джас! Честно, я видел до этого тут тысячу глаз и слышал чей-то ехидный и противный смех, — с трудом переводя дыхание, жалобно простонал Ной и начал искать те самые пугающие глаза, которые видел несколько минут назад, но все как будто бы исчезло. Исчезло навсегда.        — Ага, конечно! Они были тут! А сейчас этого всего нет, потому ты солгал мне и, наверное, что-то придумал! Прощай, Ной! Я-то, глупая, думала помочь тебе! — гвардеец выстроила не приятную гримасу и уже хотела уйти, как ее путь снова прикрыл золотистый львенок, не дающий ей проходу, — прочь с дороги, тряпка!        — Не уйду… Постой. Не уходи. Не оставляй меня совсем одного тут, прошу тебя. Ты же лидер Львиной Гвардии, Джасири, — он умоляюще заглянул в ее лилово-голубые глаза, передающиеся в более темные оттенки в ночное время, — давай поднимемся на скалу.        — Зачем? Ты меня скинуть оттуда хочешь? Но-о-ой!        Не успела она что-либо сказать или возразить на такое пренебрежительное отношение к своей должности, как Ной сразу же без всякой церемонии потащил ее наверх. И единственным оправданием, почему Джасири должна была ему помочь именно то, что она не просто состоит во Львиной Гвардии, а еще и является ее лидером.        Как же уже надоело слышать это чуть ли не каждые несколько минут. Ощущение, будто бы все считают, что она этого никак не запомнит и надо напоминать об этом каждую секунду.        На вершине дул сильный ветер, от чего маленькая самка поежилась от холода и подула в лапки, стараясь согреться. В это время, Ной просто осматривал местность, будто бы никогда тут и не был. Странный какой-то…        Заглянув вниз, когда Джасири просто воздержалась от искушения скинуть его с такой высоты, зеленоглазый львенок нахмурился и виновато глянул на раздраженного гвардейца.        — И? — золотистая львенка изогнула правую бровь, смотря на чуть младшего львенка, как на только что нашкодившего котенка. Ной, как будто бы становясь все меньше и меньше, прижался к земле и что-то виновато промямлил ей, — я-я-ясно… Пожалуй, если ты не против, я пойду спать, истеричка!        Как только она сделала один шаг вперед и уже решила навсегда покинуть это пугающее место, как вдруг из ниоткуда раздался душераздирающий смех, напоминающий смех гиены, но…        Что-то немного не было похоже на гиений смех. Такой не обычный. Во всяком случае, этот смех был очень не приятным и в то же время очень пугающим.        Только услышав знакомый звук, зеленоглазый прижался к каменной земле и начал что-то тихо подговаривать себе под нос, глядя на Джасири, которая в это время тоже была не в лучшем состоянии. Стоя на месте, она нервно переглядывалась, видя на себе те самые взгляды, которые недавно увидел Ной.        Их было тысячи… Нет, больше. Намного больше. И каждый смотрел на них с разных сторон, издавая не приятный для ушей смех.        — Ч-что это было? — находясь в состоянии сильного ступора, золотистая львица начала нервно оглядываться по сторонам, дрожа на месте и заикаясь, будто бы молилась о том, чтобы это не грозило ей чем-то ужасным. Звуки так и не прекращались, как и страх в ней, который становился все сильнее и сильнее, вскоре преодолевая ее, — Н-ной…        — Я же говорил, ч-что не в-врал и видел чьи-то г-глаза, — было видно, что младший детеныш был не менее напуганным. Все это выдавало его заикания и до ужаса сильно выпученные глаза. Ухватившись когтями за каменную землю на скале, он с надеждой глянул на испуганную Джасири, будто бы лишний раз напоминая о том, что она лидер Львиной Гвардии и должна что-либо предпринять, чтобы покончить с этим. Все могло бы кончиться хорошо, но как только он хотел что-то сказать, она прыгнула по камням, куда-то вниз, скрываясь постепенно в зеленых зарослях, — ты куда?! За помощью?!        — Не-а! Домой! Спать! — молниеносно кинув три слова на долгое прощание, дочка великого и многим известного стража льва приостановилась и напоследок окинула Ноя взглядом полным неизбежной злости и в то же время сильного разочарования. И кто в ком должен был разочаровываться?!        — Что?! — зеленоглазый был крайне удивлен таким поворотом событий, от чего его пасть сама собой осталась в открытом положении на некоторое время, а сам он стоял на том же месте и следил за Джасири, которая вновь хотела убежать домой. Вскоре, Ной отошел от этого состояния и смог докричаться до нее, — но ты обещала помочь мне!        — Мне моя жизнь дороже обещаний! Выкручивайся сам! — уже не ожидая никакого ответа, золотистая львица с лилово-голубым оттенком глаз скрылась с этой местности. Навсегда. И она больше не вернется. Никогда…        — Но ты же… — Ной уже хотел снова напомнить той, что она, как никак, лидер Львиной Гвардии, но зачем? В чем смысл, если она уже сейчас ведет себя так безответственно? И что уже будет потом?        Все, что он был способен сейчас сделать — оставаться на этой « легендарной » скале и ждать до самого утра, пока эти смешки не стихнут, а глаза не исчезнут. Ждать до самого утра, засыпая в окружении своих же страхов. Ужас… Хотелось сейчас исчезнуть из этого места навеки вечные. Не возвращаться. Сейчас же он жалел о том, что не живет рядом с прайдом Симбы. Хотя он ли в этом виноват? Нет!        Его все еще преследовали те самые невиданные ужасы, а он сам думал не только об этом. Далеко не об этом. В то же время, он думал « о них ». О двух самках, которые навсегда ему запомнятся — о Джасири и Адии.        В этот день, обе его удивили, но не каждая удивила его в хорошем смысле и не каждая удивила в плохом. Адиа запомнилась ему так хорошо. Ее нежный голос все еще не мог отойти от него и выйти из головы, но о Джасири он был вовсе другого мнения. Эта львица явно не понравилась ему. Так же, как и он ей, наверное…

***

       Совсем медленно и медленно наступал тихий рассвет, а всю саванну охватывало ярким лучом утреннего солнца, что лениво вздымалось из горизонта. Каждый лучик искал свою спрятанную в недрах деревьев пещеру, бросаясь в прикрытые глаза львиных жителей и обрывая тем самым сон.        Как ни странно, однако некоторые так и не думали вставать и отходить от сна, все еще переворачиваясь сбоку на бок, лежа в мягкой охапке листьев. Каждое прикосновение тела с лучом солнышка было столь приятным и не забываемым, от чего желания вставать не было вовсе. До поры до времени…        — А ну-ка проснитесь и поднимите свои задницы! — этот крик, раздавшийся чуть ли не на всю пещеру мигом пробудил львят из их глубокого сна, от чего тот, кто издал этот крик залился громким смехом, смотря на угрюмые мордашки старших сородичей.        — Нука, ты дурак что ли? — в то время, как ее алогривый братец сам тихо посмеивался, прикрыв свою клыкастую пасть обеими лапками, Джасири отметила самому младшему братику подзатыльник, на что тот еще громче засмеялся, — мы тут все чуть лапы не откинули. Ты чуть взрослых не разбудил, а сам все еще смеешься!        — Хватит спать. Лучше гляньте, кто к нам явился! — не ожидая какого-либо продолжения этой недолгой, но все же тирады, серый львенок с разными цветами глаз мигом поспешил и тут же вышел из пещеры, смотря куда-то вниз и будто бы кого-то выискивая.        — Хм… И с какой это стати наш вечно-жрущий львенок стал таким бодрым и активным? — вновь зевнув, Мойо окинул усталым, все еще сонным взглядом родителей, бабушку, дедушку и тетю Сануру, что все еще крепко спали, будто бы они и не слышали тех криков, что прозвучали только что.        — Но не бодрее меня ведь… Ай… Кто поставил сюда стену?! — будущий король, в то время, как его старшая племянница посмеивалась над ним, проводил лапкой по ушибленному месту, искоса смотря на зеленоглазую красавицу.        — Мелкий выпендрежник! — проведя темно-каштановым кончиком хвоста по черному носу своего дяди, от чего тот через некоторое время совсем тихо чихнул, львица усмехнулась и сразу же побежала вниз, задумываясь о том, кем является тот львенок, подошедший к их скале.        Внизу уже толпились ее двоюродные братья и сестра, не гостеприимно относятся к только что пришедшему к ним гостю, которого сама Жади, пока что, так и не увидела.        От некоторых пошли ненавистные возгласы о том, что ему или ей лучше как можно быстрее уходить отсюда, пока еще жизнь имеется, однако Джасири, на ее удивление, ничего не говорила.        Следом за Жади поплелся и все еще сонный Дениз, что-то недовольно бормотавший себе под нос о том, что ему чуть ли не каждое Божье утро приходилось вставать в то время, как хотелось спать сильнее всего, а солнце еле как встало с горизонта.        Сама принцесса на это лишь фыркала, слушая все это нытье и втайне считая малого слабаком, который умел только выхвалять себя и ставить выше других, не редко напоминая о том, что он кронпринц.        Как только она окончательно спустилась со скалы, к ее взору припал коричневый львенок с теми же зелеными глазами, что и у нее. На голове была густая челка, а на морде все то же безразличие, окутанное некоторым высокомерием, которое, как казалось, не было дано даже самому сыну уже не таких молодых Симбы и Налы.        — Арун?! — как только она краем глаза увидела ту самую знакомую, ненавидимую ею фигуру, ее выросшая на шее шерсть в тот же момент встала дыбом, а сама она оскалилась на незваного гостя, оттолкнув в сторону детей своих тети и дяди.        — Ага, значит, не забыла моего имени, все-таки, — высокомерный детеныш льва фыркнул на такое пренебрежительное отношение к самому себе, закатив свои зеленые глаза в другую сторону и переведя взгляд на растущие рядом деревья.        — Чего ты вообще сюда приперся?! Пошел вон отсюда! — Жади принялась отталкивать своего надоедливого, единокровного брата в другую сторону, на что тот держался когтями за землю и что-то тихо рычал в ответ, толкая свою сестру так же, как и она его.        — И так ты принимаешь своего брата, которого итак видишь только раз в месяц? Жаль, сестренка, очень жаль, — Арун медленно покачал головой, фальшиво разочаровываясь поведению Жади и, будто бы пытаясь это оправдать, он положил лапу на щеку и начал что-то в это время цокать, — а я-то слышал, что мой надоедливый, младший братец пришел сюда посреди ночи, пока мы все спали. Опять включил из себя истеричку и начал что-то ныть. Сам слышал.        — Да-а-а-а, и тут я очень сильно пожалела, что по ночам люблю погулять, — дочка лидера Львиной Гвардии поморщилась от воспоминаний вчерашней ночи. Вспоминать это ей не хотелось, а говорить всем о том, что Ной был прав, когда говорил о каких-то прячущихся глазах и звуках ей уж точно не желалось, — он ныл, потому что боялся спать в одиночку.        — Ну сколько же можно? Он только и делает, что ноет и ноет! Покоя уже нет от этого капризного львенка. Хочется его выкинуть куда подальше и жить вот так вот без него! — изобразив заботливого, старшего брата, Арун в конце кинул несколько слов. Тут же, он глянул не обычным взглядом на Джасири, — а ты довольно стойкая, если отказала ему в помощи. Нервишки сильные.        — А? Что? Отказала ему? То есть… Да, конечно! Я сразу же отказалась принимать участие в этом. Он, как никак, уже не маленький, годовалый львенок. Пусть сам со своими проблемами справляется.        — Вот-вот! Ты, по правде говоря, не такая уж и обычная львица, — больше всего всех удивило то, что Арун вскоре подмигнул золотистой львице, на что та совсем легонько покрылась бледно-красным румянцем на щеках. Однако этого спектакля не выдержал лишь уже сердившийся Дениз.        — Что ты от нас хочешь?! — бирюзовоглазый уже встал между парочкой, как только те уже вздумали приблизиться друг к другу. Каждого из них он просверлил осуждающим взглядом, хоть сам не знал, зачем он это делает. Ему ведь должно было быть все равно.        — Расслабься, малыш. Не ради тебя же я приперся сюда! — злобно оскалившись, Арун уже хотел пройтись своими острыми когтями по морде львенка, но тот сразу же среагировал на это, быстро отойдя в сторону и не зацепившись хотя бы маленькой шерстинкой.        — Малыш? Я старше тебя!        — По возрасту да, но вот мозгов больше получил я, — сказав это, он подошел к улыбающейся во всю морду Джасири, играя бровями и глядя на нее не так, как глядел на других. Казалось, что что-то золотистую зацепило в этом хулигане, — ты, случайно, не занята сегодняшним днем?        — Ой… Эмм… Ну, нет, — с трудом удерживая все больше увеличивающуюся улыбку, львица с лилово-голубыми радужками глаз глянула на Аруна так, будто бы тот только что предложил ей устроить в их честь свадьбу, а вскоре предложил завести им обеим совсем маленьких львят, тем самым создав целую семью.        — Вот и отлично. Жду тебя сегодня у водопоя. Во время заката. Без опозданий. И это приказ, а не просьба. Погуляем немного, запугаем фламинго, а там уже посмотрим.        — Да, Аруни…        — Кто-кто? Какой еще « Аруни »? — левый зеленый глаз Жади принялся нервно двигаться при виде на эту с одной стороны довольно романтическую, а с другой стороны более, чем просто отвратительную картину.        — Думаю, нашу сегодняшнюю встречу надо закончить кое-чем таким… — на этот раз уже подмигнула золотистая, постепенно приближая свои светлые губки вперед, отталкиваясь от своего места и подходя все ближе и ближе к Аруну.        — Что ж, я не против, — львенок протянул это совсем без эмоций, будто бы ему было на это все равно. Закрыв глаза, он сам направился вперед, отвечая на не взаимную любовь Джасири. Только он хотел приблизиться и коснуться своими губами губ гвардейца, как та отдалилась от него, а он сам ударился носом об землю, — какого…        — Ну ма-а-а-а-ама! — золотистая львенка заныла именно в тот момент, когда поняла, что уже пробудившаяся, молодая охотница Витани схватила ее за шиворот, оттащив подальше от местного хулигана.        — Даже не думай, Арун, — с трудом говоря из-за ребенка, которого она держала в своей пасти, Витани лишь что-то не понятно сказала, злобно сверкнув глазами на племянника. Дальше она перевела взгляд на Джасири, которую спустя некоторое время все же отпустила на землю, на что та сгорбилась, — а вы, юная леди, шагом марш домой!        — Но как ты узнала? Ты же спала в это время, — повернув голову, львица с темной плоской увидела спускающихся со скалы отца и деда, что сонно оглядывали уже проснувшихся львят и львицу, — и они тоже.        — Это я им сказал, — за массивными и крепкими лапами Киона высунулась радостная мордашка алогривого Мойо, однако его совсем короткая радость сразу же переделалась во что-то другое, как только он столкнулся со злобным взглядом своей старшей сестры, который был направлен на него.        — И что же ты тут делаешь, Арун? Ты же знаешь новые правила, гласящие о том, что ни тебе, ни твоим отцу и брату нельзя приближаться к Скале Предков, — только узнав о незваном госте, Симба разозлился и в миг приблизился ко львенку, на что тот, конечно же, не подал никаких даже самых простых признаков страха.        — Правила для того и нужны, чтобы их нарушать, Симба. Я пришел просить лапку твоей внучки. Она не плоха, но тебя сюда не звали, — наглым ходом идя мимо короля, львенок уже поспешил подойти к Джасири, как вдруг Симба оттолкнул его. Не сильно, но все же не приятно.        — Не забывай, кто ты и с кем говоришь! Ты можешь только мечтать о том, чтобы быть в паре с Джасири, но этого не будет никогда, пока мы все тут живы! Лучше иди домой, пока все не обернулось в худших последствиях.        — О, Симба, все обернется именно так, не волнуйся, главное. Сейчас придет сюда мой отец и вам всем будет очень не сладко, ведь он подумает, что вы представляете для меня опасность. Так что готовься к худшим последствиям, либо уже сейчас отдавай ему свой трон.        — Да какое это право ты имеешь говорить в таком нахальном тоне со своим королем, отродье?! — огромная лапа Киона уже взмыла вверх, готовясь нанести львенку заслуженный удар, как вдруг его остановили Симба и Витани, сразу же схватившие его лапу и покачавшие головой в разные стороны, как бы отрицая его действие, — уходи отсюда и больше не приходи сюда, иначе будет хуже! — сказав это, гвардеец развернулся и последовал за уходящими родными, что уже стояли спиной к зеленоглазому.        — « Еще посмотрим, кому будет хуже », — именно эта фраза пронеслась в голове Аруна. Не успел он и первого слова этого предложения вымолвить, как вдруг услышал за собой недовольное рычание и звук, напоминающий ему царапанье земли. Он не сомневался в том, кому принадлежали все эти звуки, в результате чего на нем появилась некая ухмылка. Подходящие к пещере Скалы Предков, как ни странно, не реагировали на это, идя вперед, будто бы они и не слышали всех этих звуков, — « А вот и сюрприз… »        — Симба! Какое право ты имел говорить с моим сыном в грубой форме?! — большим удивлением для самого Аруна послужило то, что лев с буро-каштановой, в меру пушистой гривой вместо того, чтобы поругать его за слабость и мягкотелость, кинулся спасать его, прикрыв передней лапой и яростно крича на короля.        — О Айхею… Сначала твой младший сын, потом старший, теперь и… — постепенно поворачиваясь передом к аутсайдеру, Симба прикрывал свою усталую морду маской безразличия, как вдруг пошатнулся и чуть ли не упал, увидев измененную внешность зеленоглазого самца, — К… Кову?        Красногривый что-то безудержно говорил под нос о том, что этого не может быть. Казалось, что перед ним стоял не некогда милый и добрый лев, любящий гоняться за птицами в компании его дочки, а близкий родственник его давно мертвого дядюшки.        Разрез глаз, больше пристойный бесчестным и кровожадным аутлэндерам, но больше напоминающий Шрамовский, теперь был и у самого Кову. Тот самый ехидный взгляд, та самая подросшая бородка. Даже ухмылка была та самая.        Кион, вечно смотрящий на зеленоглазого, как на грязь, теперь смотрел на него с глазами чуть ли не полными слез. Он не знал, что чувствовал к этому отщепенцу. С одной стороны, он был чуть ли не точной копией самого ненавистного ему льву, а с другой, ему было искренне жаль Кову в связи с тем, что тот выбрал путь своего приемного отца.        Не смотря на то, что ее невозможно было чем-то удивить, Жади с ужасом смотрела на изменившегося льва. Теперь она, будучи все еще побитой и пораненной, пряталась за лапой своей тети и с явным страхом упиралась взглядом к старшему льву.        — Симба… — будто бы пытаясь напомнить королю о той встрече с его матерью, что состоялась давным давно, при первой встрече принца Аутлэнда и принцессы Прайдленда, Кову язвительно протянул имя льва, казалось, не совсем своим голосом.        — Кову… Что с тобой случилось? Почему ты похож на… Шрама? — с трудом сдавливая комок ужаса, что застрял у него поперек горла, Симба с трудом вдохнул полную горсть чистого воздуха и протирая уже нависающую слезу, еще раз глянул на зеленоглазого, надеясь, что это глюки. Нет, это все правда, — что с тобой случилось?        — Как же можно не узнавать в морду своих родных, Ваше Величество? Неужели, ты не видишь во мне своего достопочтенного дядюшку? Я и Шрам являемся одним целым. Знаешь, а ты был прав. Возможно, он и вправду мой отец, а? — злорадно ухмыльнувшись, темногривый окинул пустым, но все же полным ненависти взглядом притаившуюся Жади, что с дрожью наблюдала за всей этой ситуацией.        — Это… Это наша вина. Всех нас. Но моя, в основном. Кову, если бы мы знали, что ты опустишься до таких рамок сумасшествия из-за изгнания, то не сделали бы этого. Но… Ты сам нас вынудил. Может, ты еще одумаешься и поменяешь свое отношение к Жади? Мы будем ради вновь тебя видеть в нашей семье, пускай и без Киары.        — Нет! — зеленоглазый громко топнул лапой по земле, выдыхая горячий воздух из ноздрей, — моя жизнь не имеет значения, когда Киары нет рядом! Но я могу сделать только одну вещь, которая поможет мне избавиться от этого пожизненного шрама на душе!        — И к-какую? — уже догадываясь о том, о чем идет речь, Нала все же пыталась убедить себя в другом, обращая взгляд полный внимания на Кову, но тут, кажется, ее догадки, отрицающие ее главные мысль не реализовались.        — Убить ее и навсегда покончить с этой ношей, Нала! — буро-каштановый хищно глянул на испуганного львенка, тесно спрятавшегося в лапах своей тети Витани и уже хотел накинуться на нее, но не успел, потратив много времени на то, чтобы подготовиться к прыжку.        Санура, в тот же миг завидев опасность, которая была относительна именно к Жади, без раздумий схватила темно-коричневого львенка за шкирку, волоча ее за собой и убегая как можно дальше, пока те задерживали обезумевшего отщепенца. Сейчас Жади отчетливо слышала, с какой бешеной скоростью стучит сердце старшей львицы, которая сильно боялась за нее и за ее жизнь.        Издали отчетливо слышались рыки Кову, умоляющие вопли Витани, звук выскакивающих когтей Киона и крики Налы. Лишь Симба пытался просто уложить льва на лопатки, в то время как все или боролись с наглецом, или же просто провожали обеспокоенными взглядами отдаляющихся Сануру и Жади.        Вскоре, зеленоглазый лев вырвался из крепкой хватки и, не взирая ни на что, он сразу же кинулся за своей сводной по матери сестрой, жадно ища каждый намек на ее запах в легком порыве ветра. Его пасть издавала неприятные звуки, а лапы содрогались на месте. Одним движением он отталкивался куда-то далеко, постепенно догоняя убегающих от него, но тут же отставая снова.        Увидев, что Кову временно не было видно рядом, Санура, задыхаясь от долгого бега, остановилась и окинула испугом деревья, что были вокруг нее. И тут же она глянула под некогда разломанное от удара молнии дерево, под низом которого можно было спрятать львенка, вроде Жади.        Не задумываясь, коричневая помогла малышке залезть под дерево, чьи толстые корни уже отходили от нужного им места, а сама дочка уже давно мертвого тирана оставалась на месте, не зная, что ей предпринять.        Убежать самой? Тогда может быть великий риск, что Кову найдет пропавшего львенка и убьет детеныша, пока ее не будет рядом. А если же она останется, то может и себя подвергнуть опасности, даже не увидев своих не родившихся внуков…        Ее время на раздумья кончилось, когда из темного угла выпрыгнул все тот же разозленный лев, смиряя львицу неодобрением. Его когти были выпущены во всю, а клыки торчали из пасти, готовясь вонзиться в любое тело. Не важно, будет то Жади, или Санура. Ему сейчас просто необходимо было кого-то убить.        Зеленоглазая прижалась к земле как можно крепче, надеясь, что так ее не увидят до некоторого времени. Ожесточенная схватка брата и сестры, что, кажется, была не на жизнь, а на смерть, внушала в себе страх. Вернее, дрался только Кову, а Санура только пыталась не попасть под когти младшего брата, отталкиваясь и отходя в сторону своим гибким телосложением и походкой.        Слышались болезненные крики. Как оказалось, не смотря на все это, светлой все же не удалось полностью защитить себя, в результате чего она получила шрам в виде трех порезов на левом плече. Рана была не серьезной, но боль все же не стихла за некоторое время, будто бы наоборот, становясь все сильнее с каждым мигом, ухудшая ситуацию.        Казалось, что победа сейчас была вовсе не на стороне Сануры. Будто бы зло, впитавшееся в буро-каштанового льва полностью должно было одолеть эту несчастную семью, но внезапно в неоново-зеленых глазах Жади пробежались чьи-то крупные и золотистые лапы, явно принадлежавшие ее дяде.        Было видно и слышно, как Кову убегал от нападающего на него Киона. В то же время, зеленоглазый вовсе не отставал от своего не продуманного плана и показывал свою силу, которая, как всем казалось сначала, была не столь мощной, как у гвардейца.        Все кончилось тем, что послышался рык. Дальше звук когтей, что прорезали чью-то кожу, а позже и чей-то крик, оповещающий о боли. Но этот крик принадлежал точно не Кову… Он сам куда-то отбегал, оставляя троих львов в одиночестве.        Как только Жади выглянула, то увидела, как ее дядя, поморщившись, пробегал лапой по своей щеке. Под глазом сочилась царапина, напоминающая рану Сануры, но в другом месте. Раны, оставленные от когтей Кову будто бы были настоящим поражением для Киона, который в это время с ненавистью осматривал отдаляющегося шурина, обзывая его всеми возможными словами и кличками.        — Идемте отсюда, тетя Санура, — алогривый, только увидев свою племянницу, схватился за ее шкирку и сам поволок малышку, ожидая того, что Кову может напасть на них в любую минуту, требуя отдать ему львенка. Его когти и клыки были готовы ко всему, но убивать льва на глазах ребенка было подло и низко, даже для него…        В это время, на Скале Предков творилось не понятно что. Пришедший обратно Кову злостно оглядывал своих родственников. В том числе, он не сводил глаз с Симбы, который смотрел на него то ли с жалостью, то ли с ненавистью. Позже, он глянул на своего старшего сына, которому вскоре отметил подзатыльник за побег.        — У тебя, кажется, мозгов вообще нет, если уж ты решил быть в паре с ней! — отщепенец указал своим когтистым пальцем на Джасири, которой, наверное, не понравилось такое обращение к самой себе, что она и выразила, сразу же гордо выпрямившись и, хмыкнув, повернулась спиной к дяде, — пошли отсюда! Ты у меня дома попляшешь еще!        Высокомерный львенок презрительно фыркнул, в последний раз безразлично глянув на золотистую дочку лидера Львиной Гвардии, а через некоторое время и сам скрылся в зеленой листве, отдав место уже пришедшим Киону, Жади и Сануре.        Все невольно глянули на Джасири, будто бы уже готовясь к серьезному разговору с ней и серьезно поговорить о ее поведении с двоюродными братьями.        На это, Витани только тяжело вздохнула и отошла в сторону, не желая делать то, что не любила больше всего на свете, а именно выслушивать все эти семейные разборки, пробуждающие в ней воспоминания о вечном уходе из Прайдленда и жестокой матери.        — То есть, вчера тут был этот нытик Ной, которому ты… Помогла?! — узнав правду, которую сестра с великой легкостью скрыла перед своим « возлюбленным », Жади оскалилась и все увидели, как шерсть на ней встала дыбом, — да ты не лучше, чем он!        — Послушай, я просто пошла за ним, чтобы этот кретин отстал от меня и наконец-то свалил на все свои четыре стороны, пока я ему все кишки не вырвала!        — Что за слова?! — не в лучшую сторону пораженный высказываниями львенка, Кион смерил дочку взглядом полным презрения, а вскоре тихо зарычал, прикрывая передней лапой пол морды и проводя пальцами по виску, — ладно еще Ной. По крайней мере, он не такой, каким его считаете вы. Я вижу это, но… Но как ты пояснишь свои отношения с Аруном?! У тебя крыша поехала?!        — Не кричи на меня! Я сама знаю свои права и знаю, что Арун тоже не такой плохой, каким вы его себе вообразили. Он добрый, чуткий, и никогда не прячет своих истинных чувств. Он самый прекрасный самец в этом мире, так что простите, но я люблю его таким и на этом огромная точка!        — Прекрасный самец? Добрый? Чуткий? Любишь его? Да что ты несешь?! Это лишь глупая, детская любовь, которая вскоре угаснет и исчезнет. Арун копия своего отца. Он такой же не приятный тип, как он. К тому же, у меня есть подозрения, что в пожаре виновен он, а не Ной.        — Хватит! Перестаньте накидываться на Аруна, будто бы все в этом мире произошло по его вине! Где ты был, когда он хвалил меня и сыпал комплиментами?! Где вы все были?! Почему вы приходите в самый не подходящий момент и в самое не подходящее время, упуская главное?!        — О Айхею, что мне делать с этой девчонкой…        — Симба, у нас проблемы, — возможную, долгую тираду нарушила Витани, выглядящая не особо радостной, судя по ее морде и тому, что она произнесла. За ней послышались крики львиц, на что она обратила внимание, но сразу же повернулась к королю и продолжила, — львицы жалуются на не званных гостей и на что-то еще.        — Началось… Идемте посмотрим, что на этот раз, — красногривый указал вперед, уже оттолкнувшись с места и крутя в голове возможные причины такого поведения со стороны львиц.        — Если это ты что-то натворила, то вся вина перед прайдом падет на тебя, — напоследок, прошептал Мойо на ухо сестры и, не обратим внимания на озадаченный взгляд Джасири, последовал вперед, за всеми.