Осколки счастья

       Совсем медленно, чувствуя сильную тревогу, Симба взобрался ко краю Скалы Предков, некоторое время строго, или не понимающе осматривая чем-то недовольных львиц. Те шепотом общались друг с другом, то ли смотря на очень удивленного происходящим короля своим полным ехидства взглядом, то ли вновь поворачиваясь к своим собеседникам и продолжая шептать что-то, пока они не поменялись местами.        От такого холодного приветствия, красногривый король легонько вздрогнул и повертел головой в разные стороны. И так не вовремя он вспомнил себя, когда он только прибыл в Прайдленд после изгнания того самого льва с иссиня-черной гривой. Помнил, как неловко себя чувствовал каждый раз, когда его прайду грозила какая-то опасность.        Сейчас та же история повторялась в его жизни, но не смотря на то, что прошло уже много лет с этих самых печальных дней, он чувствовал себя на месте того самого молодого Симбы, который был так же растерян в таких ситуациях и не раз приходил к матери, со слезами говоря, что он не может справиться с этой тяжелой обязанностью.        Отгоняя от себя воспоминания, которые были сейчас вовсе не к месту, учитывая данную ситуацию, Симба совсем тихо прокашлялся и уже приготовился начать свой допрос. Львицы, будто бы не обратив внимание на своего короля, все еще продолжали закидывать его теми взглядами, что как будто были полны ненависти.        На такой жест, уже старый лев нахмурился, вскоре издав свой рык. Монотонный рык прошелся по всей саванне, сразу же заставив нахальных львиц замолчать и выслушать то, что сейчас скажет им их правитель. Оглядев обстановку и поняв, что сейчас он может спокойно выговориться, Симба уже открыл пасть и приготовился к началу речи.        — Жители Прайдленда, — на этом, лев вздохнул, иначе как говорить в таком возрасте с такой громкостью в голосе было не очень удобно, а горло будто бы разрывалось на несколько частей от такого давления, — как король этого прайда, я…        — Ваше Величество, как нам вообще понимать этот инцидент, по вашему?! — одна из львиц с гладкой, светло-кремовой шерстью, что чем-то напоминала цвет шерсти королевы Налы не медля перебила короля. Остальные львицы озадаченно глянули сначала на самку, а после и на короля, не знавшего, что и ответить.        — Почему мы должны считать вас своим королем, если вы не следите за происходящим в прайде?! — как только Симба вновь хотел что-то сказать на наглое замечание в свой адрес, его снова же перебила львица, но на этот раз другая. Самка с небесно-голубыми глазами вышла вперед, оттолкнув от себя выстроившихся впереди подруг, все еще сверля злобным взглядом раздраженного короля.        — Как вы можете считать себя великим королем?! Почему в Прайдленде гуляют какие-то там дикие псы, как будто бы они у себя дома?! — постепенно, начали выходить и другие львицы. Одной из тех, кто выкрикнула о бродящих в прайде диких псах, оказалась львица с ярко-палевым цветом шерсти и медным цветом глаз.        — Представьте, какого нам было! — самка с песочно-коричневым окрасом шерсти чуть ли не залилась слезами, договаривая все то, что она хотела высказать, — мы просыпаемся, как ни в чем не бывало, хоть у нас и была тяжелая ночь! Мы слышали, как кто-то бродил рядом с нашими пещерами, но не могли с этим ничего сделать, потому что страх сильнее! Но тут мы просыпаемся и видим, что все наши дети… Наши новорожденные львята лежат в луже крови и с порезанными горлышками!        — Что? Псы… Убитые детеныши… Постойте!        — Вы не смогли защитить свой прайд от нашествия диких псов! Вы ничего не сделали для своего прайда! Вы даже не достойны были сесть на трон после долгой и мучительной тирании короля Шрама! Вы просто пришли из неоткуда и совершенно случайно скинули его со скалы, а дальше все сделали гиены! Раньше мы жили в полной диктатуре с гиенами, но они, по крайней мере, слушали приказы нашего короля-узурпатора, а тот не давал погибнуть ни одной львице, карая гиен за это смертью! А вы даже не можете справиться с одними псами, которые убили многих детенышей в прайде, которые не успели даже открыть свои глаза! Вы никогда не будете таким, как Муфаса! — с горячими слезами на глазах, из толпы вышла не такая молодая львица, родившая сына уже в возрасте и той ночью сразу же потерявшая его из-за неизвестных существ, что надвинулись на них. Подавшей голос оказалась самка с рыжей шерстью и с черными, как беззвездная ночь глазами.        — Хватит!        По камням, что вели вниз, к львицам, мигом пробежалась разозленная только что услышанным Витани. Ее когти вылезли наружу, в то время как в глазах яростно горело пламя злости. Издав рык, она спустилась прямиком к нахалке, явно не ожидая устраивать с ней какую-нибудь церемонию, переходя на более грубые меры, которым ее учили еще в засушливом Аутлэнде.        — Витани, нет! — ее, через несколько секунд, окликнула королева Нала, но молодая охотница с лилово-голубыми глазами ее уже не слышала, мечтая показать нахалке, что бывает, когда говоришь со своим королем в таком тоне.        Уже приблизившись на точное расстояние к рыжей львице, Витани выпустила свои когти во весь рост, пройдясь ими по мягкой, пушистой щеке уже вдоволь испугавшейся самки. Та, только получив не слабую пощечину, упала на землю и некоторое время не могла встать, чувствуя, как лапы подводят ее.        Другие же просто стояли, не зная, что и сказать или сделать. Если же минуту назад каждая из них желала наговорить кучу гадостей своему королю, то сейчас они не могли себе позволить такого, только что увидев эту ужасающую картину. На миг всем показалось, что их подруга уже была мертва, но как только та глубоко вздохнула и попятилась от Витани, все поняли, что она была жива.        Львицы Прайдленда все еще смотрели на молодую охотницу взглядами полными сильного страха. В это время, отщепенцы просто переглядывались, между собой оценивая уже по-настоящему окрепшую дочку их бывшего главаря, указывая на то, что теперь Витани напоминала им Зиру по своей силе и приема ударов. Они сами молчали, стоя на стороне того, кого раньше считали узурпатором и тем, кого стоило уже поскорее прикончить, но сказать подобного Симбе они не могли и просто не хотели.        С омерзением глянув на не молодую львицу, а после и вытирая об зеленую траву кровь, появившаяся в результате удара, Витани обратилась к тем, кто только что осквернил красногривого льва, в то время как сам король был крайне удивлен таким поступком. С того дня, как прайды воссоединились, он считал, что Витани все еще относилась к нему, как к бандиту, что изгнал ее тогда, когда она была еще годовалым детенышем.        — Витани, — тяжело вздохнув, к подруге подошла немного удивленная произошедшим Дотти, совершенно спокойно шагая навстречу к львице и пытаясь усмирить ее пыл. Все закончилось тем, что сама раздраженная Витани только покачала головой и попросила темно-серую львицу отойти на свое место.        — Не надо, Дотти, — покачав головой, золотисто-бежевая попыталась успокоиться, но тут же глянула на тех львиц, что только что устроили скандал, обращенный к их королю. Указывая когтистым пальцем на пораненную, не столь молодую самку, Витани продолжила, обращаясь ко всем прайдлендеркам, что были перед ней, — и так вот будет со всеми, кто посмеет еще раз открыть свою пасть и сказать подобное королю. Вы поняли меня?!        — Да, Витани, — все с ужасом переглянулись и автоматом закивали, лишь бы не попасть под горячую лапу раздраженной львицы и не оказаться на месте только что получившей заслуженный, но все же болезненный удар Мариджи.        — Раз уж все так решилось, то хоть кто-то пусть спокойно и не так эмоционально пояснит мне ситуацию, что произошла прошлой ночью, — красногривый лев немного покраснел, уже представляя то, что думают о нем львицы. Вряд ли те будут относиться к нему так, как относились к бывшим королям, если учитывать то, что за него заступила аутсайдерка, чуть ли не убив одну львицу лишь за высказанное мнение, пускай и в грубой форме.        — Вы все уже поняли, Ваше Величество, — та, кого не ожидали увидеть, вышла вперед и представилась перед королем. Это была львица со светло-коричневой шерстью, больше напоминающий молочный окрас. Ее глаза уже закрывались от старости, а вся она была уже слаба и, кажется, скоро должно было подойти ее время, — ночью, на прайд совершили нашествие… Кхе-кхе… Красные шакалы. Именно из-за них погиб сын Кивы и Бариди.        — Мвалони? Ты… Я думал, вы уже мертвы, — несколько смущенный тем, что он только что сказал, Кион почесал свой загривок и глянул на львицу, приходящейся старой подругой уже давно погибшей Сараби, в то же время приходящейся бабушкой некогда овдовевшей и лишившейся сына Бариди.        — О, Кион, вы так давно меня не замечали. Хотя я и не особо пыталась выходить на всеобщее обозрение для прайда. Кого интересует уже совсем старая львица? — Мвалони грустно улыбнулась алогривому стражу, продолжая говорить все тем же ломающимся от старости голосом, — я слышала, как ночью кто-то пробегал по прайду, но все львицы спали. Я не могла встать, потому что моя болезнь уже прогрессирует. Мне осталось немного, поэтому и встать я не могла.        — А как вы определили, что это были именно красные шакалы, а не какой-то другой вид? — тут же спохватилась испугавшаяся за прайд Нала, внимательно выслушивая старую и готовящуюся к смерти Мвалони.        — Один из шакалов, будучи самым крупным пробежал мимо нашей пещеры. Я увидела его, но после он скрылся в кустах и дальше я услышала лишь чей-то смех.        — Почему вы не оповестили нас?        — Я прошу прощения за мою ошибку, Ваше Величество. Я все чаще вижу то, чего на самом деле не и не существует. Мое зрение меня подводит, как и слух, поэтому я восприняла все это как галлюцинации, решив не будить весь прайд из-за своей болезни, которая могла сыграть с их психикой злую шутку.        — Да, Мвалони, но теперь все наши дети мертвы и в этом ваша вина! — внезапно выбежала песочного окраса львица, принявшаяся повышать тон на старую львицу, но ее вовремя остановилась оскалившаяся Витани. Та лишь послушно попятилась назад и встала на свое привычное место.        — Мы понимаем, какого вам и так же считаем, что это наша ошибка! Мы не уследили за тем, что происходит в прайде, но в то же время, косвенно виноват тот, кто следил за границами прайдами и не оповестил меня о нашествии чужаков, — на это, Симба подал серьезное выражение морды и смерил всех львиц строгим взором, — кто той ночью следил за границами?        — Эт-то я… — перед темно-золотистым склонилась невысокого размера львица бордово-коричневого цвета шерсти. Прижавшись к земле, она опустила свой взор вниз и что-то бормотала себе под нос.        — Ты? Но ты слишком молода для патрулирования границ! — неприятно удивленный этим Кион подошел ближе к выступу, оглядывая подростка. Не понимание тут же окинуло его, а сам он хотел узнать, с чего это родители такой молодой львицы позволили дочери следить за землями, где ее могли убить в любую минуту.        — Кто твои родители? — через несколько минут, к львице-подростку подошла Нала, что выглядела довольно спокойно и, кажется, на ней играла совсем легкая улыбка. Сейчас она включила в себе не королеву, а мать.        — Я не знаю… Я была взята еще львенком вашим сыном, Кионом, когда тот возвращался с долгого путешествия. После этого, принц Кион попросил львицу с именем Чакула приютить меня и последить за мной, но после того, как ваш сын оставил нас и ушел по своим делам, Чакула сразу же отказалась от меня, сказав, что лишние проблемы ей не нужны. Она силой выгнала меня, напоследок ударив и крикнув что-то, напомнив о том, что я бездомная и не нужна в этом прайде, — чуть ли не плача от досады, львенка провела лапой по глазу, но тут же ее успокоила Нала, которая была именно той, которая всегда и всем помогала.        — Тише… Тише, малышка. Не надо зря лить слезы. По правде, мы не думали, что наш сын решит прийти домой со львенком или кем-то еще, — бирюзовоглазая королева хитро глянула на своего старшего сына, который в это время улыбался во все зубы, играя когтями, — как тебя зовут?        — Сафийе, — с трудом ответил бордово-коричневый львенок, даже не зная, что сказать дальше. Королева все еще глядела на нее глазами полными доброты, а Сафийе не знала, что и ответить.        — Сафийе… Какое красивое имя, — мечтательно протянула Нала, но после она глянула на своего мужа, напоследок пожелав львенку удачи и направившись обратно, на выступ Скалы Предков.        — Не стоит плакать и печалиться, малышка. Теперь ведь у тебя все хорошо, — голос теперь подала Санура, спустившаяся вниз для того, чтобы проводить свою подругу, а сама напоследок глянула на львенка, которого ей самой очень хотелось приютить.        — Поспрашиваю тебя об этом случае позже, Кион. У меня, наверное, много свободного времени. Будет очень интересно послушать твой рассказ, — красногривый обратился к своему сыну с длинной улыбкой, а тот просто что-то фыркнул и нахмурился. Тут же, Симба обрел более суровый взгляд, выискивая взглядом одну из львиц, — кого из вас зовут Чакула?! Прошу вас выйти и показаться!        Некоторое время никто так и не выходил из толпы, а по саванне пробегала мертвая тишина, которую провожал совсем легкий порыв ветра. Симба нахмурился сильнее, чем прежде. Витани уже готовила свои когти за не послушание, а львицы переглядывались друг на друга, ища взглядами затерявшуюся самку со странным именем Чакула.        Внезапно, из толпы вышли две разные львицы, но, кажется, оба были одинакового возраста. Сзади была темная самка с ярко-синими глазами, а впереди была львица, которую она силком потащила вперед, заставляя показать себя перед всем прайдом. Казалось, что именно эта светлая, дикая кошка представляла из себя Чакулу, о которой шла речь.        Синеглазая лишь недовольно хмыкнула на такую жалкую трусость и ушла обратно, на свое место, оставив дрожащую, светлую львицу поклоняться перед величественным, красногривым Симбой, хотя она намного больше боялась его сына, Киона, чья сила была неимоверна, по сравнению с его стариком-отцом.        — Оправдания? — золотой принц принялся стучать когтями по каменной земле, а Чакула не знала, что сказать ему. Постепенно, она оглядывала виноватым взглядом зеленоглазую Сафийе, что смотрела на нее с явным приливом страха, а после испуганно глядела на короля Симбу, который долгое время ожидал ее ответа.        — Мы ждем вашего ответа, — взрослого, рыже-золотистого льва поддержали смирно стоящие рядом с ним старушки Нала и Санура, выпрямившие свои осанки, как истинные королевы, а после и глянувшие на львицу с точным неодобрением.        — Не заставляй короля ждать, — грубым голосом отозвалась Витани, которой, как казалось, Симба был не безразличен. В последнее время, она сильно сблизилась с королем, считая его, пожалуй, своим лучшим другом. Конечно же, без ревности со стороны Киона тут не обошлось, но сам алогривый лишь шуточно обижался на такое поведение.        — Я… Я… Мне очень жаль. Правда, — Чакула уже глотала выступавшие из ее глаз слезы, виновато прижавшись к травянистой земле и обхватив голову двумя передними лапами. На это, вздохнул только страж земель Кион, почувствовавший себя виноватым. Сейчас он просто жалел о том, что оставил бедную Сафийе с этой ведьмой, а не забрал ее с собой и не вырастил, как свою приемную дочку, — я не могла вырастить еще одного львенка. У меня и так их было полно…        — Ложь! — одна из львиц отмерила Чакуле подзатыльник, — ты бездетна, да и льва у тебя даже нет!        — Лгунья!        — Обманщица!        — Ни стыда ни совести!        — Вздор и клевета!        — Успокойтесь! — долгую тираду остановил кареглазый Симба, издавший свой повторный рык и успокоивший тем самым всех львиц прайда, — в моем прайде запрещены убийства со времен моего возвращения, и вы это знаете прекрасно! Чакула останется жить, но понесет наказание за жестокое обращение к беспомощному ребенку…        — И за то, что она солгала самому королю! — внезапно выкрикнула одна из львиц, которой Симба уже давно симпатизировал. Не раз она льстила красногривому льву и просила прогуляться с ней по прайду, но Нала, видя такое отношение к ее мужу со стороны левой львицы только не давала Симбе оставлять ее, выдумывая какую-то « смертельно-опасную » болезнь, которая внезапно выявилась у нее.        — Ее судьба в ваших лапах! Только не переборщите!        — Изгнать!        — Заставить ее мучительно тренироваться!        — Избить!        — Оторвать ей какую-нибудь конечность!        — Думаю, из всего этого лучше выбрать последний вариант. Изгнание, — после того, как она тихо прокашлялась, прошептала Санура на ухо своего двоюродного брата, на что тот, конечно же, кивнул.        — Никаких срывов конечностей и насилия! Чакула будет просто изгнана из прайда навсегда и не будет иметь права на возвращение, пока мы того не позволим, а мы этого вряд ли ей разрешим. Надеюсь, что это послужит ей уроком!        — Позор… — Спотти покачала головой, прикрывая лапой свои светло-голубые, чуть ли не полностью белые глаза и лишь тихо ухмыляясь. Чакула уже давно ей не нравилась своим эгоизмом, которое она показывала и не раз, умудряясь портить одной собой настроение целому прайду.        — Никто не остается безнаказан в этом мире, — Мвалони грустно улыбнулась, где-то внутри по-прежнему немного жалея светлошерстную львицу, что так и не нашла счастья в своей жизни, портя ее всем остальным.        — Выходит, — уже продолжил Симба, — никто не виноват и никого судить в произошедшем мы не в праве. Мы можем обвинять только красных шакалов, что сунули свои лапы на территории нашего дома и погубили многих детенышей, но больше никто не виновен в этом. Ни, Мвалони, ни Сафийе, ни Чакула. Мы не вернем прошлое, кого-то обвиняя в чем-либо.        — Слова мудрого короля, — по-прежнему улыбаясь и глядя на красногривого своими уставшими, постепенно закрывающимися глазами, Мвалони вздохнула и отошла в сторону. Вскоре, она направила свой взор к небу, — Муфаса гордился бы им, если был бы жив.        — Дети, вы идите, а мы тут разберемся с красными шакалами, — видя, что его родители, тетя и жена звали его на разборки с новыми врагами, Кион приказал детям вернуться домой и сидеть там, пока они не вернуться.        — Но пап, мы тоже хотим посмотреть на красных шакалов! — Мойо, что был чуть ли не полной копией маленького Киона, моментально ухватился за длинный, цепкий хвост отца, прося его разрешить им пойти с ним.        — Это не детские игрушки. Красные шакалы могут быть опасны для детей, особенно вашего возраста. Сидите дома и никуда не уходите без нашего разрешения, — только кинув несколько слов на прощание, алогривый исчез из виду, оставив за собой только легкий ком пыли.        — Но ведь я лидер новой Львиной Гвардии, — уже переходя на нытье, Джасири приказывающим голосом обратилась к старшему льву. Тот, остановившись, только строго глянул на дочку. Все же, не желая напоминать ей о том, что она натворила прошлой ночью, он лишь покачал головой и оставил львят, а сам ушел.        Львята только вздохнули на такое отрицание, но перечить льву, тем более, таких размеров, они не могли и не хотели просто. Шагая вперед, к Скале Предков, они только напоследок глянули на Сафийе, что принялась уходить с остальными львицами, а вскоре, поняв, что в пещере им делать будет нечего, скрылись в зеленой листве.        Не слыша разговора между детьми и бывшим гвардейцем, львицы решили, что детям просто было разрешено прогуляться не смотря на опасность в прайде. По правде, им и дела не было до королевских львят. Все только смотрели на отдаляющуюся от них Чакулу, что пребывает свои последние минуты в этом прайде.        Кто-то тихо плакал над ее уходом, кто-то хихикал и посмеивался над ее только-только начинающимися страданиями, а кто-то просто безмолвно стоял с мордой полным безразличия и провожал львицу под прощальным рыком.

***

       Все это время, пока они расхаживали по высокой, зеленой траве, на Джасири глядели два злобных, карие глаза. Мойо, все это время ходящий позади сестры, несколько раз с омерзением отходил от нее, иногда тихо рыча на ее присутствие, тем самым вызывая у золотистой тысячу вопросов, на которых не было ни единого ответа.        Остальные будто бы прекрасно знали причину такой реакции алогривого львенка, но просто не хотели поддержать его, так как Джасири была не той, с кем хотелось бы поспорить. Даже Дениз, живший под меткой « мальчика-дурачка » сейчас сторонился их, ходя вперед, понурив голову к земле или смотря куда-то вдаль.        Нука и Жади просто молча и без всякой реакции смотрели на эту картину, обмениваясь смущенными взглядами, хоть они и понимали, что к чему тут. Все просто молчали, прикидываясь ничего не понимающими существами, но все было вовсе не так.        Казалось, все продолжиться под таким предлогом. Мойо все еще проходил по своей старше сестре ненавистным взглядом, в то время как золотистая львица на это молчала и ничего не говорила. Но терпение кончается у всех…        — Хватит! Перестань уже так себя вести! — Джасири внезапно дернулась с места и, оскалившись, как и ее мать на уже обнаглевшую Мариджи, выпустила из пазух когти. Мойо не это только ощетинился и принял ту же позу, что и его сестра, — мне уже надоели твои взгляды, обращенные только на меня!        — А нам надоели твои эгоизм и высокомерие! — только сказав это, Мойо почувствовал, как сзади него трое львят отдалились. Жади, не зная, что сказать, отошла в сторону, будучи все еще покалеченной от позавчерашней драки с Кову, а Дениз и Нука просто встали назад, — да, я знаю, что все, кто тут есть сейчас бояться высказать тебе все свое мнение о тебе и при тебе, так что по этим причинам все это сделаю я! Ты нам по горло надоела! Ты и твоя не скромность! Мы только и слышим от тебя, что ты лидер, но что ты делаешь?! Ты ни разу не показала себя в роли лидера! Из-за тебя на наш прайд напали красные шакалы и убили многих новорожденных львят, которым еще жить и жить!        — То есть, по твоему это я виновата в случившемся?! Я спасала свою драгоценную жизнь, Мойо! На моем месте каждый поступил бы так же!        — Не правда! Дедушка говорил, что когда наш папа был где-то твоего возраста, он не раз рисковал жизнью и здоровьем, чтобы Прайдленд не был в опасности! Он дрался с гиенами Джанджи, отгонял чужаков, разбирался с крокодилами и шакалами ГойГоя! Но ты и обычных красных шакалов не смогла отогнать!        — Я леди! Мне не пристойно так сильно пачкать лапы!        — « Я леди »? Нашла себе тут оправдание! Да и в каком это месте ты у нас вдруг леди?! Да, ты девчонка, а не парень и это я вижу прекрасно, но девочка и леди — две разные вещи! Ты не входишь во вторую категорию!        — Забери свои слова обратно, или я сама заставлю тебя это сделать! Я не обязана была бегать за шакалами только из-за одного львенка-нытика! Вы хотели, чтобы они убили меня?! Да я бы запросто стала бы их обедом, если бы не сбежала!        — Ты могла тогда разбудить нас, — голос принадлежал зеленоглазой Жади, лежавшей позади двоюродной сестры и наблюдавшей за тем, как ссорятся между собой брат и сестра, — « интересно, а если бы у меня сейчас брат был, то мы бы с ним так же общались? »        — Или по крайней мере Киона! Он же самый опытный гвардеец! — теперь уже подал голос Дениз, вышедший вперед и, удивляющийся тому, почему он все это время молча стоял в сторонке и ничего не говорил, когда это было так нужно, — а еще лучше, если бы ты послушала бы нас и набрала себе Львиную Гвардию и из мальчиков и из девочек. У тебя была гвардия из трех львиц, одной из которых была ты, но видишь ли, из-за твоего эгоизма ушла Адиа, а теперь и Жади хочет уйти. Ты осталась одна.        — Знаешь ли, « Дядя Дениз », я не виновата в том, что Аруну не позволено самим дедушкой выходить из той ужасной пещеры.        — Да при чем тут Арун?! — Нука положил лапу на лоб, прикрывая свои разных цветов глаза и что-то проговаривая под нос, совсем тихо, что слышал только он, — я, ты, Мойо, Жади, Адиа… Мы все могли стать одной командой! Мы могли защищать Прайдленд все вместе, но ты захотела иначе, ведь тебе мальчики чем-то не угодили!        — Да, не захотела! Да, не угодили! А знаете, почему?! Потому что мальчики просто ни на что не способные бородавочники, которым лень лишний раз повернуть хвостом в другую сторону! Вы думаете, я бы взяла таких истуканов в свою команду?!        — Но, Джасири… А как же тогда дедушка, Арун, и дядя Кион? Они ведь… Тоже не девочки. Или ты и их считаешь ни на что не способными бородавочниками? — Жади хитро ухмыльнулась, понимая, что львица с оранжево-золотистой полоской на голове не скажет ничего подобного про своих деда и отца, или по крайней мере любимого львенка, как только что сказала про своих дядю и братьев.        — Они совершенное другое дело, Жади! Король Симба — мой дед, Кион — папа, а Арун — лев моей мечты. Они не такие, как эти трое и остальные мальчишки в этом мире.        — С чего ты вообще взяла, что мы, мальчики, ни на что не способные?! Где это вообще указано?! — Мойо встрепенулся и обвел сестру неодобрительным взглядом, на что львица с лилово-голубыми глазами поморщилась и закатила глаза.        — Нигде не указано. Просто я уверенна в этом и все! Хочешь что-то еще сказать? Валяй! Все равно я отвечу в сто раз хуже тебя, пока твои аргументы не закончатся!        — Ого, а ты у нас, как я вижу, новые слова выучила! — Дениз ехидно усмехнулся и подтолкнул локтем племянницу, на что Джасири тихо зарычала на него, хоть это и не внушало особого страха в бежевого львенка.        — Откажись от лидерства, — уже спокойнее, Мойо начал предлагать своей сестре способы избавления от этой ноши, на что золотистая округлила глаза настолько, насколько это физически возможно. Да как он смеет ей предлагать такое?!        — Что?!        — Я что, так тихо говорю? Откажись от лидерства Львиной Гвардии и…        — Я все прекрасно слышала, но какое право ты имеешь заставлять меня отказываться от своей же Львиной Гвардии?! Если Короли Прошлого решили, что лидером буду я, значит им и буду я!        — Я не заставляю, а прошу. Пойми, ты наша сестра. Как бы нам тяжело не было признавать этот факт, но ты наша сестра по генетике и мы просим тебя сделать правильный выбор. Если откажешься от лидерства, то вся ноша от тебя отойдет. Ну же. Один шаг к свободе. У тебя итак нет команды.        — Отстань от меня, Мойо! Я была и буду лидером и это не обговаривается! Я больше не хочу вас слушать! Я… Я считала, что это прекрасно, иметь двух братьев, но лучше бы вы не родились! Меньше было бы мороки.        — Ты… Ты… — на миг всем, кроме Джасири показалось, что от таких слов львенок с алой гривой сейчас заплачет, но он тут же собрался с мыслями, отдав позволение что-то сказать своему дяде.        — Адиа была права! — Дениз оскалился на свою младшую племянницу, приняв оборонительную позу, — ты и в правду не должна была становиться не то, что лидером, а еще и гвардейцем! Ты не заслуживаешь такого звания! Райдо умер из-за тебя в тот день, как и говорила Адиа! Ты не пошла с ними и просто дала им уйти, зная, что там будет опасно! Ты никогда не станешь таким же лидером, как и мой брат! Забудь об этом, Джасири!        Золотистая львица просто стояла на месте, провожая полным ненависти взглядом своих младших братьев и дядю, которые не переставали глядеть на нее, как на только что павшего в позоре воина. Ее клыки яростно сжались друг к другу, издавая неприятный звук, но не настолько неприятный, как эта ситуация. Она просто не могла стерпеть то, что только что услышала своими же ушами. Ей будто бы хотелось жестоко убить всех этих наглецов за то, что они сказали такое самому лидеру великой Львиной Гвардии.        Когда-то давно, она имела друзей, союзников, братьев… А теперь, она осталась совсем одна, лишившаяся такой нужной для нее поддержки и опоры. От нее отвернулись все. Даже глупенький дядюшка, который все-все на этом свете воспринимал в шутку, и то отвернулся от нее, идя следом за ее братьями. Обидно, что в нее никто не верит. И не верил. И больше не поверит никогда. А ей оставалось стоять и следить за тем, как ее оставляют в полном одиночестве. Осталась только Жади, и то по причине того, что ей давалось довольно сложным ходить или делать то же, что и остальные.        Внезапно, какое-то невиданное пламя огня загорелось в груди Джасири, как только она поняла, как не правильно с ней поступили. Неужели, ей никто не мог помочь в этом? Поддержать? Они просто ушли и оставили ее, хотя могли остаться с ней, подбодрить и сказать, что это еще не самое ужасное и что она справиться со всеми преградами на своем пути. Но они выбрали другой вариант. Они решили выбрать кривую дорожку, поступив очень не правильно и не красиво, оставив совсем одну, гнить в ее же позоре.        Из ее пасти вырвался тихий рык, а после легкий, но полный боли стон. Ее крепкие лапы расставились шире, чем обычно, а сиренево-голубые глаза сузились. Казалось, все ее тело горело от нахлынувшей ненависти и злости, а воспоминания о том, как Адиа оставила ее команду и обвинила в смерти ее единственного, но дорого брата просто загорелись, открываясь перед ее глазами горящими фрагментами из прошлого. Будто бы все теперь в ней горело сильнейшим огнем.        В то время, как Жади испуганно смотрела на свою двоюродную сестру, понимая, что сейчас будет, голова льва на левом плече Джасири будто бы загорелась огненно-красным цветом, а ее некогда приятного цвета глаза сливались тем же окрасом, что и ее значок. Значок, которым она гордилась, как никогда. Глядя на своих медленно отходящих родных, что не знали об опасности, хоть и слышали крики Жади, Джасири глубоко вздохнула и издала оглушающий, до ужаса громкий рык. Рык Предков. Тот самый, что был опаснейшим рыком во всей саванне. И она его смогла показать всем…        Ее и без того громкий рык был усилен самими Королями Прошлого, что в это время поддерживали золотистую львицу, используя все свои силы. Зеленоглазая четко увидела, как над головой Джасири парило несколько львов, в виде огромного облака. Каждый из них был виден на небе с открытой во весь рост пастью, в то время как они издавали рык в сопровождении львенка. Львенка, который только что искалечил свою жизнь, издав этот Проклятый Рык Предков и использовав его против своих же родных братьев.        Трое львят разлетелись в разные стороны, ударяясь об разные места. В те, которые только возможно было удариться и получить сильные увечья. Дальше всех улетел кареглазый Мойо, который наговорил Джасири больше всего гадостей. Казалось, он из-за этого Рыка долетел аж до самой Скалы Предков, после чего ударился об нее и упал с высоты, получив множество сильных раз. Похоже, что он теперь мертв. Теперь он навсегда застынет в такой позе и никогда не сможет пошевелиться.        После алогривого львенка Мойо пошел и принц Дениз, получивший во время полета довольно сильный удар в голову об ближайший и в то же время острый камень. Послышался громкий хруст, явно принадлежавший его поврежденному черепу, а после он упал и получил еще один удар об землю. Вскоре, на зеленой траве появилась лужа крови, медленно растекающаяся по поверхности и распространяясь повсюду. В это время, бежевый просто заснул. И похоже, что на этот раз, он сделал это навсегда…        В это время, средний львенок, а именно Нука, с бешеной скоростью взмыл в воздух и моментально упал с высоты, чуть ли не лишившись некоторых конечностей. Из его пасти донесся хриплый стон, напоминающий просьбу о помощи. Прошло время и, как только он с трудом прокашлялся, из его пасти вышли длинные, алые струйки крови. Еще никогда в жизни он не чувствовал такую сильную боль, как сейчас. Казалось, что кто-то вырвал часть его тела, а его оставили погибать в луже грязи и крови.        Рык Предков постепенно прекратился. Через час. Целый час мучений, но он, наконец-то и к великому счастью для всех, прошел. Джасири, теряя силы от своего долгого рева, со вздохом рухнула на травянистую землю, но на ее довольной морде все еще оставалась безумная ухмылка. Наконец-то, она это сделала! Наконец-то, она показала всем им, что именно она в этом мире была достойна быть лидером! Она, и больше никто!        Через несколько секунд, картина перед ней начала все медленнее и медленнее уплывать. Она уже не видела ни лежащую в ступоре от ужаса Жади, ни валяющегося в луже крови Дениза, ни умоляющего помочь ему Нуку. Она не видела никого и ничего. Просто тьма и легкий порыв ветра, который поднимал ее к воздуху и не отпускал, а ей в это время приходилось смотреть куда-то вниз и не понимать всю эту странно сложившуюся ситуацию.        Вскоре, издали раздались чьи-то приближающиеся шаги, напоминающие падающий камень, а после она уже увидела перед собой высоко стоящего льва. Его призрачные очертания не наводили особого страха, но то, что лев был не живым было более, чем просто пугающе. Ему нахмуренные брови и упавшие вниз уголки пасти. Через минуту, лев перевоплотился и, вместо призрака, перед Джасири теперь стоял высокий, довольно крупный самец с коричневой гривой и с того же цвета была его шерсть, но все-таки, несколько светлее. Глаза его были карие, но сейчас они обретали невиданный холод.        — Я — король Мохату, — все еще паря в воздухе, лев обводил круги вокруг львенка, на что та пугалась. Мохату… Она слышала это имя, и не раз. Симба рассказывал ей о том, что это был очень мудрый король, если верить тому, что рассказывал ему его отец. Сейчас Джасири просто не знала, что предпринять перед великим правителем, — ты использовала Рык Предков против своих же родных и чуть ли не погубила их. Ты относилась к лидерству, как к детской игрушке, выхваляя себя перед всеми, но лишь поставила всех, кого только могла в неловкую ситуацию. Ответь же, ребенок, можешь ли ты после этого продолжать хранить клятву о том, что защищать свой прайд — твой долг?        Джасири грустно глянула назад, все еще оставаясь в воздухе. Как ему ответить, если вина коснулась ее только немного?        — Я… Я не знаю, сэр, — золотистый львенок заикался, не зная, как говорить с такой величественной персоной, как с самим Мохату. Тот, однако, просто сузил глаза, — мои братья сами довели меня. Я хотела, чтобы они брали пример с меня, как со старшей сестры, но они унизили меня, обвинив в смерти многих личностей. Скажите, разве я виновата в том, что какие-то там львята погибли?        Темногривый лев нахмурился, в то время как за ним встали остальные, не менее недовольные только что произошедшим львы. Во всяком случае, подошедшие являлись теми же Королями Прошлого. У многих из них был значок на плече, что показывало их лидерство или обычное пребывание в состав Львиной Гвардии.        Джасири с трудом вдохнула горсть воздуха в горящую грудь, как только перед ней появился многим известный, красногривый король, который, скорее всего, был ее прадедом — король Муфаса. Его можно было узнать из тысячи. Так похожий на ее деда, короля Симбу, в то время будучи несколько мощнее на вид.        Рядом с красногривым стоял его брат-близнец, который внешне вовсе не был на него похож. Казалось, что они и вовсе братьями не являлись. Если же у старшего льва была ярко-красная, чуть ли не огненная грива, светло-золотистая шерсть, мускулистое тело и тепло-карие глаза, то у его брата было худощавое тельце, ярко-зеленые глаза, иссиня-черная грива и темного окраса шерстка. Но, как ни странно, именно зеленоглазый был лидером Львиной Гвардии, а не его брат.        — Виновата. Косвенно, конечно. Но если смотреть на ситуацию с твоими братьями, то во всем виновата именно ты. Разве твои родители не учили тебя, что нельзя поднимать лапу на родных? Неужели, ты хочешь окончить так же, как и я? — голос подал черногривый принц, являющийся по всем меркам самим королем Шрамом. Странно, что лев, которого всегда считали бесчувственным смутьяном и злобным братоубийцей, сейчас смотрел на львенка глазами полного сочувствия и разочарования, — твой младший брат только что получил множество серьезных травм, ударившись об Скалу Предков, а после упав с такой высоты. Твой дядя разбил себе череп, а жить с такой травмой почти что невозможно. О том, что случилось с твоим младшим братом, ты и сама знаешь.        — Я… Я знаю. Но ведь это они виноваты. Они наговорили мне кучу гадостей. Они и Адиа. А Жади… Она просто сидела рядом и ничего не говорила им, — все это время, Джасири пыталась оправдаться перед Королями Прошлого и задвинуть все стрелки на свою сторону, но это не получалось. Поняла она это только тогда, когда черные брови льва с зелеными глазами указали куда-то вниз.        — Все братья и сестры через это проходят, но никто никого не убивает. По крайней мере, во многих случаях, — с тем же, король Мохату тепло глянул на присоединившегося рядом с ним младшего брата — Мото. Лев с тициановым окрасом шерсти, который был намного светлее, чем у него. Это и отличало братьев, у которых были разные отцы, но общая мать, — ты использовала Рык Предков во имя зла и по этой причине, ты больше не будешь в составе Львиной Гвардии. На этом все. Прощай, Джасири.        Тут же, золотистая почувствовала, как что-то ее отпускает вниз. Она куда-то падала. Падала с сумасшедшей скоростью куда-то вниз. Будто бы под ее лапами все это время была какая-то пропасть, над которой она все время висела в воздухе.        Были слышны лишь злобные смешки Королей Прошлого. Громкие. Не приятные. И они были повсюду. Будто бы огромные головы львов парили вокруг нее и все это время смеялись над ее страданиями, а сама она могла просто падать в бездну страха, прикрывая уши передними лапами и пытаясь не слышать все это, хоть это и было невозможным.        Прошло время и она вскоре упала, больно ударившись плечом об землю. Именно тем плечом, на котором когда-то виднелась голова гордо вздымающегося кверху льва. Теперь ее не было. Придавая сильную боль львице, метка гвардейца просто бесследно исчезла, оставив навечно пустовать ее левое плечо.        Джасири с ужасом оглянулась, понимая, что натворила. Мойо нигде не был виден, но это понятно. Его отнесло аж куда… Бирюзовоглазый Дениз все еще валялся в луже своей же крови, что стекала из его разбитой головы, а сам он навечно застыл в лежащем положении. Один его глаз был полностью закрыт, а другой еле как открывался, но он уже был мертв. Нука валялся на спине, пытаясь сделать хотя бы совсем легкое и слабое движение лапой, но все оканчивалось лишь хрустом костей.        Обернувшись, Джасири увидела свою двоюродную сестру, что вся тряслась от страха. Прикрывая голову лапами, она что-то шептала себе под нос, будучи до ужаса напуганной. Ее полностью трясло, как никогда раньше. Даже когда она была недавно избита от лап Кову, она выглядела намного смелее и храбрее, чем сейчас, когда опасность угрожала не ей, а ее двоюродным братьям и дяде. В эту минуту, Джасири что-то кольнуло.        — Жади!        Темно-коричневая не отзывалась, будто бы не услышала ее голоса. Она просто лежала в таком же положении и в таком же состоянии, борясь со страхом, который сейчас резвился внутри нее. Настолько она сейчас была напугана за своих родных… Это состояние было сложно передать, но еще сложнее будет « отобрать » малышку из такого состояние. Это была словно новая, многим неизвестная болезнь, в которой одновременно играли довольно долгий ступор и страх за кого-то.        В холодном поту, золотистая львица медленно обернулась и обомлела чуть ли не так же, как Жади. Перед ней стояли ее родители, дедушка и бабушка, с полными глазами ужаса осматривающие место смерти. Два трупа, два львенка, две надежды, две новые жизни… Они оба мертвецы! Их больше не вернуть! Можно подумать, что они так много прожили, что великий Львиный Бог решил отобрать их навсегда, без возврата.        Заливаясь слезами, старые король и королева подошли к бежевому львенку, со скорбью во взгляде осматривая его рану на голове и на кровь, что рекой выливалась оттуда. Настолько болезненно им было видеть эту картину… В третий раз. Сначала их сын, что был убит одной из самых преданных львиц Шрама, а после их дочка, погибшая от сильно ранних и тяжелых родов. Теперь, они потеряли еще одного сына.        В то время, молодая охотница и алогривый гвардеец осматривали труп своего младшего сына, прощаясь с ним навсегда. У обеих выступали на глазах слезы, которые они пытались скрыть. Обеим семьям было тяжело перенести эту ношу. Уже ничего не сможет вернуть их счастливые дни, когда эти львята кружили рядом с ними. Живые, здоровые, не валяющиеся в лужах собственной крови.        Джасири все это время стояла в сторонке, не зная, что ей предпринять дальше. Она была будто бы незаметна для родителей и прародителей. Как будто бы они были настолько заняты этим горем, что не заметили ее — главную убийцу и виновницу этого « торжества », но все закончилось, когда ее мать спросила у своего мужа, где их первый сын. В тот же миг, алогривый глянул на золотистую тем взглядом, будто бы сейчас прольется чья-то кровь.        — Ты! — не обычно высокого размера лев быстро вытер слезинку, выступавшую из его карие-красного глаза и глянул на сжавшуюся в комочек львенку. Джасири испуганно отходила в сторону, но тут же нечаянно споткнулась об Жади, которую не заметила. Кион, видя это, наступил на ее хвост и долго держал, пока та пыталась уйти, — сколько раз я пытался усмирить тебя и наконец-то довести до твоего разума, что ты не должна плохо относиться к своим братьям! Но теперь, ты убила их! Убийца!        — Не-е-ет… Я… Я… — золотистая уже сама слезилась, отходя в сторону, но, как бы странно это не было, сейчас она чувствовала свою вину, как никогда сильно. А ведь была в ответе за своих братьев, которых довела до смерти.        — Джасири…        Теперь голос принадлежал разочарованной Витани, еле как воспринявшей то, что убийцей ее сыновей являлась ее же дочка. Теперь уже и она не знала, что ей сказать или что сделать в таком случае. Такое она даже не могла вообразить. И что же с ней ей делать? Ударить ее? Накричать, что есть сил? Или уйти и поплакать в другом месте? Глупо, но ведь тоже вариант для дальнейших событий. Сложный выбор…        Разборки шли еще долго, но внезапно сердце Жади что-то резко и больно защемило. Она внезапно почувствовала, как стала постепенно уходить из сильного состояния ступора. Ее темно-черные зрачки наконец-то обрели нормальную, обычную для всех львиц и львов форму, а сама она очень глубоко вздохнула, будто бы несколько часов находилась под водой, где нечем дышать.        Повернувшись, она увидела лишь бабушку Налу, на глазах которой были видны слезы. Именно она подтолкнула свою внучку, коснувшись светло-розовым носом ее плеча. Следя за происходящим, Нала уставилась то на внучку, которая пыталась отойти от обвинений в свой адрес, то на трупа своего сына. Сына, которого она лишь недавно родила, а ведь она приложила много усилий. Никто, кроме нее и Симбы не знал о том, насколько сложно проходили роды старой королевы.        Кремового цвета львица указала Жади идти за ней, но вскоре сама потащила ее, вспомнив, что ее внучка была еще до этого ранена из-за буро-каштанового льва-самца. В то время, молодой страж и хранитель земель, Кион, взяв все еще сопротивляющуюся и тихо плачущую Джасири в пасть, пошел к Скале Предков. Витани взяла лишь мертвого Нуку, а рядом с ней был Симба, несущий в пасти Дениза, из головы которого все еще вытекала кровь.        Жади видела все. Видела весь этот ужас, происходивший у нее на глазах. Видела, как Витани со слезами прижалась к трупу ее маленького Мойо, когда они нашли его уже мертвым, придя к Скале Предков. В тот момент, Кион просто не выдержал такого сильного удара. Он будто бы вспомнил тот день, когда его племянница подошла к нему и сказала, что у Витани начались схватки. Как он был тогда счастлив, ведь он не знал, что его семью ждет такой вот поворот. Сердце великого льва разорвалось на несколько частей, а сам он прильнул к молодой охотнице, разделяя ее горе. Их общее горе.        После этого, совершился « суд » над Джасири. На суд собрались нет только львицы, но и остальные жители земель. Птицы, носороги, слоны, гепарды… Они все там были, но не смотря на то, что сама дочка молодого гвардейца была еще маленьким ребенком, многие уже приписывали ей самые ужасные наказания. Кто-то предлагал скинуть ее со Скалы Предков, кто-то предлагал утопить, но кому-то это показалось легким наказанием, если сравнить поступок. Гепарды предложили разорвать ее на части…        Выслушивая все эти крики о своем позоре и якобы предательстве, золотистая крепко прижалась к земле. Она не знала, что ждет ее в дальнейшем. Не знала точно, будет ли она жить после того, как окончится этот суд. Весь ужас ждет ее впереди, а она не могла ни с чем определиться. Будто бы в ее голосе вновь раздался тот самый ехидный смех Королей Прошлого, а сама она снова начала обессиленно куда-то падать. Куда-то вниз… В далекую бездну, где ее ожидал только позор.        Только глянув на детеныша, Кион глубоко задумался. Конечно, он считал ее виноватой, но Джасири являлась единственным выжившим ребенком, который у него остался. Да, это не отнимет какого-нибудь наказания, которое он придумает, но он не мог изгнать или убить все еще оставшегося в живых львенка. Единственное, что он мог придумать в качестве наказания — это запретить ей выходить из пещеры месяц, в то же время запрещая ей иметь какой-нибудь контакт с кем-либо.        Суд окончился. Всю ночь Джасири плакала, пряча морду в лапах и что-то говоря. Что-то о ненависти. Она чувствовала вину, но при этом ненавидела всех… В особенности Киона, который и придумал ей это наказание. Все выглядело довольно-таки странно.        — Санни? — красногривый король был крайне удивлен, увидев, как его двоюродная сестра посреди ночи подошла к нему, мягко улыбаясь своему брату. Если учитывать то, что случилось в этот день, то ее улыбка для всех оставалась крайней загадкой, — что случилось? Почему ты улыбаешься?        — Симба, они живы…