ГЛАВА 24. Пятьдесят оттенков сумасшествия.
16 сентября 2017 г., 10:40
— Они живы…
Они живы… Они живы! Это было настолько удивительно и, казалось, не возможным, что никто не смог поверить в это счастье, как только сам не увидел этого. После такого удара и подобных ранений, как всем казалось, выжить не мог никто. Все прекрасно помнили о « несчастном случае » Львиной Гвардии, что была под руководством всем печально известного Шрама, использовавшего свой Рык во имя зло и убившего четверых взрослых львов. А что уже говорить о трех львятах, что были еще малы и слабы? Ничего… Смерть — единственное спасение от их мук, но смерть почему-то прошла мимо них, а Короли Прошлого подарили малышам шанс на еще одну жизнь.
Только услышав о внезапном оживлении своих двоюродных братьев и дяди, которых она совсем тихо и, кажется, беззвучно оплакивала, лежа в сторонке, зеленоглазая принцесса резко вскочила с места, направляясь за старшими львами. В ее сердце будто бы заиграло буйное тепло, до этого невиданное ей. Только очнувшись от непонятного для нее состояния и поняв, что тот львенок с бирюзовыми глазами, которого она вечно швыряла из-за одних лишь шуток, куда только могла… Мертв, то ее жизнь на миг будто бы остановилась, а время перестало идти нормальным ходом.
И только она услышала эти два таких простых, но имеющих огромный смысл слова, Жади мигом вскочила со своего привычного для сна места, с трудом, но все же как-то подбегая за старшими львами, пытаясь не отставать от них. Несколько раз она споткнулась, не больно, но все же не приятно ударившись подбородком об землю. Все закончилось тем, что малышку подхватила вся та же старушка Нала, заметившая то, с каким трудом ходит ребенок из-за своих подбитых конечностей.
Запомнившая путь Санура вела всех вперед, осматривая местность так, будто бы только что сюда прибыла. Остальные лишь удивлялись подобному поведению от львицы с коричневой шерстью, но особого значения подобному они не искали. Взрослые только следовали за ней, редко когда получая удары по морде от веток, которых было довольно много на пути. Особенно много ударов от сухих сучий веток получали король Симба, который был на этот момент уже стар и плохо разглядывал все, что было впереди его морды, и Кион, который был намного выше остальных львов или львиц.
Хоть и не молодая, но все такая же грациозная львица с разными цветами глаз, несколько раз провела острыми когтями по твердой, сухой коре великого баобаба старика Рафики. Всем было понятно, что старик не спал в столь поздний час. Было четко слышно, как он от скуки подпевал под звуки ветра свою любимую « Асанте Сана », но услышав звуки когтей, шаман отвлекся и замер. Взяв в лапу свой посох, он легонько приударил им по коре дерева и приостановился, поняв, что уже находиться на краю баобаба.
Услышав знакомый голос, он с трудом повернулся, еще несколько часов пытаясь найти что-то и, кажется, было понятно, что именно. Через некоторое время, он прыгнул, держа в лапах трех комочков. Конечно, обошлось это ему не легко. Во время прыжка, он, ничего не видя, все же смог довольно сильно удариться больной спиной об одну из толстых веток баобаба, при этом не повредив детенышей, что уже начали паниковать. К счастью, Рафики в нужное время подхватил молодой страж земель, усадив его на спину и после помогая ему встать, при этом положив львят на землю.
И не возможно было описать то чувство, которое испытали львы при виде того, что дети были живы. Нельзя было сказать, что они были хотя бы немножко в порядке, иначе как они были полностью в ужасающих порезах, различных ранах и все еще в кровоточащих шрамах, что протягивались по всему телу, но они, по крайней мере, были живы и, кажется, их жизни не грозит ничего.
— И долго так с ними будет? — королева Нала после того, как окончательно вылизала своего сына и напоследок прошлась языком по его окровавленной от удара голове, вскоре обратилась к бабуину. Рафики только опустил голову и, разведя лапами в разные стороны, уже готов был сам ответить львице, как вдруг его перебили.
— Скорее всего, это на несколько дней, мам. Если учитывать то, на сколько сильный шаман наш Рафики, то ему это будет совсем легко, — алогривый лев с надеждой и некой гордостью глянул на шамана, будто бы ожидая от него кивка и утвердительного ответа, но вместо этого получил удар посохом по голове.
— Не перебивай старика Рафики, гвардеец, — бабуин грустно усмехнулся, но на секунду его вдруг озарило странной волной грусти. Он тяжело вздохнул, но после обратился к королеве, — сожалению, это надолго. Я бессилен со своей слепотой. Мойо и Нука будут лечиться неделю. Может и два. Или три. Но с принцем Денизом будет все намного сложнее. Голова — вещь серьезная. С ней не шутят. Его я буду лечить несколько месяцев, пока череп все же не примет свое привычное состояние, а кость не срастется. Придется проводить не одинарные опыты, которые будут не очень приятными. Но это уже с вашим соглашением.
— Мам, пап, умоляю, не надо, — бежевый львенок, все это время лежащий между лап матери умоляюще глянул на родителей, но те как будто не слышали его слов, в открытую проигнорировав мольбы маленького принца.
— Если речь идет о жизни нашего сына, да еще и будущего короля, то мы согласны на все методы лечения, — король Симба с трудом кивнул на такое решение, после чего мельком глянул на обиженного Дениза, который уже надул губки и успел отвернуться от него, напоследок обиженно хмыкнув.
— Что ж, вы можете забрать своих детей на некоторое время, однако завтра их обязательно надо вернуть. Завтра утром я буду проводить много времени с ними, проводя лечение и попытаюсь вернуть им прежнее здоровье. Рык Предков не то, с чем львенку стоило бросаться на своих ровесников, — Рафики, опираясь на свой посох, с разочарованием покачал головой, прикрывая глаза. На это, Кион ответил лишь тем, что опустил голову и с тяжестью выдохнул холодный воздух, застывший у него поперек горла, — я не знаю, как выжили ваши сыновья после такого, но это более, чем просто хорошо. Значит, Короли Прошлого пощадили их. Они дали им вторую жизнь, которая не пристойна другим. Все же, я не хочу наговаривать на ребенка, но из Джасири вышел не тот лидер, которым мы могли бы ее представить.
— Мы знаем, Рафики. Мы знаем, — Витани нервно отвела взгляд в другую сторону, пытаясь не сомкнуть глаз. Да, она была по-настоящему рада тому, что два ее сына выжили, но сон просто одолевал ее. Несколько раз она зевнула, забыв прикрыть пасть лапой.
— Все же, попытайтесь быть с ней мягче, чтобы это не высказалось на ее будущем. В такой период, лидер может просто потерять себя. Она поймет, что все отныне вокруг видят в ней только разочарование, от чего может замкнуться в себе, а это очень плохо повлияет на ее будущее. Она может стать психически не здоровой. Ее эгоизм может перейти все нормы, а сама она будет искать любую причину, чтобы накинуться на первого встречного ей льва или львицу с очередной руганью. Попытайтесь сделать так, чтобы она не чувствовала себя покинутой и обреченной на вечный стыд в этом мире.
— Как с ней обращаться после ЭТОГО?! — золотистый лев, Кион, яростно взревел от накопившейся злости после услышанного, гневно смотря на прищурившегося Рафики. Тот вовсе не испугался. Возможно, что это из-за того, что бабуин был почти что бесстрашен, если вспомнить всю его жизнь. А может, это просто из-за слепоты.
— Кион, ты тоже был лидером Львиной Гвардии и тоже чувствовал подобное. Просто не будь суров к Джасири так, как ты намереваешься это сделать. Она знала, на что идет и выбрала свой путь. Мы не можем из-за этого наказывать ее, — шаман обреченно вздохнул, в мыслях жалея золотистого львенка, — вспомни хотя бы историю о двух братьях…
— Мне уже надоело! Надоело! — лев панибратски перебил Рафики, — сколько можно?! Что не сделаешь, напоминают о том, что случилось в то время, когда мой отец был еще львенком, или когда его вообще не было! Пойми же, что Джасири чуть ли не убила своих братьев! Слава Королям Прошлого, что они живы! Не знаю, как это вышло, но мы должны радоваться тому, что им даровали жизнь. А теперь представь, что они могли бы…
— Кион! — молодая охотница разозлено ткнула своего мужа в бок, мазнув по нему пристальным взглядом. Самец с пышной, огненной гривой ответил на такой холодный жест лишь коротким, не громким рыком, — как можно такое говорить, да еще и при них? Мы должны радоваться и не думать о том, что могло бы случиться.
— Я понимаю, но посуди сама, что это могло быть вполне возможно, — на миг, страж земель перевел взгляд на двух сыновей, а после и на львицу, — я не могу забыть то, что она сегодня сделала. Просто не смогу. Конечно, я не буду всю жизнь держать на нее злобу за то, что она сотворила, но такая ситуация не простительна.
— Сынок, ее ведь итак будет презирать весь прайд, — королева Нала глянула на старшего сына глазами полными мольбы. Сейчас она пыталась заступиться за внучку, чей характер она хорошо знала. В то же время, она очень хорошо знала свой прайд, — после такого все будут смотреть на нее, как на предателя. Возможно, она повторит судьбу Шрама или Кову, но я не хочу в это верить просто потому, что она моя внучка. Если же помимо прайда презирать будешь еще и ты, а может и Витани, то она просто этого не выдержит и всем на зло будет становиться хуже, чем прежде. Ей нужна ваша поддержка, как никогда.
— Я постараюсь, мама, — тусклым взглядом глянув на старую мать, с которой ему не хотелось спорить, королевский сын кивнул. Но вскоре обратился к шаману, — постой. Рафики, ты же был слеп. Ты и сейчас слеп. Как ты будешь проводить лечение?
— Я некоторое время собирала потребные травы для того, чтобы у Рафики восстановилось зрение, — внезапно встряла в разговор и красавица Санура, на которую все до этого обратили мало внимания, — пока мне нечего было делать, я наведалась к нему, а так как я знаюсь в травах, я запросто смогла найти самые нужные, приготовить смесь из нужных ингредиентов и заставить Рафики употребить это в пищу. Зрение еще не полностью вернулось, но хотя бы что-то он видит. Еще несколько дней, и он снова будет видеть, как до того, как принц Дениз случайно вылил на него неизвестную, ослепляющую жидкость.
— Ну, я бы не сказал, что он сделал это случайно, — шаман сложил лапы на груди и недовольно фыркнул, закатив глаза в другую сторону. На это, некоторые только тихо захихикали, но ничего не сказав больше, приготовились уйти, — вы уже уходите?
— Да, Рафики. Детям, наверное, пора спать. У них глаза закрываются, — король Симба тихо усмехнулся, глядя на прижавшийся к земле комочек, что был удивительно похож одновременно на своих и на мать и на отца. Только он потянулся за ним и уже хотел взять в пасть, как его приостановил Кион, поставив свою переднюю лапу перед младшим братом.
— Может лучше я его понесу до Скалы Предков, а? — золотистый гвардеец, после этого, многозначительно подмигнул отцу, как будто бы на что-то намекая ему. Симба, не придав этому особого значения, просто пожал плечами и, проведя по сыну неким удивлением, отошел к внучке, которую вскоре взял в пасть. Но кто-то был этим не доволен.
— Чего?! То есть, я, дама, буду тащить двух сыновей, а ты, мужик, будешь нести одного крошечного… Брата?! Ты с меня смеешься, да? — подойдя на такое расстояние, чтобы слышно было только ей и Киону, Витани в прямом смысле « прокричала » все это в ухо взрослого льва, на что тот чуть ли не потерял дар слуха. Все же, кто-то это услышал.
— Витани, давай я подержу Мойо. Ладно? Я все равно никого не несу, — к молодой львице подошла Нала, взявшая в пасть львенка с алой, как и у Киона гривой. Витани, конечно же, от помощи не отказалась, напоследок глянув осуждающе на самого Киона, мол, твоя мать полезнее тебя.
Звездное небо становилось все темнее с каждым мгновением, но путь вперед, к счастью, освещали звезды своим белоснежным светом. Мутный омут начал постепенно прикрывать собой вечерний закат. Сиренево-розовое небо, с некоторыми намеками на красный — символ крови и войны, и желтый — символ сумасшествия и жадности. Это был день, который все прекрасно помнили, но пытались забыть как можно быстрее. Именно в этот день, в это время, совершился суд, на котором решили, что они сделают с дочкой бывшего стража. И только месяц в пещере казался самым подходящим.
Отгоняя эти мысли прочь, Кион, глянув на своего младшего брата, что в это время был у него на спине, отошел немного в сторону. Дениз не обратил на это особого внимания, мечтая вернуться в свою любимую пещеру и наконец-то взяться за свой любимый сон, которого ему сейчас так не хватало. Все тело болело и горело одновременно, но он, по крайней мере, выжил. И надо хотя бы за это благодарить.
— Эй, братишка, — на не очень сильное удивление кремового окраса львенка, старший брат говорил с ним глухим шепотом, будто бы боялся этим разговором передать какую-то лишнюю информацию остальным, кто ходил сейчас рядом с ними.
— Чего тебе? — принц с ярко-бирюзовыми, как водя глазами, говорил сонно, при этом глубоко зевнув и вытянувшись во весь рост, но тут же скрючился, почувствовав, как что-то болезненно пульсировать по вискам. Он сильнее прижался к густой гриве Киона, но вскоре принял обычное положение.
— Ты спишь? — самец легонько повернул голову, смотря заботливым взглядом на Дениза. Тот этого не заметил, только закатив глаза и вздохнув глубоко. Так, будто бы сейчас он говорил не со старшим братом, а с каким-то плохо понимающим львом с очень тугими мозгами.
— Если я с тобой разговариваю, то как ты думаешь: я сплю?
— Хех… Шустрик какой. Вот дошутился ты до того, что сделал Рафики слепым. А ведь это сделал именно ты и никто другой. Понимаешь?
— Я сейчас совсем не в том состоянии, чтобы что-то понимать, Кион. Пожалуйста, говори все открыто и понятливо.
— Понимать, значит, ты сейчас не можешь, а шутить — да пожалуйста! Всегда можешь над кем-то пошутить или оскорбить. Ну что ж, ладно… Тебя не удивило то, что ни Мойо, ни Нуке, а именно тебе дольше всего придется лечиться, а?
— С таким ударом головы это не удивительно. Думаю, меня надо будет задержать у этой сумасшедшей обезьянки еще на пару месяцев. Моя племянница выплеснула всю злость одним своим рыком. А с виду, вроде, нормальная такая девочка. Маленькая, но свирепая.
— Это да, но ведь ты ослепил Рафики, сорвал ему урок, и после этого еще и должен будешь дольше всех остальных лечиться у него. Может, это такая месть? Не знаю. Я бы на его месте прикончил бы тебя за тот случай на уроке.
— Да ну… Нет. Не-е-е-е-т! Это не так.
— Вот видишь? Ты уже сам начинаешь в этом сомневаться. О, а представь, как он будет проводить лечение! Наверное, он вскроет тебе голову…
— А голову вскрывать обязательно? — бежевый принц боязливо уставился на алогривого, на что тот ехидно усмехнулся ему.
— Еще как. А как по твоему он поймет, что ему надо лечить? Представь, что он натворит в качестве мести. Может, он засунет туда несколько своих деревянных штуковин и зашьет после этого голову? О, а вдруг еще и бананы туда наложит и…
— Фу, Кион! Хватит! Перестань!
« Какие же они вдвоем милые… И почему же у меня никогда не было ни брата ни сестры? » — Симба с умилением глядел на своих сыновей, хотя он сам не знал, что они не просто мило общались, как обычные братья.
У Скалы их встретила лишь гробовая тишина, которую провожал совсем легкий ветерок. Не было слышно ни единого звука от Джасири, которой с этого дня запрещено было выходить из дома и иметь какой-либо контакт с другими львятами целый месяц. Все с тяжестью вздохнули, медленно забираясь на вершину легендарной Скалы.
Зайдя, Жади устремила взгляд изумрудных глаз в темный угол, в котором, если приглядеться, можно было увидеть легкое движение. Была видна темная, но не большая размером фигура, раздраженно поворачивающаяся из стороны в сторону и при этом что-то злобно шипя. Вскоре, послышался звук когтей, точащих каменную стену.
С ужасом, что бился внутри нее, темного окраса львичка подошла к своей двоюродной сестре, легонько подтолкнув ее в плечо и ожидая ее следующих действий. Золотистая на миг остановилась, а вскоре, перешла с одного бока на другой, представив Жади свою недовольную морду, на которой красовались негодование и бурная реакция на присутствие темно-коричневой сестры рядом с собой.
Джасири смотрела вовсе не на Жади. Ее глаза устремились в дальний угол, пытаясь не задевать взглядом уже ложащихся родителей, бабушку, дедушку и Сануру. Через несколько секунд, она выдала из себя тихий, слышный только для нее и для Жади рык.
— Джас, — по телу старшего львенка прошлась легкая дрожь, от чего она легонько помотала головой в разные стороны. Бывший лидер, однако, на свое имя не откликнулся, все еще игнорируя Жади, вызывая у той страх и мысль о том, что львица с полоской на лбу сошла с ума от своей замкнутости, — они выжили… Ты не рада?
— Мне все равно, — несколько раз при ответе пошевелив губами, Джасири застыла в той же позе, отвечая полным отчуждения и холода голосом. Она так и не шевелилась, моргнув всего два-три раза и на этом замкнув взгляд куда-то вдаль, как зомби.
— Как это все равно? Но они… Твои братья… И дядя… Наша семья, — на последнем слове, принцесса совсем тихо обратилась к двоюродной сестре, надеясь, что вызовет у нее те самые эмоции, которые не вызвала впредь и та поймет, насколько братья важны, но младшая все еще игнорировала все ее просьбы, ударяя по больному месту.
— И что с того? Я потеряла все из-за них… Я могла быть сейчас многими уважаемой, но из-за того, что они вмешались и начали подталкивать меня на то, чтобы они участвовали в составе моей гвардии, я лишилась всего! Я… Я ненавижу вас!
— Джасири, ты не можешь быть серьезной. Мы единственные, кто у тебя есть в этой жизни. Ты не можешь судить нас за то, в чем виновата ты. Ты сама говорила, что все произошло из-за тебя.
— Да, говорила. И знаешь… Я ошибалась! Виноваты вы все. Вы никогда меня не поддерживали и не видели во мне лидера, считая, что это лишь детские игрушки. Если бы не вы, я уже давно бы стала великой, но я лишилась всего в один день из-за моих глупых братьев, дяди… И тебя! Ты стояла на месте, в то время, как могла бы помочь мне.
— Джасири…
— Хватит! Хватит звать меня по имени, будто бы это что-то изменит! Просто уйди отсюда и оставь меня в покое, пока ты не оказалась на месте моих братьев.
Удара сильнее не было. Будто бы какой-то демон вселился в некогда добрую, не очень привязчивую, но все же милую львицу. Сейчас она была неузнаваема, как будто ею питалась темная энергия, которая в тоже время была и у Кову.
Помотав головой, Жади только отвернулась, с трудом готовясь ко сну. Кто знает… Может, завтра все измениться? А может и нет…
***
Первая бессонная ночь… Жуть! Будто бы всю ночь кто-то стучал по твоей голове, намереваясь раздавить там все и не дать спокойно заснуть, хотя бы несколько минут. Жади повернулась на другой бок, угрюмо смотря на не очень странную картину из настоящей жизни, что в ее глазах была повернута вниз головой. В пещере не было ни Симбы, ни Киона, ни львят, которым было позволено выходить из пещеры. Оба самца, что были похожи друг на друга, но в то же время имели разные качества и взгляды на жизнь, рано утром разбудили своих детенышей, которым срочно нужна была помощь. Жади уже чувствовала запах крови, который чувствовала уже когда-то давно. Сейчас ее больше интересовало то, что Джасири, что была прошлой ночью полностью холодной, как лед, о чем-то разговаривала с матерью и троюродной бабушкой. Как душа в душу, но на Джасири это было очень сильно не похожим. Казалось, ее подменили, но только услышав разговор, было понятно, что это не так. — Мне скучно, мам! Папа не дает мне ни с кем общаться и выходить месяц из пещеры! Это нормально?! Да я помру со скуки раньше, чем месяц окончиться! — золотистая разозлено надула щеки и фыркнула, обиженно глядя на Витани, которая в ответ лишь презрительно фыркнула. — Так сама же виновата, мелочь пузатая! — язвительно, но не слишком злобно, львица усмехнулась львенку с сиреневыми глазами, но та ее радость не разделила. Наоборот. Она стала еще более обиженной, чем до этого, — вот если бы ты не использовала свой рык на братьев, то этого бы не случилось. — Но они сами виноваты. Они теперь мои главные враги в жизни и… — Джасири, твои братья тебе не враги, ты же знаешь, — лежащая рядом с сестрой Санура глянула на малышку взглядом полным изумления. Она просто не могла понять того, как можно было говорить так о своих братьях, — они — твоя семья. Вы росли вместе с самого начала. Вы родились вместе. Вы одно целое. — Джасири, — голос подала и Витани, которая не молчала, сидя в сторонке, — ты хочешь стать взрослой как можно скорее, верно? Сейчас же ты говоришь как совсем маленький ребенок, которого еще даже не научили нормально говорить и он говорит все, не думая о последствиях. — И что? Я просто высказываю свою точку зрения, как взрослая. В этом нет ничего плохого, да и вы тоже должны понять, что я не просто так на них зарычала. На это была очень весомая причина, по которой я это и сделала. Это факт, мама! — Да? Ты это серьезно нам тут говоришь? Ну, в таком случае, тебе придется сидеть тут еще месяц и месяц… Пока не пройдет ровно тридцать одна луна. — Ну мама-а-а-а-а! — Джасири умоляюще схватилась за лапку Витани, на что львица вопросительно изогнула бровь. Львенок закатил губу, — мне и вправду тут ужасно. Мне кажется, что стены пещеры с каждым разом становятся все меньше и меньше и меня вот-вот сейчас раздавит! — Ты тут только один день сидишь, — молодая охотница насмешливо глянула на детеныша, ставя ее в точный тупик, — раньше ты целую неделю не выходила из пещеры и чувствовала себя прекрасно, а тут целый день и прям стены пещеры задавят! — Но ведь тогда я могла подурачиться с кем-нибудь, вроде Дениза или Нуки, а сейчас, я даже пообщаться со своими ровесниками не в праве. Я просто сойду с ума от недостатка общения. Дай мне погулять на свежем воздухе. Пожалуйста-а-а-а-а! — Ну… Ладно! Только не натвори очередных чудес. Умоляю тебе, — Витани, не выдержавшая этих полных мольбы и пощады глаз, все же кивнула дочке, на что та, конечно же, с радостью помчалась к выходу, вскоре скрывшись из виду. — Витани, Кион же запретил ей выходить из пещеры. Он ругаться не будет за то, что ты оспариваешь его решения? — принцесса Санура, прекрасно помнившая вчерашний день и суд, несколько удивленно оглянула свою младшую, единоутробную сестру. — О Боги… Скажи мне, это Кион рожал ее? Он в это время где-то там за антилопами бегал, а мучилась я, так что я имею на это полное право, сестренка, — львица фыркнула на такой вопрос от своей сестры, но на миг задумалась… А правильно ли она сделала? Может, львенок в самом деле заслужил подобное наказание? Жади только обреченно вздохнула, глядя на все это. Она закатила глаза, неуверенно оглядывая всю эту картину. Ее мысли, не смотря на всю эту странно сложившуюся ситуацию, были заполнены совершенно другим. Иным. Не связанным с ее двоюродной сестрой… Кову. Это имя и сам владелец имени не давал ей покоя. Она осторожно легла на спину, смотря на потолок пещеры. Ох, как же она была раньше глупа и наивна! И как же она могла раньше считать, что это она виновата в том, что буро-каштановый самец такой ужасный ворчун и нытик? Она считала, что виной всему этому были ее неудачные подарки, но нет! Вовсе не это! А она… Она просто не понимала! Она думала только о чудесах и считала, что все в этом мире строится на том, что все добрые и все друг друга любят, но знала ли она о злой стороне этого мира? Нет! И даже не представляла себе об этом! А знаете, почему? А все потому, что она — маленький, наивный ребенок, но это все. Пришел конец. Теперь же ею никто не будет манипулировать, как раньше. Пока она думала, из раздумий ее оттащила медленно входящая в пещеру тень. Огромная, темная, накрывающая ее всей своей величиной. И она не сомневалась в том, что тень принадлежала ее дяде, который зашел в свой дом далеко не один, а с львенком. С львенком по имени Джасири. — И как же ты это назовешь, дорогая? — алогривый сильно нахмурился, опустив густые, черные брови вниз и смерив молодую львицу строгим взглядом, от которого Витани стало слегка не по себе, но виду этому она не подала. — Во первых-из нас двоих, мать я и именно я имею на это полное право! Во вторых-ей нужно живое общение, от которого ты ее полностью отгородил на целый месяц! В третьих-она же просто погулять вышла и ничего не натворила! — Ничего не натворила? — Кион наигранно удивился, будто бы впав в сильный шок от услышанного, но сразу же, он легонько подтолкнул золотистую вперед. От такого маневра, Джасири фыркнула, недовольно глядя на старшего льва, — ну давай. Расскажи, что ты « не натворила ». — Что опять? — Витани устало глянула на львенка, от чего было понятно то, что происходит это уже далеко не в первый раз. И это сразу же показалось перед всеми. — Она сама виновата! — обиженно воскликнув, бывший гвардеец вновь закатила губы и глянула на закатившего глаза Киона. — Кто « она »? — темно-бежевого окраса львица уже с трудом что-то понимала в этом жестоком мире. Столько проблем и все это почти что в один день. Перекрестив лапы, она положила на них голову, чувствуя, как что-то по ней бьет сильным темпом. — Адиа… — Ох, ты опять полезла к этой дочке Бариди?! Что на этот раз произошло между вами? Рыка-то у тебя больше нет. — Она ее укусила за плечо, оставив небольшой, но все же хорошо видный след от укуса ее клыков. Хорошо зубки точим, да? — поняв, что львенок будет молчать до самого посинения, взрослый страж земель сам вызвался рассказать своей жене о произошедшем между их дочкой и дочкой их подруги. Жади не помнила, что было дальше. Были слышны лишь крики Витани, которая поддерживала старшего ребенка и отрицания Киона, который все равно настоял на своем. Дальше она погрузилась в свои мысли, как сделала до того, как в пещеру зашел ее дядя. Будто бы то самое желание разорвать льва с темной гривой снова вернулось, не успев от нее отойти. Ей вновь хотелось засунуть свои клыки в его плоть, но уже не в лапу. В другое место. Куда-то глубже, откуда боль будет отдаваться сильнее…***
« Что тут происходит »? — не такая молодая, но все еще полная сил львица оглянулась по сторонам, услышав легкий шорох в листве. Санура, не желавшая слышать о том, что происходит внутри пещеры между двумя львами, быстро вышла оттуда, решив подышать свежим воздухом, но что-то не дало ее прогулке оказаться такой обычной, как ей изначально предполагалось. Шевеления трав все еще продолжались без остановки, пока самка все же не глянула на ближайший куст. Ее разных цветов глаза сузились, а сама она приняла оборонительную стойку, расставив лапы как можно шире и оскалившись, издала тихий, короткий рык, слегка спугнувший жертву. Больше не было слышно ни единого шелеста или другого звука, но что-то большое и сложное, чтобы его не увидеть, было видно среди кучи листьев. Будто бы что-то прикрывалось от нее, пытаясь дойти до Скалы Предков, но это « что-то » неудачно попыталось оборониться от нее. Подойдя, Санура легонько принюхалась к листьям, в которых затаилось странное существо и не громко зарычала, сжав плотнее клыки. Она не узнала этот запах, что заставляло ее беспокоиться. Возможно, это чужак. Или же просто бродившие львы, но осторожность всегда важна. Вырвав целую ветку листьев, что сразу же открыло ей бродягу на территории Скалы Предков, Санура от удивления упустила с пасти ветку и осталась с открытой пастью. И как же она могла не узнать по запаху его? — Ты?! И что же ты тут забыл? Ты же изгнан моим братом! — львица оглядывала снизу-вверх только что увиденного ею самца, что тоже был не очень рад этой встрече, показав это своим гневным оскалом. Взгляд младшего льва приобрел сумасшедший вид, как только он встал на лапы и нагнулся, безумным взглядом осматривая львицу. — Мы убьем ее! Жади не должна жить! Ты понимаешь это, или нет? Скоро она нас всех убьет и заставить мучиться в аду, пока вы считаете ее невинным ребенком! — Кову зло сверкнул на старшую сестру, на что та ужаснулась. — Как ты можешь такое говорить? Она просто ребенок, не имеющий детства из-за тебя! Ты, если верить Симбе, а ему я точно верю, всегда унижал Жади. Я слышала, как ты тренировал ее до потери сознания. Ты отобрал у нее детство, делая ее жестокой. Скажи, ты хочешь, чтобы Жади стала такой же, как и Зира? Как наша мать? — Она уже такая. Пойми, век невинности не вечен. В ее случае, он прошел уже с ее рождения. Не успела она родиться, как из-за нее мы потеряли двоих! Она несет за собой одну сплошную смерть! — Так, все, хватит! — свирепо зарычав на младшего брата, Санура ударила его лапой по щеке, на что Кову отошел назад. Желания драться у него не было, да и силы куда-то исчезли, — посмотри на себя! Ты уже сошел с ума от своей ненависти! Уйди отсюда! Уйди, пока я не позвала Симбу или Киона! — Ты еще пожалеешь… — в последний раз глянув на Скалу Предков, от чего глаза засверкали жадностью, Кову холодно обернулся на свою сестру, вскоре исчезнув в куче листвы, ведущей его прямо к бывшему дому короля тьмы.
