Осколки счастья

       — Это уже полный беспредел! — Витани, ходящая с одной стороны в другую, укоризненно глянула на небо, но вскоре вновь перевела свой взгляд вперед, снова и снова что-то бормоча. Прошлая ночь выдалась ужасной, а утро, кажется, обещает быть и вовсе не скучным. По крайней мере, так считал Кион, выслушивающий все претензии своей жены. Слышащий, но не слушающий и витающий в своих облаках, — это же уму не постижимо! Как так вообще можно делать, а?! Мой брат-идиот, кажется, уже с катушек слетел от своей ненависти! Да когда же ему уже можно будет вправить мозги?!        Пока темно-бежевая львица что-то зло кричала, пиная попавшиеся по пути камушки, алогривый страж непокорно смотрел по сторонам, не слыша то, как молодая охотница кричала чуть ли не в самое его ухо.        Витани, разозлившаяся последними событиями, случившимися между ее братом и единственной племянницей, все это время высказывала свое недовольство одними криками. По другому же никак не возможно!        Однако Кион, кажется, волновался совершенно о другом. Конечно же, он души не чаял в том львенке, ведь эта зеленоглазая малышка — единственное, что осталось от его дорогой сестры-близняшки, о которой он каждый день с тоской вспоминал, но было что-то еще, что мешает ему спокойно жить. Что-то, о чем он долго молчал и не говорил.        — Кион!        Мысли моментально покинули кареглазого льва, как только он услышал свое имя. Помотав головой, он виновато глянул на Витани, которой, кажется, не понравилось отношение ее мужа к тому, что происходит с ни в чем не провинившимся львенком. Совсем не нравилось, и она это высказала своим взглядом лилово-голубых глаз, что горели невиданным пламенем.        Золотистый самец испуганно сглотнул, не понимая, почему он не можешь забыть об одной проблеме и сконцентрироваться на другой. А ведь этой проблемой была даже не его дочка, которой было наконец-то позволено выходить из пещеры, но та… Та просто упрямилась и оставалась в пещере, мол, гордая.        Аутлэндерка, глубоко и тяжело вздохнув, прикрыла морду лапой и покачала головой в разные стороны, всем видом показывая, что ее раздражает безразличное отношение ее мужа к тому, как изгнанный его отцом лев относиться к дочке его сестры. Просто раздражало.        — И о чем же вы думаете, о великий Кион? — с долей насмешки и, в какой-то мере, затягивая нотку издевательства в своей фразе, Витани легко усмехнулась. Ее когти прошлись по земле, но она, по всей видимости, пыталась держать свой характер в себе и не показывать настоящую себя на всеобщее обозрение.        — Да так, « левая мысль » появилась, — страж виновато опустил глаза вниз и махнул лапой в сторону, однако на опытную львицу это не подействовало. Оскалившись, охотница смерила самца, что был намного выше нее неодобрительным взглядом, на что Кион просто фыркнул, но уже чувствовал себя не в своей тарелке.        — А почему это тебя посещает эта « левая мысль » именно тогда, когда речь идет о нашей племяннице?! — постепенно переходя на оглушающие крики, самка приударила хвостом об землю, издав довольно странный и не обычный для львиц звук, — ты понимаешь, что происходит?! Кову сошел с ума! Он, не смотря на запрет, уже в пещеру к нам по ночам лезет, чтобы убить Жади! Это еще хорош, что в тот раз Нука закричал, когда увидел своего дядю! Если бы не он, то я боюсь представить, чтобы случилось, а ты думаешь о другом тут! Санура уже предупреждала меня о том, что однажды встретила Кову, пытающегося внушить ей о вине Жади к смерти Киары. Она сказала, что он ведет себя, как сумасшедший! Как ты не понимаешь такой простой вещи?!        — Ох, а с тобой-то что такое, дорогая моя Витани? В последние дни, ты… Ну очень такая злая, — закончив, лев мягко улыбнулся без всяких намеков на ехидные ухмылки, что вывело и без того раздраженную Витани из себя.        — Я не злая! — из пасти отщепенца раздался громкий рык, а ее уши прижались к голове, как только она приняла боевую стойку. Сильнее ее разозлило то, что на этот жест, Кион только продолжал мягко и невинно улыбаться, но вместе с этим изогнул бровь.        — Ага, конечно, — вновь фыркнув, но оставляя на себе ту самую добрую и раздражающую улыбку, гвардеец направил свой взор совершенно в другой бок, но тут же получил пощечину от дочери Зиры. Той, в свою очередь, пришлось потрудиться над прыжком, чтобы достать до щеки своего мужа, — за что?        — А за то, что издеваешься! Никто не смеет так со мной говорить, — темно-бежевая львичка обиженно надула щеки и повернулась спиной к нему, гордо приподняв голову и напоследок хмыкнув.        — Понятно, в кого Джасири такая упрямая и властная. Не только в свою бабушку, кажется, — лев тихо, но несколько грустно хихикнул, после чего встретился с удивленным взглядом Витани. Внезапно, Кион вспомнил о том, что молодая охотница просила не сравнивать их дочку с Зирой, на что гвардеец приударил себя по лбу, — прости… Я… Забыл и…        — Да ладно, ладно. Успокойся уже, — самка постаралась улыбнуться, хотя бы ради своего супруга, но это у нее вышло не очень хорошо. Все еще чувствовалось, что она расстроена услышанным, но этого она пыталась не показывать. Особенно Киону, — лучше расскажи мне то, о чем ты волнуешься.        — Наш прайд и… Дениз, — после очередного вздоха, золотистый лев крепко сжал клыки и вспомнил о своем младшем брате, который, по его мнению, еще не вырос для той ответственности, которая вскоре возляжет на его плечи, — он не готов к тому, чтобы править, а отцу, кажется, осталось не так уж и много. Посмотри на него сама. Он только и думает о том, чтобы играть или подкатить к Жади очередным неудачным способом.        — Но он же еще ребенок, — Витани уткнулась в мохнатую гриву Киона, пытаясь утихомирить пыл льва лаской, что обычно у нее выходило хорошо, но не сейчас. Сейчас лев отошел от нее и глянул на львицу так, будто бы он чему-то смущался. В последний раз, Витани таким видела его еще тогда, когда он признавался ей в любви.        — Ноя моя сестра тоже была ребенком, — по голосу было понятно, что ему было сложно лишний раз напоминать о своей сестре, которую он больше не увидит, — она была таким же ребенком, как и Дениз, но она не была такой. Даже тогда, когда она не желала править, она слушала уроки отца и училась быть истинной королевой. И у нее получалось, а Дениз… Он только напоминает всем о том, что он будущий король, но все время сбегает с уроков отца или делает то, что не подобает будущему правителю. Витани, я боюсь.        — Чего же ты боишься? Это лишь возраст.        — Я боюсь за все: за прайд, за брата. Я не думаю, что все будет хорошо. Я не хочу наговаривать, но что-то заставляет меня думать так, что из моего брата не выйдет хороший король. Это может плохо кончиться, понимаешь?        — Но больше нет кандидатур на будущего короля, Кион. Дениз — сын Симбы и Налы, который был рожден для того, чтобы после Симбы на трон не сел мой брат. Что ты хочешь предпринять, если твой брат не достоин трона?        — Я… — на минуту, могучий лев с густой, алой гривой запнулся, не зная, что и сказать дальше, но слова будто бы сами собой вылетели из его уст, — я должен сам сесть на трон.        — Т-ты? — глаза Витани округлились так, как это только было возможно от услышанного, а уши поднялись наверх, застряв в воздухе на некоторое время, — но ты же лидер Львиной Гвардии!        — Бывший…        — Это не имеет никакого значения. Ты не готов к тому, чтобы сесть на трон. Скажи мне, какая разница между тобой и Денизом? Ты говоришь, что он не готов, а сам-то? Тебя никогда не учили правлению, и ты это сам прекрасно знаешь!        — Но я буду относиться к этому с великой ответственностью. Ни одна, даже слабая львица не погибнет от чьих-либо лап, пока править Прайдлендом буду я.        — Ты хочешь посягнуть на место своего младшего брата?        — Возможно…        — А если Симба будет против таких перемен в Прайдленде, что ты в таком случае сделаешь? Убьешь кого-то из них и сам сядешь на престол?        — А? Что… НЕТ! Как ты могла так подумать? Конечно же нет! Я просто поговорю со своим отцом и попытаюсь убедить его в том, что я должен сесть на трон и что Дениз не готов к такой ответственности. Думаю, он должен будет понять меня и ситуацию.        — Может не надо, все-таки? Ты бы мог вполне стать регентом, как и в прошлый раз, когда должен был родиться твой младший брат. К тому же, ты и сам не готов. Ответственность — это одно, а вот готовность — это уже совсем другое. Я верю тебе в том, что ты очень ответственный лев, но ты и сам не готов к такому.        — У меня еще есть много времени, чтобы подготовиться к этому, Витани. Я буду учиться столько, сколько это потребуется, не взирая ни на что! Прайдленд будет процветать, пока королем буду я!        — О Айхею, у тебя уже звездная болезнь, — львица насмешливо проводила взглядом отдаляющегося от нее льва, но золотистый, внезапно, остановился и повернул голову назад, предоставив Витани свою недовольную мордочку.        — Что ты сказала? — одновременное безразличие и легкая раздражительность в интонации слегка испугали молодую охотницу, хоть она и знала, что такой лев, как Кион, ей вреда не причинит.        — Эмм… Удачи, говорю я!        Только тихо хмыкнув напоследок от неподобающих слов, самец вскоре оттолкнулся задними лапами от земли, оставив за собой клок пыли и поспешил к своему дому, где его будет ждать долгая беседа с отцом. А может даже, с обеими родителями. И даже с младшим братом, которому, скорее всего, идея очень не понравится…

***

       По поверхности выступа Скалы Предков гуляла немая пустота, а вместе с этим и легкий ветерок, гулявший из разных сторон и приятно проходящий по гриве. Ветер обвивал гриву молодого льва, заставляя некоторые пряди следовать кверху, к небу, а вскоре они падали и прикрывали ему глаза, но это не сердило Киона.        Наоборот, это казалось в какой-то степени веселым. Будто бы он снова был тем самым маленьким львенком, который любил играть. Ему даже на миг показалось, что он снова слышит тот полный жизнерадостный, ребяческий смех маленького львенка, который все еще любил играть в подвижные игры, а не сидеть на месте.        По щеке покатилась совсем маленькая, одинокая слезинка, провожаемая небольшими нотками ностальгии. Прошлое… Единственное, что никак невозможно вернуть, но так хочется иногда вспомнить те прекрасные времена, когда ты — всего-лишь беззаботный ребенок, который, глядя на все через розовые очки Хакуны Мататы.        Вот уже идя по Скале Предков, золотистый лев с огненной гривой четко видит то, как из тени выходит чья-то радостная головка. После вышел и сам львенок, весело скачущий по выступу и не замечающий перед собой молодого, полного сил гвардейца, которого, кажется, не заметить было почти не возможно. Почти.        Левая лапа зеленоглазой Жади все еще слегка хромала от бывших ударов разозленного Кову, но Рафики на это лишь сказал, что хромота — совсем временная преграда в ее жизни. Еще два-три дня и она снова будет прыгать, веселиться и бегать, как новенькая. Как когда-то до этого.        Внезапно, левая лапа Жади подвернулась во время, предательски выгнувшись, а мордочка львенка переменилась в эмоциях. Из веселого, она превратилась в немного испуганное и вот-вот, принцесса уже готова была не хило стукнуться носом об каменную землю, но тут же, она чувствует, как ее схватила чья-то сильная лапа, не дающая ей упасть. Чья-то сильная, прочная.        Подняв глаза, львенок увидел, как ее держит дядя. Тот улыбался, помогая малышке принять ее обычное положение, но в то же время взглядом напоминает ей об их уговоре. Когда-то недавно, Кион попросил Жади не бегать со скоростью раненного бегемота, пока у нее проблемы с лапой. Конечно же, принцесса пообещала дяде так не поступать, однако свое обещание, видимо, она не сдержала.        — Ну что, принцесска? Не сдержала ты свое обещание! — сейчас гвардеец говорил с ней не голосом, что был полон строгости, а добрым, заботливым голосом, как будто бы он обращался к просто слегка нашкодившему львенку. После, лев взлохматил головку Жади, на что та поморщилась и убрала лапу Киона.        — Дядя Кион… Я же просила не лохматить мне голову, — темно-коричневая львенка мягко, безвредно улыбнулась, глядя на старшего льва-самца, что в это время так же улыбался ей. Кион сам не мог понять, почему, но очень уж он любил этого детеныша. Как будто Жади была ей не племянницей, а дочкой.        — Такова наша жизнь. Мы обещаем что-то, но не сдерживаем. Ты же знаешь, что ты могла только что…        — Упасть, пораниться, а может и вовсе выпасть со Скалы Предков, после чего тебя даже Рафики не спасет. Я все-е-е-е прекрасно помню наизусть, но у меня в планах на сегодня было погулять со своими друзьями. Можно? — Жади мило улыбнулась дяде во все зубы, на что лев тихо засмеялся.        — Ну-у-у… А почему бы и нет? Мойо и Нука уже вроде лучше себя чувствуют. Джасири можно выходить из пещеры. Но с Денизом будь осторожней. У него все еще некоторые проблемы с головой.        — Так они у него всегда были.        — Жади!        — Ну хорошо, хорошо. Я просто сказала. Но знаешь, Дениз и вправду иногда бывает до жути надоедливым. Просто не могу его терпеть, — Жади фыркнула, как вдруг из тени высунулся Симба, на котором мельком начала выявляться легкая седина. Странно, но красногривого это не вовсе печалило. Только увидев отца, Кион глянул снова на маленького львенка.        — Беги давай, проказница ты маленькая. Детство долго не ждет, — страж земель подтолкнул племянницу вперед, на что львенок, ничего не ответит, побежал вниз, по камням, а после и скрылся среди высокой травы, оставив дядю наедине. Киону глубоко вздохнул и глянул на отца.        — Что-то случилось, сын? — уже не такой молодой король обеспокоенно глянул на своего старшего сына, в тот время как сам могучий самец с карие глазами глядел на него глазами полными неописуемой мольбы и чего-то еще, что невозможно было описать.        — Мама дома? — Кион, которому явно не хотелось обсуждать все это при своей вечно встревоженной матери, глянул на отца и задал тот вопрос, который, по его мнению, стоило задать самым первым. На этот вопрос, Симба только легонько вздрогнул, махая вверх и вниз ресницами.        — Н-нет. Она сейчас гуляет вместе с Санурой на свежем воздухе, пока львицы на охоте, — слегка не понимающим тоном добавив более подробную информацию о точном пребывании королевы Налы, король Симба обвел Киона все тем же удивленным взглядом, — а что-то случилось? Я могу попросить Зазу позвать ее и мы с ней обсудим то, что ты хочешь обсудить.        — Не стоит. Как раз-таки при ней я не хочу это все обсуждать. Я хотел поговорить с тобой и только с тобой, отец. Давай лучше зайдем внутрь и там поговорим, — совсем легонько подтолкнув отца вперед, Кион обеспокоенно строил диалог между ним и Симбой, который строился в его голове.        — Что ж… Мы зашли, — тускло-рыжего цвета самец уже глядел на алогривого стража земель, как на сумасшедшего, хоть он и понимал, что с его сыном все в порядке. Кион, на это, только присел напротив старшего льва и вдохнул в грудь как можно больше воздуха, — что ты хотел со мной обсудить?        — Дениз… Он…        — Что?! Что он еще натворил?!        — Да ничего он не натворил! Успокойся! Я хотел с тобой о другом поговорить. О его успеваемости и успехах в будущем правлении. Скажи мне честно: он хотя бы стремится к тому, чтобы научиться править или он только напоминает всем, что он будущий король?        — По правде, он все время убегает с уроков или выводит меня. Я с трудом рассказал ему о Круге Жизни, но этого мало. Очень мало. Он шел к Слоновьему Кладбищу, и не раз. Ходил, не смотря на то, что я запретил. Он не хочет учиться. У него на уме только детские игры и ничего больше.        — Это я и хотел услышать.        — О чем ты?        — Я знаю, что сейчас тебе это покажется безумным, но я думаю, что надо отвергнуть от Дениза права на престолонаследование, как на младшего львенка. Я боюсь за будущее прайда. Я не думаю, что иерархия в прайде будет в порядке под правлением моего младшего брата. Пойми, я боюсь. Боюсь за всех нас.        — Я знаю. Я тоже боюсь, но твой брат только вступает в этот мир. Помни, что он не такой взрослый, чтобы понимать всю эту ответственность за прайд, — Симба кивнул сыну, как только заметил, что Кион глубоко задумался.        — Ты уверен в нем? — спустя некоторое время, Кион решил задать вопрос, который только сейчас пробился у него в голове.        — Конечно.        — А мама?        — Нала еще сильнее верит в него. Мы учимся доверять ему так же, как и он нам. Это тоже Круг Жизни, сын.        — Отец, ответь мне честно: вы его хоть любите, а? — Кион зажмурился, на миг подумав над тем, что этот вопрос более, чем просто глупый. И что же сейчас подумает Симба? Решит, что его сын в самом деле слетел с катушек? Но лев только спокойно обернулся к нему и посмотрел на него без намеков на удивление.        — Конечно же мы его любим. Иначе, мы бы не задумывались завести еще одного ребенка. А почему это ты сомневаешься?        — Просто… Однажды, он ко мне подошел и сказал, что… Он сомневается в том, что нужен вам. Он думает, что вы с матерью не любите его. Дениз считает, что он был рожден только для того, чтобы трон не получил Кову.        — Ох, как он может думать о таком? — король прикрыл морду лапой, с разочарованием представляя себе то, что навыдумывал его младший сын, — да, я знаю, что мы с Налой мало времени проводим с ним, но это ничего не значит, что мы его не любим. Нам просто трудно пережить смерть двух детей, в то время как всего их у нас четверо.        — Поговори с ним, я прошу тебя. Я не могу смотреть на то, как мучается мой брат. Его мысли только о Жади, которая отвергает его любыми способами.        — Я знаю о его любви к Жади, которая кажется всем нам фальшивой и… Постой. А у тебя подобные мысли хоть не возникали никогда?        Кион на секунду прикрыл глаза и схватился передними клыками за нижнюю часть губы. Как же он не хотел слышать из чьих-либо уст этот вопрос… И что же он теперь ему ответит? Поплачет в гриву и выльет ему всю душу?        — Было дело… Но это сейчас не играет роли! — только заметив, как Симба хотел утешить бывшего лидера, Кион перешел на не громкий крик и на некоторое время повернулся к красногривому льву, охватывая взглядом карие-красных глаз все владения Симбы, — отец, на трон должен сесть я.        — Что?! Ты что, с ума сошел?! О чем ты говоришь?! С какой это стати ты должен сесть на трон?! — старый самец легко оскалился на своего сына, но Кион, которому такой маневр не понравился, только покачал головой и грустно взглянул на отца.        — Мой брат… Он не готов! Он просто не готов, а тебе… В общем-то, ты понял меня. Дениз ничего не понимает и понимать не хочет. Он думает только о том, что ему будут все прислушиваться, а Жади вскоре будет с ним, но он не задумывался о том, что будет, когда на прайд нападут чужаки или когда ему придется идти войной на другой прайд. А я уже готов к такому.        — Ты тоже не готов к такому будущему, Кион. Всю жизнь, ты был хранителем, который оберегает покой Прайдленда, но не будущим королем. Ты никогда не учился быть правителем, а это очень большой риск, если ты сядешь на трон.        — Иногда, я краем уха слышал то, как ты обучал мою сестру. Кое-что я знаю, все же. К примеру, как обговариваться с соседними прайдами или как поступить в случае, если бегемоты не поделят водопой с окапи.        — Я… Я даже не знаю…        — Но ты сам не был готов быть королем, когда вернулся спустя несколько лет после изгнания. Ты не учился этому, но ведь сел на трон. Помнишь?        — Я был единственным представителем из детей короля Муфасы. Помимо меня, у него больше не было детей, поэтому иначе я никак не мог поступить. В нашем случае, есть двое львов, один из которых уже не сможет обучиться, а другой обязан это сделать.        — А почему ты не можешь просто взять и научить меня всему тому же, что должен знать будущий король, а? Вот чем я хуже, чем мой младший братец? Неужели то, что Дениз больше похож на нашу мать, чем я, делает его выше по уровню?        — Что ты такое несешь? Конечно нет. Просто…        — Что « просто »? — лев с огненно-красной гривой нахмурился, испепеляя старшего по возрасту самца взглядом и заставляя того сжаться от такого напора.        — Я не хотел этого говорить, ведь знал, что тебе это не понравится, но… — Симба склонил голову, выпустив одну одинокую слезу, от которой Киону стало немного не по себе. Теперь он боялся услышать то, что хочет сказать ему отец, — Дениз был рожден с трудом. Роды твоей матери не были такими легкими, как мы говорили. Ты же помнишь, что мы пришли не через три, а через пять месяцев? Это была такого рода задержка… Мы не учли, что Нала не была настолько молодая, как раньше, чтобы снова взяться за роды, поэтому, вскоре ее может постигнуть та же участь, что и…        -…Что и бабушку Сарафину? Но… Мама… — золотистый страж земель почувствовал то, как что-то схватило его за горло, не давая легким работать так, как положено. Оболочку глаза не приятно защипала слезинка, как только он подумал о бирюзовоглазой королеве, являющейся ему матерью, — так вот почему…        — Д-да. Мы боимся за него. Мы боимся, что с Денизом что-то случится и старания твоей матери будут зря. Если же на трон сядет кто-то другой, то окажется, что Нала зря так мучилась, чтобы родить на свет нового детеныша. Ты же понимаешь, о чем я, сын?        — Это… Это не справедливо, отец, — сейчас Кион уже выглядел совсем не как смелый лев-гвардеец, а как маленький котенок, который только что потерялся и остался совсем один.        — Справедливость не всегда была тогда, когда она нужна, сын мой, — Симба грустно покачал головой и положил лапу на плечо Киона, который принялся успокаиваться, — а теперь иди и погуляй со своими детьми. Оставь меня наедине. Прошу тебя.        — Х-хорошо, — лев тяжело вздохнул, но перечить отцу не хотелось. Сейчас он знал, какого ему. Знал, как ему тяжело жить, зная, что может на своих глазах увидеть смерть своего лучшего друга детства.