Осколки счастья

       В зеленой листве был виден лишь золотистый лучик света, но она не могла видеть ничего, после того, что с ней произошло несколько минут назад. В изумрудных глазах ни в чем не виноватого ребенка долгое время мелькало что-то красное и ядовито-зеленое одновременно. Что-то, что было очень неприятного оттенка и, само по себе, вида, а ей даже приблизительно знать не хотелось, что это было.        Все вокруг нее горело морозом, отдающийся дикой болью и лишь рядом с мордой чувствовалось прикосновение чего-то теплого и мягкого, от чего атмосфера произошедшего внезапно поменялась. Совсем немного, но все же поменялась в лучшую сторону и она была сейчас просто неимоверно благодарна этому жестокому миру за то, что ее только что спасли от очередного насилия в свой адрес от взрослой особи.        Ее всю трясло от сильного озноба, по всему телу била мучительная дрожь и судороги на лапах, не смотря даже на то, что погода в этот день была достаточно жаркой и не предвещала никаких намеков на мороз. Только прильнув к пушистому боку золотистой, немного испачканной от короткой борьбы кровью львицы, зеленоглазая чуть-чуть успокоилась, вскоре плотнее прижавшись к самке.        Вскоре, ее охватило сильное желание поспать некоторое время, на что львица тихо усмехнулась и лишь заботливо прошлась языком по ее мордашке, смывая всю кровь с нее. Кровь, которая принадлежала вовсе не этому львенку, а взрослой львице, что выступила за детеныша, отгородив ее от взрослого льва и не дав тому ей навредить, хотя и сама получила несколько ранений. К счастью, не тяжелых и не опасных, да и боль вскоре стихла, а вот принцесса, кажется, будет мучиться еще от испорченной психики.        Зевнув, львенок глянул на эти добрые, янтарные глаза, светящиеся в ярком пламени солнца и отдающиеся приятного оттенка светом. Прекрасное зрелище. То, на что хотелось бы смотреть вечно, но детеныш почему-то отвел взгляд в другую сторону и посмотрел куда-то вдаль, как будто она что-то выискивала среди зеленых листьев и травы. Что-то старательно ища, не отводя изумрудных очей и наблюдая за мертвой тишиной, постепенно вселяя легкий страх в свою спасительницу.        — Что ты ищешь, малышка? — смущенно глянув на темного окраса принцессу, Дженнет скривилась в выражении морды и на миг глянула туда же, куда смотрела и сама Жади. Ничего не найдя вдалеке от себя, она решила, что этот львенок в конце концов сошел с ума от многолетних издевательств старшего льва, что вывело ее психику из-под контроля.        — Он еще придет за нами! — испуганно завопил львенок с глазами полными страха прижавшись к лапе львицы сильнее, чем прежде. Бывшая самка-отщепенец сразу же поняла, о ком говорила принцесса с таким испугом, что высказала одним лишь тяжелым вздохом. Жади в самом деле была сильно напугана произошедшим…        — Тише, тише. Успокойся, все хорошо. Этот лев тебя больше не тронет, — заметив то, что зеленоглазая окончательно еще так и не успокоилась, Дженнет прижала ее к себе, принявшись вновь слизывать с нее красные линии, оставшиеся на ней после того, как она пыталась немного помочь золотистой не упасть. Бедный детеныш… Она сама только недавно оправилась от тяжелых травм, а уже только что чуть ли не попала под горячую лапу Кову вновь.        — Откуда ты знаешь? Он учует нас. Он обязательно нас учует по запаху. А если не он, то тогда это сделает Арун. Или Ной! Этот предатель, который чуть ли не убил меня! Я не могу так больше жить, боясь чего-то. Мне страшно… — как только она снова оказалась в сильной дрожи, то теперь свернулась калачиком и легла как рядом с Дженнет, нервно оглядывая местность вокруг.        — Он не придет, я верю в это, — скорее уговаривая в эту глупую гипотезу саму себя, чем Жади, львица принялась настаивать на своем варианте, подталкивая львенка вперед, чтобы та встала. Но Жади, будто бы мертвой хваткой вцепившись в землю, не собиралась предпринимать что-то, а на ее глазах уже выступала влага, которая вскоре превратиться в нечто большее. Потихоньку вытекали капельки слез, — потерпи еще немного, умоляю тебя. Он вскоре будет вынужден сдаться и однажды, он покинет этот прайд по своему собственному желанию. Он никогда не причинит вред ни тебе, ни другим.        — А если да? Если он это сделает? — это, пожалуй, был один из тех самых вопросов, которых Дженнет не хотела сейчас слышать больше всего, — а если он сейчас нас найдет и сделать что-то плохое со мной? Или с нами. Что тогда будет?        — Детка, нельзя думать о плохом. Думай о чем-то хорошем. Например, о том, что ты сейчас дома, рядом с семьей и друзьями, а Кову нет рядом…        Свое предложение львица не закончила, как только она чуть ли не была оглушена протяжным рыком, после которого послышались испуганные возгласы отлетавших от источника громкого шума попугаев. Дженнет моментально вздрогнула и прижала испуганную Жади к себе, в то время, как сама темно-коричневая львичка с еще более темной полоской дрожала так сильно, как это было физически дозволено. Сейчас она готова была с криками бежать, как можно дальше, дабы не видеть очередное повторение этого неоднократного кошмара, но что-то насильно держало ее на одном и том же месте, не давая ей уйти и она была просто вынуждена оставаться на месте. Это как плохой сон, но все происходит наяву. Кову — хищный охотник, ищущий свою обессиленную жертву, а она и есть та самая жертва, которой, видимо, стоит готовиться отправляться в другой свет. Она не раз уже хоронила себя живой, считая, что на этом вся ее жизнь кончилась, но сейчас ей, почему-то, больше всего не хотелось умирать. Если же раньше она была одинока и ее жизнь была полна одних только побоев и издевательств, то сейчас она обрела все: друзей, пополнившуюся семью, новые приключения и зов, исходящий из души и не позволяющий ей умереть.        Застывшая в одной позе и в том же ужасе Дженнет смогла отойти от этого состояния только спустя некоторое время, но уже было слишком поздно. Шаги становились все ближе с каждым крохотным мгновением, а эта тень приближалась и убегать уже не было никакого смысла. Последовал очередной рык, прежде чем перед ней и как можно глубже спрятавшимся в ее лапах львенком появилась крупный, крепкий по телосложению лев, уже не имеющий почти ничего общего с тем самым Кову, которого они все знали когда-то давно и которого все любили. Или почти все, но теперь это было что-то подобное тому самому королю, которого многие почти что не видели в своей жизни, слыша только его имя под сильным страхом, будто бы кто-то еще их настигнет за этим разговором. Нельзя было описать то, какой страх был у Дженнет и Жади в тот момент и какая алчность накинулась на самодовольного Кову, который, обнажив когти как можно сильнее, уже готов был накинуться на предательницу с янтарным цветом глаз. Из-за нее он чуть ли не лишился левого глаза в этот день. Она даровала ему второй шрам под тем же самым глазом. Именно она!        — Кову, уйди отсюда! Оставь нас! — отчаянные попытки встать с места закончились тем, что Дженнет, ударившись головой об землю, была подвергнута нападению зеленоглазого отщепенца. Почувствовав, как по ее шее прошелся его мохнатый палец, она на некоторое время замерла и не знала, как сделать лишнее движение. Одним лишь легким нажатием большого пальца в нужную точку на шее, Кову сумел парализовать золотистую самку, давая той возможность только двигать зрачками и говорить. Больше ничего. Движением мутного зрачка в другой бок, Дженнет увидела в страхе отходящую в сторону Жади и приближающегося к ней Кову, что в этот момент чуть ли не каждый свой шаг сопровождал грозным рыком в адрес львенка, — не смей! Уйди от нее! Не трогай ребенка! Ко-о-ову! Не надо!        Однако лев уже не слышал ее мольб, с точным намерением готовясь избавиться от маленькой львицы и покончить с тем, чем пытался покончить уже многое время. Что только за это время ему не мешало сделать: Симба, с самого начала испытывающий хладнокровие к приемному сынку своего дяди; Нала, остававшаяся, пожалуй, такой же боевой и сильной своим жестким характером, как и раньше; Кион, не утерявший свою давнюю форму среди джунглей и ставший поистине умелым и сильным хранителем-львом, а вместе с ними… Две его сестры, одна из которых была сводной по матери. И не только они ему мешали! Другие львицы или просто жители прайда этого короля Симбы! Можно даже к примеру взять того же жирафа, однажды поднявшего на него свою ногу, от чего несколько дней Кову чувствовал сильную боль в ребрах и каждое его движение отдавалось болью, но сейчас… Сейчас была только в слезах умоляющая его львица, которая даже не могла ничего сделать с тем, что должно произойти. Она могла только смотреть на этот ужас и заливаться горькими слезами, все еще будучи в таком положении и только после этого могла нормально оплакивать потерю.        Наконец-то, Жади, будучи плотно прижатой к ближайшему камню, просто не смогла сделать никакого другого движения и могла только следить за тем, как Кову поднимал лапу, чтобы одним ударом покончить с ней, но льву этого показалось мало, из-за чего он решил прижать львенка лапой к земле, не давая той двигаться. Как бы Жади не старалась, а старший, конечно же, был намного сильнее, а опираться ему было глупо. Приходилось смириться с судьбой… А ведь она хотела еще столько всего в жизни сделать! И ведь странно, что каждый раз, когда зеленоглазый уже готовиться убить ее и закончить с этим делом, в ее голове летят одни и те же мысли, а именно о смерти. О том, что она не хочет оставлять этот пусть и жестокий, но все же в какой-то мере прекрасный мир, что полон и зла и добра, которые есть во всех. Она нашла друзей и семью, а терять все это из-за одной « выскочки » не хотелось. А эти крики мольбы и вопли парализованной Дженнет… От них сердце принцессы постепенно рвалось на части и хотелось кричать от боли, которая пожирала ее изнутри, но она не могла, иначе как была занята совершенно другим. Ей хотелось жить, а сейчас, кажется, жить она перестанет.        Внезапный, странный звук, напоминающий что-то тяжелое, упавшее с высоты, вывело Кову из его привычных мыслей и тот на мгновение опустил лапу, но хватку он так и не ослабил. Лишь проворачивая осуждающим взглядом по тени, что пряталась в густой листве, он что-то недовольно бормотал себе под нос. Через некоторое время, что заняло совсем немного, отщепенец пожал плечами и направил свои ехидные, полные неизбежной жадности глаза на испуганную Жади, ворочавшуюся под его лапой, как вдруг на Кову, из угла, набросилось что-то. Или даже кто-то…        — Сафи! Рохо! Вы идиоты! — крича на смеющихся подростков, аутсайдер прыгал на месте, пытаясь тех скинуть с себя и продолжить то, что хотел закончить, однако единокровные братья будто бы прижались к нему мертвой хваткой, не отпуская его. Сафи держался за его шею, от чего дыхание Кову становилось все сложнее с каждым мигом, в то время как Рохо, помогая брату, крепко ухватился за брюхо льва. Из пасти Кову вырвался кашель.        — Мы знаем! — в голос воскликнув одну и ту же фразу, братья дружно засмеялись в весь голос и перекинулись взглядами, полными братской любви. Как же они любили проводить вместе время… Со стороны могло показаться, что эти два льва… Влюблены в друг друга, но все знали, что это обычная, крепкая дружба между двумя львами, имеющих общего отца.        — Отпустите… Немедленно… Порву вас в клочья… Не пожалею даже! — как только лев по слогам принялся угрожать внукам Шрама, братья с трудом удерживали его, как тот начал качать их в разные стороны. Издав провозглашающий рык победителя и откинув от себя двух навалившихся на него наглецов, Кову, глянув на поежившихся самцов-подростков, вступил к ним вперед и готов был сначала разобраться с ними, а потом уже и с зеленоглазой львицей, как вдруг на его пути вновь встало то, что могло ему помешать.        На его пути, прикрывая собой детеныша, стоял персиково-бежевый лев-самец с прекрасной, иссиня-черной гривой, что невероятно совпадала своей красотой с его неоново-зеленым глазами. Мхиту… Сынок Шрама, которого он ни разу даже в глаза не видел и той самой погибшей львицы Сарафины. Это был тот самый лев, живущий в прайде, как второй, после Симбы, король. Никаких проблем и забот в жизни он ни разу не видал. Даже во время войны между Аутлэндом и Прайдлендом, он, по приказу сестры, сидел у себя дома и спокойно ожидал окончания войны, не волнуясь за себя и за свою жизнь. А ведь странно, что родного сына черногривого узурпатора, Симба с радостью приютил у себя в прайде и общался с ним, как со своим родным братом, а обычного приемыша его дяди, которого он в открытую ненавидел, король отгонял прочь, не давая ни единого шанса жить в Прайдленде. И даже сейчас, втираясь в доверие старика Симбы, молодой Мхиту принял боевую стойку и с ехидной ухмылкой, полной коварства, смотрел прямо на своего соперника. Конечно же, черногривый, как и его отец, вовсе не был физически силен. То же самое грациозное и гибкое, но не такое сильное как у Кову тело. Те же самые худые лапы и коварная морда. Зато какой неповторимый ум! Какое хладнокровие! Перед всеми как будто бы стоял тот же Шрам, но явно с другим цветом шерсти и с более мягким характером.        — Мхиту, — полыхающие гневом глаза Кову вспыхнули недобрым пламенем, а сам он презрительно выдохнул ком воздуха, застрявший у него поперек горла.        — Кову, — не в интонацию прорычав, Мхиту ехидно хмыкнул в ответ и грациозным шагом, легонько отдалился в сторону, но все еще надежно прикрывал собой Жади, — что такое? Язык проглотил?        — Уйди в сторону и дай мне закончить с этим делом, малыш, — последнее слово, как он понял, резко вывело льва с нефритовыми глазами из себя, что высказалось на его скорченной морде, — или ты хочешь оказаться частью того, что будет с ней?        — Ты, как и я, прекрасно знаешь, что это было бы довольно глупо с моей стороны уйти, оставив своих внучку и сыновей с таким, как ты, — фальшиво ужасаясь происходящему, Мхиту провел хвостом и нетерпеливо проводил когтями по земле и, намекая на что-то, подмигнул стоящим сзади братьям, что Кову не заметил.        — Тогда уйди с моей дороги со своими идиотами-сынками и впредь не попадайся на моем пути, — видя, как черногривый тихо и аккуратно отходит в сторону, все еще держа при себе ухмылку павшего воина, отщепенец вопросительно глянул на Сафи и Рохо, которые глядели на все это с полным не пониманием.        — Ну что ж… — подвинувшись как можно ближе к подросткам, Мхиту отодвинулся и показал Кову то, чего он не ожидал увидеть. Жади, которой бежевый пытался помочь, находилась уже не перед Кову, а рядом с двумя братьями-подростками. Теперь он, кажется, начинает понимать причину такого странного поведения со стороны Мхиту, но он не может проиграть… Снова, — хочешь боя?        — Спрашиваешь?! — аутсайдер обнажил свои клыки и глянул на все еще стоящего перед ним Мхиту, что так и не осмелился убежать, спасая свою шкуру. А тот, в это время, перешептывался со своими сыновьями.        — Я его отвлеку дракой, а вы оба помогите Дженнет отойти от состояния паралича и убегайте вместе с ней и Жади отсюда так, как вы только можете убежать отсюда, — после этого, Мхиту снова повернулся к своему сопернику номер один и, как можно шире раздвинув лапы в сторону, сузил глаза, — будет тебе бой, Кову!        Не дожидаясь, Кову со всей ярости бросился на наглеца, что в ответ все так же ехидно ухмылялся сопернику, не намереваясь уходить отсюда проигравшим, но вместо того, чтобы атаковать своего сводного братца, персиковый только отпрыгнул в сторону, тем самым выиграв время для себя. Буро-каштановый самец почувствовал, как лапы подкосились от прыжка, а сам он упал носом в землю. Не приятно… Но это было еще не самым худшим. Мхиту, только-только заметив то, как уязвимый лев с трудом пытался встать на лапы, что и без того были в шрамах и, некоторыми местами, виднелись синяки, черногривый со всей силы накинулся на него, прыгнув на спину и прижав к земле. От всей этой суматохи, Кову с трудом выдохнул и теперь даже был немного рад тому, что сыновья Мхиту и Дженнет уже ушли с места боя. Не хотелось ему, чтобы все видели его позор. Очень не хотелось. И главное, проигрывает он не какому-то там силачу Киону, стражу и самому Грозному с детства, а этому хилому сыну Шрама. И самое главное то, что именно такому немощному, как Мхиту. Именно этому маменькиному сыночку и слабаку, который даже не решился честно сразиться с ним, все время прыгая вокруг него и дожидаясь того момента, когда он упадет и сам лев с иссиня-черной гривой наконец-то сможет показать ему свою силу. А какая же тут сила? Он только дождался того, чтобы он упал и просто прыгнул на него, хотя он… Слабак! И что же теперь? Он стоит, как победитель, но он особо так ничего не сделал. Выгнал сыновей из поле боя, а теперь он еще и нагло смеет красоваться у него на спине.        — А знаешь, Кову, — на удивление носителя этого имени, чья голова была как можно сильнее прижата к земле, голос его сводного собрата звучал скорее, как что-то намекающим, чем злорадным, или же, ехидным, — а ведь мы, сначала, были с тобой друзьями. Помнишь? Мы ими были. Когда ты только перешел границу, которую разделяло то самое бревно, я поддерживал мнение не Симбы, а своей племянницы. Мы общались с тобой, как будто бы были знакомы с детства. Ты иногда общался со мной даже чаще, чем с Киарой, но ты так просто это забыл, знаешь… Ты всячески напоминаешь мне, что я сын Шрама, как будто я этого не знаю, но ты забываешь, кем я тебе приходился раньше. Помнишь, а? Помнишь, как тебя тренировала Зира? И ты ее подвел…        — Заткнись! — с ноткой раздражительности, Кову невольно подал голос, хотя сейчас ему хотелось самому заткнуться и послушать глупые речи своего давнего друга.        — О нет. Это ты заткнись сейчас, дружочек мой, — переходя на более жесткий и даже не приятный тон, так же забываясь о том, что он говорит со львом более сильного ранга, Мхиту оскалился и после выпустил наружу черные когти. На такой прием, Кову только выпучил глаза, ожидая худшего исхода событий.        Не прошло и минуты, как острые когти на задних лапах льва-самца с ярко-зелеными, как неон глазами резче, чем изначально предполагалось, одновременно прошлись по бедрам буро-каштанового аутсайдера, впившись как можно глубже внутрь и оставляя за собой своего рода царапины. Царапины, из которых ручьем сочилась алая кровь. От такого неожиданного, довольно болезненного действия, обращенного полностью к нему, старший лев-аутсайдер взвыл от боли и на долгое время прикрыл глаза, прокручивая в голове самые оскорбительные выражения в адрес Мхиту. Сам бежевый, кажется, чувствовал себя прекрасно, постепенно проводя когтями по его плечам и уже ощущая в пасти солоноватый вкус крови после долгожданного укуса в переднюю лапу. По крайней мере, чувствовал сейчас он себя намного лучше, чем Кову. Облизнувшись, персиково-бежевый провел взглядом к горлу друга. Горло изнеможенного отщепенца было покрыто густым слоем бледно-коричневой гривы, но не смотря на это, Мхиту явно намеревался закончить это дело чем-то большим, чем просто небольшой дракой, в которой он должен был уйти победителем. Ему сейчас так хотелось убить его. Пройтись когтями по самым уязвимым местам. Пролить его кровь. Как можно больше крови… Лишить жизни. Он впредь никогда подобного этому не делал. Так откуда такие желания убийцы у него возникли сейчас? Может, это гены от старого короля сработали? Или что-то подобное? Не важно. Ему просто хотелось воткнуть свои клыки в его горло, пока Кову был еще достаточно слабым, чтобы ответить своему врагу. Он знал, что сводный брат был сейчас слишком слаб, чтобы атаковать его. Знал, что из-за больных плеч и бедер ему сложно выполнить хотя бы легкое движение, но это было сейчас его преимуществом, которым он непременно воспользуется.        Пока лев с темно-зелеными глазами судорожно хватал последние остатки воздуха, Мхиту легонько встал с него. Кову не сделал ни единого движения, чтобы встать, что и ожидал от этого черногривый. Нельзя было, чтобы в приемном сыне его отца сейчас были силы, которые будут ему помехой. Просто нельзя! Это сыграет с ним в неимоверно злую шутку, которая, скорее всего, окончится для него кое-чем ужасным. Но, к счастью, Кову все еще продолжал лежать и хватать воздух, иногда открывая глаза, а после и закрывая их. Несколько раз он повторял это, пока Мхиту пытался перевернуть его на спину, что далось ему с трудом. Отщепенец был больше и сильнее его, а значит, он был в то же время и тяжелее, но Мхиту, все же, справился с этой задачей, вскоре перевернув своего давнего друга, впредь врага, на спину и следя за тем, как учащается его дыхание. Прекрасно! Это просто прекрасная картина! Лучшей не увидишь! Но Мхиту, все же попробовав, смог перевернуть того на другой бок и уже мысленно мучить старого друга, на что Кову скорчился и попытался вызволиться, в то время, как черногривый осматривал его горло. Да, это, пожалуй, будет довольная сложная задача. Все горло Кову, как он помнил и видит, было изначально, с самого из знакомства, покрыто густой шерстью, а теперь она, со временем, стала еще гуще и больше, обретя своего вида красоту, но сейчас было не до красоты.        Мхиту, увидев преграду перед собой, недовольно фыркнул, однако сдаваться, все же, не намеревался. Пригрозив напоследок Кову о том, чтобы он больше не смел портить жизнь невинным детям и напомнив, что он больше не сможет этого сделать, персикового цвета самец позволил льву на некоторое время попрощаться со своей жизнью и забыть те дни, когда он выхвалял себя и представлял перед всеми. Он дал ему время, чтобы тот, возможно, понял свои ошибки, однако увидев нахмурившиеся брови отщепенца и этой злостный оскал на нем, Мхиту понял, что провинностью тут не пахнет. Вместо этого, он почувствовал, как задние лапы Кову уперлись ему в живот, вызывая неприятную реакцию. Вскоре, на буро-каштановом появилась злорадная, победоносная ухмылка, а позже он откинул от себя назойливого льва и, хоть с трудом, но все же встал. От подобного полета, а вскоре и удара головой и небольшого переворота, сын Шрама чуть ли не сломал себе шею, но к его счастью, родился лев сильнее, чем его отец. Мхиту запросто смог встать обратно, на все четыре лапы, теперь уже сверля взглядом разозлившегося Кову. Да, на том виднелись все еще кровоточащие раны, некогда оставленные от Дженнет, а некогда и от него. Видно было, что отщепенец хотел сейчас рухнуть на землю от усталости и отдышаться, но ему нельзя было терять ни минуты. Зато Мхиту сейчас торжествующе затянул уголки пасти наверх и, сузив глаза, нанес и без того пораненному самцу решающий удар, отправив того в бессознательное положение. Казалось, что черногривый был самым обычным львом и подобного нельзя было от него ожидать, но он, как оказалось, намного сильнее, чем есть на самом деле.        — Прощай, термит. Было весело, — персиковый презрительно хмыкнул, видя то, насколько беспомощно сейчас выглядит потерявший сознание Кову. А ведь странно признавать, что этот лев тренировался одной из самых неприятных для многих львиц и, если верить его словам, то мать из него выливала чуть ли не последние капли крови. Тогда как же он сейчас превратился в такое тряпочное отродье, которое не может справиться даже с таким хилым самцом, как Мхиту?

***

       Спускающаяся по склонам Скалы Предков, Нала, в присутствии своей внучки, Жади, наблюдала за племянником, что сконцентрировавшись на одну точку, терпеливо пробегал хвостом по земле. Его зеленые, как листья после дождя глаза впились в одно место, а сам он стоял в самой обычной для него позе, чем-то напоминая своего деда. От этих мыслей, королева невольно шелохнулась, медленно подходя к Рохо. Хоть и слыша за собой шаги, но не зная, кому они принадлежат, серо-коричневый подросток все еще не сводил взгляда с происходящего, а вскоре на его морде появилась от чего-то довольная ухмылка, вызывающая странные мысли и с тем же ощущения.        — Рохо?        Лев с изумрудными глазами, будто бы боясь упустить хотя бы один момент и отвести хоть на секунду взгляда с того, чего не видела Нала, совсем легонько повернулся к тете, самому не зная, что сказать. Не часто он общался с Налой, несколько боясь присутствия королевы рядом с собой. И Нала это видела. В любом случае, она не хотела, чтобы племянники ее боялись, а уж тем более из-за ее титула. Глубоко вздохнув, светло-кремовая львица медленно подошла ко льву, что имел ту самую черную гриву, что и его отец. И такая же была у Сафи, у его брата, но цвет гривы мало волновал львицу. Она мельком, но все же уловила момент, чтобы заметить застенчивость и резко изменившуюся обстановку для Рохо. По его глазам это было видно! Как только она позвала его, он отдернулся, а как только она подсела к нему, он отвел взгляд в другую сторону, а его хвост нервно дергался из стороны в сторону, но сейчас ее волновал другой вопрос.        — Где Мхиту? — надеясь, что это поможет Рохо почувствовать себя в своей среде, Нала легонько улыбнулась племяннику, на что темно-серый и сам выдавил из себя тяжелую улыбку. Не успел лев-подросток и слова вымолвить, как из ниоткуда внезапно послышался оглушающий рев, принадлежащий, скорее всего, самому Мхиту. После, повернув голову, Нала уловила своего брата за весьма странным делом: зеленоглазый сначала бежал за своим вторым сыном, что в этот момент выстроил странную гримасу, явно кося под дурочка. Глаза он скосил в противоположные стороны, а розовый язык вышел из его пасти и обвивался в ветру, но вскоре, разозленный Мхиту, выпустив когти, повалил Сафи и прижал к земле так, что голубоглазый даже занервничал, выдав из себя нервный смешок.        — Я тебе сейчас голову оторву, гиений щенок! — схватившись за горло сына обеими лапами, персиковый принялся трясти его изо всех сил, однако к его отчаянию, Сафи, вместо того, чтобы за то что-то извиняться или просить пощады лишь смеялся. На его глазах уже блестели слезинки от смеха, по всей видимости вызывающие приступы агрессии у Мхиту, — ты чего смеешься?!        — Я могу узнать, что тут произошло? — не сводя немного испуганного взгляда со своего младшего брата и все еще смотря на эту сумасшедшую картину, Нала мигом шепнула на ухо Рохо, на что лев кивнул ей.        — Папа пришел и сказал, что он справился с Кову, — в этот момент, Рохо даже заметил появившуюся усмешку на мордашке Жади, от чего хихикнул, — мы поддержали его, сказав, что он такой весь герой и тому подобное. Конечно же, наш с Сафи папаня не из скромняжек и говорил, что он обо всем этом и без нас знает и сказал, чтобы мы пошли помогать мамам с охотой. Сафи, как мы знаем, охотиться не любит, поэтому сказал « Вечно ты все портишь, старик ». Ну, а что дальше случилось, и сами видите…        — Эй, старичок, перестань уже! Ты меня, в конце концов, задушишь! — все еще смеясь до слез, бежевый лев-подросток, Сафи, попытался отодвинуть от себя старшего льва, но не заметил, как тот прижал его еще сильнее. Смеяться уже не очень хотелось.        — Сейчас я покажу тебе старика!        — С этим все ясно, — облегченно выдохнув, но все еще немного боясь за своего второго племянника, Нала глянула на Жади, что ласково прижалась к ее лапе и, будто бы умоляя, просила помочь ей со злым отцом, — мы что-нибудь придумаем, Жади. Мы что-нибудь придумаем…