Осколки счастья

       Витани встревоженно глянула на алогривого, взглядом полным необычайной радости охватывая высокорослое дерево, чья ветка находилась в состоянии сильного изгиба, а длинные листья сами собой образовывали такой позой прохладную тень. И все это дополнялось тем, что на ветках дерева росли красивые, пурпурного цвета растения. Все эту красоту разрушал только прохладный ветер, начало которого было с другого прайда. Да, они уже не в теплом Прайдленде, где чаще всего на небе царило яркое солнце. Западный Прайд, находящийся под правлением грозного короля Каву, славился как раз-таки не своей величественной растительностью, которой не было видно нигде больше, а именно холодным ветром. Ветром, от которого не могло спасти даже солнце.       К великому счастью для странствующих львов, Западный Прайд, в котором они сейчас и находились, был не столь холодным и не имел такой суровой погоды, как, к примеру, Северный Прайд. Многим известный тем, что в его мыслях царил тот же холод, что и в его родном прайде, король Казини XI никогда в жизни не принимал в свой прайд чужаков, пускай они и будут отпрысками его давних друзей или соседей по прайду. Но кому же захочется идти в прайд, где можно погибнуть от холода, когда рядом есть еще несколько, более теплых и с более приветливыми правителями?        Умиротворенно глядя на то, как детеныши с радостными криками полными энтузиазма помчались к дереву, страж земель с облегчением выдохнул воздух, понимая, что теперь им не имеет потребности вновь несколько дней проходить по неизвестным им краям. От этого на сердце становилось намного легче, а глядя на резвящихся детей, что толкали друг друга, пытаясь прилечь под самым теньком, молодая пара и вовсе не смогла припрятать улыбку. Столь милое было зрелище. По крайней мере, за этой картиной наблюдать было намного лучше и интереснее, чем наблюдать за той, в которой они устраивают очередные дискуссии на несколько утомительных часов по поводу того, что и как им надо делать. На такие воспоминания, что связывали так же воспоминания о причине отсутствия темно-золотистой метки на плече их дочери, львица с лиловыми глазами только резко покачала головой, пытаясь отогнать от себя те фрагменты из прошлого, которые ее буйная и не имеющая никакого спокойствия фантазия уже принялась поэтапно вырисовывать. Не наводя ни на кого всякие подозрения, Витани только легонько улыбнулась, на что Кион ответил ей той же самой лучезарной улыбкой, которая, по правде, у него вышла кривой. Наверное, в его мыслях было тоже самое, что и в мыслях Витани. А может, у него были и свои поводы впасть в глубокое отчаяние, о которых молодая охотница не знает.        — Похоже, кто-то в Западном Прайде решил скрестить деревья маслины и олеандра, — задумчиво отчеканил массивный самец, загадочным взором охватывая удивительное, раньше не виданное ему или его семье дерево.        — Ты разбираешься в деревьях? — скорее удивленным, чем шутливым тоном в голос задалась вопросу Витани, а по ее голосу было вполне понятно, что она была не ожидавшаяся того, что носитель вечной метки воина может отличить деревья.        — Ну да. Я же путешествовал по окрестностям саванны несколько лет, от того и научился отличать всякую растительность. А ты, что, нет? — теперь уже пришел черед удивляться и Киону, который, округлив приятного карие оттенка глаза, глянул на оторопелую охотницу.        — Как бы тебе сказать… — та и не знала, что сказать ему. Лишний раз напоминать о том, что она всю жизнь провела в Аутлэнде, где нет никакой растительности помимо засохших или обгорелых веток она не хотела. Она прекрасно понимала, что этим они оба вспомнят, кто изгнал ее из прайда.        — Да ладно, — шутливо толкнув в плечо одну из самых, пожалуй, дорогих в его жизни львиц, уже как никогда искренне улыбнулся Кион, — я-то понимаю ситуацию. Изгнание моего отца и прочее. Если бы я еще знал, что произошло между нашими прайдами во время того, как я был на своей экспедиции. Как вы вообще помирились?        — Поверь мне, — уже шире улыбаясь, золотисто-бежевая львица наигранно закатила глаза, — это был весьма странный спектакль, но я клюнула на все это самая первая. А позже пошел и весь Аутлэнд. Помимо моей пропитанной ненавистью матери, конечно же. Но, знаешь, мы должны быть благодарны твоей сестре. Если бы не она, то боюсь представить, что могло бы произойти между прайдами Зиры и Симбы.        — А что же тут представлять? Вы бы поубивали друг друга и… — глянув на хмурую мордочку своей супруги, золотистый лев прикусил язык и отвел взгляд в сторону, — забавно, не так ли? Я пришел как раз сразу же после того, как окончилась ваша война. Прямо на свадьбу твоего брата и моей сестры. Я даже помню, какой скандал устроил, увидев этого сопляка рядом с Киарой, — и тут, прикрывая поднимающиеся уголки пасти лапой, гвардеец хихикнул, — о, а ты помнишь нашу встречу в тот день?        — Да как же забыть такое? — немного даже покраснев, но сдерживая вырывающийся наружу смех, Витани мечтательно глянула на чисто-голубое небо…        За свинцово-серыми сгустками заискрились первые золотистые лучи, падающие вдоль величественной Скалы Предков, что по сей день гордо носило свое звание и являлось живой легендой чуть ли не во всей саванне. Тучи над головами с каждым мгновением рассеивались, а вскоре они и вовсе исчезли из виду, уступая заслуженное место белоснежным облакам. Серое, унылое небо вскоре вновь стало таким чистым, приятным. Снова на всеобщее обозрение появился этот лазурный оттенок, от которого на душе становилось почему-то теплее с каждым разом. Невиданная сила как будто бы заставляла всех улыбнуться, зная, что настал новый день, а старый можно было уже и позабыть, оставив свое прошлое в прошлом и глядя только на будущее. Прошедший день принес одному прайду целых две утраты, среди которых был еще совсем молодой, пытающийся угодить матери лев, чья голова только начала нормально расти гривой, как у взрослого самца. Но великий Айхею его не пожалел и забрал с собой, а вскоре и мать этого льва, ради которого он погиб трагическим образом. Однако в этом же прайде о потерях единственного оставшегося в живых родителя и старшего брата, который только немного понял, что такое любовь и ласка, грустила только одна львица, да и то она понимала, что они погибли по своей же вине. Не стоило бороться на их стороне. С самого начала не стоило. Даже понимая, что Зира сходила с ума от ненависти и своей любви к умершему королю Шраму, ее приспешники все это время славили ее имя и во всю поддерживали свою королеву, ни на миг не задумываясь о том, что она уже бредит и глупит не по-детски.        Старый день принес две смерти, а новый подарил двум так страстно полюбившим друг друга сердцам свободу и волю на решение. Наконец-то, они могли забыть о вражде и воссоединить свои прайды, не скрывая своих чувств от остальных. Она, Киара — потомок великого и мудрого короля Муфасы. Нежная, добрая и ослепительно красивая принцесса, всю жизнь которая была воспитана как справедливая львица с золотым сердцем. Ее прекрасная улыбка, ее карие-рубиновые глаза… Они были так прекрасны, когда на них падал луч солнечного света. Ее можно было сравнить только с прекраснейшей розой. Он, Кову — потомок тирана Шрама, ради власти убившего даже своего родного брата. Он воин, никогда еще до этого не имеющий право на выбор своего и без того уже известного будущего, понимая, что его, так называемые « родители » уже все продумали без него. Его жизнь была полна смертей, ударов, крови. Он учился быть жестоким, не смотреть на чьи-либо слезы. Но они вместе. Да, они вместе. Настолько разные, но в то же время настолько похожие. Как свет, озаривший тьму. Ей не было дела до того, кто он и чей сын, пускай и приемный. Ей просто нужен был друг, а то и тот, кого она будет любить весь остаток своей жизни. И она его нашла среди тех, среди которых, как все думали, найти свою вторую половинку невозможно. А теперь они счастливы, просто наслаждаясь присутствием друг друга и понимая, что вся эта не нужная никому вражда теперь окончена. Она легонько прижимается к нему, а самец с нежностью смотрит на львицу, ощущая, что он наконец-то добыл свое счастье.        Король, что несколько мгновений назад задумывался над правильностью своего решения неохотно улыбнулся, глядя на эту чудесную картину. А вот его королева с самого начала радовалась за счастье дочери, всегда хорошо понимая то, что этот лев с таинственными, зелеными глазами даже маленькую капельку не похож внешностью на того, кого все считали его отцом. Если же узурпатор являлся худощавым львом с иссиня-черной гривой, ярко-зелеными глазами и темно-рыжей шерстью, то новобранец был крепким по своему телосложению, имел буро-каштановую гриву, изумрудные глаза и коричневую шерсть, которая никаким образом не была схожа с шерстью его отчима. Сестра зеленоглазого льва с улыбкой наблюдала за происходящим, не сводя взгляда с нависающей свадьбы между принцессой и изгоем. Не смотря на то, что она сама, возможно, всю жизнь будет одна, она не могла не радоваться за брата и за то, что остаток своей жизни она проведет не в заброшенном Аутлэнде, куда многие идут умирать, а в прекрасном, процветающем в рассвете дня и ночи Прайдленде. Чего же можно было еще хотеть, как не это? Ах да, возможно… Самой найти свою вторую половинку, а позже, наверное, подумать о детках. Но об этом она сейчас думать не сильно хотела, так как никогда не гонялась за каким-нибудь кавалером, который не достоин даже ее сломанного когтя. У нее была иная задача, а именно помочь своему брату и львицам прайда Зиры. Но в это время она надеялась, что Симба сначала поможет им. Это была ее первая мысль, когда она, как внезапно ударивший гром среди ясного неба, увидела его. Темная, высокая тень с дымящими глазами, что злобно пропитывала своим взглядом рыже-золотистую львицу, стоящую около печально-известного ему льва. Того льва, которого он мечтал с детства разделать на пару кусков и скормить крокодилам. Того льва, которого он всегда считал для себя самым мерзким и трусливым. И сейчас этот лев находится в ЕГО прайде и с ЕГО сестрой так, будто бы так и должно было быть.        — Остановите это! Немедленно!        И в эту же минуту величественную саванну озарило громогласным, уверенным и диким ревом, так напоминающий издали внезапный для всех удар молнии. Еще немного и, возможно, некоторые львицы из противоположного прайда не удержались бы на всех своих четырех лапах, в порыве сильного рыка вновь перейдя на свое привычное для место, а именно в тот же Аутлэнд, однако те крепко, настолько, насколько это им было позволительно, ухватились когтями за землю, в то время как деревья в прямом смысле слова затанцевали на месте. Пришедший из ниоткуда золотистый лев все еще оставался стоять на той самой высоком холме, с явным омерзением смотря на эту до тошноты « чудесную » картину из семейной жизни. Какая же ирония судьбы! Его отец ненавидел этого льва с зелеными глазами и каждый день готовился к тому, что тот однажды нападет на него. Готовился, что если он будет один на один с тем, кто сильнее его, то он не погибнет и сам выпустит свои когти, а что же он видит сейчас? Мало того, что это отщепенец наглым образом находиться там, где его и быть не должно, так он еще и приласкался к королевской дочке. Наверное, нашел другой путь, чтобы взойти на трон и не показаться моральным уродом на глазах у других, но только не у него. Лев с удивительной, как огонь красной гривой все еще видел в чужаке того самого столь ненавидимого ему льва, который не раз уже являлся у него во сне и предлагал им объединить усилия, дабы захватить власть над Прайдлендом. И он терпел весь этот кошмар его отчима с детства, так что видеть кого-то подобного рядом с собой, а уж тем более дышать с ним одним воздухом ему было более, чем просто мерзко. От одной мысли об этом его воротило, от чего он поморщился так, словно только что понюхал лежащий десятилетиями труп, но никто и не заметил, как молодой лев изменился в выражении морды.        — Кион? — еле как распознав в таинственном льве общие черты с его давно ушедшим от него сыном, Симба приоткрыл пасть от удивления. Он не ожидал, что тот явиться в такой неподходящий момент. Конечно же, он был рад видеть своего сына, понимая, что в некоторой степени тот ушел по вине своих родителей. Лев с темно-красной гривой часто ругал себя и надеялся на то, что его сын скоро вернется и они вместе разрешат то, что последнего так мучало, но он не хотел, чтобы тот пришел в такой не подходящий для этого момент. Симба помнил, как рассказывал маленькому Киону о том, что Кову само собой нельзя доверять, а уж заговаривать с ним уж точно не стоит. И зачем же он это сделал? Если же Кион будет ненавидеть Кову во всю, то это все будет его вина! Он сам спровоцировал своего сына на своего зятя.        — Ты все еще помнишь меня? — с долей насмешки и даже с кое-где мелькающим ехидством спросил Кион, на что правитель виновато опустил взгляд вниз, не зная, что ему предпринять в такой ситуации. С одной стороны, слышать подобные слова от своего сына была более, чем просто неприятно, но с другой тот был в какой-то мере прав. Возможно, Симбе не стоило уделять своей дочке настолько много внимания, что он иногда забывал и про сына, но мысли короля отвлеклись, когда он увидел несколько теней, выходящих за спиной Киона. Через минуту перед ним предстала целая Львиная Гвардия, в которой, как бы это не было странно, был только один лев. Бешти, Бунга, Оно, Фули… И никто из них больше не лев. Но все они смотрели только на одного Кову и все смотрели только с одной эмоцией: ненавистью, — это… Кхм… Сыночек Шрама?        — Приемный, — с хорошо слышными нотками раздражения отрезал лев, чей глаз так же, как и выше упомянутого льва пересекал длинный, некогда кровоточащий шрам, — он не мой отец.        — Да? Что-то не верится, — ехидно усмехнувшись, опуская своего соратника ниже, Кион краем глаза успел заметить то, как отец нахмурился, что в какой-то степени это ему приносило удовольствие. Жизнь в джунглях, где везде была опасность сделала молодого льва уже не таким добродушным, каким он был раньше. Возможно, это уже не совсем тот милый и вечно добрый Кион, которого все знали, — я бы послал тебя куда подальше, но вижу, что ты уже оттуда, маменькин сыночек.        — Симба… — буро-каштановый обратился к королю, как-то не осмеливаясь грубить своему шурину при его же родителях. Получив одобрительный кивок — на самом деле Симба с трудом заставил себя кивнуть — Кову обратился взглядом полным презрения к обидчику, — слушай, ты… Как там тебя?.. Хватит стоять там за спиной своих друзей! Не будь трусом! Спустись сюда и я дам тебе по щам!        На такое неприемлимое заявление в свой адрес Кион гордо выпрямился, уже полностью изменившись в выражении морды. Теперь он стал более серьезным во взгляде, в то время как его товарищи обменивались хитрыми взглядами, провожая своего вожака вперед. Медленно, не спеша, Кион ровным шагом спускался вниз, с каждым моментом укорачивая расстояние между собой и своим шурином. Не долго Кову быть его шурином. Сейчас он к нему приблизиться, один раз ударит и все. Все готово. Да, он даже видит страх в глазах Кову, который видели даже стоящие сзади него товарищи. Как только между ним и Кионом оставался лишь один небольшой шаг, зеленоглазый смог увидеть то, что золотистый лев был намного больше по размерам, чем он. Сам Кову мог дотянуть только до плеч хранителя льва, а чтобы столкнуться с ним глаз на глаз, ему нужно было хорошенько поднять голову.        — Ну и кто даст по щам? — чтобы собеседник особо не утруждался, Кион немного наклонился перед ним, взглядом полным безразличия охватывая каждый момент, где показано то, что тот испугался. Сам же Кову пытался показать, будто бы он ничего не боится. Это, надо признать, у него получалось не так уж и плохо.        — Чего тебе нужно? — прикусив нижнюю губу и обнажив два передних клыка, которую эту же губу и держали, Кову уже перебирал в голове самые разные варианты.        — Я хочу, чтобы ты ушел отсюда и больше никогда не возвращался вместе со своей стаей шакалов! — перейдя на крики, Кион попытался оттолкнуть Кову, чтобы тот ушел, но не успел. Не смотря на то, что за его уже хотел поругать Симба, перед молодым львом встала оскалившаяся Витани.        — Эй, парень, полегче-ка! Тебе что-то не нравится?! Так вали отсюда со своим зверинцем! — уже выпустив когти, чтобы наброситься на обидчика в самую подходящую минуту и заступиться за брата, молодая львица успела почувствовать то, как Кион не сильно прижал ее передние лапы к земле, не давая сделать какие-либо движения.        — А ты не та ли дерзкая на язычок львица Витани, а? Не меняетесь вы, отщепенцы. Шрамовская кровь, тьфу! — вновь скривившись и в то же время следя за тем, как львица истошно пытается вырваться из западни, которую ей устроил страж земель, Кион отпустил лапы и проследил за тем, как Витани покатилась в сторону своих подруг.        — Брат, прошу, перестань! — легонько отгоняя от себя ничего не понимающих птиц, что долгое время с трудом пытались как можно ровнее положить венок из красивых растений на ее голову, принцесса Киара подбежала к своему младшему брату, пытаясь угомонить его пыл.        — Перестань? ПЕРЕСТАНЬ?! Я столько времени пробыл в джунглях, где не видел вас и я все думал: а вспоминаете ли вы обо мне? И тут, когда я вернулся в надежде на то, что меня тут с радостью встретят моя семья, я вижу это! Этот сын Шрама бродит на землях нашего прайда! Вы что, надумали его сделать королем?! Да он же за « раз-два » превратит эти земли в пустоши!        — Сынок, мы очень рады тебя видеть, — к своему сыну подошла королева Нала, решив, что хоть ее Кион выслушает, но она ошибалась, — но сейчас ты себя ведешь…        — Как?! Ужасно? Неподобающе? Некультурно? — подбирая все версии того, что могла сказать ему мать, Кион закатывал глаза, указывая головой в разные стороны, — я знаю! Но и вы поймите, что оставлять здесь его, — алогривый указал когтистым пальцем на Кову, — очень опасно.        — Ты же знаешь, что он не родной сын Шрама, — переходя в более мягкий тон, воскликнул Симба и умоляюще глянул на сына, надеясь, что хоть какой-то здравый смысл у него остался.        — Да? А почему же тогда ты отгонял его, как крысу, если и сам прекрасно знал, что он не сын Шрама? — крикнул Кион, но вскоре фыркнул, повернувшись ко всем спиной, — я не собираюсь это терпеть. Фули, Бунга, Бешти, Оно, идите по домам! Я вернусь завтра, а пока что мне надо освежиться после нашей семейной драмы.        — О нет, один ты не пойдешь! — моментально на его пути встала все еще злившаяся на него Витани, — я буду идти за тобой по пятам. Везде и куда угодно.        — Ты совсем спятила, женщина?! — на этот раз оскалился уже Кион, глядя на молодую отщепенку как на сумасшедшую, — я иду к Тиифу, которую не видел несколько лет и я уверен, что хоть она будет рада меня встретить! Ты « третий лишний » и с тобой она меня вряд ли обрадуется увидеть!        — Завтра со своей девушкой поговоришь, а сегодня я буду идти за тобой по всем местам! Заодно узнаю, где ты « освежишься », — на последнем Витани ехидно ухмыльнулась, бросив тому смешок. Кион хотел что-то еще напоследок проворчать, однако не смог, глядя на то, что он находился в меньшем количестве.        Витани неохотно поежилась при одних воспоминаниях о том, каким образом образовался любовный треугольник между ней и тем, кого она до этого практически считала нахалом. Нахалом, который пришел неизвестно откуда и вместе со своբм зверинцем каких-то там пушистых спасателей сорвал свадьбу ее брата, тем самым обеспечив весь прайд плохим настроением от своего прибытия. Она отвела взгляд в другую сторону, не желая вспоминать тот день, когда она увязалась за Кионом и что из этого вышло. Или хотя бы не вспоминать то, как она подслушала разговор между ним и вдосталь озверевшей от происходящего Тиифу. Львице с изумрудными глазами, как она поняла, не понравилось столь долгое отсутствие Киона. Да и кому понравилось бы? Неужели, с того момента, как они попрощались будучи еще детьми и встретились уже окрепшими и взрослыми, их чувства могли не угаснуть? Кион, возможно, не понимал, что означает полюбить кого-то всем сердцем, пока не встретил Витани. А вот Тиифу понимала и, наверное, когда-то любила алогривого, в то время как Зури с завистью смотрела на это. Теперь же вся ее любовь исчезла, как будто бы ее никогда не было, а Витани появилась как раз в тот момент, чтобы утешить друга. И кто бы мог подумать, что столь разные львы могут полюбить друга друга? Хотя… Почему же разные? Витани сильная, дерзкая на свой длинный язык и любит решать дела без всякой там « дипломатии ». И Кион такой же! Но как только поняв, о чем думает львица с лиловыми глазами, страж издал легкий смешок, в то время как Витани криво, возможно даже грустно улыбнулась ему. Все, что им оставалось сейчас делать, это смотреть на то, с какой радостью резвятся львята, навалившиеся на дерево. Или же не совсем резвятся…        — Подвинься! Это мое место! — кричал Нука, пытаясь выгнать со своего незаконно полученного места старшего брата, который не решался так просто отдавать младшему свой с трудом добытый тенек.        — Я не виноват, что у тебя такая задница огромная! — под веселым смехом своей родни, Мойо одним лишь не слабым пинком под названное им место оттолкнул своего брата. Только заняв свою позицию и положив голову на мягкую траву, глаза рыже-бежевого округлились, когда сверху на него навалилась сестра.        — Не ожидал, мелкий термит? — вспоминая частые разговоры матери и дяди, Джасири не редко копировала их манеры общения, не забывая покидаться схожими фразами.        — Шьезь х меня! — с трудом говоря из-за того, что золотистая придавила своими уже не такими мощными лапами его пасть к земле, Мойо попытался оттолкнуть от себя львицу, но та, все же, оказалась физически сильнее.        — Они не взрослеют, — сидя на ветке гибрида маслин и олеандра, Жади с лучезарной улыбкой закатила глаза, с интересом наблюдая за вечными спорами этих сиблингов*. Джасири начала по-тихоньку менять свои взгляды на жизнь, перестав бросаться обидными словами куда попало, но в душе, как все заметили, она по сей день оставалась эгоисткой, которую мало что волновало.        — Да что они понимают во взрослой жизни? Кстати, девушка, у вас тут место, смотрю, не занято, — сидящий на соседней ветке Дениз в тот же миг легонько наклонился, после чего подпрыгнул к Жади, прижавшись к ней. На подобный маневр принцесса только отшатнулась и отстранилась от бежевого львенка. Сейчас она жалела, что во время своего прыжка он не пошатнулся и выпал с дерева, — хэй, не будь занудой!        — Ты меня достал уже! Смотри у меня! У тебя итак проблемы с головой, так что я могу тебя столкнуть отсюда и не пожалеть! — имитируя, что она сейчас его скинет, Жади оскалилась и вцепилась в плечи львенка, как вдруг заметила пристальные взгляды своих двоюродных братьев и сестры, — на что уставились?!        — Вы така-а-ая кла-а-а-ассная пара, — затягивал слова Нука и под тихим смехом брата и сестры, не сводил мечтательного взора с темного и светлого львят.        — Да мы не пара, мы же совсем… — не успела зеленоглазая львенка что-то сказать на такое, как не удержала равновесие и кубарем полетела с ветки, упав на известную троицу, которая не успела во время среагировать.        — Ух ты! Я тоже так хочу! — увидев то, как племянники устало валяются на травянистой земле и пытаются выбраться из-под друг друга, принц с яркими, как чистое море бирюзовыми глазами прыгнул на них же, вскоре услышав глухой стон Мойо. Он, видимо, лежал под всем этим завалом.        — Дениз, ну поумней же ты уже наконец-то, а, — умоляющим голосом воскликнул серый львенок с гетерохромией*, как вдруг почувствовал над собой сильную тяжесть.        — Поумнеть? — самый младший из всей этой « своры » задумчиво глянул на яркое, утреннее небо, уткнувшись своим когтем в нижнюю губу, — та ну не. Во мне живет придурок.        — А он скоро уйдет? — с нотками раздражительности спросила Джасири, презирающим взглядом мазнув по своему дяде. Иногда ей было просто досадно верить в то, что этот львенок, который младше ее, является ее родным дядюшкой.        — Вряд ли. Он очень хорошо ужился во мне, — на свою же шутку Дениз усмехнулся, ловко и грациозно спрыгнув на землю и дав своим племянникам надышаться, глянул в другую сторону, — эх, интересно… А мои родители вообще заметили, что меня нет дома? Вдруг им все равно?        — Не заметить твое отсутствие не сможет даже слепой, — пытаясь выбраться из всей этой западни, сквозь крепко сжатые клыки процедила чем-то недовольная Джасири, но все же села рядом с дядей и уткнулась на облака разных форм.        — Конечно же им не все равно, — в первый раз голос Мойо звучал таким серьезным, не считая того дня, когда он ругал свою сестру за то, что та волнуется только за свой статус в прайде, — по моему, они не будут находить себе места.        — После нашего папы ты их единственный сын, — заметил черногривый Нука и подошел поближе, присоединившись к брату, — ты же знаешь, что ты самый младший в прайде. Они поймут, что за тобой нужно внимание. Вот увидишь, они скоро придут сюда и заберут обратно.        — Бабушка Нала и дедушка Симба очень хорошие родители. Они вряд ли будут сидеть на месте и думать о своем, пока их младший сын с больной головой гуляет черт пойми где, — понимая, что не хотела бы произносить это вслух, золотистая все же не выдержала и согласилась с братьями.        — Дедушка сам рассказывал нам про тетю Киару, — задумчиво и неожиданно для всех произнес Мойо. С чего бы это он вспомнил Киару? Ту самую Киару, которая погибла еще до того, как он появился на этот свет. Однако сейчас уши навострила никто иная, как Жади. Разговор шел о ее матери, — он говорил, что жалеет о том, что никогда не давал ей свободы. Он всегда следил за тем, чтобы она никуда не попала, но он, как говорил сам дедушка, перестарался. Рассказывал, что наша тетя была очень любящей и доброй, когда была маленькой. Да и когда выросла, она оставалась такой же чистой в душе.        — Да-а-а, если бы не Киара, то мы бы не родились, — Нука тяжело выдохнул, понимая, что если бы эта львица, о которой их дедушка и бабушка не раз рассказывали не полюбила бы льва из противоположного прайда, то все могло бы сейчас быть в другом составе. Возможно, что вместо них тут были бы другие львята. Мало ли… Ведь если бы не воссоединение, то Кову и Киара не родили на свет Жади, а Кион и Витани никогда впредь не встретились бы и не родили Джасири, Мойо и его, — я боюсь представить, что могло бы случиться, если бы не она. Говорят, что она сильна душой, и что ее дух в это время, возможно странствует в Прайдленде.        И вдруг и без того разорванное сердце Жади болезненно защемило, от чего темного окраса львенок легонько прижался к земле и, сгорбившись, отошел в другую сторону, пытаясь оставаться незаметной. Она не знала, почему ей было настолько вот больно слышать слова Мойо и Нуки. Вроде бы, они ничего такого плохого не говорили. Даже наоборот. Сейчас они обговаривали самый великий подвиг ее матери и хвалили ее, но эти мысли были ей столь болезненными. Возможно, было бы лучше, если бы она и впрямь не смогла бы воссоединить два прайда. А что? Тогда бы принцесса Киара не смогла встретиться и полюбить Кову, а она… Она просто не родилась бы. Да, не родилась. Во всяком случае, лучше не рождаться никогда, чем терпеть вечное насилие, унижение и чувствовать вину в том, в чем ты даже не виновата. Да, лучше. Но что она может исправить? Все уже давно сделано. Она родилась и должна будет жить в страданиях. И ведь обидно, что в то время, когда у тебя нет семьи, ты обязана смотреть на то, как другие львята с радостью проводят время со своими семьями, заливаясь радостным смехом и не думая ни о чем плохом, просто наслаждаясь хорошо проведенным временем вместе. С тоской она понимала, что никогда не ощутит и не поймет то, что чувствуют в этот момент другие львята. Она не могла представить себя на их месте. Просто не могла. И это было двойной болью. Даже тройной. Ее все жалели. Жалость… Очень неприятное чувство. Даже врагу не пожелаешь, чтобы его жалели. Очень неприятно, когда тебя считают слабаком в этом мире, от чего тобой можно манипулировать. Но не ею! Она сильная! Она обещала, что будет такой! Но… Почему ей так хочется убежать и залиться слезами где-то в сторонке? Просто уйти и поплакать, думая о своем. Плакать тихо, чтобы ее никто не услышал. Просто побыть наедине со своими мыслями…        — Что-то случилось?        Кофейного цвета львичка резко повернулась из-за внезапного звука за собой, но совсем юный, мягкий и мальчиковый голос сразу же выдал источник этого звука. За ней стоял никто иной, как Дениз, удивленно смотрящий на свою племянницу. В его глазах читался точный интерес к тому, почему у зеленоглазой так резко поменялось настроение. Он подошел чуть ближе, разрывая дистанцию между ними, но Жади на это только отошла назад.        — А тебе-то зачем?        Жади знала о том, что бежевый что-то чувствует к ней, но все это больше смахивало на ничтожную шутку. Возможно, когда она поддастся и примет его предложение о том, чтобы быть парой, он ее нарочно оставит утопать в той же боли, в которой она уже захлебнулась. Отвечать ему той же самой взаимностью не хотелось. Да и зачем? Она не чувствовала к нему ничего, кроме раздражительности. Хотелось иногда выпустить когти и полоснуть ими по этой наглой море. Наверное, это ее единственное успокоительное в этой жизни.        — Я же вижу, что что-то волнует твою душу. Не молчи хоть. Выскажись. Может, легче станет, — все больше вдаваясь в то, что происходит в голове у принцессы, Дениз, казалось, начал допрос в ее адрес.        — Ты сам понял, — львенка сжала клыки так сильно, как только могла. Было видно, что обсуждать эту тему она совершенно не хотела. Желания не было совсем. Тема, которая касалась ее семейных обстоятельств была для нее самой нелюбимой, а если точнее, то самой страдальческой.        — Это… Как бы тебе сказать…        — Не утруждай себя, — еще резче, чуть ли не переходя на крики, Жади впилась в Дениза взглядом, в котором, как показалось последнему, горело зеленое пламя, что отражало ненависть, адресованное только ему. Да и кому же еще? — я же знаю, для чего ты всю эту драму тут мне закатываешь. И не мечтай. Подкатить не выйдет.        — Я и не собирался… — слегка обиженно воскликнул принц, но вскоре хитро ухмыльнулся над своей мыслью, — пока что не собирался.        — Началось. А ведь только что был таким понимающим, — понимая, что от бывшего Дениза, который более менее понимал ее не осталось и следа, львица обреченно закатила глаза в другую сторону и уже хотела уйти, как вдруг ее остановил тот самый голос.        — Ну постой же! Не могу я не шутить, ты и сама знаешь. Серьезно. Э-эй, я могу войти в твое положение. Я все понимаю, — львенок легонько улыбнулся, спровоцировав свою племянницу на то, чтобы совсем слабо, но все же оскалиться.        — Понимаешь? — скорее грустно, чем со злостью спросила Жади, — как ты можешь понять мою ситуацию, если у тебя оба родителя живы и тебя никто не укоряет в том, что ты в чем-то виновен, а?        — Ты чувствуешь, что ты никому не нужна, так ведь? — на миг Жади показалось, что перед ней стоит не Дениз. Или, по крайней мере, это был он, но кем-то одержимый. Ох, она уже бредит, — я чувствую тоже самое. Знаешь, мне кажется, что за улыбкой своей семьи таится что-то недоброе. Я не чувствую, что кому-то нужен. Я не имею никакого смысла в своем рождении. Просто нужен для того, чтобы кто-то занял этот трон.        — Но ты ведь хочешь стать королем, верно? — забыв о том, что данная персона являлась для нее была самой раздражительной, после отца и брата, Жади охватил сильный интерес к нему.        — Хочу, но… Внимания мне бы хотелось больше, чем трона, знаешь ли. Чувствовать себя не нужным очень обидно и больно. Мне все говорят, что это не так. Я лишь улыбаюсь, но внутри понимаю, что вру всем. В том числе и себе.        — По крайней мере, у тебя есть цель в жизни. Ты станешь королем, будешь править, а что будет со мной? Я буду вынуждена уйти из прайда и искать дом где-нибудь в другом месте.        — Почему же? Ты можешь быть в моем прайде, — львенок мягко улыбнулся своей подруге, на что Жади с легким недоверием глянула на него, — не пойми меня не правильно. Тебя никто не собирается выгонять. Прайдленд — твой дом. Ты родилась там раньше меня и должна там остаться.        — Никогда еще не слышала от тебя таких аж мудрых слов, — зеленоглазая хитро улыбнулась, проведя еще более темным по окрасу кончиком хвоста по носу своего дяди, заставив того чихнуть.        — Ага. Можешь остаться в моем прайде и стать моей преданной последовательницей-королевой, которая родит мне детей, — на этот раз уже заулыбался Дениз, за что получил легкий толчок по плечу, — нет, а что? Будут у тебя и смысл жизни, и прайд, и дети.        — Нет уж, спасибо за предложение, — вновь разочарованно глянув на этот мир, Жади поплелась по своему направлению.        Тоскливо глядя на отходящую от него племянницу, львенок, почему-то, чувствовал укол вины. Но почему? Он же ничего не сделал. Он лишь пытался утешить ее так, как мог. Ничем не обидел. Или же… Кажется, ему и впрямь надо перестать шутить. Или хотя бы шутить, но меньше и уж точно не в таких сложных ситуациях, как эта. Но жалость еще не пропадала. Смотреть на то, как она мучается было досадно. Да, очень досадно. А знать, что ты, возможно, являешься тому виной и ничего с этим не можешь сделать — еще хуже. К счастью, у принца в запасе всегда найдется, что сказать.        — Знаешь, если тебе плохо, если ты не знаешь, что делать, то делай только одно: улыбайся, и все проблемы пройдут мимо, — после этого Дениз по-дружески положил свою лапу на плечо старшей львицы, на что та совсем немного, но улыбнулась.        Казалось, после этих волшебных слов в ней зародился лучик надежды, который заставлял ее улыбаться. Она, кажется, не хотела, но что-то ее заставляло. Она улыбалась скромно, но так искренне. Ее не волновали проблемы, которые вокруг нее. Ей просто хотелось улыбнуться и передать эту улыбку остальным.        — Спасибо…        Чувствуя, что вот-вот покроется алым, как грива его брата румянцем, Дениз отвел взгляд, но и сам не мог унять своей улыбки. Как будто бы радость Жади была редкой болезнью, которой можно было заразиться. И Дениз ею заразился.        — Не за что.        Они еще долго стояли, не имея возможности что-то сказать друг другу. Вернее, возможность была, но они не знали, что сказать. Вспоминать о Кову будущий король не очень хотел. Этот матерый лев с каждой их новой встречей падал глубоко вниз в его бирюзовых глазах. Как он посмел поднять лапу на эту красавицу и оставить на этой прекрасной мордашке такой ужасный шрам?! К сожалению, он не видел Жади до того, как она получила свою метку.        — А ты знаешь, я думаю, что после твоего ухода, Кову поймет, насколько ему одиноко и будет относиться к тебе иначе, — львенок многозначительно подмигнул самке с темной полоской на голове, на что та не сильно округлила глаза.        — Ты так думаешь? — неуверенно спросила Жади. В ее голосе чувствовался легкий испуг и несогласие.        — Я уверен в этом. Уверен, он сейчас не находит себе места и ищет любые способы, чтобы вернуть тебя и начать все заново.

***

       — Проклятье! Их уже несколько недель нет! — со всей дури Кову ударил по стене пещеры, заставив несколько камней выпасть со стен. Злость полностью охватила его, не оставив места здравому смыслу, приведя его к такому парадоксу, — это все Симба. Си-и-имба… Я однажды порву с него эту гриву и уничтожу на глазах этого Киона и всей его семейки! А эта девчонка поплатиться за все, когда вернется! Она пожалеет еще о том, что родилась!

***

       — В глубине души, наверное, он тебя любит. Да, так и есть. Не сомневайся в этом, — все еще продолжал Дениз, провожая Жади к тому самому дереву, где их ожидали те самые вечно неспокойные сиблинги.

***

       — Ненавижу! — и снова этот удар, после чего послышался полный злости и страдания рык, разносящийся по всей саванне.

***

       Снова ночь. Снова это звездное, бескрайнее небо и этот ночной ветерок, так легко обдающий приятным холодком теплую шерсть. В такое время приятно было уткнуться в мягкую, теплую траву или прижаться к кому-то близкому тебе, а после закрыть свои усталые после этого тяжелого дня глаза и впасть в прекрасное царство Морфея. Просто впасть, даже не задумываясь о том, что завтра будет новый день с новыми проблемами. Но не всем спалось. Кто-то без устали глядел на небо, несколько часов не отводя взгляд от одной и той же точки.        — Не спишь?        И все мысли пошли наперекосяк от этого сонного, но тихого, женского голоса. Моментально Кион забыл, о чем вообще думал все это время, как на его плечо легла чья-то голова и не сводила с него своего взора лилово-голубых глаз. И он несомненно знал, что это была никто иная, как молодая охотница Витани, которая будто бы почувствовала, что ее муж о чем-то задумался в такое позднее время. Кион просто помотал головой, понимая, что его глаза уже покраснели от того, что их тяжелые веки так и не сомкнулись на долгое время.        — Нет, — совсем тихо, чтобы не разбудить детей, процедил хранитель, устало положив голову на скрещенные лапы.        — Что тебя волнует? — заботливым голосом поинтересовалась рыже-бежевая, понимая, что тот не просто так проводит эти бессонные ночи уткнувшись взглядом на небо. Слишком уж романтично это выглядит, как для Киона.        — Сегодня День Взошедших Королей, — на этом, лев вздохнул, но по интонации было понятно, что он еще продолжит, — в этот день мы празднуем то, что один раз в год с неба падают звезды. Каждая из этих звезд — это один из Королей Прошлого. Прайдленд считает, что так Короли возвращаются на свои родные земли, чтобы осмотреться тут и вновь почувствовать этот родной запах. Всего на ночь. А после этого они снова уходят.        — И что же не так? Тебя смущает то, что ты далеко от прайда и не можешь увидеть это? Мы можем посмотреть на падающие звезды отсюда, дорогой.        — Дело не в звездах, Витани. День Взошедших Королей в то же время является днем смерти Киары. Мне… Так не хватает ее. Не хватает ее теплого взгляда, ее наигранно обиженной мордашки, ее шуток и нежных слов. Если бы она могла вернуться к нам из мира Мертвых. Хотя бы на один день. Я бы все отдал, лишь бы она вернулась.        — Кион, это так… — еле сдерживая предательски выступающую из глаза слезу, Витани глубоко вдохнула в себя холодный воздух, пытаясь дальше выслушать Киона. Настолько его речи были грустными.        — И я боюсь… Боюсь, что Кову устроит очередной погром. Он не будет терпеть то, что родители Киары « забыли » о ее смерти и вместо этого празднуют День Взошедших Королей.        — То есть? Вы не собирались идти на ее могилу? Ну там… Принести цветы, вспомнить те счастливые дни с ней… Вообще нет?        — Собирались, конечно же. Но не сегодня. Специально для этого и существует День Ушедших. Только тогда мы идем к могилам наших родных, которые, как ты поняла, погибли. Детей брать категорически запрещено. Не для их глаз зрелище. А вот из королевского рода львы обязательно должны пойти. Если еще львицы из прайда захотят пойти, то им не запрещено.        — Так это что, выходит, что в другие дни вам запрещено идти на могилы своих родных?        — Нет, не запрещено. Кто хочет, может идти. Мои родители не раз шли, чтобы « проведать » Киару и Муфасу. Отец иногда даже шел проведать Шрама, оправдывая это тем, что каким бы гадом он не был, но он все равно часть нашей семьи. Я тоже шел на могилы родных. Не Шрама конечно. Но сейчас я волнуюсь. Волнуюсь за то, что может натворить Кову. Мне очень не спокойно на душе, Витани. О, Боги. Умоляю, сохраните Прайдленд в целости и сохранности до нашего возвращения.