Осколки счастья

       Время как на зло тянулось и постепенно становилось, как всем казалось, бесконечным. Уже не так давно королева Нала начала впадать в панику от того, что ее единственные сыновья, что еще не постигли участей ее покойных сына и дочери, бесследно исчезли, а так же с ними были и ее единственные внуки. Вернее, она прекрасно знала тот факт, что тем пришлось на некоторое время покинуть земли прайда и уйти в долгое путешествие, но все же смириться с тем, что это была идея Симбы для нее было сложным. Ее муж, по ее мнению, даже не волновался за них, погружаясь в свои королевские дела. Тот и вовсе не подавал виду тому, что хотя бы немного беспокоится за них. Интересно, а разложил ли он по стопам всевозможные « А вдруг… »? А вдруг Кову надоест ждать и он ринется искать своих сестру и шурина, чтобы устроить настоящую трепку зеленоглазой львичке? А вдруг с кем-то случится что-то настолько ужасное, что кто-то из этой « команды » не вернется сюда больше никогда? А вдруг они заблудились? Нет, вряд ли он задумался об этом, прежде чем отправить их. Может, даже сейчас он об этом не думает… Если бы эта мысль его хотя бы немного волновала, то он бы не отправил их черт знает куда! Однако Нала ошибалась, посчитав, что красногривый совершенно не волнуется о состоянии своих наследников и внуков, которых он, слишком уж грубо говоря, « изгнал ». Лев с красными глазами волновался едва ли не больше, чем сама королева. Он не раз задумывался над правильностью своего решения, волновался, но не подавал виду, прикрывая маску тревоги чем-то другим. В голове было столько мыслей. Одна превосходила другую. Столько проблем. Столько забот. То бегемоты с антилопами водопой не разделят, то очередные случаи нападения красных шакалов на львят, то еще что-то. И только тогда Симба жалел о том, что не может разделиться на несколько частей и решить все проблемы с легкостью. И почему же он вспомнил себя в детстве? Вспомнил то, как он, стоя на краю великой Скалы Предков, только узнал о том, что однажды все владения будут принадлежать только ему. Ему и только ему! Как же он тогда обрадовался, и наплевал на то, что когда он станет королем, с ним навсегда попрощается великий король Муфаса. Он будто бы не услышал этого, понурившись в свои мысли и представляя то, как он будет править. Сейчас бы Симба все отдал, чтобы вернуть то время, где он маленький львенок, живущий беззаботной жизнью со своей подругой и не особо волнующийся за состояние своего прайда, в отличии от его отца. Как же он тогда глупил, напевая песенки о том, что ему не терпится стать королем. На что он надеялся? Точно не на то, что его отца вскоре убьет его дядя, что после этого он по этим же причинам лишится сына и дочери, а после этого ему придется спасать свою внучку от своего разозленного зятя. Прекрасно! Просто прекрасная жизнь! Хотелось бы ему снова погрузиться в то время, когда он спокойно спал под боком мамы или когда пытался разбудить папу, что крепко дремал и не хотел пробуждаться, но проснулся только ради сына, которому он пообещал показать прайд. Как же ему не хватало тех дней…        В последние дни Нала была сама не своя. Можно даже сказать, что та с каждым днем сходила с ума. По своему, но факт оставался фактов. Измученная, уже не такая молодая как прежде львица переходила все рамки сумасшествия. Несколько дней она отказывалась принимать пищу, а если и принимала, то только из-за того, что Симба всячески заставлял ее хотя бы немного поесть. Иногда ему приходилось даже повышать тон, что было для короля сложнее, чем если бы он сделал тоже самое с кем-то другим. К разочарованию Симбы, не желание принимать еду — не единственная проблема, настигнувшая Налу из-за того, что она все время была в депрессии от ухода своих родных. Она то ли усталым ходом ходила вокруг пещеры, то ли сама не понимая того, что-то вслух говорила о том, чтобы Короли Прошлого позаботились о ее семье. Ее бирюзовые глаза были мокрые от того, что хотели залиться слезами, которые она не показывала никому, скрывая всеми силами. Уши вечно смотрели вниз, а голова только иногда поднималась, к солнцу, но вскоре вновь утыкалась к земле. И Симба каждый раз в мыслях ругал себя за то, что все так произошло. Ведь если бы не он, то все были бы здесь и королеве не приходилось бы так обходиться с собой. Она была бы сейчас полна сил. Возможно, смогла бы вспомнить свои давние времена печальной из жизни и вновь уложить его на лопатки, как когда-то давно, в детстве. Но она не могла. Не та ситуация, чтобы играть в детство, да и сил не хватало для этого. Все, что она могла, так это в мыслях или шепотом молиться, глядя в небо о том, чтобы все было в порядке с ее родней. Чтобы те вернулись живы и здоровы, после чего… После чего она, в первую очередь, примется отчитывать своего младшего сына-наследника за этот наглый побег. Она и подумать не могла, что детеныш, которого по-прежнему качает от сильного удара головой, способен сбежать. Да, пускай он там совсем не один, а с двумя взрослыми львами, один из которых, пожалуй самый большой лев во всей саванне, да еще и лидер Львиной Гвардии, а рядом с ним еще и полная сил Витани, что всю жизнь тренировалась со своей печально известной матерью. Да, эти мысли должны были хоть как-то ее успокаивать, но что-то не выходит. Она же знала, что Дениз сам по себе может начудить, как следует. И как Кион только позволил ему пойти с ним? Может, и старшего сына тоже поругать стоит? Совсем немного. Или же, послушать сначала то, что было на самом деле. Все-таки, Дениз хитрее любой лисы, поэтому он запросто мог пойти по пятам за своим братом и племянниками, чтобы не упустить возможность побывать за границами прайда. Возможно, что Кион просто не смог уследить за тем, какие действия выполняет его младший брат. Итак забот у этого мальчика много! То трое детей, то племянница, то жена. А тут еще и назойливый братишка под лапами крутится так, будто бы ему все позволено в этом мире. Но ничего… Вернется — получит свое! Наверное, из всех четырех детей Налы, Дениз, как раз-таки, был самым… Недоступным? До него было сложно достучаться. Непонятно, какие тараканы в голове живут у этого львенка.        — Симба, их нет уже больше месяца! Мне это уже надоело! Сколько ты так собираешься держать их?! — под конец львица всем своим гневом обрушилась на спокойно обедавшего Симбу, тем самым вызвав легкий испуг от неожиданности у остальных львиц.       Те львицы, которые до этого старательно разрывали нежнейшее мясо зебры, подняли голову и уткнулись взглядами в королеву. Все прекрасно понимали, о чем, а точнее о ком идет речь, но никто не понял, почему королева вскипела в момент их долгожданного обеда. Все это время львица только два-три раза прошлась клыками по только что пойманному мясу, после чего просто сидела и смотрела на остальных, а тут внезапно выкипело. Однако пока Нала сверлила укоризненным взглядом красногривого, все переглянулись на самого Симбу, который устало держал лапами так и не вырванное от самого тела бедро зебры. По его взгляду можно было определить, что такая реакция от Налы за эти два месяца была не в первую. Он издал вздох и устало, легонько прикрыв веки, смотрел на оскалившуюся, бежево-кремовую самку. После этого он лениво повернул голову и посмотрел на остальных львиц своего прайда, что так и продолжали смотреть на короля.       — Приятного аппетита, дамы, — не так искренне, как хотелось бы, но золотистый лев все же пожелал самкам приятно насытиться, на что те неуверенно поблагодарили короля, но не спешили перейти к трапезе снова, глядя на то, как Симба уводил от них львицу с бирюзовыми глазами.       Да, он прекрасно понимал ее состояние и хотел войти в ее положение так, как это только возможно, но ее характер стал уже изрядно бесить Симбу. Она могла ни с того ни сего, в любой мирный момент наброситься на него с криками о том, что это было самым глупым решением. Она была как бомба замедленного действия. В любой момент могла взорваться и наносить собой негатив, поэтому Симбе больше ничего не оставалось, как отвести ее в тихое место и спокойно поговорить наедине. Он не был уверен, что обычные слова смогут утешить ее, но попытаться же стоит.       — Давай, выговорись уже, что ли, — мощный по телосложению лев демонстративно повертел лапой, давая знак, что она может сейчас высказать все, что в ней накопилось за это время.       — Я боюсь! Боюсь за них! — из глаз ее наконец-то блеснули слезы, покатившиеся по щекам, — боюсь, что с нашими сыновьями и внуками может что-то случиться, а меня не будет рядом! Симба, Дениз же еще ребенок! Еще и с больной головой! Он в любой момент может упасть и удариться! А Жади… А вдруг с ней что-то случится?! А Джасири? А Мойо? Нука… Ох, Симба, неужели, тебе все равно?       — Нала… Нала… Все, перестань плакать. Все хорошо… Нала, — как только та со слезами уткнулась в его пушистую гриву так, что могла бы там и задохнуться, Симба вздохнул и провел языком по ее щеке, пытаясь хотя бы так успокоить, — конечно я волнуюсь за них. Я…       — Если бы волновался, то ты бы не отправил их неизвестно куда! — на ней моментально появился оскал, а голос стал настолько диким, что Симба невольно представил перед собой Зиру. Неужели, ее дух вселился в его Налу? Куда делась та сильная и боевая львица, которая спасла Прайдленд?       — Я волновался за нашу внучку. Кову в любой момент мог бы напасть на нее. Ты видишь, что происходит. Он уже проникает в нашу пещеру посреди ночи и пытается ее убить. А представь, что случилось бы, если бы Нука в тот момент случайно не проснулся. Я боюсь, не спорю, но я верю в Киона. Верю в Витани. Верю, что они смогут уберечь их.       — Н-но… — Нала хотела еще запротестовать услышанному, но Симба лишь аккуратно приблизил свою лапу к ее губам, тем самым не дав ей договорить, или хотя бы начать то, что она хотела сказать.       — Они ответственные. Они уже не такие дети, какими были раньше. Я просто верю в то, что они с этим справятся.       — От Кову нет никаких вестей уже больше, чем неделю. Это может плохо закончиться, Симба. Он не пытался прокрасться к Скале Предков и натворить тут чего-нибудь. Вдруг он пошел искать Жади, а?       — Вряд ли. Они далеко. Это как искать травинку по всей саванне. Но даже если найдет, что мало вероятно, Кион ему покажет, кто тут главный. Ты же мне веришь, Нала?        — Ммм… Д-да, верю-ю…        — Вот и отлично, — лев улыбнулся, но вскоре, прикрывая пасть лапой, глубоко зевнул и повернулся спиной к львице, идя в другую сторону, — а теперь, прошу тебя, иди и нормально поешь. Хотя бы ради меня. Ты уже вся исхудала.        — А как же ты? Ты же почти ничего не поел, — королева взволновалась за состояние своего мужа, но тот лишь мило усмехнулся в ответ.        — Мне много и не надо, чтобы наесться. Сейчас мой организм требует недолгого сна, а дальше посмотрим, — осторожно ступая по камням, Симба устало поплелся к пещере, поднимаясь по Скале. Нала на это лишь улыбнулась, но долго не оставалась на месте. Вскоре, она покинула это место, в мыслях надеясь, что львицы еще оставили ей кусочек зебры.        Придя к месту назначения, Симба всем телом навалился на твердую землю, уже готовясь к дневному сну. Силы постепенно его покидали, но он понимал, что это просто возраст. Он, все-таки, не настолько стар, чтобы уже откинуть задние лапы, но чувство того, что он уже чахлый старик не покидали его. Это было очень хорошо понятно. Даже когда он попытался потянуться, в ушах пробил хруст костей, а лапа неприятно заболела.        « Старость — не радость » — с грустной улыбкой подумал Симба, но улыбка, почему-то ускользнула от него, отдав место отчаянию, а в голове пробились давние слова…        Время короля — словно солнце. С его правлением солнце поднимается, а с его кончиной оно уходит вниз.        Он вспомнил день, когда услышал эти слова. Вспомнил, и сразу же опустил взгляд вниз. С великим нежеланием Симба глянул на солнце, что все еще сияло на небе и окрашивало все в золотистые цвета. Он понимал, что сейчас светит его солнце и понимал, что оно вскоре исчезнет с лица земли, а после этого сразу же взойдет солнце его наследника. Король Дениз… Не сказать, что он не любил этого львенка, но уверенности в том, что из него выйдет хороший король… Вряд ли. Какая-то мысль не давала ему покоя именно сейчас. Мысль о том, что он в один день умрет, покинет этот мир и все будет вверх дном в самом-таки худшем виде. Но почему его тревожат такие мысли? Почему он об этом думает? Неизвестно…       Пытаясь не вдаваться в подробности, лев уснул. Это у него получалось плохо. Он все время переворачивался на другой бок, как только слышал чьи-то шаги, что с каждым разом становились к нему все ближе и ближе. Нет, это точно не Нала. Она, конечно, ступает тихо, но не до такой степени. Этот звук был тише. Такой спокойный шаг, звук которого не несет за собой никакой раздражительности. Симба все же проснулся и легонько улыбнулся, увидев перед собой прекрасную, самую красивую для него львицу. Нет, это точно была не Нала. Никаким местом. Совершенно не похожа. И не Киара. Львица была вовсе не похожа ни на его жену, ни на его дочку. Что строением тела, что цветом глаз, что с цветом шерсти.       — Ну здравствуй… — Симба, чувствуя, что он сейчас совершенно молодой лев, как когда-то давно, встал и прижался к самке, на что львица прижалась к его гриве, проведя языком по его ушам, -… мама…       — Сынок… — и вот она, та самая молодая, великая королева, которую он в последний раз видел еще будучи львенком. И она сейчас с ним. С ним, чтобы поддержать в трудную минуту, — как же я давно тебя не могла так назвать…       — Я так рад тебя видеть, — король блаженно прикрыл глаза и улыбнулся сильнее, но его тут же посетил один странный вопрос, — мама… Это все просто мой сон, или я мертв?       — Конечно же сон, Симба. Тебе еще жить и жить, — голосом полным заботы говорила Сараби, но то и понятно. Она так мало времени провела с сыном. Только тот был ребенком, который больше любил проводить время с друзьями, как внезапно он исчез с ее жизни, а она считала ее погибшим. Но даже после этого в ее жизни наступил свет. Они вновь встретились. Эх, как же Симба похож на своего отца. Прям тот же Муфаса. Разве что, в нем она видела и свои черты.       — А-а-а-а… — Симба говорил немного неуверенно, но все же с желанием услышать ответ, — мой отец и Киара… Они…       — Мы вместе. Все вместе. И Муфаса, и Копа, и Киара. И даже Мтото — твой внук, который, к сожалению, не выжил. Муфаса все время смотрит на Прайдленд с небя и гордится тобой. Ты стал таким, каким он и хотел. Его радости нет предела, но вот моя бедная Киара, — бывшая королева склонила голову, — она просто разочарована, но не в тебе, а в Кову. Симба, она с трудом смотрит на то, через что проходит Жади.       — Я понимаю, мама. Я все понимаю, но я не могу с этим ничего поделать. Во мне все сомневаются. Нала считает, что мое решение отправить их на некоторое время в другое место не правильное. Кион считает, что я не правильно поступил, сделав королем Дениза. Витани думает почти тоже самое, что и Нала, да и внуки на меня смотрели не с такой уж и любовью, когда узнали обо всем. Ч-что мне делать, мама?       — Я могу посоветовать тебе только одно, — песочного цвета самка положила свою лапу на лапу сына, — поговори с Кову совсем спокойно. Не кричи на него. Улыбнись и расскажи ему о том, какой была Киара раньше. Расскажи, как она мечтала о том, что у нее будут дети с каким-нибудь прекрасным львом, который ее полюбит и сделает ради нее все. Помнишь, как они выбирали имя для своих будущих детей? Киара тогда спросила у Кову о том, будет ли он любить и ухаживать за детьми, если с ней что-то случится. Кову солгал. Он не сдержал обещание. Напомни ему это, Симба.        — Я пытался, мама, но он не понимает. Он не хочет слушать. В его мыслях одна лишь ненависть. Он как… Как Зира. Он всех ненавидит и хочет мстить. Он « верен » Киаре так же, как и Зира была « верна » Шраму, — Симба опустил взгляд, понимая, что из глаз хотят выступить слезы.       — Если бы он ее любил по-настоящему, то он бы не зародил с Дженнет на свет двух львят. Он плохо знает о том, что означает слово « любить ». Он всю жизнь рос в жестокости и насилии из-за своей матери, которая хотела мстить и использовала для этого своего сына. Он не может любить, когда его самого никто не любил.       — Я понимаю, но он не послушает. Ты же видишь, что с ним происходит. Он изменился полностью. Даже его внешность. Эти глаза, форма морды и уши стали такими Шрамовскими. И Кову такой же бесчестный злодей, как и мой… Гхм… « дядя ». Если его вообще можно после всего этого так назвать, — лев легонько оскалился, зрачками глянув в другую сторону.       — Поверь мне, даже у Таки, которого мы стали называть Шрамом были причины поступить таким образом. В детстве все получают шрамы, которым платить приходится остальным, — Сараби повернула голову назад, — мне пора. Меня уже ждут. Я была очень рада видеть тебя, сынок, но я должна идти.       — Стой! Что?! Мам, подожди! Не-е-е-ет!       Но он не успел. Она исчезла, а сам король проснулся в своей пещере и разочарованно понял, что Сараби рядом с ней больше нет. Она снова ушла. Она снова оставила его. От этого в душе становилось больнее.       Глянув на свои лапы, Симба осознал, что он все такой же старый лев. Но думать об этом весь день нельзя. Поданные хотят видеть своего короля бодрым и мудрым, а не старым и сонным. Он должен думать о другом. О чем-то более важном.       — Нам надо решить проблему с красными шакалами, — королева Нала встревоженно глянула на только что насытившийся прайд. Внезапно, как только она увидела перед собой дочку Бариди, Адию, перед ней всплыла мысль о красных шакалах. Ведь именно брата Адии убили эти псы, — у кого какие идеи?       — Изгнать их отсюда подальше, как и гиен, и не позволять им вторгаться в наш прайд, жестоко наказывая за это, — первая со своей идеей выступила старушка Мвалони, которая уже по горло « насытилась » всеми этими случаями, когда львицы находили своих детенышей то ли со вспоротым чревом, то ли с вырванным горлом.       — Еще варианты у кого-то есть? Смелее, смелее, — бежевая львица провела взглядом по остальным самкам, которые что-то уже продумывали в голове.       — А решить все мирным способом никак нельзя? Ну, договориться с ними, чтобы они не нападали на наших детенышей, иначе за это будут наказаны самым ужасным способом, — неуверенно предложила Бариди, прикрывая лапой затаившегося, серого львенка с голубыми глазами, — а если точнее, то я согласна с Мвалони. Их стоит изгнать.       — Мы не можем жить с теми, кто погубил наших детей! — вперед выступила одна из львиц прайда Симбы, оскалившись и выпустив когти во весь рост, — изгнать! Пусть свои лапы больше сюда не суют!       — Мы согласны с Имани! Их надо изгнать отсюда куда подальше! Мы не для того родили детей, чтобы их потом убили эти грязные псы, — тут же поддержали светлую львицу сестры-близнецы — Дотти и Спотти.       — Постойте, — свою точку зрения решила высказать и Дженнет, — изгнать-то изгнать. Это всегда можно, но подумайте о том, что вы делаете. Красные шакалы — отдельный вид. Мы изгоняем целый вид животного, как поступили когда-то с гиенами. И кем мы после этого будем? Тиранами! Войдите в положение этих псов. У них тоже есть дети, которым нужно пропитание. Я не поощряю их поступок и всерьез понимаю тех, чьих детей убили шакалы. Большей частью я за львиц, но и их я тоже могу понять. Им тоже нужна еда.       — О какой еде ты говоришь, Дженнет? — Спотти прикрыла глаза лапами, нервно, но медленно качая головой в разные стороны, — если бы они были голодными, то они бы утащили тела львят и полностью разорвали, но они просто вырывают им конечность, режут живот или горло, оставляя тело. Этим не наешься. Они просто убивают ради азарта! Таким как им не место в прайде!       — Мы с Симбой подумаем над всеми вариантами. На этом все, — львица устало закрыла глаза на несколько секунд и, развернувшись, ушла. Что сделали и остальные львицы.       Дженнет разочарованно выдохнула. Ее все считали предательницей и изменщицей. Стоит вспомнить, как она проклинала семью Кову и Киары, последняя которая вскоре умерла страшной смертью. Стоит закончить тем, как она провела свою « прогулку » с молодым Кову, которого раньше любила и что в итоге получилось. Она не просто забеременела от него и родила двоих сыновей, а еще и оставила тех. Те, у кого были дети, просто не понимала, как эта львица может находиться со своим сыном, который даже не знает, кто его мать и хочет ее увидеть, а она молчит. Она просто молчит, желая поменять тему и не выслушивать все это. Но самой Дженнет было жаль Ноя. Аруна не так сильно. Тому мама не нужна была. Да и отец не особо. Он просто имел сильную жажду делать больно другим, не задумываясь о последствиях. Никогда. Просто причинять боль. И каждый раз, смотря на Аруна, она видела Кову. Нет, не того, которого она знала раньше. К тому же тот, кто сейчас проживает в прайде не тот Кову, которого она любила. Это не он! В него вселился дух Шрама! Она его ненавидит! Как она могла родить от него детей?! Неужели, она настолько слаба, чтобы не смогла противостоять самой себе?       — Тетя Дженнет!       По телу прошлись мурашки от этого веселого, детского голоса. Золотистая львица медленно повернула голову и увидела подбегающего к ней львенка с точь-точь таким цветом шерсти, как и у нее. Зеленые глаза явно достались от так ненавидимого ею отца этого ребенка. Так же, как и грива цвета кедрового ореха. Ной… Тот самый, о ком она только что думала. Как же ей было жаль смотреть на него. Хотелось плакать, а ей доводилось лишь легонько улыбнуться.       — Ной, что ты тут делаешь? — пытаясь успокоить львенка, чтобы тот не говорил так громко, Дженнет тихо шикнула, — тебя же тут могут увидеть, а это плохо кончится для тебя. Тебе ведь сюда запрещено идти.       — Но я искал тебя, — немного обиженно воскликнул детеныш, но вскоре грусть быстро уступила место радости. Дженнет это заметила, как только его ушки поднялись кверху, — моя мама не приходила? Ты говорила, что она вернется сегодня и заберет меня.       Желтоглазая виновато опустила уши и прикусила нижнюю губу. Как же ей стыдно перед ним! Она, однажды, сказала, что однажды его мать вернется и они уйдут отсюда. Она не говорила, что сегодня, но у этого малыша было сильное желание, чтобы родившая его на свет львица наконец-то забрала его и они ушли бы отсюда. И как же он расстроится, когда узнает, что она не пришла. И не придет.       — Нет, — львица расстроенно глянула на унылую мордашку, которую она не хотела видеть. Уж лучше пусть он улыбается, но не грустит, — но… Я думаю, если она не пришла, то у нее возникли какие-нибудь трудности.       — Трудности? — испуганно переспросил львенок, навострив орган свой слуха, — так давай найдем ее и поможем! И никаких трудностей не будет.       — О, нет. Постой, Ной, — Дженнет тихо захихикала, останавливая малыша лапой и придерживая так, пока тот не успокоился, — думаю, она сама справится. А если точнее…       — Она не придет, да? Можешь не скрывать. Я уже привык к такому, — Ной пытался замазать всю свои слезы улыбкой, которая у него вышла кривой. Сердце Дженнет болезненно кольнуло, — я… Я уже привык к предательству. Мне уже не так… Больно это воспринимать. И-извини за это…       — Все в порядке. Всем однажды надо выплакаться. Это нормально. У всех в жизни бывают свои пробелы. У всех проблемы. Этого не надо стесняться или скрывать, Ной.       — А какой была моя мама, тетя Дженнет?       — Она… — Дженнет задумалась. Сказать ему правду о том, что она сама является его матерью? Все говорят, что ей лучше признаться, пока не поздно, но смелости не хватило, — если точнее, то я ее не знаю. Я даже не знаю, какой она внешности, но, — львица лизнула малыша, от чего тот весело глянул на нее, — знаешь, я тоже никогда не знала свою маму. И папу тоже. Я не видела своих родителей и даже не знаю, как их зовут или как они выглядели, но я особо не беспокоюсь по этому поводу. Жизнь продолжается и она прекрасна сама собой, Ной. Мы с тобой похожи нашими судьбами. Просто оглянись.       — Верно, — задумчиво воскликнул Ной, — тетя Дженнет, можешь поиграть со мной? А то папа… Он… Злой и никогда не играет, а мой брат еще хуже.       — Я знаю, знаю, — по мягкому и нежному голосу было понятно, что золотистая львица очень хорошо понимала ситуацию этого ребенка, — во что поиграем, малыш?       — Хмм… — зеленоглазый не надолго задумался, после чего поднял ушки и, легонько коснувшись лапой лапы Дженнет, с хохотом отбежал от нее, — пятнашки! Ты ввода!       Дженнет улыбнулась, пытаясь догнать довольно-таки быстрого львенка. Еще никогда она не знала ласки в детстве. Не играла со взрослыми. Сейчас у нее была возможность, но поменяться немного ролями. И подарить львенку его светлое детство.