Осколки счастья

       В мохнатых ушах массивного, буро-каштанового льва-самца неприятно ударило от оглушающего рыка, который издался далеко от пещеры бывшего обладателя иссиня-черной гривы. Вскоре, он стих и его, казалось, и вовсе не было. По всей вероятности, это был клич Симбы, который о чем-то хотел оповестить свой прайд. Неужели, он не нашел другого момента, чтобы сделать это? Обязательно надо делать это рано утром, когда солнце еще даже не встало? Однако Кову думал совершенно о другом. Лишь недавний сон все еще вертелся у него в голове. Да и он и поверить не мог, что всегда веселая и безмятежная Киара, которая всегда и во всем была за него, вот так вот бесцеремонно повернется к нему спиной, встав на сторону своей убийцы. Не мог поверить, что все это происходит именно с ним. Еще и притащила их сына, которому довелось увидеть всю ссору родителей. Малыш, наверное, даже не узнал в нем своего отца, посчитав, что перед ним стоит какой-то чужой, вовсе не знакомый ему лев. Да уж, обидно. Да и сам Кову тоже особо не следил за своим языком, когда говорил с духом любимой самки. Возможно, она и не права, но такова дочка Симбы. Ничего же с этим не сделаешь! Он помнил, как сказал, что мстить будет не за нее, а за свою испорченную жизнь. Кому он тогда так нагло и глупо соврал? Ей? Себе? Неизвестно… Ясно лишь одно: себя он думает иначе. Совсем не так, как тогда, когда в последний раз приковал отдаляющийся взгляд Киары к себе. Он понимал, что душа все еще требовала самой сладкой мести, которую он однажды осуществит. Отомстит за всех и за всех. И за свою драгоценную Киару, и за своего погибшего сына, и за свою жизнь. За жизнь… Разве это назовешь жизнью? С ним обращаются как с мусором! Львицы раз в день приносят ему небольшой кусок мяса, кидая его ему и гордой походкой уходя, прекрасно зная, что Кову ничего им не сделает. Бывало, что еду ему совершенно не приносили, от чего приходилось голодать, искать какие-нибудь плоды или из-под тишка воровать у своих сыновей, которые не ленились пойти на небольшую охоту за мышами. Совесть его не карала. Совсем. Мысль о том, что он ворует единственный кусок мяса у своих сыновей не вызывала у него никаких угрызений совести. Наоборот, он считал себя из-за этого ловче, так как те еще не догадались, от чего каждый раз после охоты добычи становилось меньше до того, как они успевали приняться за еду. Если быть точнее, то Арун считал виновником Ноя, от чего золотистому львенку с изумрудными глазами не раз попадало от старшего брата.        « Я же пошутил » — прошлось в голове Кову, от чего буро-каштановый сам усмехнулся своим же мыслям, отчетливо вспоминая каждую шерстинку на Киаре — « Я отомщу и за тебя, и за меня. Я не остановлюсь на этом. Ты просто занервничала, вот и сказала много глупостей. Я же знаю, что ты, как и я, ненавидишь этот комок шерсти, Киара. »       В глазах был туман, который вскоре развеялся и дал молодому льву глянуть на то, что происходило за стенами пещеры. Высунув морду, он, первым делом, почувствовал то, как ударило в него солнце и как глазам на миг стало больно от такого солнечного удара, но Кову лишь сморщился и отряхнулся, будто бы пытался отогнать от себя этот свет. Из пасти вырвался вздох, гласящий о его усталости. Он уже так устал от всей этой жизни. Так противно было из-за всего этого. Его рождение, наверное, было не самым-таки прекрасным днем для кого-либо. Лишь неделю-две он спокойно жил, будучи плохо понимающим детенышем, после чего он чуть ли не гинул в Аутлэнде среди глуши и сухости. Аж слезы наворачивались, как только он вспоминал те дни и вспоминал каждые тренировки Зиры. Как только он нашел друга между ними встала вечная стена, которую, как казалось, разломать не сможет никто. Но они смогли. Временно, но смогли. Теперь уже эту стену не разломать никогда. Она вечна. И с этим ничего не поделаешь. Иногда, Кову просто мечтал залезть на Скалу Предков и спрыгнуть оттуда, чувствуя изначально острую боль, а после этого то, как он становится легче и жизнь уже не так досаждает, как раньше. Эта мысль часто вовлекала к нему в голову и манила к осуществлению в реальность, но тогда остается один вопрос: кто убьет эту зеленоглазую мерзавку, если он погибнет? Вряд ли на Аруна можно положиться, а на Ноя уж тем более.        Легонько становясь подушечками лап на горячую землю, Кову время от времени глубоко зевал, отчетливо слыша хруст челюсти, но в то же время ступал к направлению до Скалы Предков. Не то, что бы он повиновался приказу этого старика Симбы… Интерес распирал его и не давал возможности сидеть на месте, не проведав обстановку.       На его глазах появились силуэты, подходящие все ближе и ближе к Прайд Року, а вскоре на его поле зрения явился гордо направляющийся своим путем Кион. Рядом с ним ходила сестра Кову — Витани. Предательница! И видно, как она радостно смотрит на свою племянницу! Даже на своих детей она не так смотрит, как на дочку своего брата! За ними, что не сложно было догадаться, плелись бывший страж с красивым, но угрожающим именем Джасири, рядом с которой шли два ее недовольных брата и скачущий рядом с ними Дениз, не ожидающий того, что вскоре будет. От всей этой скучной обстановки Кову решил вернуться обратно, не решаясь напасть на Жади именно в такой момент, ожидая самый подходящий.        Краем глаза алогривый сумел уловить на вершине Скалы Предков отца, что жалобно смотрел на своего сына и на всю его компанию. В его глазах читалось что-то вроде « Держитесь », чего Кион не сразу понял. Внезапно его охватила легкая паника, не смотря на то, что он не понимал, что сейчас происходит. Некоторое время Симба стоял в одной и той же позе, не отводя взгляда от стража, но как только раздался оглушительный рык, он дернулся и убежал, а вскоре послышался крик королевы Налы.       — Кион! Почему ты разрешил Денизу пойти с вами?! У него же голова все еще болит! Как ты следишь за своими детьми, если не можешь уследить за братом?!       — Говоришь, родители разрешили тебе пойти с нами? — строго глянув на младшего брата, Кион издал совсем тихий рык, сверля взглядом белокурого принца.       — Амм… Ну мне пора! — глядя в другую сторону и пожимая плечами, мол, я не при делах, львенок куда-то убежал прежде, чем золотистый успел что-то крикнуть ему напоследок. Вскоре, его начала отчитывать разозленная мать.        Видя, что ничего интересного не намечается, темно-коричневая принялась отходить от места, где происходил долгий, монотонный спор между матерью и сыном, который мог длиться вечность, если бы не Витани, что вовремя перевела тему и рассказывала Нале о приключениях, которые они пережили. Джасири, Мойо и Нука могли только провожать львицу взглядом, почему-то предпочитая больше выслушивать все эти разборки, чем идти и возиться вместе со своим дядей. Не реагируя на то, что остальные не идут с ней, Жади скрылась среди желтой травы, пытаясь слиться запахом с окружающей средой и не попасться Кову, зная, что у того прекрасный нюх. Меньше всего она желала сейчас увидеть похожего на нее льва и своих единокровных братьев — трое самых нелюбимых, кто был в ее жизни. Наверное, компания Дениза была куда лучше, чем находиться с родственниками по той стороне.        — Дядя Рафики!        Какая-то неслыханная до этого радость охватила зеленоглазую принцессу, как только она увидела старого шамана, с трудом несущего плод только что вырванной, спелой тыквы. Только сейчас она поняла, как ей не хватало этого старого, немного полоумного от своего возраста бабуина. Как ей не хватало его мудрых фраз, историй о Королях Прошлого и о прошлом ее родных земель. Не хватало просто его присутствия. Носитель имени, что переводилось как « друг » дернулся и лишь улыбнулся, поворачиваясь на зов и увидев подбегающую к нему принцессу, он усмехнулся. В своих дряблых лапах он держал всю ту же самую трость, а улыбка была той же. Почти ничего не изменилось в нем с тех времен, не считая цвета глаз, что переменились из светло-серого в более темный, напоминая цвет мока.        — А вот и наша принцесса вернулась, — темно-серый бабуин усмехнулся, потрепав темную голову львенка так же, как он делал это когда-то давно с маленькими принцами Муфасой и Симбой, — ну как ваше « кругосветное приключение », Жади?       — Отлично! Лучше некуда! — не успела Жади сказать что-то, как внезапно рядом с ней явился Дениз, оттолкнувший ее легонько с ее места и ответивший за нее на этот вопрос. На такое Рафики сощурил глаза, а его губы недовольно обвисли в напряжении.       — Ты Жади? Думаю, нет, — шаман фыркнул, показывая, что он все еще не забыл тот случай на его уроке, от чего у сына Симбы уши навострились, а глаза прищурились. К такому он явно не готовился, — вы многое пропустили. Мы праздновали День Взошедших Королей и Манговую Осень. Жаль, вас не было. Это как раз детские развлечения, а из всех детей в нашем прайде одна Адиа.       — Да-а-а-а, мы с ней давно не виделись, — темная мечтательно закатила глаза к лазурному небу, вспоминая свою самую первую в ее жизни подругу и ее смешащую робкость.        — С сегодняшнего дня мы решили, что больше вас никуда посылать не будем, — Рафики усмехнулся, что было ему больше всего свойственно, учитывая характер, — королева Нала была сама не своя, когда вас не было. Тем более, принц Дениз своим побегом только обострил ее страх. Она плохо ела и то хотя бы кусочек пищи употребляла только из-за того, что Симба заставлял ее. К тому же, Кову не утихомирился. Я знаю, что он не захочет останавливаться, если уже решил мстить. Это ему досталось от его матери. К сожалению, именно это качество у него от Зиры.       — А он нападал на дедушку с бабушкой пока нас не было? — все больше интересуясь тем, что она пропустила за все это время, Жади старалась углубиться в каждый вопрос и раньше времени не покидать разговоры со стариком-шаманом.       — Один раз только, и то тогда он пришел за тобой, чтобы покончить со всем раз и навсегда. Симба отогнал его, но Кову обещал отомстить. Эта мысль мне не дает покоя, а Муфаса все время молчит. Даже он не знает, что предпримет его сын и что случится с Прайдлендом.       — Как-то вся эта обстановка настораживает, — прижав ушки к голове, бежевый львенок прижался к земле лапами и оглянулся по сторонам. Не смотря на храбрость, что досталась ему от папы, сейчас ему было как никогда не спокойно. Внутри него бушевал в страх, а в голове пролетали самые пугающие мысли.        — Это уж точно. Что ж, детки, мне пора, — сказав это, Рафики попытался поднять только что вырванную им тыкву и отнести домой, как вдруг послышался хруст в спине, а позже пришла резкая боль.       — Помочь? — приподняв хвост с темной кисточкой на конце, Жади предложила шаману помощь и легонько улыбнулась. То, что тот ответил ей той же улыбкой, скорее всего означало то, что помощь ему сейчас не помешала бы.       — Если не трудно, то до того баобаба, — пальцем бабуин указал на силуэт своего привычного дома, после чего взобрался на лианы и, напевая свою песню, прыгал по веткам и направлялся к высокому дереву.       — Ну? — спустя некоторое время молчания темно-коричневая львенка мазнула строгим взглядом на своего дядю, почему-то в этот момент напомнив ему Киона.       — Что « ну »? — лениво свесив уши и легонько прикрыв веки, Дениз устало смотрел на зеленоглазую. Не смотря на любовь, которая играла в его сердце, к такому он себя совершенно не готовил.        — Что стоишь как истукан? Неси давай! — Жади подтолкнула плод принцу, от чего тот ошарашенно глянул на нее разинув рот и смотря в разные стороны, просто не понимал, что происходит. Не желая спорить с представителем противоположного ему пола, зная, что сухим он отсюда не выйдет, Дениз просто смирился со своей судьбой и, положив на спину тяжелый плод, с трудом ковылял за племянницей.        — Жизнь несправедлива, — буркнул он себе под нос так, чтобы Жади не смогла услышать его слова, — особенно ко мне…

***

       — Спасибо, — Рафики принял плод и, одним ударом посоха разломав тыкву на две части, взял одну из них в руки и предвкушая сладковатый вкус тыквы, зубами отломал кусок и принялся за самый приятный процесс -поглощения.       — Значит, я столько горбатился с этой тыквой и гнул спину, чтобы накормить обезьянку? — все эти возмущения в адрес Рафики Дениз высказывал только зеленоглазой, за что и получил не хилый удар посохом об голову, — эй!       — Я не просто какая-то там обезьянка. Я — шаман, — хихикнув от реакции светлого, бабуин продолжил разрывать зубами тыквенный плод, но вскоре закончил с едой и принялся что-то рисовать из сока того, что только что ел.       — Велика разница! — фыркнул белокурый львенок с небесными глазами и гордо вздернул подбородок от такого неуважения к будущему королю.       — Дело говоришь. Разница очень велика, — уже переходя на более возмущенный тон, отрезал Рафики и просверлил львенка осуждающим взглядом.        Фыркнув от всей этой суматохи между мудрым, великим шаманом и глупым, ничего не смыслящим львенком, что только и мнит о себе, Жади ударила темно-кофейной кисточкой хвоста об кору дерева. Лапы вели ее в другое направление. Почему-то ее манило глянуть на рисунки Рафики, не смотря на то, что она больше тысячи раз их видела. Будто бы она что-то опустила, а вот что, она не знала, но как только она подошла ближе к рисункам, то к ее взору припало черное пятно темного льва с голубыми, светящимися глазами. Вокруг него было все желто-зеленых цветов, так что не смотря на несколько пугающую внешность, сложно сказать, что этот черного цвета лев был опасен.        — Рафики! — львенка мигом подбежала к старому шаману и, попросив его подойти поближе к нарисованному льву, ткнула на него пальцем, — ты мне не рассказывал о том, что среди Королей Прошлого был король полностью черного цвета. Расскажи, если не трудно, — на принцессе мигом явилась умоляющая улыбка, а глаза по-детски засветились.       — О, мой великий друг — Гуру Мхамиджи, — бабуин важно провел по своей полностью белой бородке, прищурив глаза и глянув внимательнее на свой старейший рисунок, — он не король, принцесса Жади. Он величайший наставник всех времен. Он старше, чем король Мохату. Намного старше, и выше Киона, но он все еще жив. Я помню наше первое знакомство. Именно он меня научил всему, что сам знает, в то время как сам решил покинуть Прайд Света и найти покой в африканских джунглях.       — Он мудрый?       — Очень, Жади, очень… — из его легких вышел протяжный, несколько даже огорченный вздох, после чего он свесил голову, — к сожалению, я не могу связаться с Гуру Мхамиджи, чтобы вновь пообщаться с ним. Со своим давним учителем. Он может дать совет на любую ситуацию. Помочь с чем угодно. Он великий лев.       — С чем угодно? — изумрудные глаза Жади округлились, а уши поднялись вверх от такой неожиданной новости.       — Со всем… Он живет далеко в джунглях, рядом с аркой одного дерева. Я туда не дойду, ибо стар, но… — как только Рафики повернул голову, львят уже и на месте не было. Их след полностью простыл, — куда они подевались…