Осколки счастья

 — Кион?       Золотистый лев сразу же обернулся, откликнувшись на свое имя. До этого его взгляд был притянут к солнцу, а сам он стоял на краю Скалы Предка, с нотками тоски глядя куда-то вдаль. Сейчас же его взор был направлен на подходящего к нему отца, чьи глаза слипались от недосыпа. Слишком часто король страдал от бессонницы. То ли из-за старости, то ли из-за проблем в отношениях его тестя с его внучкой.       — Пап? Что случилось?       Король присел рядом с ним, устремив взгляд туда же, куда несколько секунд назад был направлен взор Киона. Симба тяжело выдохнул, почему-то в этот момент вспомнив, как он еще будучи детенышем стоял здесь и слушал историю Муфасы о том, кем он будет в будущем. О Круге Жизни и о правлении. Грустные воспоминания поглотили его, а еще хуже было понимать то, что он не смог передать своему старшему сыну ту же любовь, которую он получал от Муфасы. Он провел больше времени с отцом, хотя так мало видел его, а Киона, который был с ним чуть ли не всю жизнь, он, казалось, почти что не замечал. Он должен был исправить эту ошибку.       — Ты все еще чувствуешь, что тебе не хватает внимания родителей? — уже прекрасно зная ответ, Симба все еще глядел на него. В его глазах хранителей земель видел искорку сочувствия. Это взгляд давил на него, как ничто другое больше. Интуиция не подвела Симбу и на этот раз. Кион кивнул и понурил голову вниз, — так мы исправим это, сын.       — Как? Я же уже не львенок, чтобы со мной нянчиться, — алогривый грустно улыбнулся, глядя на свои лапы. Он с печалью понимал, что он стареет. Хотя он еще молод и мог бы даже позволить себе еще детенышей, при том, что его родители еще живы, он почему-то чувстовал, что ему теперь лет одиннадцать, если не меньше.       — А разве обязательно быть львенком, чтобы прогуляться по окрестностям с родителями? — лев радостно подмигнул Киону, на что быстро оживился, подняв уши, но не понимая, что имеет в виду красногривый король, — у тебя сегодня нет никаких срочных дел, на которые ты потратишь весь день?       — Я хотел рассказать своим брату и племяннице о том, какое их ждет будущее, — голос уже не такого молодого льва прозвучал более, чем просто серьезно, но после этого он решил говорить мягче, — они еще котята в душе и не понимают, что их ожидает. Не понимают, чего им в этой жизни стоит делать, а чего нужно опасаться. Но это не займет много времени. Так, не долго.       — Если уж так, то после этого я жду тебя у финиковых деревьев. Сегодня я проведу день только с тобой, чтобы тебе не было на душе так пусто. Если уж такое детство было, то во взрослом возрасте твой старик-отец должен провести время с тобой, пока он не ушел к твоему деду, — король немного грустно усмехнулся, однако его шутка вряд ли так же понравилась Киону, как и ему.       — Не говори так, — тем самым серьезным голосом, как и до этого, отрезал Кион, но снова помягчел и коснулся боком о бок Симбы, радостно и мягко улыбаясь ему, — я не буду отказывать. Я попытаюсь как можно быстрее рассказать им все это, а после этого я прибуду. Главное, не забудь о том, что сегодня пообещал.       — Я хоть и старый, но память у меня-то хорошая, — перебираясь через камни и спускаясь вниз, красногривый уже обдумывал, как он проведет день со старшим сыном, который когда-то давно был его самым младшим из детей. Позже, он скрылся.       « Но когда я был маленьким, ты всегда обещал, но после вспоминал о том, что у тебя срочные дела… И тогда мне снова было одиноко », — на Киона накинулись самые печальные воспоминания, которые он пытался от себя откинуть, заполняя всю пустоту радостью. По крайней мере, сегодня будет его самый счастливый день.

       Над саванной поднималось солнце, а небо красилось вечерними окрасками, вроде розового, оранжевого и фиолетового. Почти все охотницы великого прайда Симбы уже успели насладиться охотой, что выдалась довольно удачной. Несколько львиц, уже не в сопровождении Налы, что была уже слишком старой для охоты, сумели поймать буйвола, теперь уже довольно уплетая его. Витани же, всю жизнь, начиная с детства, любившая быть лучше всех в охоте, почти что самостоятельно сумела поймать целого окапи. Почти самостоятельно. На помощь ей пришла Дженнет, не желавшая охотиться с прайдом Симбы, так и не сумев с ним слиться воедино и почувствовать себя, как дома. Поймала она особь хорошо, но вот продолжила как… Золотистая львица, став с годами старше, с легким омерзением касалась клыками только что пойманной добычи, наводя странные мысли у своей подруги. Глядя на то, как самка с лимонным цветом глаз морщиться, проводя губами по куску мяса окапи, Витани сама уже забыла о том, что такое аппетит. Сама уже забыла, зачем гналась за этим окапи. От одного только выражения морды Дженнет ее уже воротило, а желания продолжать трапезу у нее уже не было.       — Может хватит уже? — бежево-рыжая охотница не выдержала и зло глянула на подругу, не ожидавшую такой реакции, — ешь как ребенок! Да я в детстве мясо и то нормальнее ела, чем ты сейчас!       — Витани, успокойся, прошу, — последнее слово она сказала так тихо, что Витани с трудом удалось это услышать. Старшая львица выдохнула, присев рядом с подругой. Лишь она одна знала, что так мучает Дженнет аж до такой степени, что она может выйти иногда на ночную прогулку, хоть она и не любила это.       — Опять Ной? — саркастически спросила самка, сразу после кивка поняв, что интуиция ее не подводит и на сей раз, — ну не грусти. Все наладиться, Джен. Вот только сначала тебе надо поесть, а уже позже подойти к своему сыну, отвести подальше и рассказать всю правду.       — Нет! Витани, ты совсем сдурела?! — на глазах Дженнет уже выступили слезы при мысли о том, какая реакция может быть у ее золотистого, младшего сына, когда он узнает всю правду, — ты знаешь, как он будет разочарован?! Если бы я раньше ему это сказала, то все, возможно, было бы не так!       — Ну-у-у, знаешь… Ной — не Арун. У него доброе сердце. Он должен понять, что каждый имеет право на то, чтобы совершить ошибку, — заметила дочь Зиры, внимательно оглядывая желтоглазую охотницу, — а насчет тебя… Ты не можешь скрывать это всю жизнь. Однажды Ной не выдержит и уйдет в далеко странствие, чтобы узнать, кто его мама. Может быть, то, что ты скрываешь это от него, может стать роковой ошибкой в твоей жизни, а исход с Ноем будет летальным.       — Не знаю, Тани. Я не знаю, — львица опустила уши, опустошенным взглядом уткнувшись в землю. Ее сердце слабо билось, а голова часто болела. Ее мысли все чаще были заняты зеленоглазым львом-подростком с шерстью, подобной ее, но вскоре, голодным взглядом охватив тушку окапи, она вонзила туда свои клыки, а после этого поняла, какой же она была голодной, — но ты права. Для начала мне стоит подкрепиться.       — Молодец, милая. А то утруждаешь себя. Вот поешь, а потом уже и признаешься Ною во всем, — как можно более нежным голосом, Витани пыталась взбодрить Дженнет, как вдруг встретилась с ее укоризненным взором, — что? Не может же это вечно оставаться у тебя в тайне!       — Может! — все еще вырывая огромные куски от плоти парнокопытного, всячески возражала золотистая Дженнет, никак не сумевшая полностью погрузиться всем своим вниманием на эту тушку.       — Слушай, однажды тебе придется все это рассказать. Ты не выдержишь. Все-таки, у меня трое детей, которым я не оставляла отцу-злодею и я лучше знаю, Джен, — морда Витани искривилась, но было видно, что она еще не докончила, — но вот мне одно интересно: когда ты это сделаешь? Когда вы будете порхать в облаках на крыльях рядом с Айхею?       — Тэпун тхебе на хязык! — с трудом выговаривая из-за того, что пасть была набита мясом, постаревшая охотница с долей укора глянула на самку с лилово-голубыми глазами. Видно было, что ей не понравилось то, что она сказала.        — Согласна, ляпнула невпопад, но и ты подумай логически! Ты будешь всю жизнь мучиться, глядя на состояние Ноя. Тебе будет сложно жить с этим грузом. Может, ты вообще сойдешь с ума! Да и глянь. У всех в прайде есть дети. Даже у этого, хотя я удивлена, что этот самодовольный болван смог понравиться таким, как Дотти и Спотти.       — Да что тебе надо от меня-то?! — не выдержав, Дженнет вскочила на все четыре лапы, оскалившись на подругу. Обычно добрая и спокойная львица сейчас выглядела совсем не так, как обычно, от чего Витани даже испугалась такого приступа гнева, — скажу я, или нет… Какая тебе разница вообще?! Я не могу сказать об этом Ною! Не Могу!       — Что ты не можешь сказать мне, Дженнет?       Бывшая приспешница Зиры в ужасе обернулась, услышав свое имя из уст знакомого льва. Она встала на все четыре лапы и медленно обернулась назад, после чего не могла еще некоторое время что-либо предпринять. Перед ней стоял Ной, но не один. Рядом с ним ходила слегка покрасневшая Адия, представляющая, о чем сейчас могли разговаривать две охотницы. Она же знала правду о том, что между Дженнет и ее другом есть родственная связь. Знала, что Ной ее сын, но она скрывает это. Скрывает от друга, тем самым чувствуя перед ним свою вину. Она хочет сказать ему, но не может, боясь подвести львицу и в то же время следить за тем, как на нее рушится гнев ее друга. И как он это воспримет? А как она скажет ему? « Ой, Ной, я видела, как ты ищешь свою маму и впадаешь каждый раз в печаль, но я все же знала, кто твоя настоящая мама и скрывала, что это Дженнет, что бы ей было лучше ». Бред! Но как ей поступить, она и не знала.       Вместе с Дженнет встала и Витани, пихнувшая подругу в бок и многозначительно хмыкнувшая ей, будто бы намекая на то, что пришел этот долгожданный момент. Львица скривилась, долго выбирая все подходящие варианты. Она могла бы думать спокойнее, если бы не этот придирчивый взор Ноя. Могла бы думать дольше, чем уже думала, если бы львица с лиловыми глазами не шепнула бы ей на ухо: « Давай же! Это твой шанс ».       — Я… Не могла сказать тебе, что… — она громко сглотнула ком в горле и глянула сначала на Витани, что медленно и ободряюще кивала ей, а после этого и на Адию, чей взгляд был полон надежды и мольбы. Она спокойно выдохнула, готовясь продолжить, — я не могла сказать тебе, что хотела бы прогуляться по окрестностям Прайдленда… С тобой.       — Ох, черт! — рыже-бежевого цвета самка раздраженно рыкнула на услышанную от своей подруги глупость, прикрыв исказившуюся от злости морду передней лапой.       — Что-то не так? — с интересом задал вопрос подросток с темной гривой, уже решивший помочь своей тете, пускай та его и не особо любила. Как только он сделал шаг вперед к Витани, путь ему преградила Дженнет, боявшаяся, что сейчас подруга выдаст ее, — что случилось?       — Ничего, Ной. Витани просто… Просто… Завидует. Да… Завидует, потому что я гуляю с тобой, а не с ней, — с кривой ухмылкой пояснила золотистая и мельком глянула на насупившуюся охотницу, которая на это лишь бросила обычное « Кто бы говорил » и, сутулясь, безразлично следила за происходящей перед ней сценкой, — ну все, Тани. Ты ведешь себя, как маленькая. Тебе ведь есть с кем возиться.       — Может взять ее с собой? Все-таки, она моя тетя, — на морде зеленоглазого выплыла лучезарная улыбка, но перед его надеждами упруго становилась Дженнет, не желающая, чтобы Витани и близко подходила к ее сыновьям. В ней была уверенность, что дочь Зиры еще не забыла свои старые повадки до конца, которые, как она изначально думала, охотница оставила еще в Аутлэнде.       — Нет-нет. Думаю, ей нужно сначала хорошо поесть, а потом остыть и обдумать свое поведение поодаль от других. Да, Витани? — с наигранным укором желтоглазая глянула на сверлящую ее взглядом пронзительных, фиолетово-лазурных глаз, подругу. Та с трудом заставила себя кивнуть и хрипло согласиться, хотя такой не справедливости со стороны Дженнет она не ожидала, — вот и отлично. Что ж, Ной, а нам пора.       — Хорошо, Дженнет. Адиа? — заметив, что голубоглазая львица стоит в сторонке, а точнее, рядом с раздраженной Витани, золотистый самец моментально остановился и чуть позже подошел к ней поближе, — почему ты стоишь? Ты не идешь с нами?       — Амм… Да нет, — серая львица-подросток криво, но беззаботно улыбнулась на такое скромное, на первый взгляд, предложение, ответив лишь одним простым отрицанием, — идите сами. Я не хочу казаться в вашей компании « третьим-лишним ».       — Ты не будешь лишней среди нас. Идем. Втроем веселее будешь. Увидишь Прайдленд во всей красе! — пытаясь уговорить ту, которая покорила его сердце еще в давнем детстве, Ной улыбнулся ей самой искренней улыбкой. Казалось, что сейчас она согласится и пойдет с ними же, но почему-то Адиа все же была неумолима.       — Я видела Прайдленд и не раз. Я ведь живу тут и я тут родилась, — самка с небесными глазами усмехнулась и аккуратно провела языком по растущей гриве, — я должна поговорить с Витани о чем-то важном, а тебе нужно просто прогуляться с Дженнет по Прайдленду. Ты же и так тут очень-очень редко бываешь из-за изгнания королем Симбой. К тому же, Дженнет стала тебе очень близкой, так ведь?       — Да, она мне уже совсем как мама, — мечтательно протянул подросток, глядя в небо. Он произнес это тихо, но не настолько, чтобы Дженнет не услышала этого. И снова эта боль, что схватилась за нее и не отпускала. И сколько она будет терпеть эти муки? Быть может, Витани права… Нет!       — Ну все, все. Не будем медлить, — золотистая легонько подтолкнула сына вперед, после чего Ной ступал уже сам, — пока еще не вечер, будем идти. Если кто-то скажет, что тебе тут не место из-за того, что тебя, Аруна и Кову изгнал Симба, то я за тебя заступлюсь. Хотя все сейчас заняты едой. Не думаю, что кто-то решит обратить на нас внимание.       Глядя вслед отдаляющимся матери и сыну, Витани горько вздохнула. Да, она не особо любила младшего племянника, в виду того, кто его отец, но она не желала ему подобной судьбы. Она знала, как тот упорно гонится за правдой. Знала о его мечте. Но в то же время она жалела и Дженнет, хоть и не показывала ей этого. Она понимала, какого ей. Понимала, ведь она сама имела троих детей, да и племянница успела ей за все это время стать как родная дочка, так что она не постесняется сказать где-либо, что у нее четверо детей. К великому сожалению, все, что она могла сделать, так это следить за тем, как возрастает невидимая для Ноя стена между ним и Дженнет. Горько выдохнув воздух, Витани медленно встала и уходила с низко опущенной головой, оставив недоеденный труп окапи гнить на земле.       — Витани, постой. Что мы будем делать с этой драмой? Ты же не позволишь, чтобы твоя подруга вот так вот мучилась? — быстро прыгнув перед охотницей, Адиа не давала ей проходу, как бы та не старалась от нее увернуться. На это старшая львица нахмурилась.       — А ничего! — отщепенка плюнула на землю и гневно посмотрела на серую львицу. Это, пожалуй, был ответ, которого она меньше всего ожидала услышать от такой, как Витани, — если не хочет она, чтобы он знал, то пусть не знает! Это не наша драма, Адиа! Мы не обязаны что-то кому-то доказывать. Это их жизнь. Пусть они и разбираются!       — Стоп… Что? — увидев, что Витани отходит от разговора, она снова прыгнула перед ней. На этот раз из ее пасти доносился злобный рык, от которого аутсайдер опешил, — Дженнет — твоя лучшая подруга. Ты должна помочь ей. Она помогала тебе, когда Кову хотел применить насилие против Жади. Ответь же ей тем же! Я, если честно, не могу все оставить так, как есть. Мне жаль Ноя. Он мой друг. У него даже не друзей нет, помимо меня и Дженнет, которая является ему мамой, а он и не знает этого. Витани, мы не можем молчать!       — У тебя есть какие-нибудь идеи? — слегка безразлично возразила Витани, фыркнув и уходя. Медленно, но уходя, — или ты просто подойдешь к своему другу и скажешь: « я скрывала это от тебя, потому что все говорили, что так надо, но хочу сказать, что Дженнет является твоей мамой. Теперь будь рад, Ной. Забудь просто, что она тебя когда-то бросила и не говорила правду, не смотря на то, что ты ей говорил »?       — Я не знаю…       Из глаза серой львицы показалась крупная слеза, что медленно скатывалась и обжигала ее слезу. Издав хныканье, она резко прыгнула и удалилась, оставляя Витани в полном одиночестве. У отщепенки сердце начало разрываться на несколько частей.

***

       — Сир, вы так прекрасны. Ваши повадки, грация, манеры. О, да! Ваша грива просто роскошна в свете дня и ночи. А ваши великолепные глаза… Вы просто прирожденный король. Кто же в такого красавца влюбится? Кому так посчастливится? Король Арун! Король Арун! Король Арун! Ахахахаха!       — Аруни, ты что-то сказал?       Буро-каштановый лев раздраженно фыркнул, отбросив найденный им череп антилопы газели в сторону и посмотрев назад, через плечо. Лежа на лианах, которые сами собой чем-то напоминали гамак в африканских просторах, лев-подросток уже принялся загадывать свое будущее и посмеиваться над этим, уже вообразив себя королем этого прайда. О, да! Он будет править этими землями! Он уже четко это знал! Знал, потому что верил, что его отец уже со всем почти что разобрался. Со всем планом. Осталось его только реализовать и все! Подойдет конец линии правления короля Мохату и настанет новая эпоха. Кову продолжит править, но теперь уже все наследство будет идти по его линии. Только его дети и внуки сядут на престол. Только они. И никто больше! Никакие Дениз или этот старик Симба, которому уже пора давно уходить на пенсию при таком состоянии. Но сначала, ему надо было разобраться со своими трудностями и первой была Джасири. Не смотря на то, что львица с длинной полоской просто обожала его, как некогда Зира являлась яростной фанатичкой Шрама, Арун имел те же повадки, что и сам бывший тиран. Да, он любил ее, но не показывал. Потому что плохо ему это давалось. Однако бывший лидер Львиной Гвардии просто лижет ему пятки, как он успел заметить за это время. Она просто его фанатка. Очень яростная, между прочим. Быть может, она не будет так уж беспокоиться, если с ее родней что-то случится? Быть может, факт о том, что она станет королевой своего любимого самца успокоит ее? Или же нет…       — Уже ничего, — фыркнул Арун и перевернулся на живот, положив под подбородок свою переднюю лапу и глядя на вид, что был впереди него, а если точнее, то на Джасири. Лилово-голубые глаза, золотая шерсть, шерстинки на щеках смотрящие наверх, длинная полоса темного окраса… Очень милое зрелище… — чего тебе?       — Уже и поинтересоваться нельзя, что говорит мой парень? — фальшиво обидевшись, бывшая хранительница нарочно перевернула гамак, от чего тот упал и не хило ударился спиной об землю, вскоре застонав, — в короли намылился? Не дурно так. Не дурно…       — Как видишь, да. У меня есть четкий план. Осталось лишь все это систематизировать и упорядочить, а потом уже перейти к его осуществлению, — научным голосом заметил лев, после чего гордо выпрямился и высокомерно глянул на золотистую, — и между прочим, отец поручил все это именно мне, а не этому слабаку Ною. Я — его правая лапа и тот, на кого он может надеяться.       — Да ты у нас крутой мальчик, получается, — с улыбкой заметила львичка и запрыгнула на ближайшую кору дерева, с хитрой ухмылкой глядя на Аруна, — а если бы ты еще и свою партнершу пригласил на прогулку, то цены бы тебе не было.       — Дайте лапу, принцесса, — подросток весело хмыкнул и пошевелил усами, после чего Джасири блаженно выдохнула и слегка покраснела. Еще никто ее не называл принцессой. А ведь это, как оказывается, очень приятно, — сегодня мы гуляем, моя будущая королева ночи…

***

       Красная, уже не такая яркая грива обвивалась на ветру, в то время как ее обладатель беспокойно ходил из стороны в сторону, что-то проговаривая себе под нос. Тихо, что это невозможно было услышать. Даже стоящая рядом с ним внучка, имея хороший слух, ничего не могла услышать. Стоя смирно и выжидая, когда вернутся Дениз и Мойо, зеленоглазая время от времени смотрела вперед. Она знала, что Симбе сейчас не по себе. Если же местонахождения остальных они знали, то местонахождение двух алогривых подростков им было вовсе неизвестным. Прошло время и ко взору Жади припали два пятна. Два совсем разных, но приближенных друг к другу.       — Дедушка! Идут!       Симба встрепенулся, услышав это и ринулся к подножью Скалы Предков, пытаясь выследить их. Он долго искал эти два пятна, если учитывать, что зрение с возрастом у него ухудшилось, но все же у него это получилось. Вот он видит, как его сын что-то тащит на себе. Но… Точно ли « что-то »? Похоже, что это живое существо. И похоже, что это был… Мойо! Это был он! Да, он видел, как Дениз тащил на себе его среднего внука, чье тело было испачкано в крови, а глаза закрыты. Его лапы касались к земле, в то время как Дениз, не получив никакого ранения, неизвестно от чего, пытался донести его до дома.       — Позови Рафики!       Темно-коричневая моментально ринулась со всех лап к баобабу шамана, в то время как Симба судорожно следил за тем, насколько быстро она это делает. В последний раз он так боялся тогда, когда его дочка в первый же день отправилась на охоту и внезапно в том же месте он заметил намеками на будущий пожар. О Айхею, ну почему же каждый день охоты у этого прайда кончается так плохо? То ли принцесса чуть ли не сгорела, а потом чуть ли не утонула, то ли принц сейчас находится в ужасном состоянии. Не медля, король спускался вниз, осторожно ступая своими слабыми лапами по острым камням.       — Дениз, что произошло? Вы где были?       Ответа на эти вопросы не последовало. Будущий король лишь отпустил своего друга на землю, которая отлилась красными цветами, а после этого глазами полными слез глянул на испуганного Симбу. Полными слез! Он в первый раз в жизни плакал! Неужели, все настолько серьезно?       — Пап… Он… Он мертв…       Золотистый, уже не молодой лев промолчал, с долей сочувствия глянув на внука. Нет, он не может быть мертв! Коснувшись кончиком носа тела Мойо, а после и лапой, Симба увидел, что тот дышит. Слабо и не равномерно, но дышит. После этого из пасти Мойо вырвался кашель, а из рта струей потекла кровь.       — Сейчас ты будешь мертв, Дениз, — стиснув клыки процедил алогривый старший, на что бежевый лев-подросток слабо улыбнулся, но только-только встретившись со взглядом отца, убрал улыбку.       — Что уже произошло? — не услышав с самого начала ответа на свой вопрос, Симба решил его повторить, надеясь, что теперь они найдут ответ. Но молчание так и повисло между ними, — ну? Мне долго еще ждать? Где вы были?       — Ну… Мы только что были на Слоновьем Кладбище, вот там я и поранился, дедушка. Дальше ты рассказывай, Дени, — начал Мойо, а после этого указал на бирюзовоглазого, на что тот насупился и тихо рыкнул от того, что друг его вот так вот подвел.       — Мы не виноваты, — светлый решил сразу же начать с оправданий, прежде чем продолжить, — это все из-за Аруна. Это он начал хвастаться и называть нас котятами при девчонках. Вот мы и решили доказать, что мы смелые.       — Вы тут только доказали, что вы безумцы. А если бы Арун сказал, что только смелейшие львы могут спрыгнуть со Скалы Предков, вы бы спрыгнули?       — Это уже без меня, — только услышав это, испуганно воскликнул рыже-бежевый, после чего из его пасти ручьем вытекла кровь, а кашель так и не прекращался.       — Как он докатился до такого состояния? Там были гиены? — уже спокойнее начал говорить Симба.       — Гиен не было, но были те самые красные шакалы, убившие брата Адии и еще нескольких новорожденных львят, — будущий король выровнялся, четко докладывая отцу и произошедшем, — они окружили нас, но мы попытались сбежать. Один из шакалов хотел наброситься на меня, но Мойо не дал ему это сделать. В итоге, получил все ранения вместо меня он, а идея пойти на Кладбище Слонов была моя. Я принимаю все наказание на себя, пап. Его трогать не надо.       — Я и не собирался вас ругать, сын, — горько выдохнув, Симба оглядывался, уже выжидая свою старшую внучку с шаманом-целителем на спине, которых еще нет. Что ж, баобаб Рафики довольно-таки далек от Скалы Предков, — сам таким же был. И меня тогда не поругали, когда я совершил что-то подобное. Но сейчас Мойо нужна помощь, а Жади с Рафики все нет.        — Уже есть!       Массивный лев обернулся и был в не себя от радости, увидев внучку и старого друга своей семьи — Рафики. Мандрил быстро слез с принцессы и, нагнувшись к Мойо, принялся обследовать его, в то время как подросток стонал от боли.       — Тяжелые раны, но это не опасно для его жизни, к счастью. Переживет. Мне нужно будет время, чтобы вылечить его. Это, конечно, не так сложно, как лечить после Рыка Предков, но ему нужен покой, так что этой сладкой парочке, — целитель с улыбкой указал на оторопелых Жади и Дениза, — лучше уйти погулять где-то. И ты, Симба, пойди развейся. А то грива уже седая почти полностью.       — Пойдем, Дениз, — львица легонько задела того плечом, указывая мордой вперед. Бежевый отвлекся и с трудом оставил своего друга в лапах Рафики. Барьер недоверия между ним и этим шаманом все еще стоял и очень крепко, между прочим, — Кион хотел нам кое-что рассказать. Что-то о Круге Жизни. Наверное, чего мы не знаем.       — И так всегда… — будущий король обреченно выдохнул, но не знал, как поступить иначе, от чего пошел вслед за племянницей и вскоре исчез из взора Симбы, который после этого принялся напрочь волноваться за состояние своего внука.

***

       — Будущее — тот период времени, когда дела наши процветают, друзья нам верны и счастье наше обеспечено*, — Кион не уставал твердить о всякой там философии о том, что их ждет в будущем. Его даже не останавливало то, что ни Жади, ни Дениз его не слушали. Оба подростка лежали и грустно смотрели на старшего льва. Это могло продолжаться долго, но внезапно Дениз вспылил.       — Может хватит, Кион? Это никому не интересно, — нагло перебив своего старшего брата, Дениз, после того, как некоторое время лежал и слушал всю эту глупость, не выдержал и встал. Идя вперед, он думал, как бы еще ответить ему, чтобы он понял, что это бред, — рассказал бы нам что-то более интересное. К примеру, чем окончилась война между нашим отцом и прайдом Зиры.       — Меня там не было, — печально выдохнул лев. Кто бы мог подумать! Придя он на час раньше, возможно, все сложилось бы иначе. Да он разорвал бы эту чертову Зиру и без Рыка Предков, восстановив всю справедливость и сделав так, чтобы эти отщепенцы и не вздумали лезть к его дому. Возможно, тогда бы обошлось несколько легче, — я видел лишь свадьбу Кову и Киары, а после этого Витани утащила меня куда-то.       — Не мог ли ты прийти раньше, чтобы все это увидеть и сейчас нам пересказать? Ужасно интересно же. Знаешь, слушать о будущем это вовсе не увлекательно, как ты думаешь. Мы о ней не задумываемся, если честно. По крайней мере, я. Я живу настоящим временем.       — Тогда его у тебя не будет, Дениз, — гвардеец выдохнул, глядя на то, какое поведение было у его младшего брата. Тот начинал его пугать. Ощущение, будто бы чей-то дух в него вселился и теперь будущий король не такой, каким был раньше, — в детстве я задумывался над тем, что будет, если моя команда стражей покинут наши земли. И они покинули их, ища себе семью, с которой они могут заявить на свет детенышей. Я думал, что будет, если я останусь без своих старых друзей, но я справился, ведь нашел семью. А я и не думал, что она у меня будет…       — Ску-у-учно-о-о, — по слогам пробасил подросток, но его вдруг остановила злобная морда Киона, от которой он сгинул колени.       — Хватит уже. Да, это не так интересно, как тебе кажется, но так же важно, как и Круг Жизни. Нам нужно получить с этого урок, — важным тоном заметила Жади, вызвав у своего золотистого дяди улыбку.       — Молодец, Жади. Прайдленд запомнит тебя, как одну из самых мудрых правительниц, — величественный самец кивнул ей, вызвав у племянницы улыбку, но вскоре добавил, — если, конечно, ты будешь в пару с Денизом.       — Нет! — сразу же возразила принцесса и просверлила взглядом бежевого льва, которому это, видимо, не понравилось. Он тихо зарычал, удивляясь тому, что все еще любит ее. Любит, а она не понимает! Она считает, что это все шутки! О, Айхею, ну почему?! — это же уму не постижимо! Я и Дениз. Бред!        — Бред это то, что я когда-то хотел сделать делать тебя своей королевой! Вот это да, вот это бред. Ты разрушила все мои надежды своим поведением, которое не годится для королевы, — хмыкнув и вздернув подбородок, Дениз подошел ближе, но его остановил лишь взмах когтей Жади перед самой его мордой.       — Ну извините, ваше Термитное Величество, за то, что я не удосужилась стать вам идеальной королевой, — елейным, немного даже хитрым голосом отчеканила львица, а чуть позже заметила, что шерстинки на шее льва-подростка уже стояли дыбом от такого рода оскорблений.       — Термитное Величество?! Это твоего отца Витани все время называла этим « мелким термитом », так что логично, что Термитным Величеством из нас двоих можешь быть только ты. Ты и похожа на термита!       — Закрой свою пасть! — новая охотница с трудом удерживалась от того, чтобы не отвесить Денизу весьма заслуженную пощечину или хотя бы подзатыльник, — да я бы подошла в роль королевы в тысячу раз лучше, чем ты и твоя ненормальная грива.       — Могла бы стать ею, но не можешь, — внезапно на морде льва с бирюзовыми глазами появилась ухмылка, от которой ей стало не по себе. Почему он начал напоминать ей Аруна? — не сможешь, потому что НОРМАЛЬНЫЕ родители из нас двоих имеются только у меня. У меня нет злого папаши с бзиками. У меня все нормально, поэтому я один имею право на престол.       В ушах забило. Сердце болезненно принялось стучать. Мир стал черно-белым… Она ничего не слышала. Не понимала. Не слышала, как его уже принялся ругать Кион за то, что он сказал ей. Не слышала, как каждый раз на каждое замечание Дениз отфыркивался, покрываясь тем, что он будущий король этих земель. Она не видела, как тот развернулся и хотел уже куда-то пойти.       Жади охватила злость, которую она не смогла передать словесно. Даже ударить его казалось слишком легким наказанием. Ей хотелось отомстить. Да, очень хотелось. Как он мог? Как он мог заикнуться о ее родителях? Как он мог лишний раз напомнить ей, что ее мать мертва из-за нее, а отец из-за этого дрочит на нее с самого ее детства? Как он мог? После все этого. После того, как он говорил всякий бред о их взаимной любви. О том, что он когда-то сделает ее королевой, а она на это лишь махала лапой или рычала.       Злость сделала свое. Она сжала клыки, а из ее пасти вылетели самые болезненные слова, которые она произносила за всю свою жизнь…       — Что б ты сдох, тварь!       Красногривый резко остановился, услышав это. Он… Он и поверить не мог. Он ожидал, что услышит от нее какую-то ругань, но только не это. Неужели, она в самом деле желает ему смерти? Неужели, она запросто забыла все эти счастливые времена из их прошлого?       — Жади… — гвардеец потрясенно — в плохом смысле слова — смотрел на свою племянницу, к великому сожалению напоминавшую ему не Киару, а Зиру. Он старался этого не замечать, но не мог. Он не мог ничего сказать. Ничего сделать. За всю жизнь он не сталкивался с подобным.       — Может, ты еще передумаешь? — стиснув клыки, Дениз смотрел в глаза Жади, и у двоих львов в очах горело пламя. Пламя ненависти. Пламя, которое не потушить ничем. У каждого на душе была рана, которую вскрыли в этот же момент. Она стала еще больше. Больше, чем обычно.       — Нет, — ясно сказав так, что понятно, что она не передумает, Жади оскалилась и с отвращением посмотрела на младшего дядю, — я желаю, чтобы у тебя была самая мучительная смерть. Ты уже по горло достал меня. Знаешь, я не думала, что скажу это, но даже когда Кову столько раз применял против меня силу, мне было лучше, чем с тобой!       — Ну и… Ну и катись к нему. Я ухожу! — бежевый с трудом скрывал терзающую его боль. Из глаз снова хотели выступить слезы. Он не мог! Не мог позволить себе быть настолько слабым! Он должен был сдержаться, ведь он не львица. Он лев!       — Скатертью дорожка! Да что б тебя крокодилы в этом чертовом Аутлэнде разорвали, а твоя шкурка сгнила там!        Последний взгляд. Последняя слеза… Их пути разошлись. Словно между ними встала стена, которую ничем не сломаешь. Их пути были разными. Каждый пошел в противоположную сторону со своей раной на душе, которую сложно было залечить. Даже великий шаман Прайдленда тут бессилен. Это болезнь, против которой не нашли лекарства. Она страшнее, ведь это самое мучительное, что есть на свете, а спасения от этой заразы нет…       Кион все это время провожал Жади до дома, решив, что младший брат где-то прогуляется, а после вернется, остывший и более спокойный. Возможно, они поймут свои ошибки, извиняться друг перед другом и все станет на свои места. Но что-то в душе алогривого говорило, что это уже не так. Что-то подсказывало, что все будет уже не так, как раньше. Совсем не так. Тем не менее, он молчал, ничего не говоря Жади, так же дойдя до Прайдленда. До поры до времени…       — Я не скажу, что не разочарован, — тусклый взгляд карие глаз Киона помрачнел, в то время как Жади виновато склонила голову перед дядей, готовясь выслушать все, что он сейчас ей скажет, — но то, что вы там устроили меня потрясло. Ответь мне только на один вопрос, но честно. Скажи мне, пока мы находимся наедине и никого нет рядом: ты в самом деле желаешь ему смерти?       — Я… Я не знаю, дядя, — зеленоглазая хотела заплакать, но ей не позволяло лишь то, что она несколько лет назад поклялась себе, что больше никогда не прольет ни единой слезы, — мне кажется, я так и не разобралась в себе. Я не хочу никого обижать, но каждый раз все у меня выходит наоборот. Я кого-то задеваю словами, но Дениз… Он просто вывел меня из себя. Я так хотела забыть о том, что терзало меня в прошлом. У меня это почти что получилось, но он не позволил мне это сделать. Мне снова больно. Я вспоминаю все, что случилось со мной в прошлом. Даже то, как я получила шрам.       — Не расстраивайся, Жади, — лев склонился, нежно проведя языком по мордашке кофейной львицы, а после прижав ее к себе. Самка уже хотела разрыдаться полностью, но нет. Не могла, — он вернется и будет умолять, чтобы ты его простила. А ты прости его, вспоминая только радостные моменты, и сама извинись. Вы помиритесь. Вы же, — на морде старшего льва всплыла хитрая ухмылка, — такая красивая пара.       — Кион… — как бы она не старалась, но Жади через несколько секунд все же прыснула со смеху и ухватилась за гриву дяди, чтобы не упасть на спину. Из пасти могучего льва тоже донесся басистый смех. Да, надежда еще есть! Есть надежда, что все наладится.       — Откуда такая радость? Может поделить, и мы тоже посмеемся? — к ним подходила королева Нала, чей цвет шерсти стала более тусклый с годами, а ее голос уже не таким мягким, как раньше. Она осторожно, с трудом ступала по поверхности земли, с улыбкой оглядывая своих сына и внучку. За ней шли Витани, рядом с которой ходили Нука и Джасири.       — О, мама, ты пришла, — Кион встал с земли и, подойдя к королеве, уткнулся мордой к ней, в то время как та высунула язык и лизнула сына, как тогда, когда тот был еще ребенком, — мы с Жади просто вспоминали прошлое. И вы здесь, дорогие мои, — с нежной улыбкой глава семьи глянул на своих жену, сына и дочку, но тут же удивился, не увидев среднего среди них, — а где же Мойо?       — Он и Дениз пошли к Слоновьему Кладбищу из-за издевок Аруна. Ко Кладбищу, где были… не угадаешь кто, — Нала глянула на слегка испуганную морду золотистого льва с той самой рыжей меткой на левом плече, — красные шакалы. Они хотели напасть на твоего брата, но твой сын ловко оттолкнул одного из них, после чего его поранили. Рафики осмотрел его. Сказал, что никаких опасностей для жизни и здоровья Мойо не угрожают и что после… Кхм… Рыка Джасири он был в худшем состоянии. Это просто вопрос времени.       — Я… Могу навестить его? — внутри себя чувствуя, как он волнуется за рыже-бежевого льва, что так похож на него, Кион уже хотел ринуться к нему и ради своего спокойствия убедиться, что он в порядке, но Нала не дала ему это сделать.       — Рафики сказал, что Мойо нужно… Нет, даже, необходимо побыть одному, без посторонних личностей, — Витани глянула сначала на Скалу, в которой был ее пораненный сын, а потом и на мужа, — что ж, не будем ему мешать. Ты же не хочешь, чтобы ему стало хуже, милый?       — Конечно нет, — самоуверенно произнес Кион, — послушайте, сегодня отец поговорил со мной и я сейчас должен уйти отсюда. Он ждет меня рядом с финиковыми деревьями. Сегодня мы проведем весь этот день вместе и ничего нам не должно помешать.       — Ты как дедушку на это вынудил, пап? — немного наклонив голову в бок, не без хитринки спросила у алогривого самца золотистая Джасири, на что старший лев нахмурился ее вопросу.       — Он сам предложил провести этот день со мной потому, что в детстве он был то ли занят делами прайда, то ли занят моей сестрой и я с ним полностью согласен, — Кион кивнул, после чего глянул на мать. Та была полна радости. В последний раз она так выглядела только тогда, когда Кион наконец-то стал родителем.       — Я так рада, что мой Симба наконец-то думает не только о прайде, но еще и о своей семье.       Внезапный шелест травы разорвал всю семейную идиллию, заставив шестерых львов встрепенуться и окинуть взглядом ближайшие кусты. Кион уже встал в боевую позу, хотя в мыслях он уже догадывался, кем это мог быть. Дениз… Да, это он! Он был уверен. Уверен, что он осознал свою ошибку и сейчас вернется, чтобы извиниться перед Жади. Но нет… Не Дениз.       — Приветствую…       При виде прибывшего Жади оскалилась, но находилась в сторонке, не желая вновь быть избитой. Давно она не видела его. Кову… На том горела алчная ухмылка, в то время как его сын, его Арун, точно так же скалился всем.       — Кову! — не ожидавшая такого гостя, Нала зарычала и в ее голове уже была мысль подойти и изгнать льва. Ей помешали лишь непослушные лапы и Кион, не давший своей матери проходя, понимая, что Кову запросто разорвет ее на мелкие кусочки.       — Кову, уйди вон! Чего ты хочешь?! — алогривый высунул когти, уже готовясь их использовать в бою. Взгляд Кову останавливался то на Жади, то на Киона. На нем все еще сияла ухмылка, но он молчал. Это молчание резало стражу слух, — не молчи!       — Какой же ты не гостеприимный, мой Кион. А ведь я к вам пришел с обычной вестью, — буро-каштановый лев фальшиво удивился тому, как Кион себя ведет, качая головой в разные стороны.       — И какой же, если не секрет? — осмелевшая Жади, испепеляя взглядом Кову, с трудом удерживала свой нрав и горела лишь одним желанием, а именно накинуться на обидчика и разорвать его, но он убьет. Он убьет ее сразу же. Без какого-либо труда.       Он молчал. Молчал, как партизан. Арун, стоя рядом, лишь горделиво вскинув подбородок, смотрел на все это и ухмылялся.       — Говори же! — вновь повторила Жади.       Молчание длилось где-то еще минуту. Вскоре, издался тихий, полный ненастоящего сожаления вздох.       — Король и принц… Мертвы…