Осколки счастья

       Львица с опаской выглянула, взглядом ища без вести пропавшую племянницу и, хоть и не показывая страха, ожидала, что сейчас увидит валяющийся на земле ее труп. Охотница верила в дочку своего брата, но ее сравнивать подростка против целой шайки шакалов… Она не могла позволить себе подумать о таком, но в ее голове будто бы кто-то то и дело кричал о том, что ее уже давно разорвали слуги Кову. Что-то подсказывало ей, что темного окраса львица уже давно мертва, либо же проживает последние секунды перед тем, как положить лапку на такое легкое, безмятежное облако. Витани всячески пыталась откинуть от себя мысль о том, что их Жади, их самый любимый львенок из всех, может быть разорвана шакалами или же новым королем-тираном. Сама не догадываясь, как это возможно, но львица понимала, что свою племянницу полюбила она даже больше, чем своих родных детей. Говорят, что нельзя выбирать из детей, кого любить больше, а кого меньше, но что, если больше, чем их, любить чужого ребенка? Только с ней дочка Зиры чувствовала себя снова ребенком, в то время как грустные воспоминания с Аутлэнда покидали ее. С ней она готова была проводить все свое свободное время, пусть она хотела его потратить на что-то другое. Иногда, Витани забывалась и только через некоторое время с огорчением вспоминала тот ясно выраженный факт, что Жади на самом деле не ее дочка, а ее брата, которого она начала в открытую для всех ненавидеть. Да и Кион, казалось, тоже любит зеленоглазку больше, чем просто племянницу, но какой же для них будет удар, если они узнают, что ее убили! Нет, она отказывается в это верить и думать об этом! Но что, если это правда?        Нала, уже не имея сил плакать, ходила с одного места в другое, нетерпеливо виляя в разные стороны темно-коричневой кисточкой хвоста и что-то тихо бормоча под нос. Видимо, она точно так же, как и ее невестка, волновалась за Жади. Они оба видели, как за ней погнались шакалы, не прочь полакомиться молодой львичкой после долгого голода. И в этот момент их охватил страх, когда им казалось, что эти псы вскоре схватятся за молодую львицу и убьют ее, во чтобы то ни стало. Сейчас они, не смотря на свои догадки, пытались заставить себя поверить в то, что она жива и здорова и, возможно, скоро вернется обратно к ним, а там они что-нибудь придумают, но что-то им мешало. Вероятно то, что у шакалов весьма хороший нюх и слух, так что Жади не могла стать для них такой сложной задачей. Все же, Нала выдохнула и глянула на своих внуков, которые испуганно прижимались друг к другу и боролись со страхом. Они знали, что вскоре, пускай не сегодня, но скоро придет Кову вместе со своими прихвостнями и прикажет убить их. Они не смогут ничего сделать, да и что две львицы? Их бабушка уже старая, так что убить ее саму будет не трудно, а мама хоть и сильна, но ранена и все равно не сможет противостоять такой куче диких псов, а умирать такой жестокой смертью им не хотелось.        — Шакалы празднуют свой пир, но им и этого было мало. Бедные львята, — молодая львица покачала головой, но все же надеясь, что среди трупов недавно убитых львят не найдет погибшую Жади, — мне невыносимо жаль их и их родителей, которые не смогли их защитить от неминуемой смерти. Я даже видела, как Джуна пыталась защитить своего сына от одного шакала, но попытка не увенчалась успехом. Малыша убили у нее на глазах.        — Эти псы безжалостны, как и их лидер. Они все еще мстят нам за изгнание, — Нала свирепо выговаривала каждое слово, — нам остается только ждать и надеяться, но вот чего, я не знаю. Я не хочу верить в то, что правление Кову будет таким же, как правление Шрама. Я слишком много пережила во время тех дней. Некоторые короли назвали эпоху правления Шрама « Темные времена ». Для нас было счастье, когда эти времена прекратились, но теперь нам приходится переживать все заново.        — Когда мы были в Аутлэнде, мой брат был слабаком. Его тренировки проходили не очень удачно, от чего наша мать вечно рычала на нее. Ее не интересовало то, какие успехи были у меня, а они, между прочем, очень хорошо показывались на глаза, — Витани скривилась от неприятных воспоминаний, а уж тем более связанных с Зирой, — но сейчас он прям не может угомониться. Я не знаю, чем закончится его правление и зачем ему нужен был трон. Вроде бы, когда мы были детьми, он говорил, что не хочет власти над прайдом Симбы. Я думала, это временно, ведь он еще ребенок, но когда мы стали подростками он говорил об этом чаще и только мне. Наша мама разорвала бы его на части, услышав бы такое от Кову.        — Зира была жестокой, это да. Все еще не могу поверить, что после убийства Копы она почти что разорвала глаза своему сыну за то, что он спас Прайдленд, — рык, полный злости и крик, наполненный болью тут же раздался в ушах Налы, от чего она помотала головой и продолжила, — помню, как тяжело было Махири в первое время и как он пытался ориентироваться на слух, но к великому счастью, ты не такая, Витани. В тебе я вижу частичку Раифу, что очень радует, но вот в Кову… В нем я вижу Зиру, и это печально, ведь именно его выбрала наша с Симбой дочка.        — Когда Киара полюбила его, Кову был совершенно обычным львом, который не хотел кровопролития и смертей. Он все делал только потому, что чуть ли не с рождения он был для мамы игрушкой. Он никогда не понимал, что хорошо, а что плохо. Его учили всему плохому, но Киара, на благо, смогла открыть для него другой мир. Но вот что нам сейчас делать, Нала? Восстание против Кову поднять не выйдет. Нас итак мало, а многие из прайда либо ранены, либо мертвы, либо просто трусы.        — Мы ничего не сможем сделать, кроме того, как остаться тут, но, — глянув на шакалов, что навострили уши, прислушиваясь к разговору, бежевая львица прошептала на ухо Витани, — если подождать, когда Кион сможет полностью выздороветь после нападения, то есть возможность, что мы сбежим отсюда и, вызволив его, вместе скинем твоего брата со скалы.        — Звучит неплохо. Будем надеяться, что его рана скоро заживет, — львица мечтательно выдохнула, представляя, как они вызволяться и наконец-то придет конец только начавшемуся хаосу, но вдруг… В ее мыслях снова появилась темно-коричневая львица, о которой она недавно думала, — интересно, как там Жади. Жива ли она еще?        — Я бы хотела верить в то, что сейчас с ней все хорошо и она цела, но что-то не позволяет мне верить в это. Витани, у меня плохое предчувствие, — Нала поежилась, будто бы где-то рядом веяло холодом, но в пещере было более, чем тепло. После пожара было трудно дышать, а головная боль так и продолжала посещать некоторых жителей Прайда Света, — шакалы погнались за ней как бешеные. Я боюсь представить, что они сделали с ней. Мне так неспокойно. Когда я увидела в первый раз в жизни этого львенка, такого крохотного и беззащитного, я пообещала, что буду защищать ее любым способом и не прощу себе, если с ней что-то случится.        — Она единственная, кто не давала нам забыть о Киаре. Она была похожа на нее характером, хоть внешне больше походила на Кову. Я помню, как она училась ходить и как мы играли с ней. Жади несет за собой столько приятных воспоминаний, пускай даже в день ее рождения… Ты сама знаешь, что тогда случилось.        Нала тяжело выдохнула, все еще не сумев смириться с тем, что в один день умерли и дочка и внук. Никто не ожидал, что роды пройдут так сложно и, пускай сама королева изначально считала, что в таком раннем возрасте это закончится не так удачно, но она и подумать не могла, что рыже-золотистая принцесса умрет. Она все еще с трудом может заставить себя вспомнить тот ненастный день, когда небо цвета серы было покрыто тучами, а слезы прайда сливались со звуками дождя и капель, которые проходили по телам львиц. Она вспомнила другого цвета комочек, который лежал рядом со своей сестрой и родился уже мертвым. Как же этот львенок был похож на свою маму. Вот точная копия, пускай то и был мальчик. Нала уже и сама представляла себе то, каким мог бы вырасти ее внук, если бы он выжил. Она представляла себе льва, похожего цветом шерсти и глаз на Киару, но имеющего гриву Кову. Представляла, как за ним толпами сгоняются львицы прайда, мечтая занять почетное место рядом с сыном короля Кову и королевы Киары, но, видать, это были всего-лишь мечты, которым не сбыться. Нет, конечно же, она не винила свою единственную выжившую внучку в том, что она, якобы, погубила своих брата и маму. Через некоторое время разум уверял ее, что виноват во всем именно буро-каштановый лев. Она должна была до этого додуматься уже давно.        — Добрый вечер, дамы.        Тут же обернувшись, бывшая королева застала Витани в разозленном облике, уже обнажившую свои клыки и готовую надавать незваному гостю то, чего он заслуживал. Она насторожилась, взглядом уловив не самого приятного для нее льва, который решил посетить их. Прямо перед ней, улыбаясь во все клыки, стоял зеленоглазый лев, рядом с которым был его сын, насмешливо смотрящий на супругу стража земель. Оба выглядели довольными собой и не собирались ничего менять. Кажется, их все устраивало.        — Уйди отсюда! Я не хочу видеть тебя! Предатель! — на удивление Налы, Витани, долгое время пытавшаяся защитить честь своего брата и придумать оправдание его поведению, сейчас махала на него когтями, чуть ли не вырвав тому глаза. И только сейчас пожилая львица заметила, что вместо левого глаза, некогда пересекаемый шрамом, было пятно, состоящее из все еще свежей крови. Такая картина напрягла ее и она, кажется, уже догадывалась, что это дело лап Жади, но её вывел из мыслей удар Кову, обращенный к его сестре, от чего львица улетела, ударившись об больное место.        — Как ты смеешь?! Она твоя младшая сестра! — бирюзовоглазая свирепо зарычала, как только новый король осмелился поднять лапу на Витани. Тот ответил ей тем же рыком, заставив львицу заткнуться. Как бы Нала не злилась, но все-таки, противостоять Кову в таком возрасте все равно, что идти на ожесточенное самоубийство.        — Моя младшая сестра оставила меня погибать, в то время как у меня были сыновья с собой, Нала! И где она была, когда Симба во второй раз изгнал меня? Я был один, верно! А сейчас, я могу мстить вам столько, сколько хочу! — темная шерсть Кову встала дыбом, а клыки издали странный звук, как только самец клацнул ими, подумав, что тем самым вызовет страх у львицы, но Нала держалась крепко.        — Зачем ты пришел сюда? — оклемавшаяся после полета и не хилого удара об стенку, Витани, все еще хромая от ударившейся лапы, подошла к старшему брату, ненавистно глядя тому в глаза. Она знала ответ на свой вопрос, но она хотела верить, что Кову пришел по другому поводу. Она знала, что брат пришел для того, чтобы свести счеты и отправить ее с Кионом детей к Королям Прошлого, не желая их видеть в своем прайде.        — Посмотреть, как вы тут поживаете, — лев говорил с наигранной заботой, на самом же деле получая удовольствия от того, что те так мучаются, — ведь вас, как я помню, было шестеро, но одна ушла, — буро-каштановый, цокая, покачал головой в разные стороны и закатил глаза, будто бы был поражен этой ситуацией, — это, наверное, сложно так. Вы столько вложили в нее, а Жади взяла и убежала от вас, оставив вас совершенно одних и беспомощных.        — Она хотела помочь нам, в отличии от тебя, — тут же осмелел алогривый Мойо, первым и последним из своих брата и сестры посмевший перечить своему дяде. Его даже не испугало то, что морда Кову исказилась в легком оскале, а глаза сузились, но подросток, хоть и был ранен, не испугался. Из-за этого зеленоглазый, вместо Мойо, увидел перед собой Киона, на которого был и похож вступивший против него. К счастью, своего сына во время угомонила Витани.        — Мы верим в нашу Жади. Да, в ее пути, который она проходит, могут быть опасности и преграды, мешающие ей, но мы верим, что она справится и поможет нам, а ты, Кову, вскоре умрешь в мучениях, как и заслуживал все это время, проведенное в Прайдленде, — Нала, выговаривая всю тираду, смотрела прямо в глаза своего мученика, который на это только пошевелил усами, без какого-либо интереса смотря на не молодую самку.        — В Жади течет кровь ее бабушки. Моя племянница спасет свой прайд так же, как в свое время сделала Нала, когда нашла Симбу и свергла тирана с престола. Не даром отец Киары говорил, что ты сын Шрама. Наверное, он знал, какое будущее мог ждать Прайдленд под твоим руководством, — львица фыркнула, действуя на нервы своему брату, чего она и добивалась, — знаешь, твоя дочка сильна не по годам. Сейчас, наверное, она уже реализует свой план, а тебе осталось совсем немного. Может, мы видимся в последний раз, братец.        Между ними повисло долгое молчание, которое никто не посмел нарушить. Был слышен лишь легкий, проходящий мимо них ветерок и звуки пылающего, но уже прекращающегося огня. Витани тяжело дышала, чувствуя, что даже сейчас она не все высказала, глядя на столь омерзительную для нее морду. Ее дыхание было прерывистое, тяжело, а сама львица с трудом стояла на лапах, не сводя взгляда лилово-голубых глаз с других, зеленых. Когда-то ее брат был для нее идолом. Она пыталась делать для него все хорошее, поддаваться на тренировках, помогать, но сейчас, смотря на того, кого считала лучшим другом всей жизни, ей хотелось кричать от разочарования, понимая, насколько она ошибалась. А молчание так и длилось…        Кову стоял с тем же самым каменным выражением морды, не подавая вида, что он испугался. Никаких эмоций, кроме безразличия, и это длилось около нескольких минут. Прошло время. Лев, все же, издал смешок, полный открытого презрения. После, он тихо, но не добро засмеялся и вскоре, что было неожиданностью для жителей Прайдленда, из пасти льва начал доноситься полный злости, громкий смех, принадлежащий настоящему последователю Шрама. Смех Кову, который не прекращался некоторое время, заливал небольшую пещеру, а Нала, посчитав, что перед ней стоит сам Шрам, когда-то мечтающий зародить от нее детей, попятилась назад, прижавшись к стенке. Ужас окатил ее с лап до головы, а все тело билось в дрожи. Даже ее внуки не понимали, в чем причина такого смеха, когда это не в тему, но поделать они ничего не могли. Они понимали, что скоро придет их конец, а задаваться таким глупым вопросам они не хотели.        — Что за… Э-э-эй! Ты чего смеешься? — Витани пыталась сосредоточиться на том, чтобы вразумить старшего брата, но сейчас ей казалось, что тот уже и вовсе выжил из ума своей властью.        — Сестренка, ты иногда та-а-акая наивная, что мне аж жаль тебя, — лев снова хмыкнул, зверски испепеляя взглядом сестру-близнеца. Львица все еще не понимала, к чему тот клонил, но почему-то боялась знать причину.        — О чем ты? — испуганно переглянувшись с ошарашенной Налой, Витани уже после глянула на Кову, дожидаясь ответа.        — Как же мерзко становится от этой тошнотворной драмы. Бабушка и тетя так верят в свою дорогую малышку. Агрх, дрянь! — король поморщился от одной мысли об этом, высунув язык, но после принял нормальное, обычное состояние, — « моя племянница спасет свой прайд и свергнет тебя ». А ты уверена, что она спасет вас?        — Перестань говорить загадками, Кову! — уже не выдержала королева Нала.        — Как можно спасти кого-то другого, да еще и весь прайд от меня, когда она не смогла уберечь саму себя? — от услышанного, львы-подростки вскочили и, округлив глаза, обменивались взглядами, догадываясь, к чему клонит их дядя. Витани и Нала же, не желая верить в такой абсурд, твердо смотрели на своего обидчика, ожидая того, что он сейчас продолжит, — нельзя спасти жизнь кого-то, когда тебя самого уже… — не договорив до конца, Кову высунул когти и, увидев рядом с собой стоящего рядом шакала, отличающимся от других полным отсутствием мозга, лев провел когтями по его горлу, от чего голова отлетела в другую сторону, прямо к лапам Джасири, — … убили…        И вновь этот полным безумия смех, но теперь он дополнялся смехом Аруна. Обе львицы испуганно глядели на короля, а из глаз, как они успели понять, вскоре выпустятся слезы. Они не могли поверить в услышанное, нет! Неужели… Неужели, речь сейчас шла о той самой Жади, которая дарила всем тепло и радость? Той Жади, которая была сильна и умна с каждым днем и лишь одним своим видом могла подарить всем целую морю воспоминаний о прошлом, связанным с ее матерью. Той Жади, которая всегда чувствовала свою вину в чем-то и всегда пыталась помочь тем, кого любит, понимая, что в итоге она может умереть. И даже сейчас… Пускай она и лишила отца глаза, чего тот более, чем просто заслужил, но этого все же мало. Хотя львиц сейчас волновало другое. Им с трудом верилось, что того стержня сейчас уже нет. С трудом они могли поверить в то, что ту, кого они так яро опекали и пытались помочь… Убили. Еще и этот монстр.        — Убийца!        Пускай одна из них была ранена, а другая старая. Ну и пусть! Они отомстят. Они отомстят за то, что он сотворил. За то, что он убил самую прекрасного львенка в прайде. Как он посмел притронуться к этому ребенку, убив его?        Возможно, если бы не шакалы, что придавили их к каменной земле, они бы победили и смогли бы вспороть Кову голову. Попытка не увенчалась успехом. Они проиграли. Шакалы удерживали их, в то время как король, злобно улыбаясь, выходил из пещеры в сопровождении своего сына и гневных криков сестры за спиной. Сестры, на глазах которой стояли слезы.         — Убийца! Предатель! Да что б ты погиб самой жестокой смертью! Ты не пощадил никого и никто не пощадит тебя! Ненавижу тебя!