Осколки счастья

       Лев напрягся, услышав подходящие шаги, которые становились все ближе и ближе с каждым мгновением. Он готов был все это время спокойно лежать, притворяясь, что он спит и не хочет с кем-то разговаривать, но выходило это у него не самым лучшим образом. Он ворочался, придумывая лучшую позу для того, чтобы показать, что на данный момент он в спящем состоянии. Левый глаз он временно приоткрыл, пытаясь разглядеть в тумане того, кто подходит к нему и, как только увидел ее, быстро прижмурил оба глаза. Оказалось, что это была золотистая самка, подходящая к нему с явно не веселым выражением морды, а это предсказывало на навевающий между ними разговор. Разговор, в котором участвовать ему не хотелось. Вчерашний день все еще не мог выйти у него из головы. Сердце все еще болело от услышанного, а желания жить дальше не было никакого. Он жил только потому, что знал, что сейчас судьба прайда, возможно, будет зависеть от него одного. По крайней мере, в нем предателя новый король не сможет увидеть, в отличии от его старшей сестры.        Подросток все еще не открывал глаза, даже когда шаги прекратились, а ее горячее, обжигающее дыхание чувствовалось на его холодной шерсти. Она все еще стояла перед ним, даже не думая над тем, чтобы уйти и оставить его в покое. Темногривый чувствовал на себе ее полный боли и огорчения взгляд, что заставил его скрючиться и прижмуриться, но это не помогало. Все, что он сейчас хотел, так это того, чтобы она покинула это место и ушла к себе. Он и дела с ней не хочет иметь! Если бы не та самая серая львичка с голубыми глазами, что каждый раз с надеждой заглядывает в эти травянистые глаза, моля о помощи, то он, не колеблясь, ушел бы вслед за своей сестрой, чтобы впредь не видать ни этот прайд, ни эту львицу тем более. Вот только выбор у него на тот момент был невелик. Уж слишком невелик. Все, что он мог сделать во время ухода сестры — провожать ее, издали следя за тем, как она убегает из прайда.        — Я же знаю, что ты не спишь, Ной.        Медленно, не спеша, он открыл глаза и устало глянул на « мать ». Если точнее говорить о новом статусе старой львицы Зиры, то она ему на мать, а та, кто просто родила его и все. Она ничего в этой жизни не сделала для него. Просто прятала от него правду, прикрывая ее очередным обманом, который он выслушивал каждый день. А он верил ей! Верил каждому ее слову! Верил даже в то, что его мама была сильной и умной львицей, внешне похожа на него, но с другим оттенком глаз. Он даже поверил в то, что его мама, которой на самом-то деле не существует, ушла в другой прайд по причине изгнания, но вскоре вернется за ним. Какой же он был тогда наивный! И как он мог не понять того, что Дженнет скрывает от него правду? Если мыслить логично, то это львица очень даже похожа на него по цветовой гамме, если, конечно, не брать в счет янтарные глаза. Да и некоторые в прайде очень часто косо поглядывали на Дженнет, что-то шепотом обговаривая о ее ребенке, которого Ной в жизни не видал и о котором не слышал. А ведь он поверить не мог, что этот ребенок, о котором все так говорят — он.        — Чего тебе?        Такой твердый, полный мороза голос, от чего становилось не по себе… Львица с трудом сдерживалась от того, чтобы не заплакать или, хотя бы, не испустить слезу из янтарного глаза. Он думает, что ему одному сейчас так больно? А если бы он был на ее месте, он понял бы, какого ей было все это время! Он смог бы понять, как она раньше мучилась от всего того, что она пережила за это время, но сейчас он может говорить только о своем, так как сам прошел через не малое. Она ничего не чувствовала при его ничем не радостном рождении, ведь не понимала ничего. Не чувствовала никакой любви к этому детенышу, пускай она и не видела в нем такой же злобы, что присутствовала у Аруна. Ей казалось, что избавиться от львенка, навсегда отдав его на воспитание Кову будет просто, а жизнь с этим будет для нее более спокойной, чем могло быть. Но она ошибалась. Как же она глубоко ошибалась в этой мысли! С того момента, как Ной прилип к ней, почему-то из всех львиц выбрав именно ее, Дженнет не могла спокойно жить, каждый раз сдерживаясь от того желания, чтобы не рассказать ему всю правда о его родословной и про их семейные узы. С самого начала она боялась, что ей придется воспитать тиранов. Конечно, она могла бы сделать их другими, добрыми, мирными, но она сама всю жизнь была круглой сиротой, отданной под опеку самой жестокой львицы из аутлэндеров! Что могла она сделать? Она все еще не может отпустить прошлое и здешние привычки, вроде как убийства одним ударом когтя.        — Нам надо поговорить, пока все это не зашло слишком далеко, — золотистая говорила не слишком серьезно, но в то же время пыталась не робеть, говоря напрямую и откровенно, не боясь, — я знаю, ты можешь быть в обиде на меня и…        — В обиде? В обиде?! — сначала говоря тихо и спокойно, а потом переходя на крики, зеленоглазый лев вскочил с места и глянул на львицу так, будто бы та, сказав это, поиздевалась над ним. Какой-то огонек, будучи сначала маленьким, а потом возрастая, вспыхнул в нем, а глаза загорелись адским пламенем, который, как оказалось, потушить невозможно, — в обиде?! Я верил тебе все это время! Я доверял тебе!        — Ной, послушай…        — Я верил каждому твоему слову, даже если сомневался в этом, но я все равно верил тебе, — было видно, что он не собирался останавливаться и слушать ее.        — Ной…        — Я восхищался тобой, твои словами, твоим взглядом, ведь ты была единственной, кто обращал внимание на меня. Для меня ты была ангелом. Нет, идолом! Я думал, ты никогда не хранишь от меня секретов, но ты… Я не знал, какую тайну ты скрывала от меня! Кову мне всегда все напрямую говорил. Если он меня ненавидел, то он не держал в себе все это и высказывал, глядя мне в глаза! Каждый день ты лгала мне, не стыдясь от своих слов. Каждый день ты заставляла меня верить в эту сказку, будто бы где-то там у меня есть мама, но оказывается, что эта мама ты!        — У меня были веские причины на то, чтобы поступить так с тобой, — Дженнет внезапно признала, что ее причина, о которой она сейчас поведают сыну, более, чем просто глупая.        — Да? И какая же? Если хоть это не секрет, — лев-подросток недоверчиво фыркнул, ожидая новую порцию лжи, которую он выслушивал всю свою жизнь. Обидно то, что выслушивал ложь он не от того, кого ненавидел всегда, а от той, кому он доверял и считал столь близкой для себя.        — Нет, не секрет, — с легкой серьезностью ответила ему аутсайдер, оторвав взгляд от выхода в пещеру, посчитав, что этот разговор должен быть между ними только один на один. Как только же она вновь посмотрела на Ноя, то увидела на нем взгляд полный презрения, но в то же время без слов говорящий ей « ну давай, начинай », — это было давно, как ты понял. Я забеременела от твоего отца…        — Он мне не отец… — с досадой подтвердил золотистый, как солнце лев-подросток, на сей раз отчетливо вспоминая перед собой каждое очертание темного короля, который сейчас же крушит весь прайд.        — Допустим, что не отец он тебе по твоему желанию, — Дженнет кивнула на его слова, хоть и хотела возразить на такое, — но я и сама не хотела родить от него. Все случилось так… Внезапно и не предугадано. Если бы ты знал, какого это, когда ты любишь кого-то и строишь с ним любовные планы на будущее, ожидая, что вместе будешь править королевством, но тут этот « кого-то » находит себе другую, а о тебе забывает.        — И эта « другая » была принцесса Киара, да? Мама Жади, которая умерла от родов, а из-за нее Кову все это время мучил мою сестру, да? — сам не понимая, как это вдруг вышло, но Ной понял, что интерес к этому окутал его и ему самому хотелось дослушать эту историю, хотя он точно не знал, ложь это, или правда. Хотелось бы верить в то, что Дженнет не врет ему, говоря чистую правду.        — Именно она. И, надо признать, узнав о любви между Кову и Киарой, я была не в себе от злости. Я хотела порвать их обоих. Разорвать на мелкие части! Я… Я… Я проклинала всю их семейку, — сначала шерсть львицы встала дыбом от злости, которую она испытывала так давно, но вскоре успокоилась, вспомнив, что она хотела обсудить со своим сыном, — но когда я увидела этот крохотный комочек, который чуть ли не погибал в лапах Кову, я понимала, насколько ужасно я вела себя. Я пыталась защитить дочку Киары, как могла и однажды… Мне выпала возможность сделать это, чтобы хоть как-то извиниться перед мамой Жади за все, что я с ней сделала.        — То есть, хочешь сказать, что Кову изнасиловал тебя в тот день? — молодой лев говорил это с хорошо слышными нотками ужаса, округлив зеленые глаза и почувствовав, что ненавидит отца еще сильнее, чем прежде.        — Нет, — Дженнет и сама ужаснулась от мыслей Ноя, но не подала виду, — когда он мучил Жади на очередных тренировках, он чуть ли не убил ее, но увидев это, я решила напомнить ему прошлое. Нашу жизнь в Аутлэнде, когда мы любили друг друга. Решила напомнить ему, как нам раньше было хорошо вдвоем и попросила его прогуляться со мной по прайду. Конечно, он не отказался, после чего мы проводили все наше время вместе, но… Я не знаю, что со мной тогда приключилось. Я не знаю, что за огонек страсти вспыхнул во мне и что заставило меня пойти на такое, но из-за этого… Я почувствовала внутри себя какую-то тяжесть и, чтобы узнать, из-за чего это, я пошла к Рафики. Он заявил мне, что я беременна. От Кову.        — Значит, беременность была нежеланной? А меня почему ты оставила?        — Да, не желанной, но я боялась, что буду растить… Чудовищ, — она печально выдохнула, все еще тревожась за то, как воспримет это юноша, — я знаю, что мое оправдание уже не такое актуальное, как когда-то и что мои желания были только во вред тебе, но у меня не было другого выхода. Вот просто не было. Я не могла остаться с вами, ведь боялась увидеть своих сыновей такими же, как и их отца. Такими же безжалостными, злыми и агрессивными. Арун доказал, что он сможет стать таким, но ты… Ты не такой. У тебя доброе сердце. Ты пошел вовсе не в Кову.        — Но и не в тебя тоже, — с еле слышным в голосе сожалением, и, казалось, еще и разочарованием, лев медленно покачал головой в разные стороны, от чего Дженнет выдохнула, отведя взгляд в сторону.        — Я пойму, если ты меня не простишь за то, что я испортила тебе жизнь, — львица с янтарными глазами, глянув на выход, уже решилась покинуть пещеру, поняв, что сын ее не простит, но тут же тот окликнул ее, не дав сделать это.        — Погоди, — лед в сердце Ноя поджог какой-то невиданный огонь, появившийся там. Словно та живость, которая затерялась у него со вчерашнего дня вернулась к своему хозяину и вновь возрастает в нем. Все же, пускай она и солгала ему, но она… Она та, кого он искал все это время. Ведь Дженнет, хоть и не сразу, но смогла проявить интерес к нему, когда он был ребенком. Может, и вправду стоит войти в ее положение? Как никак, а Кову действительно тот, кто может вывести из себя любую львицу, — возможно, я слегка преувеличил… Может, попробовать начать все заново? Как-то, объединить усилия, чтобы помочь прайду, — темногривый замялся, будто бы сейчас говорил не с родителем, а с девушкой, которой признается в долговечной любви.        — Я знала, что ты передумаешь, — уголки пасти Дженнет дрогнули, после чего она с явным оптимизмом потрепала сына по темно-коричневой гриве, хотя особой улыбки на том не было. Скорее неловкость, смешанная с невеликой дозой серьезности.        — Но есть одно условие, — невзначай вставил Ной с невеселым выражением морды, после чего прокашлялся и приготовился продолжить, — после вчерашнего я не могу тебе доверять полностью, поэтому… На данный момент, я не могу называть тебя « мамой ». Только по имени.        — Хотя бы так, — львица выдохнула, сначала грустно улыбнувшись, а после уже и радостно. Могло быть и хуже, все-таки. Ной мог и вовсе не простить ее, прогнав бы ее куда подальше и не желая даже смотреть на нее, — у тебя есть какие-то планы по спасению Прайдленда?        — Нет, — честно ответил юноша, приняв задумчивое выражение морды, — но мне нужно узнать, что в планах Кову. Главное, чтобы он не надумал погнать шакалов за Жади. Это все испортит. Я должен буду найти какую-нибудь зацепку, чтобы понять, что ожидает нас и чего нам лучше остерегаться, и лучше я сделаю это сейчас.        — Помочь?        — Нет.        Всего несколькими прыжками Ной выбрался из пещеры, в которой когда-то давно жил Кову после смерти своей любимой. Он ощущал запах крови от неудачных родов и, почему-то ему казалось, что ночью он слышал жалобный писк новорожденного, еще совсем слабого львенка — единственному, кому удалось выжить, но стать ненавидимой кем-то уже сразу. Он слышал чей-то плач, чей-то каторжный кашель, чей-то рев, полный досады и боли от потери близкого. Именно эти звуки не дали ему заснуть, а он не мог сказать, что это был просто кошмар. Нет, это все было наяву. Он это понимал и каждый раз, когда он слышал посторонние звуки, он жмурился и прижимался ближе к земле, что была пропитана королевской кровью. Неужели, эта пещера будет всю жизнь хранить в себе тайну того, что случилось несколько лет назад? Будет хранить тайну того несчастного случая, из-за которого сейчас гибнет все население?        Розовые подушечки лап мягко, почти бесшумно ступали по шелковистой траве, которая еще была « жива » после пожара. Неприятный запах огня и дыма взял вверх и попал в ноздри молодого льва, что сморщился от такого обилия запахов. Ему было неприятно видеть прайд в таком состоянии, а подобная атмосфера невольно напоминала ему вчерашний день, который он забыть не в силах. Одновременная обида и желание вернуть родителя, которого он якобы потерял играли в его сердце, а он не мог выбрать точное чувство для этой ситуации. Он пытался выбросить из себя воспоминания о том, что так гложет его душу, но вместе с этим он будет вынужден забыть те прекрасные, полные радости дни, что он провел с Дженнет. Пускай та и лгала ему, скрывала правду, не рассказывала то, чего он хотел услышать, но именно эта желтоглазая львица выслушивала его всегда и проводила времени больше, чем кто-либо еще. Дженнет не раз рассказывала ему о звездах, о королях Прайдленда, о себе, так что забыть эти полные счастья дни он не мог и не смел. Уж слишком они были переполнены той не хватающей ему радости, чтобы вот так вот забыть их.        Ной помотал головой, пытаясь сосредоточиться на другом. Ведь вышел он для того, чтобы разузнать о том, что надумывает Кову. Все это ему слишком не нравилось. Он был уверен, что узнав о том, что Жади сбежала, король пошлет за ней своих слуг, которые поймают ее и убьют, или же принесут ее своему правителю, который сам раздерет ее на мелкие шкурки. Но нет! Он просто сказал, что та погибнет во время дороги от жажды или еще от чего-то, но это не похоже на него. Слишком не похоже. Это выглядит слишком загадочно и странно, чтобы быть правдой. Возможно, конечно, что исполнившееся желание стать королем затмило ему разум и он, получив то, чего хотел, отступил от другого плана, но Ной, почему-то, этой догадке не доверял.        — Завтра ранним утром они должны быть уже мертвы.        Золотистый, округлив изумрудные глаза, остановился и прислушался к тому, что происходило за кустами. Слово « мертвы » вызвало у него сильный интерес, а лапы, не слушая его, подходили ближе, не смея отходить. Все же, заметить его было сложно.        — Почему ранним утром? Кхах! Мы были и сейчас разорвать их!        — Потому что, мой недалекий друг! В такое время они будут спать и не будут ожидать нападения, так что лучше поменяйте стражников. Поставьте других шакалов.        — Других?! И чем вам не угодили мои сыновья? У Ниеси отменный нюх, а у Хараки прекрасное зрение. Они идеальные стражи, особенно в таком ответственном деле.        — А еще дрыхнут неплохо. Пфф, делай, что я говорю. Поставить на места твоих сыновей можно Шаку, Коду и этого… Кудлатого и лохматого… Как там его?        — Руана?        — Именно! Нам нужны те, кто рано ложиться спать и кто очень рано встает, а эти трое подходящие для этого. К тому же, твои бездари ни на что не способны, кроме как спать, жрать и шутить так, что от этого смешно только им.        — Убивать надо только львят или Витани с Налой тоже?        — На данный момент только детей моей сестры. С ней и с Налой у меня будут отдельные счеты.        — Но Джасири можно не убивать, — голос принадлежал уже другому.        — С чего бы это?        — Она нам слишком выгодна, чтобы убить. Она слушается меня и повинуется, так что укротить ее будет легче, чем убить этих двух.        — Во всяком случае, я не хочу, чтобы ты шатался с дочкой Киона. Ладно, малявку не убивать, а этих паршивцев убить самым жестоким способом, пока в пещере все будут спать.        — Слушаюсь, мой король, — последний повиновался и наклонился своему правителю, хотя голос его был раздражительным и было видно, что делать этого ему не очень хотелось.        Испуганный услышанным Ной совсем легонько выглянул из кустов, понимая, что голос одного из присутствующих ему не знаком. Перед ним показались Кову, рядом с которым стоял Арун и оба провожали взглядом отдаляющегося шакала Косу, что-то недовольно бурчащего и, вскоре, скрывшегося из виду. Кову на это лишь закатил глаза, в то время как его старший сын, махнув хвостом, хмыкнул и пошел вслед за отцом.        Как только те уже не были видны, зеленоглазый, младший из семейки Кову уже переминался на бег, спеша к той самой пещере, к которой Кову запрещал подходить ему, но сейчас этот запрет его мало волновал. Он бежал так, будто бы за ним сейчас гонится шайка голодных шакалов. Он знал, что идет против правил, но иначе никак. Почему-то Ною казалось, что судьба Прайдленда зависит сейчас от него. От него одного зависят все эти жизни, которые бесследно уходят в иной мир. Все в его лапах, а он не должен подвести тех, кто хочет жить. Он не знал, поверят ли ему Витани и Нала, или их дети, но он должен постараться! Он должен спасти своих двоюродных братьев путем обмана шакалов, которые стерегут их. Да, Ной уже на ходу придумывал, как отогнать этих безумных псов, что сейчас, наверное, глупо шутят по поводу состояния прайда, неудачно охраняя львиц, которых они не должны и с глаза спускать.        Вскоре, прячась за гнилым и черным от пепла и обожженной коры, юноша взглядом нашел двух шакалов, которые, как он и думал, вместо охраны пяти представителей кошачьих шутили « ни о чем ». Шутки выглядели на подобии « Они не знают, какая собака их укусит », но, похоже, что обоим она нравилась. Из пасти одного из сыновей Косы прыскала противная, желто-зеленая слюна в то время, как он отвратительно смеялся от тупых шуток братца, а другой поддерживал его, покосив глаза в разные стороны. Фыркнув, Ной медленно, пригнувшись, шел к пещере в надежде, что те не заметят его, занимаясь другим делом, но он ошибался. Оскалившись, братья перекрыли ему путь, испепеляя взглядом.        — Чего надо? — один из шакалов уже хотел замахнуться когтями, а второй просто клацнул клыками прямо перед мордой Ноя, от чего тот прижался к земле, вспомнив то, как над ним когда-то так же издевался Арун. Золотистый лев-подросток прижал к голове уши и прищурился, хотя страх он этим не наводил. И он знал об этом.        — Наивные псины! Вы даже не услышали указ своего короля! — младший сын нового короля глухо рыкнул, на ходу придумывая причину того, чтобы те отдалились. И это сработало. Недавно злобные, полные агрессии морды Хараки и Ниеси в миг стали более, чем просто взволнованными, или даже испуганными. Они, поначалу, перекинулись друг другу взглядами, после чего снова уставились на Ноя.        — Король Кову… Злится на нас? — Харака испуганно выпучил глаза, а черноглазый Ниеси подхватил его.        — Да-да! Еще как злится. Он сейчас такой злой, что вам и не снилось. Он орал, как резанный, а вы тут шатались и анекдоты травили. Он обещал разорвать вас и повесить ваши шкуры на конец Скалы Предков, чтобы для всех это было уроком, а чем дольше вы будете стоять тут, как истуканы, тем сильнее он злится на вас.        — На выступ Скалы Предков? — Ниеси нервно сглотнул, уже представляя, какие адские мучения их ожидают.        — Я точно не помню, что он там напридумывал. То ли это, то ли он вас хотел со Скалы сбросить. Одно из двух! Но лучше не играйте с его нервишками и дуйте отсюда, как можно скорее.        Оба смылись под презрительный смешок Ноя, одержавшего победу над неудачниками. Что-то истошно вопя, Харака подталкивал своего медленного, бестолкового брата вперед, от чего Ниеси упал, а первый, споткнувшись, покатился бочонком. Те скрылись, а их голоса стали одним лишь эхом для Ноя, который не скрывал все еще свою горделивую ухмылку. Тут же он вспомнил, зачем пришел и, глянув на вход в пещеру, тихо позвал старших львиц. Поначалу, те не откликнулись. Быть может, они не услышали его. Или же им просто не хотелось иметь дела с сыновьями Кову, которых они люто ненавидели.        — Витани. Королева Нала. Мне срочно нужно с вами поговорить, — сделав очередную попытку, лев-подросток позвал бывшую королеву и свою тетю, которые не издавали ни звука. Такая реакция и обращение к нему не вызвали у него положительные эмоции, от чего Ной сморщился и когтями провел по твердой, каменной земле, — это касается Мойо и Нуки, — теперь же перед ним, во тьме, выплыла полностью серьезная морда Налы, что была такой же каменной, как и земля, по которой она сейчас ходит.        — Я тебя слушаю, Ной, — скорее из-за того, что дело шло о ее внуках, чем о срочном разговоре, Нала была обречена на то, чтобы выслушать одного из ненавидимых для нее львов. Вскоре, вслед за ней вышла и Витани, которая не настолько сильно ненавидела своего второго племянника, как ее свекровь.        — Я подслушал разговор Кову и предводителя шакалов — Косы. Завтра, очень рано, они намереваются сделать покушение на ваших внуков. Только на Мойо и Нуку. Джасири останется в живых. Как ни странно, но по просьбе Аруна она будет жива, — он говорил все четко, лаконично, но в глазах львиц полыхнул ужас. Витани была в полном ужасе от того, что вскоре будет вынуждена лишиться сыновей, которых так тщательно оберегла, а Нала, лишившаяся уже одной внучки боялась потерять еще двух внуков.        — Он так и сказал?! — оскал Витани, состоящий из тысячи белоснежных клыков немного впечатлил Ноя, но он не подал на это виду, лишь нервно сглотнув и не сводя хмурого взгляда с тети. Кивнув, он проследил за ее реакцией, — если бы я могла выйти, то я бы разорвала его на мелкие куски! Сначала он убил мою дорогую племянницу Жади, а теперь решил взяться и за моих детей!        — Жади не мертва, тетя Витани, — возмущенно отрицал этот факт золотистый лев, после чего увидел сначала шок, а после уже и облегчение на двух самках.        — Слава Айхею, она жива. Я не устану благодарить Королей Прошлого за то, что они позволил ей жить, — пожилая львица облегченно выдохнула, а на ней появилась улыбка, но тут же вступила вперед Витани.        — Но Кову сказал нам, что убил ее, а после этого потешался этим, — вспомнив то, какой ужас ей пришлось вчера пережить, охотница слегка задрожала, после чего приняла нормальное состояние.        — И вы поверили? Он же солгал вам! Я отдал ей Санто и велел бежать отсюда, зная, что Арун договорился с Косой найти и убить ее. Кову знал о том, что я натворил, но не изгнал меня и не убил, вместе с Дженнет, которая, как оказывается, моя мама. Да, она призналась мне, — услышав это, Витани подняла уши от удивления. Она и не верила, что ее подруга наберет в себе столько уверенности и признается в сделанном, — так вот, я велел ей уходить и она ушла. Она ушла к границам и скрылась, а Кову сказал вам, что убил ее. Это все не правда.        — Значит, ты спас ее, все равно зная о том, что ты будешь наказан после содеянного? — удивленно воскликнула Нала и удивилась еще больше, как только получила положительный ответ, — но ведь ты… Сын Кову. Зачем ты сделал это?        — То, что я сын Кову не значит, что я похож на него, — совсем еще молодой лев нахмурился, несколько злобно глянув на Налу и внутри проклиная всех тех, кто думает так же, как и она, — я всегда стремился к тому, чтобы Жади простила меня и приняла, как брата. И она сделала это. Теперь мне живется спокойнее. А вот что насчет Нуки и Мойо… Кову поменяет стражников и вместо двоих будет трое, но они, как сказал он, спят раньше, чем некоторые, и встают очень рано. Во время ночи, когда они заснут, выведите отсюда их и скажите бежать.        — Витани, ты уйдешь со своими сыновьями? — бежево-кремовая самка глянула на невестку, но та только склонила голову вниз, тоскливо глядя на землю.        — Вряд ли, — Витани разочарованно покачала головой, — я не смогу уйти с ними. Мне не хочется бросать их, но и уйти с ними я не могу. Я должна остаться тут и помочь тебе, Нала. А так же, я не могу оставить тут Джасири. Она, хоть и говорит, что мы ей не нужны, но я-то знаю, что одна она не справится. Я должна буду остаться тут.        — Значит, ночью выводи из отсюда, Витани. Все, я должен идти, — слыша подходящие шаги, Ной мигом выбежал из пещеры, скрывшись в листве. Львицам оставалось только ждать, когда на небе появятся первые звезды…

***

       — Ну мам, мы не оставим вас одних, — алогривый подросток недовольно посмотрел на маму, которая печально свесила голову. Неужели, они считают, что ей самой не тяжело от этой ситуации? Да ей вдвойне хуже, чем им. Знали бы они, как она боялась за них. Как она не хотела отпускать их, но приходилось, чтобы те не погибли.        — Мы не можем уйти и оставить вас в кругу опасности. Идите же с нами! — уже не выдерживал и Нука, хмуро глянувший на родителя.        — Не выйдет, — рыже-золотистая львица махнула темной кистью хвоста, после чего глянула на звезды, что были над ее головой. Казалось, из ее глаз вот-вот выйдут слезы, но она пыталась подавить в себе эти чувства. Пыталась быть сильной и сдержанной, чтобы не быть слабой на глазах своих же детей, — Кову начнет слежку за нами, если мы все вместе уйдем. К тому же, мы не можем оставить вашего отца, которого не выйдет вытащить. Так же Нала не выдержит такой дороги и вскоре умрет, а вы же не хотите этого?        — Нет, — разом ответили оба льва, свесив головы.        — Будьте хорошими львами, какими всегда были и остаетесь, — Витани разом обняла двоих сыновей, которых она видит в последний раз, — постарайтесь прожить как можно дольше и выжить, ладно? Возможно, вы найдете по пути и Жади, которая, если верить словам Ноя, не мертва. Я буду очень надеяться на то, что с вами будет все хорошо. Я верю, что однажды мы с вами встретимся еще раз, — но она понимала, что они не встретятся больше. Сейчас у нее была возможность запомнить своих сыновей и в последний раз запомнить их внешности, — идите, не оглядывайтесь, и помните — мы всегда рядом с вами.        — Прощай, — не стыдясь слез, Мойо глянув на мать в последний раз, как и она на них, после чего уже и скрылся вместе со своим братом, оставляя за собой пылинки от песка.        Витани устало глядела на то, как два льва убегали от опасности, которая могла обрушиться на них. Она устала всех терять…