Осколки счастья

       Отдаленный смех, прорезающий слух становился все тише и тише. Жади даже перестала его слышать. В последний раз она встречалась со своим внутренним « Я » не так давно, чтобы забыть встречу с ней, но, похоже, та ее не думала даже оставлять, преследуя чуть ли не на каждом шагу. Даже сейчас, когда она спала, она прокралась к ней в сон, создав там целый хаос и заставив ее вновь почувствовать ту боль. Правда, она точно не уверена в том, что это сон. Все было таким настоящим, но все же… Ее внутренний демон вновь бездушно вскрыл те старые раны, которые она пыталась приостановить. Снова это мерзкое имя, которым она манила ее к себе. Муаджи… От одного произнесенного из ее уст этого имени ее начинало воротить, ведь Жади знала, что это имя означает и почему она так называла ее. Жить под меткой « убийцы » ей не хотелось, но она уже живет так. Убила мать, убила брата, убила дядю. Интересно, кого она еще убила?        Во всяком случае, длился этот ужас наяву не так уж и долго, хотя неописуемый страх уже успел завладеть ею. С каждым мигом, постепенно исчезая из поля зрения молодой львицы, ее « Я » окрашивалась в красный цвет и издавала тихий стон, полный боли, но вскоре и этому стону пришел конец. Она так и погибала у нее на глазах с открытой от ужаса пастью, а глаза, которые будто бы исчезли, остались до тех пор высовывающимися из орбит. Будто бы что-то долго и мучительно убивало ее, не давая шанса выжить и заставляя погибать, забирая с собой все те грехи, что она сотворила, вот только не поняла ничего из увиденного. Все казалось ей странным, даже для сна, пускай она к этому и привыкла уже подавно.        Неожиданно кромешную тьму озарил ослепительный свет, от которого глаза защипали, а сама львица посмотрела в другую сторону, но, заметив, как начало отдаляться от нее это освещение, она вновь глянула вперед. Сразу же Жади вздрогнула, увидев перед собой мощного льва, пастью схватившего точно такую же львицу, как и она, только со шрамами и с прочими пугающими вещичками на теле. Ее « Я » не подавала никаких признаков жизни, выглядя уже более умиротворенно, однако сейчас ее больше интересовал лев, спасший ее. Странно, что она не видела в нем никакой опасности, ведь он, все-таки, убил львицу. Наверное, это все из-за того, что он был довольно-таки сильно похож на Симбу, разве что, отсутствовали те хорошо заметные окантовки на ушах цвета сепии, да и грива была несколько другой формы и немного другого оттенка красного. Чуть ярче и пышнее. Но не только грива, а еще и форма глаз была не такой, как у ее деда, но на этом все. Однако остальное будто бы было все прям таким же, как у золотого принца.        — Идем за мной, — мертвое тело львицы с грохотом свалилось на твердую землю, в то время как ее убийца добродушно улыбнулся вдоволь испугавшейся Жади, указывая лапой, чтобы она следовала за ним. Вся эта атмосфера и вежливые жесты ее несколько пугали, но как опираться тут?        Львица не поняла, что ее заставило послушать его приказ и последовать за ним, но помнит, как сразу же принялась рассматривать того, в ком все еще видела Симбу. Каждую мелкую деталь она рассматривала внимательно, стараясь убедиться в том, что это, все же, не ее дед. Несколько волосинок на гриве незнакомого ей самца торчали, в то время как остальная часть гривы была аккуратно уложена. Массивное тело льва с шерстью подобной золотистым лучам утреннего солнца и отличало его от покойного короля. Все же, что-то общее и одновременное различное Жади могла уловить между Симбой и… Незнакомцем. За два дня она увидела уже второго незнакомого ей льва. Какая ирония судьбы, все же.        Как только освещение, что исходило от красногривого льва начало угасать, перед кофейного цвета львицей предстала удивительная красота природы, раннее не встречавшаяся ей. Стоя на высоком выступе скалы, Жади увидела перед собой то, что напоминало те самые джунгли, в которых она нашла Тимона и Пумбу, но… Да простит ее Айхею, этот рай был в сто раз прекрасней, чем те тропические джунгли. Повсюду издавалось прекрасное пение райских птиц, сливающееся с шумом высоких, прекрасных водопадов, так и манящие к себе своей прохладой. Весь мир открылся перед ней, а в ней так и играло чувство свободы, задев нужные клавиши. Принцесса вдохнула в себя свежайшего воздуха, свободно встав на край выступа и сама не понимая почему, не боясь того, что может упасть и полететь с такой высоты. Она гордо выпятила грудь, ощущая, как прохладный, но приятный на ощупь ветерок проходит по ее шерсти, обвивая ее в воздухе.        Опустив взгляд вниз, Жади смогла уловить опускающие к земле ступени, сделанные из камней. Посмотрев на льва, что с лучезарной улыбкой спокойно кивнул ей, указывая ей спуститься по склону, он сам же пошел вперед, немым взглядом и жестами подталкивая ее идти вперед, за ней. Перспектива идти с незнакомой ей особью ей казалась не правильна, из-за чего сначала львица шла медленно, но все же краем изумрудных глаз замечая, что лев вовсе не опасен и вряд ли причинит ей вреда, она шла уже более смело.        — Но все же, кто вы? — внезапно тишину, которую нарушали лишь звуки природы, оборвала Жади, которая уже долгое время задавалась этому вопросу. На этот вопрос она получила только взгляд, полный заинтересованности. Грива цвета гренадита красиво обвивалась на не сильном ветру, слегка прикрывая его морду, но и так темная львица смогла уловить на нем всплывающую ухмылку и взгляд, подобный « Разве ты не знаешь? ».        — Не стоит так любезничать, Жади. Мы не настолько отдаленные, чтобы обращаться на « вы », — лев весело усмехнулся ничего не понимающей самке, которая подошла поближе к нему и стараясь уловить каждое его слово. Уж больно он заинтересовал ее, — ты меня знаешь, но никогда не видела меня. Даже твой дед когда меня видел в последний раз, был еще ребенком.        — Вы… Кхм… Ты говоришь про дедушку Симбу? Он мне мало что рассказывал про свое детство, — зеленоглазая напрягла память, пытаясь вспомнить то, что ей рассказывал о своем детстве ее дед в свое время, но в голову приходило только одно, — помню только то, что он мне рассказывал как его дядя убил его отца прямо у него на глазах, когда он был совсем еще мал и… Постой, — глаза округлились, когда осознание того, кто рядом с ней, начало медленно подкрадываться к ней, — прадедушка Муфаса? Это ты, верно?        — Конечно же я, — красногривый лев, вскоре встав на твердую землю, показывал лапой только вперед. Сейчас львица боялась только одного, а именно того, что сейчас прадед скажет, что она по той или иной причине умерла и Муфаса это понимал. Понимал по ее пугливому взгляду и зрачкам, что бешеным темпом стремились в разные уголки белизны глаза, оглядывая все вокруг, — успокойся, Жади. Знаю, тебя волнует то, что ты общаешься с тем, кто умер уже давным-давно, но это все просто сон. Сейчас ты видишь перед собой рай, в который попадает каждый, кто погибнет, — но внезапно уголки пасти указали вниз, а великий король на это обреченно глянул на противоположную сторону, — почти все. Кто-то вроде моего брата вынужден жить за ледяной стеной и оставаться там до тех пор, пока они не искупят свои грехи.        — Можно глянуть на них? — Жади умоляюще глянула на прадедушку. Уж очень сильно ей хотелось увидеть темного короля и, если она не ошибается, то Зира, ее бабушка по отцу, так же скитается с ним, ведь она знала о ее проделках и понимала, что ей там как раз и место. На свой вопрос львица получила одобрительный кивок, после чего Муфаса пошел в другую сторону, где вскоре оба увидела длинную стену, сделанную из льда, но за которой можно было увидеть не столь ярко и фантастически растущие земли. Много где можно было увидеть деревья, которые будто бы сломались из-за сильного удара молнии, а животные, как успела львица увидеть, там не водились. Лишь львы, обменивающиеся злобными взглядами и не имеющие никакого шанса выбраться оттуда.        — Имело бы мое желание хоть какое-то значение, то мой брат не был бы вынужден жить здесь и страдать от такого обилия. А также его жена могла быть тут, но даже после того, как он искренне попросил прощение за все, что сделал, он все еще не может быть с нами. Все же, я часто иду сюда. Только тут мы можем общаться душа в душе, без посторонних, — золотистый лев принялся высматривать среди заключенных в обители Шетани льва с иссиня-черной гривой, который, с искрящимися от значительности глазами смотрел на него же, после чего, распознав в другом самце своего брата, подбежал к нему. За темно-рыжим показалась самка, которая, по видимому, и являлась Зирой.        Глядя на них Жади по-настоящему удивлялась. Все время ей твердили о том, что Шрам был истинным злодеем в крови, которого еще подыскать надо, однако Зира, его верная последовательница, могла бы запросто уложить его на лопатки своей неисправимой жестокостью и сравниться с ним этим качеством. Она ожидала, что увидит перед собой горящих от сущей ярости львов, наделавших в этой жизни много ошибок, которых уже не исправить, но вместо этого она видит, как к ним подходят два обычных льва с робкими, но счастливыми улыбками. И тут темную самку поразило то, что той метки, из-за которой темный король, прозвал себя новым именем после ожесточенной и долгой схватки с отцом… Не было. Того шрама на нем не было, вместо чего она видела обычную, темного контраста рыжую шерсть. Ее бабушка, которая, как говорил ей Симба, была лишена того укуса на ухе, оставленном не пойми от чего. По словам ее дедушки в глазах Зиры всегда ликовал красный огонь ненависти, а оскал так и искрил на ней вместе с выпущенными во весь рост когтями, что делало ее чуть ли не самой Шетани! Но сейчас львица с песочным цветом шерсти выглядела вовсе не такой, какой описывали ее другие. Она выглядела вполне доброй, нежной по взгляду. Не скажешь, что когда-то она была готова убить своих же детей за то, что они выбрали правильный путь. Не обычно ей было видеть их такими… Добрыми.        — Здравствуй, Така, — Муфаса говорил не злясь, а наоборот, радуясь тому, что снова может повидаться с братом. Неужели, ему удалось простить его за все то, что он с ним сделал когда-то? Простил за то, что он скинул его под копыта антилоп, когда он просил у него помощи, а после этого еще и запудрил мозги его сыну, якобы этот ребенок виновен в его смерти? Да если бы Жади была на месте прадеда, она бы его заставила умереть во второй раз!        — Муф? Что привело тебя сюда на этот раз? — черногривый радостно смотрел на старшего братишку, но тут же окинул удивленным взглядом и двоюродную правнучку, которую он узнал сразу же, — ты… Что за… Жади? Как это вышло, Муфаса?        — Она жива. Я вошел в ее сон, перенаправив в наш мир, чтобы подтолкнуть ее вперед, а так же и познакомить кое с кем, — хитрый взор рубиновых глаз устремился на плохо понимающую Жади, которая начала побаиваться своих погибших родственников. Совсем не понимала, что имел в виду великий король. Кого он имел в виду?        — Жади… Это дочка моего Кову? — прошептала Зира на ухо льва, чья грива отливала окраса подобному крыла ворона, после чего получила кивок, подтверждающий ход ее мыслей, — надо же. Раньше, будучи живой, я чуть ли не убила его из-за того, что он не подчинялся мне и решил перейти на сторону Симбы, так и не убив его, а сейчас я готова ругать его до бесконечности за то, что он, все же, так подло поступил с ним. Все же, когда мы получаем то, чего хотим, мы все же недовольны.        — Но ведь… Бабушка Зира, твой сын стал королем. Ты не рада? — разумеется, Жади хотела ей напомнить о том, что та, в свое время, успела натравить своего сына на ни в чем не виноватого Симбу, за что и поплатилась, утонув в реке, но решила деликатно промолчать по этому поводу. Да и зачем, если она уже начинает изменяться в лучшую сторону, пытаясь изменить свое прошлое?        — Я бы гордилась им, если бы он сделал это раньше, пока я была жива. После того, как я попала сюда, я осознала свои ошибки, как и все, — услышав, как презрительно прокашлялся Така, глядя на песочного окраса львицу, Зира устремила взгляд в другое положение, глянув на черного цвета льва, чей один взгляд фиалковых глаз уже наводил легкий ужас, — или же, почти все. Некоторые, в отличии от него, так и не исправились.        — Из-за предательства Гизы ты вынужден тут мучиться, Така, — могучий лев нахмурился, невольно заставив себя окунуться в воспоминания, когда их отец рассказывал им о льве, который чуть ли силой не заставил их мать, Уру, стать его королевой. Сам Муфаса ведь в жизни не видал этого льва, зная только понаслышке о его внешности, однако его младший брат успел в свое время повидаться с ним и послушать от него всякий бред о том, что родители предпочитают больше в роли короля его брата, от того и любят того больше, — я надеюсь, что Айхею скоро простит тебя. И тебя тоже, Зира, — великий король Прайдленда глянул на рубиновоглазую львицу, которая только кивнула ему в ответ, самой, видимо, надеясь как можно скорее выбраться оттуда.        Все еще глядя на двоюродного прадеда и бабушку, Жади пыталась запомнить каждую черту их внешности. Каждую отличительную черту. Даже полоску на бабушки, что была, конечно же, светлее у нее, львица заметила и уже поняла, от кого она досталась ей. Вскоре она успела уловить то, что цвет глаз, который был у нее в раннем детстве, ей достался скорее от Таки, чем от Кову. Естественно, у обоих львов они были цвета зелени, но отличительной чертой было то, что у Кову глаза блестели блеклым сиянием изумруда, в отличии от Таки, глаза которого были ярко-зелеными. Можно даже сказать, неоновыми.        Зира и Така весело переглянулись, быстро заметив то, что темно-коричневая львица так и смотрит от них, не отводя взгляда темно-изумрудных глаз. Заметив этот жест, после чего на нее обрушилось два мягких и полных милосердия взора, Жади легонько смутилась и глупо улыбнулась, представляя, сколько времени она уже так стоит и смотрит на них, как будто бы увидела перед собой нечто странное. Заставил ее отойти от того места только внезапный оклик Муфасы, что только заметил отсутствие правнучки рядом с собой, а так же напомнивший о том, что кое-кто хочет повидаться с ней. Именно это и вызвало у молодой львицы интерес, от чего она сразу ринулась к прадеду.        Пока кофейного цвета львица смогла увидеть всю красоту и обворожительность природы, Муфаса ловил себя на мысли, что когда-то сам был таким же. Сам ведь когда-то любил засматриваться на высокие, лиственные деревья и любоваться ими подолгу, не сводя с них полные интереса и умиротворения карие глаз. Откинув от себя мысли, уносившие его совсем далеко от настоящего времени, лев остановился у высокой скалы, издали сильно похожую на Скалу Предков. Отличало лишь то, что эта скала была покрыта мхом, а во многих местах были разновидные, привлекающие ко вниманию растения. Жади, гляну на скалу, поняла, как сильно ей стало не хватать родного прайда, но, увидев, как прадедушка идет по каменным ступеням, ведущих наверх, львица, не отставая, поспешила за ним.        — Прадедушка Муфаса, — львица проследила за тем, когда прадед обратил на нее внимание, повернув к ней голову и показав, что слушает ее. Жади, правда, начала не сразу, заметив, что она с мудрым королем одного роста и, похоже, возраста тоже. Таким молодым сейчас выглядел Муфаса! Он, как странно это не звучало бы, годился бы ей в женихи даже! — все-таки, как ты простил принца Шрама после того, что он натворил?        — Он больше не Шрам, Жади. Отныне, Така — его истинное имя, — несколько более серьезным тембром заметил молодой лев, уверенно глядя на свою правнучку, — в жизни все бывает. Нельзя ожидать, что тебя кто-то или иной убьет. В свое время мы с отцом не плохо подставили моего брата, что заставило его пойти по кривому пути, но он исправился. Придя сюда, он просил прощения у меня, после чего его замкнули в обителях Шетани, как грешника. Все же, мы общались с ним. Сначала мы общались очень равнодушно друг с другом, как не родные, но после вспомнили, как дружны были в далеком детстве и общались более живо, с интересом. Только тогда я смог распознать в нем нашего Таку, которого мы так давно « потеряли ».        — А остальные? — темного окраса львица все никак не унималась, с интересом слушая все, что скажет Муфаса, — остальные тоже, как и ты, так сразу приняли его, ничего не сказав на то, что он сделал?        — Жади, — золотистый король невесело засмеялся, — все те, кто был тут, в прошлом совершали что-то, за что можно было бы потом поплатиться дорого, но все же те, кто уже успел ответить за свои поступки будучи живым, живут рядом с Айхею. Мы не злились на моего брата, а я уж тем более. Я-то знал, почему он стал таким, да и наши родители встретили его тоже весьма приветливо, а вот Симба… Когда он был убит твоим отцом, он, поначалу, относился к Таке с недоверием. Все-таки, в наше детство его и в помине-то не было! Я же пытался его помирить с дядей и, как заметил, мой брат тоже хотел общения со своим племянником. В общем-то, хоть Симба сначала и относился с презрением к своему дяде, а уж тем более к Зире, но вскоре решил, что злиться на него смысла нет.        — Тут все Короли Прошлого, которые погибли когда-то давно? — зеленоглазая продолжала сыпать Муфасу вопросами, на которые тот, как странно все же то ни было, отвечал с безграничной радостью.        — Не только короли. Важное место тут так же занимают королевы, а так же остальные, кто должен был стать правителем, но не смог дожить до этого момента. Или же просто близкие родственники короля или королевы, — мудрый король выпрямился, гордо подняв голову наверх, к лазурного цвета небу.        Как только принцесса была почти на вершине, она оглянулась, заметив, какую высоту они набрали, идя наверх, а она даже не устала за это время! Эта Скала была даже выше, чем ее родная Скала Предков, а вид открывался отсюда был более примечательным, чем там же. Не смотря на то, какую красоту она обнаружила в Небесном Царстве, это не могло стать для нее заменой Прайдленда. Ее так и тянуло в родной дом, где были ее родные, некоторые из которых сейчас мертвы. Но, быть может, когда Муфаса говорил ей, что кто-то хочет встретиться с ней, он имел в виду как раз-таки тех, кого она потеряла?        Лапа коснулась твердой поверхности земли, после чего принцесса оглянулась, обнаружив, что эта скала была намного больше и просторней, чем Скала Славы. Если же бабушка и дедушка, когда она была маленькой, не разрешали ни ей, ни ее двоюродным братьям бегать и прыгать на скале, говоря, что она слишком маленькая по ширине для подобных игр, то тут можно было без всяких опасений спокойно играть. Жади оглянулась, поняв, что находится уже на самой вершине, после чего глянула вперед. Глаза наткнулись на нескольких львов, видимо, так же являющиеся ее дальними родными. Первой ее внимание смогла привлечь вальяжно раскинувшаяся на камне львица с рыже-коричневым цветом шерсти приятно оттенка, что отдавался цветом кофейных зерен. Чем-то ее цвет шерсти был похож на цвет Жади, но у этой львицы окрас имел легкую нотку красного контраста. Ее глаза имели столь теплый взгляд. Такие же красно-карие, как и у Муфасы, но какая же она была красавица! Изгиб тела напоминал телосложение молодого Таки, которого она недавно увидела. Она была худенькой, но такой стройной, изящной! Подшерсток был нежного окраса, а именно молочно-белого. Точного такой же цвет имел и небольшой ромбик на ее лбу, что отлично сочетался с цветом глаз.        Рядом с красавицей львицей так же важно, с ровной осанкой стоял молодой лев, внешне не такой же мощный, как Муфаса, но выглядел он не менее слабым, не уступающий последнему. Неоновые, зеленые глаза так и походили Жади по нраву. Точно такой же цвет глаз она имела раньше! Но что ее еще больше заинтересовал, так это то, какую палитру цветов имела его шерсть, а именно цвет золотого сплава, что довольно-таки неплохо красовалась на надменном свете солнца из-за иссиня-черной гривы. Грива была уложена весьма аккуратна, от чего лев выглядел очень привлекательным.        « Это и есть те самые Ахади и Уру? Неужели? На вид они не настолько просты, какими их описывал мне Рафики » — Жади моментально вспомнила из рассказов Рафики то, какими внешне были ее давние предки, а именно те, что когда-то спасли целый прайд от ужасающей засухи. Сразу же она смогла уловить в их внешности что-то от тех Ахади и Уру, чьей историей любви она удивлялась больше, чем какой-либо другой еще.        — Айхею вновь рассматривает свои владения, Уру, — король с гривой окраса левретки легонько коснулся черным, изогнутым носом шеи названной им львицы, взглядом полным любви одарив ее. Королева тихо хихикнула, переведя взор в другую сторону.        Жади последовала примеру истинной королевы, повернув голову в то же направление, что и она. И какое же было ее восхищение, когда она увидела на ближайшей скале того самого величественного, сотворившего весь львиный мир Айхею! Его не столь яркая, как у Муфасы или Ахади шерсть блестела на свете солнца, в то время как более светлого цвета гриву обвивал ветер, что выглядело на фоне гордо поднявшего голову наверх льва очень эстетично! Грива его была подобна светлого цвета огню. Но вот глаза ее очень удивили, а именно то, что в них напрочь отсутствовали темные зрачки. Весь глаз состоял из одной лишь светло-желтой белизны, без более темного цвета зрачка посередине, что делало львиного Бога более необычным и выделяющимся среди остальных львов.        Не успела младшая из всех опомниться, как услышала шаги, подходящие к ней. Повернувшись, в то время как краем глаза смогла ухватить несколько силуэтов, Жади увидела, как к ней подходили два львов, рядом с которыми вполне свободно и без всякой удрученности ходила рыже-золотистая львичка с глаза, подобными цветом глаз Уру. Да и кисточки хвостов были идентичными у обоих самок, так что говорить уж нечего. Рядом с львицей таким же беззаботным ходом шел величественный лев с кедрового окраса гривой и шерстью, отливающим цвет золота, как у Муфасы и Ахади. Глаза, конечно же, были такими же, как и у львиц, но вот что отличало этого льва от всех, так это смешно свисающая ему на лоб челка, делающая его смешным для многих, но, похоже, его это не так уж и сильно смущало. А вот посередине этой троицы шел вполне знакомый для Жади лев, который хоть и выглядел слишком молодо для своего возраста, но не узнать его было бы сложно слишком. Симба… Некогда усталая улыбка стала такой радостной, более теплой. Грива уже не была такой бледной и седой, как при жизни, став огненно-красной, в некоторых местах имея тот же бордовый цвет, что и у Муфасы, а взгляд был наполнен бывалой живостью и интересом к происходящему.        — Ну что, Жади? Ты узнаешь их? — высокий голос принадлежал именно Муфасе, не сводящему полного отеческой любви взора рубиновых глаз с сына, которого, надо признать, он очень долго не видел. Никто даже не знал, с какой радостью бывалый король встретил своего единственного наследника!        — Я узнаю из всех троих лишь дедушку Симбу, — темная львица покачала головой, задумчиво рассматривая тех, кого она так и не узнала. Ну же! Она должна их помнить, вот только… Ни одного она не могла припомнить. Будто бы она их и вовсе не видела. А вдруг, так и есть? Может, это как раз те, кого она увидеть не успела? Те, кто погибли до ее рождения? — остальные для меня незнакомы.        — Они все близки тебе, но не всех ты видела, — как только красногривый король, проживший, пожалуй, не так уж и много для короля, отвлекся на правнучку, после чего глянул снова на Симбу, который кивнул ему, будто бы на что-то намекая. Подобные жесты вызвали у Жади множество вопросов, на которые сама себя она ответить была не в силах, но она не думала, что они сейчас ответят ей, — подойди к ним. Не бойся. Вам нужно срочно поговорить, пока есть возможность.        Зеленоглазая боязливо отошла на несколько шагов от прадеда, который наблюдал за всем происходящим с явным интересом. У самого великого правителя сердце бешено билось, хоть он этого не показывал, иногда не давая эмоциям дать вверх над ним. В то время как он просматривал за всем, Жади уже ближе находилась к своим родственникам, двух из которых она и вовсе не знала. Не видела никогда в своей жизни. Даже не может себе представить, кем это могут быть. На это Симба глядел с очередной дозой волнения, ведь все же волновался он не меньше Муфасы. Если же Жади не знает, кто стоит с ним, то Симба, конечно же, в курсе! Он их видел довольно долго, в то время как Жади ни разу.        — Дедушка, кто это? — львица тихо обратилась ко льву, которого даже немного стеснялась называть дедом. Настолько молодо выглядел сейчас Симба, что вполне мог бы ей в женихи годиться, и не только он! Муфаса, Шрам, Ахади… Они все выглядели сильно молодо, что было странно, если вспомнить, сколько они прожили. В голову приходила только одна мысль: на небо, в царство покойников, все попадают молодыми.        — Не бойся их, — красногривый коротко усмехнулся, после глянув на стоящих рядом с ним и, показывая на одного, а после на другого, называл по именам, — это Копа. Он мой сын. И сын твоей бабушки, Налы. Он у нас самый первый, но погиб при неприятных обстоятельствах, связанных с войной между Аутлендом и Прайдлендом. Мы тебе о нем и не рассказывали, поэтому ты можешь о нем не то, что не помнить, так еще и не знать. А это Киара. Наша с Налой дочка, родившаяся вместе с твоим дядей, Кионом, — Симба издал смешок, но тут же снова продолжил, — думаю, это имя тебе о чем-то говорит.        — Постой. Киара — это же… — осознание будто бы болезненно приударило принцессу по голове, как только Жади поняла, кто стоит перед ней. Она сама не знала, почему, но вдруг ее окатила волна холода и легкого страха, но что-то, все же, заставило ее повернуть и глянуть на улыбающуюся ей, рыже-золотистую львицу, — моя мама?!        — Привет, Жади, — принцесса, так и не получившая свой законный титул королевы из-за неожиданной для всех смерти приветливо глянула на дочку, что оторопело смотрела на нее. Не такой она ее представляла. По правде, она ее вообще никогда не представляла, но вот сейчас она поняла, что один ее добрый, нежный взгляд говорит о том, что Киара вовсе не такая, каким является ее муж, а именно Кову. И как такая добрая и милая насколько на вид, настолько и по характеру львица полюбила такого черствого, полного алчности льва?        — Ох… — она была просто не готова к этой встрече. Все слишком резко и неожиданно. Знала бы она, к чему ей стоит готовиться, то ее лапы не косились от волнения, а зрачки бы не упирались в другое направление. Все эти взгляды, обращенные на нее… Она готова была исчезнуть отсюда! Испариться от всех навсегда! Но только бы никто на нее не смотрел так! — привет…        Не заметить изменение в ее характере невозможно было. Киара, много времени проведя со своим сыном понимала, как обращаться с детьми. По крайней мере со своими детьми уж точно знала, как говорить. Как обращаться с ними. Ее состояние она понимала даже лучше, чем кто-либо еще среди них. Медленным, робким шагом львица с рыже-золотистым окрасом шерсти подошла к Жади, приподняв ее опустившуюся вниз голову и смело глянув в глаза.        — Я знаю, ты волнуешься. Я все понимаю, — она не была так сильно уверена, но очень надеялась, что ее слова будут иметь хоть какое-то значение. Что они придадут ей хоть немного уверенности, пускай в ответ Киара получила лишь неуверенный кивок. Не составляло труда понять ее, просто представив себя на ее месте! — ты нужна нам…        — Зачем? — темная самка искренне не понимала всю суть сложившейся ситуации. Слишком много всего в одном сне было! Если бы хоть кто-то ее подготовил к этой встрече. Если бы она знала, что ее ждет через некоторое-то время! — зачем прадедушка Муфаса позвал меня сюда? Мое время вышло, что ли?        — Нет, что ты. Мы не для этого призвали тебя сюда, — красноглазая принцесса слегка испуганно улыбнулась, отмахнувшись, — тебе некогда находить место среди нас. Твоя судьба уготовила тебе слишком много сюрпризов. Тебя ждет слишком много поворотов в этой жизни, чтобы вот так вот рано умереть.        — Сюрпризы? Хах… Это уже проходили… — невесело усмехнулась Жади в ответ на услышанное, выстроив искривленную усмешку на покосившейся морде, — ты… Знала, что вытворяет Кову? О том, что случилось после твоей смерти?        — Милая, я не то, что знала об этом, а еще и все это своими же глазами видела, следя за всей твоей жизнью отсюда, — улыбка слетела с Киары, отдав череду самым не радостным эмоциям. Уши уткнулись вниз, а в глазах виднелось то, насколько беспомощной она в этой ситуации была и то, насколько ей жаль было. А ведь и вправду! Ей с каждым разом все сильнее хотелось с диким рыком вонзить острые клыки в самые незащищенные места этого самозванца, наконец-то остановив весь этот хаос, но мешает только реальность. Пусть она когда-то любила его больше всех на свете, всегда защищала от Симбы, что не желал его видеть в своем прайде, но сейчас она готова забыть все то, что они успели пережить вместе, — я даже говорила с ним один раз, когда мне отдали разрешение войти в его сон и постараться образумить его, но он… Он не послушал меня, все еще стоя на своем. Сколько бы я не кричала на него, как бы сильно не ударила, а он все равно будет мстить за то, что случилось так давно. Пускай не за меня, но отомстит за себя и за свою испорченную жизнь, которую он сам себе и испортил. Я знаю о том, что он винит тебя в моей смерти.        — Он-то винит, но вот, — из пасти издался глубокий вдох, перед тем, как она сделала недолгую паузу. На миг глаза цвета свежей травы прижмурились, скрывшись за темными веками, после чего уши Жади уткнулись вниз. Через некоторое время она смогла заставить себя продолжить начатое, — ты сама винишь меня в том, что…        — … В том, что я умерла? Нет. И никогда не винила. С самого начала того дня, как Рафики сказал о моей беременности, я понимала, что особым добром это не кончится, ведь это слишком рано было для меня. Даже в то время, как роды проходили мучительно, я все еще считала, что в этом виноваты мы с твоим отцом.        — Ты нам нужна для того, чтобы ты увидела кое-что, — зеленоглазую вскоре отозвал Симба, идущий куда-то вперед, скрываясь во тьме и вскоре исчезнув. За ним последовала и Киара, после чего, не долго думая, это сделала и Жади.        Разум снова начинает гаснуть, не оставляя за собой никакого следа, а воспринимать что-то ей давалось уже с великим трудом. Принцесса была обязана просто следовать за теми, кто ведет ее по неизведанному для нее пути, подчиняясь их словам. Задумываться над чем-то так же глубоко, как и когда-то раньше — пустая трата времени для таких моментов. Она не помнила, чтобы Симба когда-то выглядел таким же полным неуверенности и слегка напуганным, как выглядит сейчас. В его ярких, полных страха глазах так и отражались неописуемые нотки беспокойства, которые нельзя было не заметить не вооруженным глазом. Светло-карамельного оттенка губы были в крепко прижатом виде. Состояние красногривого льва ее несколько пугало и заставило побеспокоиться о нем на некоторое время, от чего шаги Жади не были столь уверенными. В то время, Киара молча, с ровной осанкой и высоко поднятой головой шла вперед, взглядом теплых, карие глаз сверля кромешную тьму. Видя это, зеленоглазая пыталась повторить ее походку, что ей давалось не так хорошо и Киара, конечно же, замечала это, не подавая виду, лишь мягко улыбаясь. Признаться, если же кто-то и мог сказать, что на Киару Жади ничем уж не похожа, то сама темная львица могла сказать иначе. Они похожи. Пусть на Кову она смахивала куда больше, но от мамы она так же что-то получила. К примеру, строение тела у них было идентичное, ведь обе выглядели вполне изящно и легкими, словно пушинки. Формы их глаз были у обеих одинаковы, хотя сначала у Жади они скорее были такими же, как и у Симбы. Похоже, со временем они сформировались и стали иначе выглядеть, но не суть.        Не успела темно-коричневая львица отвлечься от странных мыслей, что так и вертелись в ее голове хаотичной скоростью, как белоснежный свет больно ударил ей в глаза и заставил поморщиться. Зеленый цвета орган зрения крепко зажмурился, в то время как Жади одной лапа прикрывала половину морды. Надменный, чистого оттенка свет, ничего хорошего собой не предвещающий ей не нравился, однако то, что она увидела дальше вызвало у нее смятение. Можно сказать даже, что сейчас она была в полном испуге, увидев то, кто был перед ней. Подобное чувство дежавю она испытывала, возможно, только в очень давнем возрасте, когда была еще еле выговаривающим правильно слова львенком, да и то, раньше аж настолько сильного прилива эмоций она не испытывала. Все-таки, будучи маленьким львенком она понимала что-либо с великим трудом, поэтому на все смотрела сквозь розовые очки и во всем видела только хорошее. Сейчас она не могла понимать, как не замечала таких простых вещей, но один взор на картину, которую она сейчас видела, заставлял ее сердце прижмуриться, а саму Жади заставить почувствовать сильную, адскую боль. Ей хотелось упасть, хватаясь когтями за землю и не видеть того, чего она видит сейчас.        Время будто бы вернули обратно, от чего все трое сейчас были в такой давней пещере, где вся эта длинная история и началась. Когда-то там погибла молодая принцесса, близкая к тому, чтобы сесть на престол вместе со своим дорогим супругом и стать для своего прайда полноправной королевой, чего ей, к сожалению, не удалось сделать. И все из-за того ужасного вечера… Лев, чья голова была покрыта еще не до конца выросшей, буро-каштановой гривой скучающим взглядом изумрудных глаз уткнулся на небо, будто бы чего-то ожидал. Отчаянный взгляд говорил сам за себя, в то время как кисточка хвоста терпеливо виляла в разные стороны. Из замкнутой пасти издавался протяжный, жалобный стон, на миг, мог заставить остальных над ним сжалиться, ведь его ситуацию понять можно было. Не сложно было войти в его положение даже тем, кто делали вид, будто бы его совсем не понимали. Но прошел миг и, как только его морда исказилась в злобном оскале, от которого многим становилось не по себе, Жади смогла уловить рядом с кончиком хвоста Кову маленького, зеленоглазого львенка с еле заметными родовыми пятнами, которые начали постепенно исчезать. Сразу же львица поняла, кем являлся этот детеныш, от чего ей стало не по себе. Маленькая принцесса, пока что не зная правды о том, что случилось так давно беззаботно хваталась не выросшими коготками за темный кончик, играя с ним, пока он вилял в разные стороны. Такая беспечность явно влияла на нервы молодому, но уже довольно матерому самцу, от чего он грубо оттащил свой хвост, прижав к себе и тихо зарычав, глядя на зеленоглазую малышку. Не понимающе детеныш глянул на чем-то недовольного родителя, но после этого на ней снова появилась милая, лучезарная улыбка. Львенка приняла атакующую позу, готовясь словить хвост Кову и, легонько высунув язык, сделала решающий прыжок, но не удавшийся от того, что сразу же она ударилась лбом об каменную, твердую землю. Послышался тихий, недолгий писк, после чего маленькая Жади болезненно потерла лапой ударившийся лобик, но сразу же, оправившись после удара, одним прыжком повернулась к рассерженному Кову, которому, похоже, не понравился ее проигрыш. Он с омерзением глянул на львенка, который с трудом стоял на лапах от частых побоев, которые устраивал ей буро-каштановый. Сколько же ненависти он таил в нем! Как же он мечтал убить ее одним ударом! Да если бы не этот Симба и его высокомерный сын, он бы прикончил ее прямо в тот день, когда она родилась, не задумываясь! Но те испортили ему все своим присутствием. Возможно, если бы он не растерялся и сразу бы разорвал ее, пока никто не видел, то можно было бы представить это как несчастный случай, так же произошедший и с его сыном, но как не во время в пещере появился Кион, одной лапой прикрывая новорожденную племянницу!        — Па, иглать? — темно-коричневый львенок радостно запрыгал на месте, вскоре принявшись прыгать вокруг Кову, которому, похоже, не очень уж и хотелось играть с убийцей его любимой. Лев вовсе не хотел играть сейчас с кем-то. Он с отвращением отстранился от нее, сопровождая каждый прыжок Жади гневным взглядом. Глаза сузились от злости, от чего они казались уже не такими нежно-зелеными, а скорее ядовитыми, красными. Такие колючи, полные не сдерживаемого яда.        — Уйди! — одно слово, а сколько же в нем ненависти прозвучало! Принцесса покатилась на спину от страха, после чего, не выдержав на себе столь гневного взгляда, скрылась с пещере, оставив льва углубиться в свои прежние мысли.        Взрослая Жади, проследившая за всей картиной из прошлого помотала головой от нахлынувших негативных эмоций, после чего с нотками не понимания глянула на мать. Та, казалось, с полной безразличностью смотрела на все это, но было понятно, что это не так. И Симба, и Жади понимали, что будь она сейчас видна для Кову и могла быть ощутимой, то этот лев сейчас бы не жил, пав мертвым.        — Зачем вы меня сюда притащили?        Ответом послужила другая картина. Уже не такая, какой была прежде. Если же сначала она увидела Кову с не выросшей до конца гривой и еще совсем молодого, то сейчас перед ней встал уже выросший лев. На нем все так же виднелся нескрываемый гнев, который стал теперь проявляться на ней чаще, чем раньше. Да и не только на ней! А вскоре в пещере появился львенок, уже не такой маленький, как сначала. Да что там говорить? Этот львенок уже подрос, дотягивая до колен молодого льва и уже не имея тех родовых пятнышек, которые у нее изначально были. На подросшей со временем Жади красовалось полное недоверие, окутанное легким раздражением и злостью. Все ее тело было мокрым от воды, в которую она недавно упала при странных обстоятельствах. Нахмурившись, она направлялась прямо на Кову, который в это время злобно следил за каждым ее ходом, видимо, пытаясь подобрать подходящий момент, чтобы ударить ее. Его когти как всегда были выпущены, чтобы в нужный момент не забыть выплеснуть на нее весь свой накопившийся гнев, тем самым оставив пару шрамов. Кову даже знал причину, по которой она идет к нему таким уверенным шагом и недовольной мордой. Он уже понял, что Жади узнала о том, кто устроил для крокодилов шикарный, но не оправдавшийся в реальность, обед, которым она могла и стать. Да, она все поняла. Поняла, кто это все устроил. Прямо сегодня она, идя по бревну, под которым была река, почувствовала, как толстая кора под лапами уходит вниз, а сама она вот-вот готова была упасть в кишащую голодными крокодилами реку. Перед тем, как она упала и чуть ли не попала в пасть одного из ящеров, перед ее глазами промелькнула темная фигура того же Кову, который мгновенно исчез из поля зрения. Как она спаслась на тот момент, Жади уже не помнила, да и помнить не хотела, но факт был тот, кто это сделал. Конечно, она не удивлена, но злость брала свое.        Подойдя к нему поближе и, сначала, сверля его злобным взором травянистых глаз, она встряхнулась и не забыла сделать это прямо перед лапами Кову, от чего те стали так же мокрыми и это заставило последнего слегка разозлиться. Вскоре, ее темно-кофейная шерстка стала пушистой, а она была чем-то подобна ежику.        — Ты вообще уже мозги потерял?! — страх оставил ее позади, что заставило Жади так смело и громогласно повысить тон на темного льва. Конечно, это не мало взбесило Кову, который показал это, диким оскалом, который, что было странно, никак не повлиял на его дочку. Будто бы та и вовсе не боялась, а еще и сделала шаг вперед, — ты… Тебя при рождении не роняли?! Из-за тебя меня сегодня чуть крокодилы не сожрали! Я из-за тебя чуть не умерла!        — Так и было задумано, глупая! — темный лев презрительно фыркнул, приударив хвостом по земле, от чего был слышен громкий, немного пугающий звук, — и да, я довольно долго придумывал план по твоей смерти, а ты взяла и не умерла, как я надеялся! Ты не ценишь чужие старания! Мне бы стоило тебе за это оставить пару шрамов на твоем теле!        — Ты меня вообще слушаешь?! — львенка, чуть ли не плача издала последние слова, прежде чем скрыться из виду и исчезнуть из взора Кову. Буро-каштановый хмыкнул, глядя на то, как отдаляется от него львенок, якобы обиженный от произошедшего. А на что она надеялась? Он должен был поступить именно так. Была бы она на его месте, то давно бы поняла всю суть ситуации, которая с ним сложилась!        Болезненные, приводящие к неприятным последствиям воспоминания жестко отразились на Жади, которая с трудом смотрела на фрагменты из прошлого. После этого появился момент, когда она лишила Кову левого глаза, который и так пересекал шрам, а уже позже она покинула родной прайд под настаиванием Ноя, а дальше… Дальше перед ней показался тот самый Кову, но один. Без нее. Ее вид наводил страх. Местами грива несколько поседела, но выражалось это не тем, что он был уже довольно стар, ведь это вовсе было не так. Ему даже дедушкой было рано становиться. Что уж там про седину говорить-то? Во время правления, похоже, он пережил не мало, начиная с того, что никто в прайде его не поддерживал, кроме сына, которого он с его рождения переманил на свою сторону. Ему приходилось кричать на всех львиц каждый день, ведь те, по его мнению, были слишком упертыми и никогда не умели слушать. Шакалы, как думал Кову, были очень тупыми, от чего иногда те выполняли приказы не так, как требовалось от них. Его взгляд обрел еще больше безумия, чем раньше, отталкивая от себя многих. Перед ними стоял уже не тот красивый, полный сил лев, от которого многие самки, глядя на такого красавца, могли только посвистывать, а после, хвастаясь лапой за лоб, падать и терять сознание. Он уже не был таким, каким был раньше. Совсем. Безумие. Злость. Ненависть. Алчность… Его негативные эмоции можно было перечислять еще долго и вечно, но Жади не решилась этого делать, следя за происходящим.        Смотря на это, она даже забыла о том, что произошло недавно. Забыла о встрече с матерью и дедом, от чего ее мысли были слишком далеко от реальности, но вернуть ее в настоящее время смогло ощущение чего-то теплого за собой. Темно-коричневая, обернувшись, вздрогнула, застав за собой обладателя иссиня-черной гривы и рыжей шерсти. Тот самый Така, которого она видела, будучи с Муфасой, сначала внимательно глянул на нее, а после и на Зиру, которая удобно примостилась рядом с Киарой и с чувством неимоверного стыда смотрела на своего младшего сына. Уловив во взгляде Жади непонимание, рыжий самец приблизился к ее уху, нашептав:        — Хоть мы с Зирой и живем в мире Шетани, но в то же время имеем полное право следовать за теми, кто живет у его брата, а именно у Айхею.        Услышав это, Жади коротко кивнула, после чего снова перевела взгляд на Кову. Лев внимательно глядел на злобно ухмыляющемуся ему в ответ сыну. Арун все так же был рад тому, что прайд стал принадлежать только им. Никому больше. Кову, конечно же, с видной легкостью разделял его радость, что больше походила на жадность и властность. Его лапы прошлись по каменной земле, когда он наверстывал небольшие круги вокруг старшего сына, а после пещеру эхом заполнил злобный смешок.        — Они не верили, что однажды это все будет принадлежать мне! — на миг его клыки снова заскрипели от злости, но тут же на нем появилась та самая ухмылка, как только он со злорадством вспомнил о том, как все поплатились за эту мысль, — но они не понимали, как глубоко рыли себе яму! Да что Симба, что Дениз — оба глупее всей этих шакалов! Были бы умными, то стали бы жить, но нет! Они захотели пойти против меня, от чего и сдохли, но скоро придет через и за этим Кионом. Не долго ему осталось…        — Трон всегда принадлежал одному тебе, отец, — с важной улыбкой заметил вечно поддерживающий нового тирана Арун, гордо поднимая голову и с гордостью смотря на отца.        — Как наследник самого короля Шрама, все это время трон должен был занять именно я, а не Кион или Дениз или кто-то другой из отродий Симбы! — не без ноток самовлюбленности пробасил Кову.        — Я сгорю от стыда раньше, чем Айхею простит меня, — стыдливо произнесенные слова принадлежали Таке, который, не сумев продолжить смотреть на это дальше, прикрыл глаза. Настолько противно ему было смотреть на этого самозванца, что начал под него косить! Настолько сильно ему хотелось ударить его, заставив замолчать и не произносить его давнего, позорного имени, — вот почему именно он, Зира?        — Така-а-а, — песочная львица уткнулась в меру густую гриву льва, мягко улыбнувшись ему и влюбленно глядя на него, — нам уже не зачем думать над тем, кто был твоим наследником, а кто нет. Все уже прошло. Мы уже вовсе не хотим, чтобы Прайдленд был нашим. Он прекрасен был до того, как мой Кову сел на трон. Убила бы его сейчас, не посмотрев даже на то, что он мой родной сын! А я, еще и, в день битвы угрожала Витани смертью за то, что она мне не подчинилась.        — Прайдленд уже мой! Ох, « бедные » Нала и Витани! — смех вновь окутал пещеру, в то время как Кову пытался продолжить начатые фразы, — все еще думают, что их дорогая Жади была убита шакалами лично у меня на глазах! Глупые! Не поняли даже, что на тот момент она была еще жива, но ничего. Ничего. Я уверен, что она уже давно подохла в этой пустыне и ее постепенно разрывают на мелкие части голодные стервятники!        — Что он им сказал?! — шерсть на шее темно-коричневой львицы встала дыбом, что не мало произвело впечатление на ее бабушку, Зиру, немного отстранившуюся от разозленной услышанным внучки. Сам Така был так же не мало удивлен всей злости, что прозвучала в словах этой на вид доброй львицы, — да я… Я от него живого места не оставлю, если вернусь!        — И ты как раз-таки вернешься, — слова прозвучали Киаре и, как ни странно, они прозвучали вовсе не в приказном тоне. Но и не в просящем. Жади удивленно повернулась, услышав эти слова от матери. Признаться, она вовсе не была готова услышать это, — этот прайд по закону твой. Ты — законная королева. Пойми, Прайдленд твой дом. Ты не можешь бросить его и обречь на тиранию своего отца.        — Мам, меня там сразу же убьют, если я пойду туда и брошу вызов. К тому же, я еще не настолько взрослая, чтобы вот так вот просто вступить в открытый бой с двумя взрослыми львами, — зеленоглазая осуждающе глянула на маму, будто бы та не понимала, что сказала только что. Она сама, конечно, хотела надавать чертей этому нахалу Кову за то, что сделал с ней, но не могла, зная, чем все может окончиться.        — Жади, — Киара вновь озарила ее своей улыбкой, но покачала головой, останавливая поток ее странных мыслей, — я же не говорю тебе, чтобы ты прямо сейчас пошла против Кову и скинула его со Скалы Предков, а за ним же и Аруна. Может, несколько позже, но у тебя есть твои двоюродные братья, которые уже подросли, а в Прайдленде есть Кион, Витани. Они же сильные! У тебя, к тому же, есть время найти кое-кого, кто поможет тебе. К примеру, тот таинственный лев, который принес тебе украденную его другом добычу, — она сильно много говорила, чем немало давила на нее. Жади, как понимала Киара, и без того была в критическом состоянии. Рыже-золотистая тихо выдохнула, приблизившись к зеленоглазой и прижавшись к ней, — ну же, я верю в тебя. Я же знаю, что ты сможешь…        — Спасибо, мам.        В первый и последний раз Жади глянула на рыже-золотистую принцессу. Она знала, что эта встреча уже никогда не повторится, ведь они итак с трудом смогли перенестись в ее сон и показать ей всю реальность, что скрывалась так далеко от нее. Сейчас зеленоглазая только скрылась из их виду, а вскоре медленно открыла глаза, отчетливо понимая, что этот сон был не просто так. Он не просто так ей приснился. И теперь, во чтобы то ни стало, она должна была придумать, как свергнуть Кову…