Осколки счастья

       Редко когда Жади могла вновь поднять глаза наверх и с укором на раздор глянуть на нового гостя. Все же, каким бы отталкивающим он ей не казался, а новоприбывший пытался помочь ей как мог, подбирая подходящие растения. Иногда из уст мог вырваться болезненный, но тихий рык, который львица пыталась сдержать в тот момент, как на еще свежую рану прикладывали лист и как щипало на месте ранения. Прикусывая нижнюю губу, она пыталась не смотреть на то, что происходит за ней, отвлекая себя другими мыслями, в то время как незнакомец продолжал прижимать к ее ранке один лист за другим, что отдавалось очередной порцией не сильных, но не очень уж и приятных ощущений. Наматывая к лапе листья крепкой лианой, лев увлеченно рассказывал что-то о целебных свойствах использованных им растений, в то время как Нука с интересом слушал его, затаив дыхание. Не трудно было догадаться, что светло-серый уже давно прижился с меткой одиночки и чаще всего со всеми ситуациями в жизни справлялся один. Возможно, со своим другом-вором, но, видимо, все брал под свой контроль, ведь он и вправду был умелым и знал дань своего дела. О листьях он говорил так, будто бы всю жизнь, еще с раннего детства изучал их, сейчас же применяя в действия все свои знания. Быть может, он еще и целитель, который даже похлеще Рафики?        Вскоре послышалось недовольное мычание из пасти самца цвета циркона, после чего он слегка разочарованно покачал головой и, ухватившись клыками за узел из лианы, осторожно, чтобы не навредить львице, развязал его, после откинув в сторону. Львица прижалась к земле, явно не ожидая, что сейчас ее будет ожидать долговечная операция, проходившаяся долго и не приятно, а между тем, лев все продолжал что-то отрицать, называя все более новые виды растений, раннее неизвестные Жади.        — Паутина — растительный «бинт»; останавливает кровотечение; удерживает лекарства на ране, — он несильно прижал паутину к кровоточащей ране, тут же услышав бесполезное шипение, издающееся от Жади и быстро проронив что-то в качестве не слишком уж искренних извинений, продолжил, — мак — Хорошее снотворное, помогает успокоиться и справиться со страхом или отчаяньем. Ослабляет боль. Их нужно разжёвывать, но вот не думаю, что на нее это подействует. Уж слишком она активная и безбашенная, но, все же, придется ей одно или два зернышка дать. А вдруг подействует? Золотарник — высокое растение с ярко-жёлтыми цветами. В моем бывшем прайде его очень часто использовал наш шаман, когда к нему за помощью приходили раненные воины после долгой, кровопролитной войны или, было дело, пожаловал к нему однажды сам король, жалуясь на сильную боль в районах передней лапы, где он когда-то получил ранение, упав в кусты с шипами. Царапины, конечно, были не очень уж и велики, но болели не хило. Так наш шаман дал ему очень редкого растения… Как оно там называлось? Календулу! Боль проходила не сильно быстро, но сейчас наш повелитель в таком возрасте бегает не хуже льва-подростка.        — С этим-то ясно, но вот… Сколько дней ей нельзя будет ходить? — безнадежно спросил черногривый лев, слегка нахмурившись и глядя то на изгоя, то на Жади, насупившуюся после услышанного и поникшую, словно только что узнала об этом.        — Я вроде не говорил, что ей нельзя ходить, — тот сразу же возразил на теорию своего нового друга, о чем-то призадумавшись, — стоит пожевать несколько маковых зерен и она, возможно, не заметит, как лапа перестанет болеть. Сейчас, если она хочет, то может пройтись прогуляться. Ей это даже полезнее, чем просто валяться на боку. Да и… , — изгой не успел договорить, как был сбит с лап по вине Мойо, которому вновь почудилось что-то странное для того, чтобы быть реальностью. Упав на спину и почувствовав над собой чуть старшего самца, сероглазый вскинул брови, — а с этим что?        — Галлюциногенные листья, — поникшим голосом отозвался Нука, сразу же отдернувшись с привычного места и подбежал к двум диким котам, чтобы оттолкнуть брата и успокоить его, что давалось с великим трудом, — теперь он ведет себя, как гиена со сломанной психикой. Случайно не знаешь, как с этим листьями справиться?        — Нет, — качая головой в знак отрицания, лев смотрел прямо в разномастные глаза своего собеседника, а тот, от ответа, поник, немного расстроенно прошмыгнув взглядом по земле.        — Что, никаких трав, чтобы пожевать и вылечить это? Ну, или там приложить на глаза или к носу какие-то листья… Или хоть что-то! Что, нет? — Нука всеми силами пытался удержать на месте старшего собрата, прижимая его морду к земле обеими лапами и надавливая как можно сильнее. В ответ же он вновь получил жест, обозначающий протест, — от же ж… Вечно мне на голову какие-нибудь проблемы упадут.        — Могу сказать, что это на долгое время не затянется. Максимум несколько дней. Хотя, каждый реагирует по своему на подобные листья и у каждого может по разному отойти их воздействие. Например, в моем прайде один воин тоже стал жертвой этих листьев, но его сразу же окунули в ближайшей воде, в результате чего действие листьев отошло. Не пробовали с ним так же? — на морде обладателя двухцветной гривы мимолетно проскользнула тень маленькой, наивной улыбки.        — Да что только не пробовали! И в воду окунали, и вниз головой держали. Я даже наловил жуков и засунул ему их в пасть, а он просто проглотил их с таким аппетитом, будто бы мясо антилопы ему дали. Мало ли, вдруг сработало бы это? — черногривый быстро пожал плечами, искоса глядя на Мойо. Тот снова принялся играть с его хвостом, вцепившись клыками внутрь.        — Очень мило, но была бы доля правды в том, что ты сказал, — Жади, понимающая, что уже не была в центре всеобщего внимания решила напомнить о своем присутствии, издевательски и медленно похлопав лапами двоюродному брату, а после серьезно глянув на него и продолжив уже более строго, — Во первых — ты этих жуков не сам наловил. Ты исподтишка забрал их у Тимона, после чего он целый день жаловался мне, насколько несправедлив мир и как животные не уважают старших. Во вторых — ты скормил этих жуков Мойо, насколько я помню, чтобы просто посмотреть на то, как он их ест.        — Весело… , — одиночка кое-как заставил себя слабо улыбнуться, глядя на, казалось, самую обычную картину, подчеркивающую истинные отношения братьев и сестер. Пускай и двоюродных… Издав короткий вздох, лев, разворачиваясь в другом направлении, только повернулся к Нуке, который, видимо, за такое короткое время стал для него кем-то вроде друга, — если что, то я осматриваю окрестности. Так сказать, прогуляюсь.        — Как? Ты тут до этого не был? — черногривый искренне удивился от услышанного, а еще больше и восхитился, услышав информацию о вечном блуждании среди чужих прайдов, начиная с жаркого Санлэнда* и неприятного по своей низкой температуре Фростлэнда*. На услышанное из уст проходимца Нука только и смог, что издать полный восторга вопль и округлить разного окраса глаза, — слушай, я не хочу тебя затруднять ни в чем, но… , — лев, обведя взглядом двоюродную сестру панибратски подтолкнул ее вперед, прямо к лапам одиночки, — не мог бы ты прогуляться с вот это-о-ой вот ворчуньей, а? Ну, прошу, по-братски.        — Нука, еще одно слово и ты деснами улыбаться будешь! — сразу же услышав от черногривого то, за что она могла бы запросто оставить ему ощутимый подзатыльник, львица издала рык, оскалившись. Она сделала бесполезную попытку встать и уйти в другое место, но сразу же перейдя на бег и не успев пройти хотя бы пол-пути, споткнулась, больно ударившись носом об землю и болезненно застонав, — а-а-а-ай… Я не могу бежать…        — Не рекомендую тебе бегать некоторое время. Просто ходи, гуляй, а лучше наслаждайся пейзажем. Да и зачем тебе сейчас бег нужен-то? — изворотливо подставив свое тело под Жади, чтобы та имела на что опираться, изгою все же удалось помочь ей выкрутиться из лежачего положения, — вообще знаешь, я не часто с такими львицами общался, а уж тем более никто не предлагал мне с ними гулять, так что я с удовольствием прогуляюсь с этой девицей.        — Спасибо, я вовек этого не забу…        — Стоп, стоп, стоп, — Жади нахально перебила младшего льва, скептически глянув на сероглазого самца и готовясь задать первый вопрос, — а можно уточнить, что ты имел в виду под такими львицами? Это какая я такая?        — Да ладно, малышка, не кипи…        — Кхм! Между прочим, я старше, так что из нас двоих только я могу называть тебя « малышом «, но вот только не наоборот. Понял, малыш?        — А ты дерзкая, — обладатель двухцветной гривы выдавил из себя лукавую ухмылку, проницательным взором глядя на зеленоглазую львицу. Услышав ответ, что отходил от главной темы ее вопроса, та недовольно глянула на собеседника, нервно дергая темной кисточкой хвоста, — прям розочка с шипами. Мне такие нра-а-а-авятся.        — Мало ли кому что нравится. Мне вон, тоже нравилось в своем родном прайде, как и моей семье, но нашему всеобщему удовольствию не позволили пробыть сильно долго, вскоре чуть ли не лишив нас жизни по глупым обстоятельствам, — зеленые глаза сузились, а морда после этого исказилась в недобром оскале, наводящая легкий испуг у отверженца. Тот начал судорожно оглядываться по сторонам, а взгляд остановился на Нуке, в котором он, наверное, искал надежду.        Темногривый лев прижал к себе уши, с нотками на досаду глядя на двоюродную сестру и желая назвать ее по имени, будто бы та сейчас откликнется и поймет, в кого она начинает превращаться. Нука понимал, что на нее в психическом плане плохо сказывается окружающая среда, превратившая ее в невесть кого. Не часто можно было увидеть Жади той спокойной, милой львицей, которой он была раннее, вместо которой они могут узреть лишь вечно рычащую дикую кошку, применяющую свой гневный оскал в потребных случаях. Да и воспоминания о родном Прайдленде, где он провел большую часть своей жизни тут же заставили его исказиться в виде, а уголки пасти уткнулись вниз.        — Не трать силы на разговоры, — высказался отщепенец* с поддельной издевкой в тембре, на что львица снова же нервно, но медленно прошлась хвостом по земле, — прогулка на свежем воздухе тебе будет как раз кстати, так что выбора у тебя нет. Хочешь вылечить лапку? Тогда ходи.        Жади досадливо закатила глаза, понимая, что сейчас ей много времени придется потратить на того, кто не играет такой уж важной роли в ее жизни. Она готова была пойти на любые ухищрения, лишь бы не стоять бок о бок с ним. Каждый его взгляд, каждое малейшее движение, каждое выроненное из пасти слово… Даже его самое обычное присутствие и нахождение рядом с ней порождало в ней самые неприятные эмоции. Пускай этот лев внешне и был куда более симпатичнее ее двоюродных братьев, но даже весь его вид начинал вызывать у нее сильное желание пройтись по нему когтями и оставить пару красочных меток на морде. Невольно она вспомнила их первую встречу, что произошла, казалось, лишь позавчера. И проводя когтями по мокрой почве она вспомнила, как этот незнакомец, сперва казавшийся ей вполне приятным и очень даже галантным львом, но после вызвавший у нее легкую примесь отвращения. И какое право он имел переходить на личности с той, кого увидел в первый раз всю жизнь? Может, во время прогулки у нее будет шанс утопить его или скинуть с обрыва?        Глядя на отдаляющуюся из поля зрения « парочку «, Нука только криво улыбался им в ответ, махая лапой в знак недолгого прощания. Признаться, в обоих львах черногривый видел потенциал. Что-то в нем так и говорило, что однажды они пройдут долгий путь, что не оставит их равнодушными друг к другу. Правда, странно, что он мысленно сделал свою двоюродную сестру главной самкой первому попавшемуся им изгнаннику. Быть может, это все потому, что он чувствовал и видел у них что-то общее, а судьба этим любовникам была уже предначертана, или… Или же, как надо было признать уже, Нука просто обожал сводить двух незнакомых львов и говорить, что они подходят, как пара. В особенности, когда ему нечего было делать и хотелось над кем-то пошутить.        Как только те прошли впадину и в глазах Нуки выглядели как две точки разных цветов, лев, смеясь чуть ли не вовсю, прикрывал пасть лапой. Слишком уж смешно выглядела недовольная, хмурая и ворчливая Жади на фоне столь обаятельного льва, каждое слово которого было по своему полно энтузиазма. Черногривый уже не сдерживался, падая на землю и не в силах контролировать свой смех, вспомнил их реплики, прозвучавшие недавно. Наверное, он смеялся бы дальше, если бы не навалившаяся на него сверху тушка старшего брата, которому снова привиделось что-то неладное.        — Да сколько ж можно?!        Не задумываясь, младший издал из себя принудительный рык, после резче чем хотелось замахнулся передней лапой, одарив Мойо хорошо ощутимой пощечиной. Алогривый, не сумевший устоять на четырех лапах от внезапного удара рухнул на спину, что-то растерянно бормоча и мотая головой в разные стороны. Тяжелые веки льва на миг прикрылись, а уже после, открывшись, белки глаза как и сами глаза имели уже другой вид. Глаза Мойо уже не переливались инородными цветами, многие из которых не были существенными для окраса радужки, поменявшись на родной, карие цвет. Болезненно простонав, темно-палевый лев устало глянул на Нуку, пытаясь выровняться и вновь встать всеми лапами на землю.        — Что произошло? — сонным голосом спросил Мойо, все еще болезненно охая и протирая ударившееся место на голове.        — Ну наконец-то, очухался!        — А? Что? Очухался? От чего? И… , — лев с красной, словно огонь гривой остановился, что-то старательно ковыряя между клыков языком, после поморщился и высунул из пасти язык, — агрх, почему у меня такой неприятный привкус во рту?        — Амм… Какая хоро-о-о-ошая сегодня погода… Не находишь?        — Что?

***

       Обжигающее солнце постепенно переставало давать знать о себе, меняя свое местоположение и скрываясь за усыпанный темно-зеленой травой горизонт, но обещая вернуться и озарить скорую тьму. С каждой минутой исчезая из поля зрения, уходя куда-то вниз, солнце уходило за горизонт, постепенно окрашивая некогда ярко-лазурное полотно в золотистое, с нотками пурпурного оттенка и не лишая вечернее небо при этом кровавого зарева, которое так украшало его. Белоснежные, словно пушинки облака меняли свой окрас на темно-пурпурный или же, бывало иногда, в дьявольски-бордовый цвет, плавно переходя с одного места на другое. Весь нарастающий, полный спокойствия и умиротворенности пейзаж нарушал только легкий, вечерний ветерок, колышущий цветы в разные стороны, но зато какой приятный воздух, который мог охладить в столь жаркую погоду. Воздух, столь легкий и наполненный такой приятной прохладой пьянил своим ароматом, от чего самец шумно вдохнул в легкие как можно больше. Под действием ветра пышная, но имеющая возможность расти дальше грива обвивалась и, бывало, прикрывала серые глаза одиночки, на что тот тряс головой. Темно-красные локоны красиво спадали на свое привычное место, идеально сочетаясь с грациозным львом, что пытался держать ровно свою осанку, находясь в присутствии такой смиренной самки. Что ж, Жади это очень мало интересовало. Слишком она хотела, чтобы эта прогулка закончилась как можно быстрее, но, как на зло, время в этот день относилась к ней беспощадно, замедляясь и заставляя вызывать ощущение, что прошла вечность. Львица, чуть склонив голову, раздраженно глянула на от чего-то ликующего бродягу, на губах которого заиграла улыбка. Улыбка, вызывающая у нее сильное проявление исступления. Жади хотела сбежать или же, пока тот отвлечен восхитительным пейзажем, тихо, не слышно для него попятиться назад и скрыться, а после вернуться к Мойо и Нуке. Он молчит все то время, как они гуляли! Молчит, понимаете? Зачем-то согласился прогуляться с ней, все это время не проронив ни слова, как партизан. Может, обиделся на ее слова? Так это ей только на лапу! Для нее это очередной плюс. Не хочет разговаривать — пусть молчит, но все же… Как же эта тишина, нарушаемая только звуками скачущих кузнечиков выводила ее из себя. Жади, с роду не привыкшая к мертвой тишине, казалось, была готова уже заговорить с ним.        — Куда мы идем? — почти что не слышно, сиплым голосом поинтересовалась зеленоглазая, поднимая голову на встречу серым глазам и ожидая ответа.        Изгнанник, видимо, не спешил отвечать на заданный ему вопрос, поэтому долгое время молчал, будто бы он ничего не услышал. Спокойно ступая на усыпанную травой землю, он то и дело глядел на отдаляющееся солнце, слегка прищуривая глаза, то вдыхал полную горсть воздуха. Подобная реакция и полное игнорирование ее вопроса заставило Жади ощетиниться и прижать к макушке уши. Глаза дикой кошки сузились от презрения и такого рода игнорирования, но, скоропостижно ее собеседник уже открыл пасть, наконец-то найдя что ответить.        — Никуда, — говоря это, он откровенно, мягко улыбался, после снова же ступая вперед и смотря на трансформацию вечернего неба, что восхищала его своей красотой.        Темно-коричневая сперва удивленно вскинула брови от ответа, после снова же нахмурившись, что было уже в ее стиле. Она что-то недовольно буркнула на такое высказывание, демонстративно закатывая глаза и прижимая друг к другу клыки. Было ощущение, что вот-вот и ее клыки рассыпятся в виде порошка от того, с каким давлением она их зажимает.        — Класс… Идти в место, под названием « Никуда «, — в изумрудных глазах неистово запорхал огонек, после чего Жади медленно покачала головой в разные стороны, пытаясь успокоить свой дикий нрав, — до чего же мило…        — Мы просто гуляем, не зная, где мы вскоре окажемся, — темногривый выдавил из себя хриплый смешок, слабо улыбнувшись в ответ на то, как львица выкатила нижнюю губу с поддельной обидой, — не стоит задаваться такими вопросами в такие момент. Просто наслаждайся спокойной прогулкой. Гуляй, пока можешь.        — Гулять, конечно, не плохо, но бегать еще лучше и интереснее, — Жади хищно улыбнулась во все клыки, забыв о покалеченной лапке и уже приготовилась резким ходом сойти со своего привычного места, как тут же была остановлена одиночкой        — Но вот тебе пока бегать не стоит из-за твоей поломанной лапы. И охотиться тоже не надо. Вообще, особо так лапами не пользуйся, если ты не гулять собираешься, а что-то другое делать.        — Это всего-лишь царапинка, которая вскоре заживет, эй. Не стоит делать из мухи слона, — зеленоглазая иронично фыркнула, но тут же скривилась, рискнув наступить больной лапой на землю. Не сказать, что боль была аж до невыносимости, но приятных ощущений тоже особо никаких не было. Пытаясь как можно тише выпустить из себя воздух, львица попыталась не наступать на больную конечность, держа ее в воздухе, — ладно. Возможно, мне и впрямь еще рано не всех четырех ходить. Попробую на трех.        Отщепенец на это ничего не ответил, заходя в густые заросли листьев, где можно было увидеть специально проделанную тропинку для прогулок. И сразу же перед Жади открылся необычайный вид удивительной природы, что чем-то напоминало ей ее сон, где ей довелось увидеть рай и всех своих давних и близких родственников. Хоть это место и было менее красивым, но нельзя сказать, что Жади не была восхищена увиденным. Лепестки растущих на ветках экзотических растений медленно, так плавно спадали, иногда приземляясь ей на голову или же перед лапами. Лев, что вечно вытряхивал со своей гривы падающие на нее лепестки недовольно пофыркивал, а через некоторое время остановился, навострив уши. Улыбка слетела, уступив место строгости, после чего самец приподнял голову наверх и прижимаясь к земле, пытался медленно вывернуться и по другому направлению скрыться с этой местности.        Удивленная этим поведением дикая кошка последовала примеру изгнанника, так же как и он приподняв голову и шелохнувшись, увидев нескольких стервятников на ветке. Красные глаза грифов прожигали ее голодным взглядом, а когти были готовы вонзиться в ее плоть и оторвать кусок желанного мяса. Жади, сначала поступив так же, как и темногривый, прижалась к земле и испуганно смотрела на клацающих клювами стервятников, как тут же округлила глаза и, сузив их, уже хотела издать свой коронный рык. Ее когти сами по себе вышло из пазух, а клыки приготовились разорвать этих наглецов, если на это будет какая-то надобность. Как только она хотела издать рык, полный ярости, ее остановил только шепот у самого уха приблизившегося к ней льва.        — Не смей. Мы сильны, это да, но и они не слабаки, знаешь ли. Дадут когтями или клювом по глазам, так вообще ослепнешь. Они слишком тупые, чтобы отличить нас от обычной травинки, если мы прижмемся к земле. Лучше не действуй им на нервы и не разгоняй их аппетит… Иди за мной!        Что-то невнятно выговаривая и, наверное, подозревая их замысел, грифы взглядом проводили отдаляющихся от них львов. Один из них, пристально следя за отдаляющимися дикими котами, издал грозное шипение, видимо, начиная что-то понимать в происходящем, но было уже поздно, чтобы принять какие-либо действия. Может, если бы те и вовсе не двигались, стоя на месте, то они совсем не смогли бы подозревать их в чем-то, запросто спутав их с камнями или обычной травкой, растущей на земле. Уж слишком эти птицы были не догадливы.        Как только же оба путешественника скрылись из взора стервятников, исчезнув меж листьев, оба облегченно вздохнули, обменявшись слегка испуганными взглядами, но, попытавшись забыть о случившемся, последовали дальше. Вот только Жади иногда переглядывалась назад, задавая самой себе в голове уйму вопросов, на которые не могла найти подходящего ответа. Не мало вопросов отдавали эти странные существа, как ей казалось, не имеющие мозга размером хотя бы с орешек.        — И как это они не могут отличить двух львов от обычной травы? — темношерстная и сама не заметила, как задала этот вопрос вслух, хотя изначально хотела только подумать об этом.        — Родовая травма, всего-то, — он сказал это так спокойно, будто бы для него это было нечто обычным и не удивляющим, — вообще, грифы не очень умны, но таких тупых еще никогда не видел. Пусть даже с родовой травмой, но чтобы до такой степени, — самец снова же навострил уши, но уже смог лучезарно улыбнуться, немного ускорив темп, — да! Наконец-то то место, которое я искал чуть ли не всю жизнь!        — Что? Какое? — Жади не составило особого труда перебраться на вершину холма, что закрывал собой весь вид, но она отчетливо слышала за ним звуки падающей с высоты воды, что разбивалась об острые камни. Перебравшись наверх львица выпучила зеленые глаза от охватившей ее эйфории, как только перед ней открылся весь пейзаж. Высокий водопад, от которого будто бы исходил блеск из-за солнечного света, упавшего на него. Повсюду росли сочные листья, начиная с больших, что под ними можно было легко улечься в дождливую погоду и заканчивая маленькими, — ох ничего себе… А страна под названием " Никуда " очень даже хорошо выглядит. Не дурно так!        — Это озеро Майлэлэй*, на сколько я знаю, — не быстро, чтобы львица смогла успеть за ним, изгой подошел к бурлящей от давления водопада реке, с не скрываемым интересом оглядывая свое вырисовавшееся там отражение.        — Майлэлэй? «Вечность»? Откуда такое многозначительное название? — принцесса глянула на свое отражение, вспомнив, что давно не видела свой внешний вид и не знала, как она выглядит со стороны.        — Говорят, эта река была тут еще со времен великого правителя  и отца всех львов в саванне — Айхею. Думаю, ты о нем знаешь хоть понаслышке. Майлэлэй тут очень давно. С ней связано довольно-таки много воспоминаний, особенно у королей. Многие, кто был серьезно болен шли сюда, считая, что это вода может исцелить их. Нет, твою лапу не вылечишь обычной водой, так что даже не задумывайся об этом, — светло-серый высунул из пасти язык, аккуратно коснувшись влажной оболочки и проведя скоро по ней языком полностью, — и на вкус неплохо. В моем прайде эту воду очень ценили.        Жади на одно мгновение призадумалась, услышав от изгнанника словосочетание «мой прайд».        — Откуда ты?        Лев оторопело глянул на самку, сперва не решаясь ответить на ее вопрос и, колеблясь, что-то неуверенно бубнил, пока не дошел до ответа окончательно.        — Из Синдерлэнда*, — мрачно ответил сероглазый, — не очень приятное местечко, где погибает много львов по причине пепла, который образовался там из-за каких-то странных существ, что прозвали себя «людьми». Они приходили в наш прайд и вдыхали в себя какие-то странные, длинные штуковины, которые стоит немного потрусить в воздухе, как оттуда исходил пепел, из-за которого многие из прайда задыхались. Из-за наличия пепла король Кахаву и прозвал наш прайд Синдерлэндом.        — Наверное, до этого это было райское местечко, — львица с хорошо слышной горечью вздохнула, представляя, каким бы мог быть прайд темногривого без наличия образованного от людей пепла.        — Не сказать, что райское. Вообще, этот прайд был несколько… Никчемным. Он был мал, бедным на растительность, животных было не так много. Не знаю, как львицы там вообще наедались и оставались такими довольными, — басовитый голос уже начавшего открываться ей изгнанника звучал сначала тускло, без всякого оттенка на тоску по родному дому, но вскоре взгляд его переменился на более шутливый, — во всяком случае, думаю, там лучше, чем в Аутлэнде. Будучи одиночкой мне и моему другу довелось пройтись и посмотреть на обилие жизни там и, поверь, лучше бы глаза мои этого не видели. Не понимаю, как там вообще протекала жизнь, а ведь я знаю, что кто-то там жил.        — Да, к примеру, мои бабушка и тетя, — с неким презрением прорычала дикая кошка, не желая упомянуть про отца, которого так недолюбливала, — уж не знаю, но тетя мне не раз говорила, что жить там тяжело и надо быть выносливым, чтобы протянуть долгое время, а вот она там жила еще будучи годовалым львенком, так что выносливости ей хватает. Они не могли странствовать, считая должным мстить за своего короля. Одиночками они быть тоже не хотели, расходясь кто-куда. Наверное, тоже думали, что это слишком глупо.        — Быть одиночкой… глупо? Увы, твоя бабушка не знала, какими бывают настоящие одиночки и что означает быть им, — насмешливо протянул незнакомец, одарив Жади протестующим ее теорию взглядом, — быть одиночкой означает попробовать вкус свободы, не быть зависимым от кого-то другого, оттачивать свое мастерство в боях и знать выход из экстренных ситуаций. Мы учимся таким образом быть самостоятельными. Мы знаем много чего о разных местностях и о животных, на которых мы охотимся или с которыми доводится жить бок о бок.        — Рада за тебя, — принцесса высказала это без всякого энтузиазма, но приподняла ушки, кое-что вспомнив, — кстати, я так и не узнала кое-что… Как тебя зовут?        Оптимистичная улыбка скоропостижно покинула юношу, отдав череду строгому взору. Морда льва приняла полную серьезность, а сам он испепеляюще глянул на Жади, не понимающую, откуда такая реакция.        — На этот вопрос я тебе не дам ответа, детка, прости, — отщепенец махнул хвостом, встав с места и отдаляясь от реки Майлэлэй, глядя на землю поникшим взглядом. От чего-то его настроение в миг переменилось, как только Жади задала такой, с виду казалось, простой вопрос.        — Что? Почему это? — при его словах самка сильно нахмурилась, пытаясь подоспеть за самцом, чье имя для нее, похоже, на всю жизнь будет загадкой. Шагая вперед, он будто бы специально игнорировал вопрос Жади, даже не поворачивая к ней голову, — э-э-эй. Ты ответишь или нет?        — Мое имя хранит за собой не приятные воспоминания. Оно было дано мне как взявшемуся из неоткуда позору всего рода Зубери, так что, — изгнанник гордо поднял голову наверх, взмахнув своей изящной гривой двух хорошо подходящих друг к другу цветов, — я не хочу его называть.        — Тогда как мне тебя называть?        — «Лев, Странник, Изгнанник, Изгой, Целитель, Одиночка, Блуждающий, Сероглазый». Что-то из этого, но не моим настоящим именем! — закончив свою тираду, он гневно зарычал, клацнув клыками чуть ли у носа Жади, на что та сначала опешила, но сама же ответила недовольным рычанием.        — Не очень уж и хотелось, мистер «Изгнанник», — она недовольно отвела взгляд, сверкнув изумрудными глазами в сторону Майлэлэй, что была от них уже далеко. С каждым шагом она становилась все дальше, пока и вовсе не скрылась.        — Да ладно-таки? Тогда бы ты не спросила у меня, да еще и потом начала настаивать так хорошо. Я чуть ли не сдался и не назвал свое имечко тебе, — изгнанник искренне расхохотался на свою же «шутку», проигнорировав то, что Жади уничижительно глянула на него, — эй, да не стоит мелочиться! Ну, когда у тебя пройдет боль в лапе, я покажу тебе и другие места. Может, даже лучше, чем это.        — Когда у меня пройдет боль в лапе нашим прогулкам придет конец, — уточнила темно-кофейная самка, после поморщившись тогда, когда забылась и задняя лапа снова же соприкоснулась с землей.        — Ну-ну, — темногривый назойливо хмыкнул на подобные речи в свой адрес, гордой походкой идя рядом с принцессой и не смущаясь того, что та тихо рычала на него, — только ты, Жади, учти, что я тут ненадолго.        — О, а ты думаешь, я тут оставаться навсегда собираюсь? — в голосе Жади слышались нотки торжества, в которых так же ликовала помесь удлиненной издевки. Как только юноша ответил ей кивком, она сама тихо, но откровенно засмеялась, — ошибаешься, «Изгнанник», ошибаешься. Причем очень сильно ошибаешься. Мне нечего делать в этом дремучем лесу. Где-то там, далеко отсюда, есть мой дом.        Львица вновь махнула хвостом, слыша за собой только полный раздражения рык льва, что направлялся за ней. Оба были разочарованы тем, что начало, казалось, было вполне себе хорошим, однако конец вышел столь неприятным, что о нем и вспоминать не хотелось! И Жади, часто глядя на порхающий огонек в этих серых, иногда таких наглых глазах понимала — это все не просто так! Все эта помощь, чаще всего, слащавый голос при разговоре, назойливость, прогулки… Не может же он просто так из «нечего делать» рекомендовать ей такое. Принцесса чувствовала, что тот неровно дышит к ней…        Но в тот же момент она знала, что сейчас ей стоит задумываться о других вещах, что сейчас были куда важнее…