Осколки счастья

       Дождь хлестал по густой шерсти львов, заставляя их спрятаться под деревом и слушать то, как грохочет молния. Удары озаряли небо, на миг заставляя обоих подумать о том, что весь мир изменил свои цвета на чисто-белый, но секунду спустя все снова возвращает свои прежние краски. Природа пытается снова набраться той жизни и все понимают, что если идет дождь, до это приводит к новым прекраснейшим растениям. Все же, это не так уж и плохо, когда с неба капает вода, насколько холодной она ни была. Надо просто не забывать, что после дождя всегда ярко светит солнце.        Жади слегка дрожит от совсем не теплых капель дождя, прижимаясь к влажной коре дерева и утыкается взглядом куда-то вниз, в то время как Сири усердно смотрит на небо, будто бы чего-то ждет и не может дождаться. Львица искренне удивляется его действиям и совершенно не может понять, что он творит, но думает, что всему этому есть причина. Они спрятались под деревом, успешно забыв, что это может им грозить очень плохим, так что подобное поведение было весьма нормальным. Ничего не обычного.        В отличии от льва, дикая кошка знала о том, что настолько буйный климат был одним из признаков того, что Короли Прошлого рассержены происходящим и не трудно догадаться о том, чем именно. Зеленоглазая уже представляла себе, какой ужас творится в прайде, как сильно страдают жители Прайда Света и как тиранит их Кову. Она хочет их наконец-то спасти и больше не допускать чужой лапе коснуться этих земель, но она так далеко, и не может ничего с этим сделать. Она просто беспомощна, жалка, не способная сделать что-то самостоятельно. Без своей команды она, по сути, никто. Сама она не сможет ничего сделать. Ох, духи, почему же когда она встретилась со своими родными где-то там, во сне, они не забрали ее с собой и не позволили ей продолжить «жизнь» среди облаков? Почему вместо этого они посылают ее невесть куда, зная, что она ничего не сможет сделать?        — … Я никогда раньше не думал, что однажды со мной сможет такое приключится, но мои родители и вправду не заметили моего ухода, когда на свет появилась моя младшая сестра. Я не помню, как она выглядела и не знаю, рассказывали ли ей обо мне. И если ей обо мне рассказали, то как она отреагировала, я тоже не знаю, но поняв, что мне там не рады, я просто ушел.        Жади плохо соображала. Слова влетали в одно ухо и через другое сразу же вылетали. Она сама попросила Сири рассказать что-то о его прошлом, чтобы лучше узнать его. Сама же попросила, чтобы он рассказал больше о своем несчастливом детстве и… Он смог. Он держался, пытался не отчаиваться, пусть родители так и не полюбили его только за то, что они ожидали дочку. Жаль, что она сама не могла быть такой же стойкой. Такой же сильной духом, как он. Каждый раз, вспоминая о том, что случилось у нее в детстве, львица хотела где-то спрятаться и заплакать или же рыдать навзрыд перед всем, но не могла себе этого позволить. Хотя оттенки страха и грусти всегда показывались на ней. Плохо она скрывала эмоции, слишком богатая мимика была у нее.        — Жади? Ты слушаешь?        Львица встрепенулась и быстро глянула на хищника, который удивленно оглядел ее.        — А?        — Ты о чем-то задумалась, глядя куда-то далеко, а когда я позвал тебя, ты аж вздрогнула от неожиданности. Снова что-то связанное с прошлым, да?        — Да… , — неуверенно протягивает она это слово и закатывает зрачки в другой угол, так и не прикрывая открытую пасть.        — Послушай, я открылся тебе, рассказал о своем прошлом. Теперь же и за тобой должок. Расскажи мне, что мучает тебя, — Сири уже не говорил с просьбой. Это больше походило на приказ, и это было видно по тому, как брови немного прикрывали серые глаза.        — Ты знаешь всю мою историю, — львица напомнила это более суровым голосом, уже немного побаиваясь, — зачем тебе знать что-то больше, чем-то, что ты уже услышал?        — Потому что я вижу, что с тобой творится что-то не ладное и я верю, что если ты выговоришься, если раскроешь мне все, то тебе станет легче, а пока что у тебя на душе просто огромный камень, который не спадет, пока ты его не столкнешь сама.        — Я просто волнуюсь за свой прайд. Вот и все. Тебе больше не надо ничего знать. Я тебе уже рассказывала о том, как мой отец издевался надо мной в детстве, несколько раз совершал попытки убить меня, а когда я выросла, убил некоторых членов моей семьи, а меня изгнал под предлогом, что если я вернусь, то он убьет меня, — Жади говорит совсем спокойно, не показывая, что где-то внутри ей хочется кричать и биться об стенку.        — И все?        — И все.        Послышался короткий вздох, временно прервавший разговор.        День был уже постепенно поглощен ночью. На небе ярко светили звезды, освещая потерявшимся в темноте львам тропу. Сири молчаливо оглядывал местность, издавая тихое, но в тоже время и дикое рычание при каждом тихом шорохе, или листике, который нечаянно выпал с ветки дерева и приземлялся на его загруженное тело. Дождь, чьи капли переливались на коричневую шерстку львицы и серую шерсть льва, все еще продолжался и от него оба почувствовал легкий холодок по всей коже. На земле принялись появляться лужицы с учетом того, что капли воды начали падать с большей скоростью. Вскоре, лужи смешались с грязью, от чего на земле стали видны комки коричневой жижи, на которую не очень хотелось наступать.        — Ты должна спасти свой прайд, если волнуешься за него, — внезапно молчание между ними обрывает могучий охотник, смиряя самку воинственным взглядом и прямо стоит перед ней, держа ровно спину.        — И ты тоже говоришь мне это, да? — почти тихо, но слышно для Сири, спрашивает Жади и грустно улыбается ему в ответ, прижимая к себе уши.        — Кхм… Тоже? — сероглазого почему-то удивило это слово. Именно это, и никакое другое.        — Было дело, — улыбка исчезает, не оставляя за собой ни тени от самой себя. Жади опускает голову, а плечи поникают, — мне просто тяжело будет смотреть на то, что останется после правления Кову. Одни пустоши. Да и выживу ли я…? Он сильнее. У него больше приспешников.        — Ну, а ты сильнее духом, а это куда больше поможет тебе, — темногривый кивает ей, но доверия, почему-то, особо не вселяет. Львица все равно не чувствует в себе никаких приливов сил. Не чувствует в себе уверенности, что она сможет вернуться и уничтожить этого наглеца.        — На стороне Кову шакалы. Очень много шакалов. Тут никакой сильный дух не поможет, уж поверь мне. Скольких они уже убили…        — Но ты же не можешь сидеть здесь, пока твою семью убивает узурпатор, — Сири снова строго смотрит на нее, от чего кошка хочет сжаться как можно плотнее или и вовсе исчезнуть из его глаз. Сейчас она, наверное, выглядела так низко перед ним, — тебе нужен план, нужны приспешники. Тебе надо не сдаваться, глядеть вперед.        — Сири… , — ее уши поднимаются кверху, как и голова. Казалось, сейчас она улыбнется самой искренней улыбкой. Будто слова льва озарили ее… , — помнишь… Помнишь, когда мы с тобой однажды немного подрались, ты рассказывал, что получил в бою этот шрам на переносице? Помнишь? Помнишь? И ты вышел победителям из боя?        — Ну-у-у… Д-да… , — светло-серый прикусил язык, без смелости отвечая и отходя немного назад.        — Я знаю, что с моей стороны очень нагло просить нечто подобное и ты можешь отказаться, потому что ты и так сделал много чего для меня, а я не дала тебе взамен ничего, но, — она подходит ближе, касаясь кончиком носа влажной, холодной гривы и просяще смотрит в эти глаза, — можешь пойти со мной? Можешь помочь мне справиться с ним? Обещаю, после этого ты сможешь жить в землях прайда и отныне я не попрошу у тебя ничего более.        Сири вздрагивает, выпучивая глаза настолько, что невольно возникает мысль, будто бы сейчас глаза вывалятся из орбит. Тут же он резко отворачивается, как Жади во время того, как в этот же день лев попросил ее составить ему компанию на прогулке.        — Земли прайда, отныне, закрыты для меня… , — Сири снова выпрямляется и говорит это совершенно спокойно. Его не волновал сам факт. Его нет, а вот Жади — да.        — О чем ты? — удивленно спрашивает львица, подходя ближе к нему, но хищник так и не поворачивается к ней, боясь смотреть ей в глаза.        — С этим прайдом меня связывает прошлое, о котором я всегда помалкивал. Прости, Жади, но это твой путь. Я… Я не смогу пройти его вместе с тобой, — черты морды смягчаются вместе с некогда суровым голосом, но на это собеседница внимания особо не обращает.        — Почему? Почему ты скрываешь от меня что-то, в это время требуя от меня рассказать о себе? — темно-кофейная хмурится, узнавая об этом и подходит ближе, потрепав льва за плечо, только вот последний не отзывался. Ничего не говорил, — Дениз, не молчи!        И тут же львица вздрагивает, округляя глаза до невозможности и оказывается в состоянии ступора. Услышав незнакомое имя, Сири медленно поворачивает голову к ней и, как успела она заметить, он удивлен не меньше нее. Или же, огорчен? Прикусив нижнюю губу, лев то ли с разочарованием, то ли с тоской, смотрит на нее.        — Нет, Сири… Это… Это не то, что я хотела сказать! Прости, я… Я случайно…        — Жади! — его крик переполняет место, от чего Жади моментально перестает что-то говорить. Изгой с трудом дышит, набирая как можно больше воздуха в легкие, — если я раскрою тебе свой настоящий секрет, то ты меня возненавидишь. Так сильно, как никого другого.        — Я приму все, поверь, — принцесса легонько толкает того в знак поддержки и пытается улыбнуться, что у нее не выходит. Улыбка выходит слишком кривой. Для ситуации это чувство очень сильно не подходящее, — представь, как хорошо будет в прайде. Убийца будет скинут с трона, я стану править и…        — Серьезно? — самец снова отворачивается, истерически и тихо смеясь, — ага, конечно. Можешь остаться в прайде и стать моей преданной последовательницей-королевой, которая родит мне детей. Нет, а что? Будут у тебя и смысл жизни, и прайд, и дети.        Темно-коричневая львица уже хочет ответить, сказать что-то, но почему-то не может. Слова остаются такими же недосказанными и забытыми. Давай же, Жади, вспомни. Где ты еще слышала такие слова? Где еще проскальзывал подобный момент в твоей жизни?        — Постой…        Жади отчетливо ощутила странное чувство экстаза. После последующих действий все тело львицы тряслось, но уже не от холода. Нет, гнев был куда сильнее…