Осколки счастья

       Король земель прайда медленным, прогулочным шагом бродил по печально известному ущелью и спокойно озирался по сторонам, вспоминая фрагмент из детства уже не с таким буйством, как когда-то давно. Нет, он уже привык видеть это. Привык вспоминать это, до этого рассказывая об этом дне многим, кому это было интересно. Воспоминания так и не остались позади, оставив незаживающую рану с того момента, как он был львенком. Глядя наверх, ему кажется, что он видит львенка, отчаянно отрицающего адскую реальность. На глазах этого львенка в страшных мучениях умер его же родитель, спасший ему жизнь. Да, он все еще помнит, как великого короля, стремглав упавшего с такой высоты, поглотило целое стадо несущихся в никуда антилоп. Тогда у малыша осталась маленькая надежда на то, что его родитель еще жив, просто немного ранен, но надежды испарились быстро, как только он застал под деревом бездыханное тело могучего льва, не отзывающегося на слова сына.        Симба опускает голову при виде деревянной арки, где когда-то и лежал покойный король, убитый лапами своего же брата. Вот только трупа, разорванного стервятниками и крысами, уже не было. Даже остатка или обычного скелета. Был виден только растущий цветок, распустивший свои приятные глазу, розовые лепестки. Он цвел здесь давно, чуть ли не после распада Темных Времен, и львицы не раз приходили сюда, чтобы поглядеть на то, как распускается цветок великого короля. Вообще, все погибшие львы превращаются в траву, но, похоже, что кому-то было суждено стать чем-то большим, чем-то красивейшим. Лев умиротворенно глянул на растение, несколько лет назад которым был его же отец и, бывало, тяжко вздыхал от как греющих душу, так и разрывающих ее мгновений из далекого, но такого прекрасного прошлого.        Скоро прибудет его сын, и тогда он не сможет посмотреть ни на какие проблемы, связанные с королевством. Симба уже забыл, какого это, быть родителем. Про старшего сына он уже мало что помнит; дочка, которую он больше всех знал, не протянула достаточное количество времени и скоропостижно умерла; с младшим сыном его мало что соединяло. Младший был каким-то сильно отдаленным от родителей и, казалось, считал себя лишним в этой семье. Все время он будто бы пытался находиться поодаль от них и быть ближе к своим сверстникам, лишь тоскливо оглядывая своих родителей и позже уходил за друзьями. Нет, если уж с младшим сыном связь как-то и разорвана, то нельзя допустить, чтобы и старший так же реагировал на взгляды своих еще живых предков. Порой, Симба даже радовался тому, что не имел ни братьев, ни сестер. Кто знает, как бы сложилась его жизнь в таком случае.        Обладатель когда-то ярко-красной гривы, местами которая уже была серебристой от старости, грустно покачал головой и попытался отогнать непрошеные мысли. Где-то там, на утреннем небе, внезапно пролетели чем-то напуганные птицы и улетали прочь, издавая клич, обозначающий опасность. Не покидало ощущение странности и какой-то тревоги, от которой лапы задрожали, а ситуация невольно напомнила момент со стадом, которое, однажды, со всей скорости мчалось на него, на беззащитного львенка, а ему пришлось бежать со всех лап, чтобы выжить. Симба с испугом оглянулся по сторонам, намереваясь увидеть источник, что произвел такой страх на пернатых жителей, но столкнулся только с бушующим в пустоте ветром.        Хищник нахмурился, неуверенно поворачиваясь спиной к тому, где, по его мнению, должна была исходить опасность. Пассивным пройдя мимо легендарной арки, имеющую великую историю, рыже-золотистый лев махнул красной кистью хвоста и старался ходить как можно тише, чтобы в любой момент суметь уловить испорченным слухом малейший, лишний звук за собой. Чувство тревоги его все еще не покидало. Симба все еще думал, что опасность рядом. Совсем рядом. Стоит ему не туда обернуться, как на него из угла прыгнут и повалят на землю со всей силы, после с наслаждением вырывая горло. От своих же мыслей, лев поморщился и потрусил головой, направляясь далее, но уже как можно быстрее. Долго находиться здесь он не хотел.        Этот каньон всегда был таким длинным, или ему только кажется?        Через некоторый промежуток времени, Симба все же принял решение, что бояться ему нечего, что птицы всего лишь испугались обычного шороха или самого просто дуновения ветра и сразу же разлетелись, спутав звуки природы с опасностью. Наивно поверив в свою теорию, лев хмыкнул и закатил рубиновые глаза в сторону, от бессилия шаркнув по первому попавшемуся под лапы камню и ленивым взглядом проследил за тем, как он с каждым разом соприкасается с землей и отдаляется все дальше от него, позже вообще оставшись где-то там, далеко. В детстве он больше любил это занятие…        Повернув голову в другое направление, Симба, боковым зрением, мельком уловил подобно черепахе, спускающегося с мелкого булыжника, хамелеона. Зеленый ящер не по своей воле менял цвета, позже принявшись выделяться из листьев своим резко изменившимся цветов, перейдя на ярко-малиновый. Только после, когда он нечаянно, по своей же неуклюжести, не дотянулся лапкой до спины и упал на спину, кожа его перекрасилась в очередной раз, но уже в вырвиглазно желтый.        Глядя на это зрелище, лев прикусил губу и попытался сдержать вырывающийся наружу смех. Тут же резанули счастливые минуты с детства, когда он с удовольствием отпугивал этих рептилий своим еще детским, подобным писку, рыком. Словно маленький львенок, старый король улыбается и подходит к хамелеону, после чего, встав в боевую стойку, с наигранной грозностью взирает на своего поданного и, раскрывая пасть, рычит. Хамелеон не выдерживает такого давления и от рыка отлетает куда-то в сторону, снова же, на спину, и беспомощно дрыгает лапками.        Прыснув со смеху, лев весело улыбнулся и подойдя к жертве, помогает вновь встать на лапки и только слышит, как из уст рептилии издается недовольное фырканье. Махнув хвостом, ящер поспешно удаляется с места происшествия и напоследок кидает что-то о том, что Король Симба так и не поменялся за такое время, только обзавелся более грозным рыком.        — Ничего в этом мире не остается измененным до конца, — сам себе шепчет правитель и на душе почему-то становится грустно, как будто мешала радоваться какая-то гнетущая пустота внутри него. Проковыляв мимо хамелеона, обиженно вздернувшего в воздух подбородок, Симба осмотрелся по сторонам.        Внезапно в уши ударил странный лязг, напоминающий подкрадывающиеся шаги и что страшило его больше, так это то, что шаги были направлены к нему. Король принялся хаотично оборачиваться из стороны в сторону, не понимая, откуда доносятся шаги и тихо рыкнул враги, о котором даже не догадывается. На такое действие послышался только злорадный смех, что разнесся по всему каньону гулким эхом и от которого кожа золотистого льва покрылась гусиной кожей. Поежившись, он оглянулся и снова не приметил никого за собой. Пока что.        Из-за угла на него глянули мерцающие во тьме глаза, имеющие темно-зеленый расцветок, а рядом были еще два глаза, один из которых был чисто зеленым, а другой, как ни странно, красный. Из тени медленно вышла темного окраса лапа льва, после чего показалась и ехидная морда, искаженная недоброй ухмылкой.        — Кову, — Симба не обратил внимания на сына соперника, явно недовольного тем, что его в этом списке так нахально обделили или же не приметили. В то же время вышеназванный лев только шире улыбнулся, испепеляя своего противника уничтожающим взглядом, — что ты тут делаешь?        — В старом доме старика Шрама слишком не уютно для нас троих, — приторно-ласковым голосом принялся проводить разговоры темный, наматывая круги вокруг не молодого самца и проницательно оглянул его, — думаю, пора сменить местожительства на что-то более масштабное и комфортное. Скажем так, — Кову хищно улыбается, — Скала Предков.        — Ты знаешь правила, Кову, — Симба хмурится, выпуская из пазух когти и выжидает момента, чтобы суметь уйти из этого разговора. Плохие предчувствия, — за попытку убить свою же дочку, ты и твои сыновья вынуждены пребывать в изгнании, — не долго думая, он приподнял брови и совершенно спокойно добавил, — я мог вообще изгнать тебя из прайда за неподобающее поведение и попытку убить остальных членов семьи.        — Ты не изгнал меня из прайда лишь по своим прихотям. Ты знал, что если мне будут доступны другие земли, то я найду союзников и смогу пойти против тебя, так что не стоит тут строить из себя милосердного. Все мы знаем, что ты этим никогда не отличался от остальных. И знаешь, Симба, — прежде чем последний успевает пройтись коготками по его щеке, Кову ловко отпрыгивает в сторону и приземляется рядом со своим сыном, — ты меня презирал почему, а? Из-за того, что я «сын Шрама»? Давай глянем на это с другой стороны. Ты знаешь моего биологического отца, более того, ты с ним дружил. Видишь ли, ничего общего со Шрамом я не имею, а вот ты…        — Ты его племянник! — тут же его перебивает Арун, вставляя все вместо отца, — в отличии от моего отца, в тебе течет Шрамовксая кровь, хоть и немного. В тебе есть что-то от него, так что смирись с этим.        — Это не отменяет того факта, что вы подлежите изгнанию со Скалы Предков. Если же вы пришли для того, чтобы убедить меня отменить мое решение, то вы сделали это зря. Я не отменю это решение равносильно так же, как это не сделает мой наследник, — Симба тяжело вздыхает и поворачивается к обоим спиной, но все еще пытается уловить тот нужный момент, когда ему предстоит использовать когти на всю мощь.        — Значит, нет? — уже более недовольно спрашивает Кову и бьется в легких конвульсиях от того, что понимает, какой ответ их ждет.        — Значит, нет, Кову, — красногривый отвечает ему все тем же спокойным, но сильно раздражающим отщепенцев тоном, — вы представляете из себя опасность для всей моей семьи. Я не могу ручаться, что вы не нападете на кого-то из них в глубокую ночь или даже под день. Я не могу так рисковать. Все доверие к тебе исчезло так же внезапно, как и появилось. Мне жаль, но я считал тебя другим, видя, что Киара замечает в тебе свет.        Повисло молчание, от которого леденеет вся шерсть. Кову провожал медленно отдаляющегося короля недовольными глазами, будто если смотреть так на него, то Симба, вскоре, исчезнет. Только через некоторое время он соизволил заговорить.        — Мы блефовали, — внезапно зеленоглазый самец признался в содеянном, но не заставил тем самым золотистого льва обернуться к нему, — да, мы играли не по-честному. Нам не нужна Скала Предков, — и тут же Кову с более агрессивным возгласом продолжил, — мы долго готовились к этому дню и уже давно поняли это. Нам не нужна твоя Скала. О, нет. Нам нужен твой престол. Твой прайд. Твое место и твоя смерть.        От последнего слова низ живота у красноглазого похолодел и он не сразу, но тут же обернулся в сторону изгнанника, ошарашенно глядя на него и следя за тем, как он, голодными глазами осматривая его, подходил ближе.        — Взять его!        Земля под лапами задрожала, как только младший лев сделал рывок и с громким рыком бросился на спину короля, царапая его когтями. Вообще, со стороны, наверное, многие подумали бы, что у Симбы шансов победить намного больше, если сравнивать его с обычным подростком, однако правитель был не в возрасте. Силы его покидали, а Арун, воспользовавшись моментом, провел клыками по его шее, сдирая куски плоти.       «Что б ты сдох. Ага, конечно. Будет еще рыдать на моей могиле» — в это время поблизости того места, где проходила драка не на жизнь, а на смерть, бродил подросток, опустивший голову к земле и раздраженно смотрящийся вокруг. Слова племянницы все еще звучали в голове и не давали покоя, от чего о другом думать он не мог, — «или же… Или же я сам довел ее до такого? Ах, теперь еще и я виноват!»        Из мыслей его вывел до боли знакомый крик, полный отчаяния и боли. Его отец говорил, что такой же крик можно услышать, если король упал в честном бою или же погибает в это время.        Подбегая к каньону, откуда и доносились эти ужасающие вскрики, принц спрятался за камнями и за расщелиной узрел ужасающую картину: их главные в жизни враги в это время разделывали законного короля и, разрывая на части и противно смеялись, словно гиены, нашедшие падаль за такое долгое время. От увиденного его одновременно окатило ужасом, но так же он не был лишен и злости. Злости от того, что кто-то посмел поднять лапу на кого-то из его семьи.        Несмотря на то, что он, по сути, сам еще недоросток, он резко отскакивает от первоначального места и подбегает к обидчикам, не понимая, что его отец уже мертв и ничего поделать теперь не выйдет.        — Уберите лапы от моего отца, предатели! — Дениз выпускает когти и готовится прыгнуть на кого-то из них, как планы разрушает один только сокрушительный удар лапы от Кову, не ожидавшего прибытия подмоги.        — Убей его, Арун! — темногривый оборачивается к оторопелому сыну, который сразу же, услышав команду, бросается на бирюзовоглазого сверстника, угрожая внедряющим страх оскалом, — убей!        Кову лишь стоял в сторонке, оценивая навыки старшего сына и только довольно кивал головой, видя, что отпрыск поверженного Симбы не может победить. Тот все еще смотрит на труп, который недавно был еще живым королем и не мог поверить в то, что он мертв. Теперь же он не мог сконцентрировать все свое внимание на борьбе, от чего Аруну не было так сложно ударить его в самый последний момент и оттолкнуть куда подальше, заставляя своего соперника тяжело дышать и валиться с лап.        Дениз всеми силами пытался дать сдачи, ударяя нахала по морде и оставляя на ней раны, которые будут еще долгое время напоминать ему об этой короткой битве, но, видимо, удача сегодня была не на его стороне. Арун в этот раз лидировал и сумел окончательно свалить его с лап мощным ударом в переносицу, от которого кронпринц не устоял. Этим ударом его вышвырнуло и Дениз ощутил, как голова ударилась об прочный камень и как все тело дрожит от боли. Глаза с трудом распахиваются и видят почти все в красном свете, а на язык припадают маленькие капли крови, заставляя почувствовать солоноватый, металлический привкус.        Ситуация была не для этого, однако будущий король все же выдавливает из себя слабую, измученную улыбку, больше похожую на издевательскую. Он тяжело дышит, с трудом стоит, но все равно нахально улыбается, глядя в глаза своему заклятому врагу.        — И это все, на что ты способен? — и тут же Дениз кашляет так, что наружу выходит кровь, окрашивая землю красными пятнышками. От подобного зрелища Кову поморщился и отвел взгляд, лишь бы не видеть этот ужас.        — Добей, — это было единственным, что вырвалось из уст старшего льва, прежде чем его сын сразу же набросился на сына Симбы, не жалея пачкать лапы.        Боль отдавалась по всем частям плоти, но пытаясь закрывать на нее глаза, бежевый лев бежал вперед и пытался скрыться с поля зрения буро-каштанового ровесника. Лапы ныли от многочисленных порезов, а рана на переносице все еще неприятно щипала. Он не должен умереть. Нет, не сегодня. Не завтра. Не послезавтра. Не в этот раз!        Арун гнусно захохотал, видя отчаянные попытки принца сбежать. Он спокойно шел за ним, посчитав, что тот не в силах убежать достаточно быстро, чтобы он не сумел его поймать. Только когда Дениз уже не обращал внимания на боль и ускорился, скрываясь где-то за туманом, сын Кову потихоньку заволновался и сам же ускорился, пытаясь разыскать его любым способом. Он видел только силуэт, скрывающийся в тени и не мог выследить того, кому этот силуэт принадлежал. Арун кричал, угрожал, подбирал все знакомые ему ругательства, но ничего не помогало. Дениз не возвращался.        Впереди показался выступ, под которым располагались колючие кусты. Ни один идиот не полезет туда, если ему дорога жизнь, вот только обладателя в будущем двухцветной гривы все не было, и этот факт все больше внедрял в зеленоглазого плохие мысли. Он уже представлял, как разозлиться Кову и как окинет его недовольным взглядом, мол, я в тебе разочарован.        «Ладно, на этот раз, твоя взяла» — от своей же мысли Арун глухо зарычал и, стоя на месте, с тихим скрежетом проводил царапины на каменистой земле — «Скажу отцу, что подох в эти кустах. Надеюсь, мозгов у тебя достаточно и ты сдохнешь где-то по пути и не вернешься»        Еще раз глянув напоследок куда-то вперед, стараясь убедиться в том, что он не упустил их врага, буро-каштановый лев качнул хвостом и хмыкнул. Он не приметил ничего и никого и знал, что теперь он ничего сделать не может. Только солгать. Оглядев окрестность, Арун отдалился от того места, надеясь больше туда не возвращаться.        «Слава тебе, Айхею, он не заметил» — подросток с облегчением вздыхает, увидев, что сын Кову уходит от выступа, так и не заметив его на горизонте. С трудом ковыляя из-за сильно болящей лапы, которую, по всей видимости, Арун как-то прокусил, Дениз сам себя заставил идти вперед, не смотря ни на что. В любом случае, он хочет выжить — «Однажды я дам о себе вспомнить. Однажды…»        — …Поэтому, положение в прайде было тяжелым в наше время. Львицы не могли уберечь своих детей и на их глазах львята были разорваны шакалами. Еды и воды становилось меньше с каждым днем, от чего стада погибали от истощения, а после их поедали эти же псы. Кову практически ничего не делал кроме того, как сидел у себя в пещере, либо следил за тем, как мучительно умирают жители Прайда Света. Иногда он улыбался, представляете! Его сын в это время добивался кого-то из львиц своего возраста, ибо Кову, как вы знаете, не хотел видеть его в паре с нашей сестрой. Дело дошло до того, что однажды наш «любимый дядюшка» решил прикончить нас, призвав других сторожей, чтобы те во время ночи отгрызли нам горло, но, благо, Ной не такой, как его отец или брат. Он подслушал разговор и смог все разузнать, чем он и спас нам двоим жизнь. В общем-то, таким образом мы убежали из прайда под покровом ночи, навсегда простившись с мамой, бабушкой, и всем домом целиком.        Нука, закончив свой рассказ, сделал глубокий вздох и понурил голову. Вспоминать это было невыносимо больно, но чтобы новоприбывший к ним все разузнал, ему пришлось вспомнить ту ужасную ночь, когда в последний раз им пришлось увидеть великую Скалу Предков.        Дениз печально качает головой. Он уже после своего побега представлял, какой хаос творится в прайде и ему было хуже от понимания, что пока там все отбывают свой срок, он убегает, не в силах никому помочь. Рядом с ним сидит как всегда спокойная Жади. Она уже не может грустить, слыша это. Она уже много чего пережила за эту жизнь и уже услышала эту историю, и с каждым разом желание вернуться и разорвать Кову становилось больше и сильнее. Жади готова была убить его собственными лапами столько, сколько ей потребуется, пока она не поймет, что этого достаточно и лев сейчас бездыханно валяется у ее лап. Она вернет прайду законного короля, пускай даже ценой своей собственной жизни.        — Что предпримем? — внезапно тишину решает прервать сероглазый, смотря то на одного племянника, то на другого. Оба с выпученными глазами переглянулись, как будто бы не понимали, о чем он и о чем идет речь, — а вы что, собрались тут сидеть, пока наши родные погибают?        — Может, Кову уже поменялся за это время и обдумал свое поведение? — Мойо несмело глянул на закатившего глаза Дениза, зная, что сейчас же он сказал самую настоящую глупость, за которую так же получил уничижительный взгляд от своей двоюродной сестры. Видно, она его идею тоже не оценила, не поддержав мысль.        — Поменялся? Кто, Кову? Обдумал свое поведение? Ты еще скажи, что он решил воссоздать мир между нами и он подобрел окончательно, — темная кошка прикладывает лапу к морде и прикрывает глаза, тяжко вздыхая и что-то недовольно бормочет себе под нос, — хотя, может все не так плохо, как нам кажется. Может, мы просто накручиваем себя, и очень зря.        — Поверь, я не хочу гадать, — Дениз поворачивается к ней и сочувственно смотрит, опуская уши, — надо действовать, поймите. Или же… , — на миг он замолкает, боясь сказать это вслух, — или мы потеряем всех, кого еще не потеряли.        — Симба уже убит… Или нет? — Жади с надеждой посмотрела на младшего льва, на что тот скривился, сгорбившись.        — Убит, — сквозь клыки процедил бежево-кремового цвета лев, — на моих же глазах его разорвал Кову со своим сынком.        — Кову еще говорил, что тебя тоже убили, Дениз, — Нука указал лапой на дядю, посмотревшего на него так, будто намекал этим на то, что и сам знает. После этого черногривый обернулся к двоюродной сестре, — ах да, Жади, про тебя он тоже распустил слух, якобы тебя убили, когда ты пыталась одолеть его. Так что, вы сейчас как живые призраки для Прайдленда.        — Он еще поплатится за то, что угробил нас живыми, — не без ноток ража вставляет Жади и снова представляет себе тот долгожданный момент, когда она, наконец-то, сможет вернуть ту справедливость, обращенную полностью на нее, — если, конечно, вернемся. Но нам нужен план. Потому что просто прийти туда с криком о том, что мы хотим вернуть Прайд Рок — дурацкая затея. Еще нам нужна подмога. Нас мало. Слишком мало, а уповать на удачу только по той причине, что со мной Санто, я не рискну. Если мы накинемся на них в таком составе, то нам не жить. Нас сразу же разорвут, без всяких трудностей. А также нам нужно знать, насколько плохо положение в землях прайда.        — Ты видишь тут еще львов помимо нас? — скорее от нахлынувшей на него издевки, чем от интереса, задает у нее вопрос алогривый и изогнул бровь от безразличия.        — Нет, но в других же прайда… Дениз, куда ты смотришь?        Бежевого цвета хищник внимательно изучал разноцветную точку, синхронным образом парящую на нежно-голубом небе, сужая глаза до предела и пытаясь понять, что там летает. Как только же остальные из четверки львов присоединились, один из них с ликованием воскликнул:        — Тай!        Трое самцов посмотрели на львицу, что все еще не отводила изумрудных глаз от летавшего над ними птицу-носорога. Сине-фиолетовый мажордом выглядел взволнованным, как и обычно. Сейчас он в точности напоминал своего вечно чего-то боящегося отца, на лице которого, как обычно, красовалось беспокойство.        — Та-а-ай! — тут же воскликнула Жади в очередной раз, обращаясь к, по всей видимости, не распознавшего их пернатого, и остальные дружно подхватили ее, крича во все горло, — Тай, мы здесь!        — Вы живы, о Боги! — на лице Тая отобразилось неподдельное счастья, как только он увидел своих старых друзей вместе. Даже тех, которые, как он считал, в этот момент жили бок о бок со своими давно умершими предками. Приземлившись на одной из сухих ветвей, сын королевского мажордома поочередно оглядел каждого, не веря в свое счастье и мысленно просил Айхею о том, чтобы это был не сон, — Жади, ты… Ты так выросла, так похорошела! Мойо, Нука, мы даже не думали, что вы сможете и месяц протянуть и… Дениз?! Даже ты?! Так ты же… Ты же…        — Мертв? А вот и нет. Я стою перед тобой не призраком, — Дениз издал приглушенное хихиканье, по-доброму смотря на давнего приятеля, которого, насколько он помнит, еще в детстве любил таскать за пернатый хвост.        — Батюшки, спасибо всем Королям Прошлого за то, что они позволили вам остаться в живых! Вовек им не забуду этого, буду каждую ночь благодарить!        — Тай, ты в своем репертуаре, — Жади улыбается по самые уши, поняв, насколько сильно ей не хватало всех этих «античных» или «верующих» шуточек сына Зазу. Когда-то она прикрывала уши, слыша эти вопли, но сейчас готова продолжать их слушать, — а что ты тут делаешь?        — Я сбежал из прайда, пытаясь найти подмогу. Кову невыносим, а из-за его правления прайд с каждым новым днем становится больше похожим на ад, нежели на привычные нам земли, — птица-носорог ежится, по телу проходит дрожь, от чего его оперения торчат дыбом.        — Насколько ужасна обстановка? — тут же хмурится львица и выжидающе смотрит на Тая, терпеливо ожидая ответа на свой вопрос.        — Часто говорят, что бывало и хуже, но разве бывало хуже этого? Нет, не бывало! Он превратил райский уголок в обители Шетани! Повсюду какая-то белая, пушистая, холодная штука, которую в других краях называют «снегом». Многие, а если точнее, то почти все в прайде ранены или находятся при смерти. Мвалони и Сафийе погибли в первый же день царствования Кову, если вам неизвестно. Кион замкнут в пещере, где почти что не дается еда и вода. Он ужасно ослаб, исхудал, аж ребра торчат. О Витани и Нале мало что известно, но поговаривают, что они замкнуты в старой пещере Шрама. А если говорить и об остальных, то все хуже и хуже! Многие из львят погибли на глазах родителей, один из сыновей Мхиту чуть ли не при смерти. В то же время дошли информации, что Аруну нужен наследник. Он уже изнасиловал Адию, но та родила ему дочь, вместо сына, и потом… , — Тай еще раз, для полного убеждения, оглянул двух братьев и сыновей стража льва, — потом он перешел на Джасири.        — Что?! — в один голос провозгласили братья, клацнув клыками от окутавшей их волны ярости. Как он посмел тронуть их старшую сестру?!        — Все так, все так. Мой отец сам же выглядит не лучше, а мама… Мне кажется, что она уже не здесь, — птица попыталась остановить предательски вырывающуюся слезу, прикрывая глаза крылом, — она тяжело заболела. Рафики, который сам уже был в возрасте, не мог ей помочь и только развел лапами, когда даже его травы отказались действовать. И вот, однажды, отец только грустно улыбнулся мне, когда я хотел проведать маму, а после попросил меня уйти.        — Ужас… , — Жади с трудом вдыхала воздух, переваривая дошедшую до нее информацию, — и все это случилось с нашим же отсутствием! Вы понимаете, что они могут погибнуть, пока мы здесь вырабатываем план?        — Прошу, сделайте хоть что-нибудь! — слезы уже без остановки лились из карие глаз птицы-носорога, — я привык к прайду, я привык к львицам. Я боюсь все это потерять.        — И не потеряешь!        Львы не успели толком ничего понять, как темного цвета молния пробежала мимо них, одним скачком оказавшись на булыжнике. Львица строго оглянула родственников, готовясь продолжить свою речь.        — Хватит сидеть по несколько дней и обдумывать идиотские планы! Пора действовать!        — Действовать? — Мойо исподлобья смотрит на двоюродную сестру и издает грустное хмыканье. Больше походит на издевку, — только недавно ты говорила, что нас слишком мало для победы и нас могут убить. Теперь же ты говоришь обратное.        — Я передумала! — зеленоглазая злобно топнула лапой по булыжнику и, словно командир, проверяющий своих солдатов, осмотрела львов, — кто мы? Слабаки, которые прячутся от всего на свете? Нет, мы львы! Львы! И Прайдленд — наш дом. Мы сделаем все, чтобы его вернуть. Кову не король, вы знаете. Он убил законного правителя и чуть ли не убил законного наследника. По его вине половина прайда погибла и мы не можем просто сидеть здесь сложа лапы.        — Говори, что надо делать, — никто не удивился, когда вперед вышел Дениз, поддержавший идею темношерстной принцессы.        — Тай, — Жади резко повернулась к оторопелому, не ожидавшему такого рывка, мажордому, из-за чего тот отлетел немного поодаль, — насколько далеко отсюда расположен Горный Прайд?        — Ну, — сине-фиолетовая птица-носорог задумчиво посмотрела на небо, пытаясь вспомнить то, что рассказывал ему о расположениях прайдов его отец, — вроде бы находится близко, где-то рядом с…        — Отлично! — львица сразу же панибратски перебила ошарашенного Тая, — тогда лети туда и передай Королю Малке, что нам срочно нужна его помощь. Скажи о том, что Кову убил его лучшего друга — Симбу. Скажи, что мы будем очень благодарны, если он соберет войско, которое поможет нам в войне. Если что, тетя Санура поймет, она там же. Она уже была некоторое время в Прайде Света и видела, насколько изменился Кову.        — Уже лечу! — Тай проговорил это уже более твердым и воинственным голосом и, вспорхнув крыльями, удалился, оставив диких котов снова наедине с самими собой.        — Что насчет вас, — кошка по очереди просверлила суровым взглядом каждого и многим казалось, что в эту секунду из глаз у нее посыпятся разноцветные искры, — вы должны быть готовы, как никогда. Запомните, что эта борьба для нас много значит. Мы еще никогда так серьезно ни с кем не враждовали и сейчас нам надо собраться с силами. Мойо, Нука, я надеюсь, за это время вы набрались сил и можете дать отпор этим мерзким тварям. А ты, — Жади указала когтистым пальцем на Дениза, не ожидавшего, что сейчас все внимание перейдет на него, — мы вернем тебе твой законный престол.        — Это, конечно, хорошо, но, — сероглазый лев подходит ближе к булыжнику, на котором стояла обладательница темно-кофейной шерстки и ласково глянул на нее, — но королю нужна еще и прекрасная королева. Не окажешь ли услугу стать ею?        — Конечно, милый, — ненадолго смягчив черты лица, львица касается своим черным, угловатым носом кончика носа Дениза, но тут же снова окидывает всех строгостью, — и мы не должны никому поддаваться! Родные на нас надеются!        — Когда идем? — черногривый подался вперед, стараясь выглядеть как можно серьезнее, но ответ заставил его исказиться в сильном удивлении.        — Сейчас же!        Нука так и остался с приоткрытой пастью и ошарашенно переглянулся с не менее удивленным братом. Мойо же непонимающе глянул на брата, после чего так же посмотрел и на двоюродную сестру.        — Пора браться за дело. Когда еще мы можем идти в бой, как не сейчас? — Дениз, увидев не подходящие под ситуацию выражении морд своих племянников, нахмурил брови и подошел к ним ближе, от чего оба льва попятились назад, — покажите себя, ну же! У нас будет подмога, не забывайте. Горный Прайд знает дорогу к Прайду Света. Они сумеют найти путь и помогут нам одолеть прихвостней Кову. Не забывайте, что львы всегда были сильнее шакалов, особенно если их больше в количестве.        — И помните, что наш дух всегда с нами! — Жади поспешно отскакивает с булыжника, подходя к кузенам, — наши предки помогут нам. Они всегда рядом с нами. Вперед!        Тройка львов поддерживают ее громогласным рыком, подобным раскату грома среди неба, где виднелись тучи. После них рычит и Жади, но делает это громче, увереннее, и более угрожающе. Львица бежит куда-то вперед, в то время как за ней, не отставая, идет Дениз, а за ним и два брата, один из которых в пасти держал белоснежного львенка с черной гривой и аномальными способностями.        У них был один стимул на всех — отвоевать свой дом и освободить тех, кого еще можно спасти.       …Под покровом ночи все казалось таким спокойным, красивым, но любоваться пейзажем мешало то, что они явились сюда не ради этого. Равномерное дыхание сбивалось от бега, а четверка львов бились в конвульсиях, когда по шерсти грубо проходил мерзлый ветер, исходящий из прайда, в который они направляются. Глаза болели от того, что этот «удар» ветра был сильнее, чем обычно. Глаза залипало тонким слоем снега, который еще и прилипал к шерстке и обдавал холодом. Жади решительно шла вперед, чуть щурясь от холода и направляла за собой свое небольшое войско, что с трудом справлялось с этой непогодой. Она и не сомневалась, что ближе к землям прайда их встретит подобный мороз, но так же она хотела верить в то, что все будет иначе. Слышались стоны и иногда падающие бойцы тяжело дышали, прося о том, чтобы они остались там на ночлег или хоть немного перевели дыхание, набираясь сил. С самого утра, без остановки для того, чтобы поесть, они шли куда-то вперед, в то самое «никуда». Их лапы болели, а все остальные части тела ныли от усталости. Да уж, а Жади была не в лучшем положении, если учесть то, что она не лев. Она львица. У нее, по сути, сил не так много, как у представителей противоположного ей пола. Но ведь она держится, как может! Встает, даже после того, как падает. Чаще всего, конечно, ее поддерживает Дениз, всеми силами пытающийся помочь ей не пасть лицом в землю, но и он был не в лучшем виде.        Самка открыла потухшие глаза, смотря на какой-то силуэт впереди, выделяющийся среди синевы ночного небосвода. Она привстала и подошла ближе на несколько шагов, а после выдавила из себя небольшую улыбку. Улыбку, в которой виднелась радость, что так же была охвачена обоюдным безумием. А вот и он, Прайд Рок, который она не видела вот как уже несколько лет. Ее родной дом, в котором было тепло и уютно, как никогда. То место, в котором она, не без гордости, могла прозвать жителей своей семьей. Львица стал вглядываться в кромешную темноту, что окутала скалу, словно пушистое, темное одеяло. Испуг дрожью пробежался вдоль спины, заставив некоторые шерстинки выпрямиться так, будто бы ее ударило током только что. Лапы подкосились, а зелень глаз в ужасе расширились. До ее ушей донесся демонический рык, принадлежавший, наверное, самому дьяволу, вышедшему из-под земли. Мерзкий хохот. Всегда раздражал ее и Жади не нужно было много времени, чтобы догадаться, кто это был и кому он принадлежал.        Охваченная одновременным ликованием и безнадежностью, принцесса и, как она успела понять, будущая королева, повернула голову в сторону своей команды. Вот они, стоят перед ней, ждут ее указаний и смотрят на нее, как на прочный стержень, который держит их всех. Они в нее верят, и она не может их подвести. Не имеет права. Все трое надеются на нее и верят во все ее силы, поэтому она не должна позволить умереть в этот день никому из них. Не должна позволить уйти с поля боя пораженными. Она — лидер. У нее все под контролем. Она справится.        Жади смотрит на Дениза и почему-то… Замирает. Тот мягко улыбался ей, будто бы они уже победили. Почему-то эта улыбка несколько пугала ее, и когда бежевый лев подошел к ней, ей хотелось отстраниться, но она не смогла. Будто что-то удерживало ее на месте, не давая уйти. А он все подходил, под конец прижавшись к ней щекой и что-то прошептал, чтобы слышно было лишь им двоим. Что-то, что больше похоже было на утешение, поддержку.        — Неужели, по мне видно? — львица криво улыбается, понимая, что ее мысли будто бы отразились и немым образом прозвучали в голове ее возлюбленного. На этот вопрос Дениз ответил только более широкой улыбкой.        — Еще бы. Ты всегда плохо скрывала эмоции.        Жади еще раз глянула на него, пытаясь приметить каждую малейшую деталь. За такое время шаловливый львенок заметно изменился, став из непоседливого, шутливого, вечно иронично отвечающего колкими фразами детеныша в могучего, мудрого, умного короля, которому предстоит бороться за свой прайд. Дениз стал более мужественным. Таким, каким не был до этого. Он и раньше мог продемонстрировать свою храбрость, но теперь он делает это иначе. Проще говоря, он просто вырос.        — Эй, все будет хорошо. Мы справимся, слышишь? Кову заплатит за все те страдания, которые ты потерпела по его вине. Его поступки не останутся безнаказанными. Горный Прайд поможет нам, я верю в это. Они не откажут нам, узнав, что по его вине погиб Король Симба. Просто постарайся верить в себя и свои силы, ладно?        — Спасибо, — робко отвечает она, улыбаясь чуть шире, но почему-то так же грустно. Просто она так и не извинилась за свои слова, сказанные ею еще в подростковом возрасте<i>, — вперед, ребята. Я вижу Скалу Предков.        Ускорившись и выметая из-под лап клубки тонкого слоя снега, львы поспешили с новой скоростью, не смея и подумать о том, чтобы вернуться. Нет, вот она, Скала Предков. Прямо перед ними. Прямо там их дом, который они должны вернуть и спасти свою семью. Уходить обратно нет смысла. Они уже совсем рядом и уйти так просто оттуда — признак трусости. Они не упадут так низко, когда стоит подать только лапу и усердие им сразу же вознаградится.        Сквозь листья Жади пыталась приметить хоть какую-то до боли знакомую и родную фигуру или услышать чей-то голос, но уши то и дело прорезал отвратительный, шакалий смех или просто их голос. Не будь она сейчас в засаде и не знай она, как много ответственности требует данная задача, то львица одним мощным рывком навалилась бы на одно из них и разорвала бы глотку, после чего так же удачно взялась бы и за остальных. Но пока что она могла только стоять позади них и не сметь даже раздраженно рыкнуть в ответ. Ей нельзя выдавать себя. Не сейчас. Не в это время.        Позади нее стояли ее же соратники, ожидая команды. Обернувшись, будущая королева покачала головой, решительно упираясь зрачками назад и махнув лапой, указала им идти за ней. Те, конечно же, не колеблясь, поплелись за своим лидером, пытаясь взглядами разговаривать друг с другом, на что-то намекая. Жади же могла говорить шепотом в случае, если жестами это не удавалось показать, и как только она взобралась на высокую ветвь дерева, она сразу же испуганно посмотрела вниз. По взгляду было понятно, что она приметила что-то очень пугающее и львы искренне надеялись, что это не было связано с трупами львиц.        Спустившись, Жади что-то прошептала о том, что шакалы прикрыли весь путь и пройти незамеченными будет очень сложно. Возможно, у них ничего не выйдет, но снова взяв ситуацию под контроль, обладательница темной шерстки приказала каждому из них разделиться и идти по разным направлениям, с помощью нюха пытаясь не столкнуться с местами, где могут быть эти грязные псы. Зеленоглазая совсем беззвучно, плавно и легко ступала по холодной земле, вспоминая уроки охоты и знала, как действовать правильно. Главное, чтобы остальные тоже знали, как это делать. Львов на охоту не берут, а это может сыграть в злую шутку с ними.        И так кстати в голове прозвучал небольшой диалог из ее жизни:       <i> — И ты как раз-таки вернешься, — слова прозвучали Киаре и, как ни странно, они прозвучали вовсе не в приказном тоне. Но и не в просящем. Жади удивленно повернулась, услышав эти слова от матери. Признаться, она вовсе не была готова услышать это, — этот прайд по закону твой. Ты — законная королева. Пойми, Прайдленд твой дом. Ты не можешь бросить его и обречь на тиранию своего отца.        — Мам, меня там сразу же убьют, если я пойду туда и брошу вызов. К тому же, я еще не настолько взрослая, чтобы вот так вот просто вступить в открытый бой с двумя взрослыми львами, — зеленоглазая осуждающе глянула на маму, будто бы та не понимала, что сказала только что. Она сама, конечно, хотела надавать чертей этому нахалу Кову за то, что сделал с ней, но не могла, зная, чем все может окончиться.        — Жади, — Киара вновь озарила ее своей улыбкой, но покачала головой, останавливая поток ее странных мыслей, — я же не говорю тебе, чтобы ты прямо сейчас пошла против Кову и скинула его со Скалы Предков, а за ним же и Аруна. Может, несколько позже, но у тебя есть твои двоюродные братья, которые уже подросли, а в Прайдленде есть Кион, Витани. Они же сильные! У тебя, к тому же, есть время найти кое-кого, кто поможет тебе. К примеру, тот таинственный лев, который принес тебе украденную его другом добычу, — она сильно много говорила, чем немало давила на нее. Жади, как понимала Киара, и без того была в критическом состоянии. Рыже-золотистая тихо выдохнула, приблизившись к зеленоглазой и прижавшись к ней, — ну же, я верю в тебя. Я же знаю, что ты сможешь…        Раз ее мама верит в нее, то ее подвести Жади не может ни в коем случае. Если Киара так верит в то, что она сможет вернуть Прайду Света свой истинный облик, то она пойдет ради этого на все. Она свернет все горы мира, лишь бы оправдать чужие ожидания!        Прячась за листья, зеленоглазая оглядела местность, где повсюду шакалы дрались за последний кусок мяса в прайде. Она видела, как те царапали друг друга, злобно рыча и не желая уступать никому. Кто-то из них погибал и, не имея больше пищи, остальные представители псовых пожирали себе же подобных, даже если то был кто-то из их родни.        — Нала!        Хищница встрепенулась, услышав этот голос, а уж тем более то, с каким злобным тоном источник голоса выкрикнул это имя. Приподняв глаза, Жади узрела на одном из скал Кову, по всей видимости, чем-то недовольного. Матерый лев несколькими прыжками приземлился на идеально плоскую оболочку земли, и только после зеленоглазая самка смогла увидеть проходящую через ненасытных шакалов бабушку, гордо приподнимающую голову и не обращающую никакого внимания на псов вокруг себя. Те жадно клацали клыками и глотали слюну, желая откусить кусочек от пожилой львицы, но стойкая, гордая Нала так и не глянула на них.        Где-то рядом стояли не менее измученные жители прайда, которым пришлось повидать весь тот ад, правителем которого был Кову. Витани сгорбленно сидела и устало, обреченно смотрела на то, что должно произойти сейчас. Рядом с ней, не меньше потрепанный, сидел некогда могучий и свободный, а теперь слабый и замкнутый Кион, шерсть которого аж свисала на нем от всех тех мучений, через которые он прошел. Позже Жади с замиранием сердца увидела, как Арун толкал туда Джасири, еле как стоящую на лапах, то и дело падающую. Тут же вспомнилось, как Тай рассказывал про изнасилования и львица поняла, что этот урод снова обесчестил ее двоюродную сестру.        — Ты! — вновь воскликнул Кову, подходя к постаревшей королеве, — сколько проблем от тебя было раньше, и ничего не поменялось!        — Я исполняю свой долг королевы, Кову, — бежевая самка смерила младшего льва полным холода взглядом, словно нашкодившего львенка.        — Пошла ты со своим долгом куда подальше! Вы все мне надоели, но ты в первую очередь, — выпустив когти, каштанового цвета узурпатор провел ими по камню, оставив на нем несколько точных, глубокий царапин и сумасшедшим взглядом провел по тем, кто все эту увидел и отошел подальше. Никто не хотел почувствовать на себе его ярость, — как ты посмела…        — Как ты посмел?! — только что спокойная и тихая Нала тут же озверела, прижав к себе уши и страшно оскалившись, — как ты посмел убить короля и теперь руководить нами, как своими рабами?!        — Заткнись! — одним своим криком Кову заставил ее нехотя замолкнуть, — я думал, вы одумались, все поняли, но нет, решили сбежать потихоньку! Вы что, думали, что сумеете проскочить мимо шакалов? Ох, какие же вы все конченные идиоты! Но ты, Нала, являлась эпицентром этой затеи! Ты все это придумала. Ты подставила всех и поставила прайд под угрозу. И после этого ты смеешь называть себя королевой?!        — У нас не было другого выхода. Мы должны уйти из прайда, если хотим жить. Тоже самое относиться и тебя, — не теряя бдительности, она все же более просящим взором посмотрела на правителя, — оглянись, Кову. Посмотри, что ты сделал. Прими решение как король, хоть раз в жизни. Отступись, и все будут довольны.        — Ни за что! — лев демонстративно отворачивается, приподнимая подбородок ввысь и пытается не слушать пустой болтовни пожилой львицы, — пока эти земли мои, никто не уйдет отсюда живым.        — Если бы как король ты хоть немного был похож на Симбу, — Нала снова примерила на себя оскал, но тут же замерла, увидев, как приподнялась лапа Кову и как он готовился огреть ее жесткой пощечиной.        — Как король, я в сто раз лучше Симбы!        Раздался злобный рык и в воздух взмыла массивная, тяжелая лапа льва. Заметив это, Жади, позабыв о своей главной миссии, рванула вперед, выйдя из засады и ей хватило того момента, когда Кову, обуянный шоком от неожиданного гостя, замер. Не теряя ни единой секунды, которая стоила всем жизни, принцесса со всей силы отвесила тому пощечину, пропустив мимо ушей шокированные возгласы тех, кто не ожидал увидеть ее в живых.        — Ж-Жади? Это ты?        Она не поняла, кому точно принадлежал этот голос и кто задал этот вопрос. Возможно, то была Нала, ожидавшая удара, а не внезапного прибытия внучки. Возможно, то была Витани. Сама Жади, тяжело дыша, только и ответила с усталой улыбкой:        — Я вернулась…        — И очень зря, — пытаясь отдышаться, Кову опирался на лапы и злым взглядом сверлил принцессу, прибывшую невесть откуда принцессу.        Увидев, что их родственница решила играть по другим правилам, троица львов так же вышла из своего укрытия, представ перед всеми и услышав такие же удивленные вздохи, полные по большей части радости. Кову лишь пренебрежительно оглядел каждого из них, фыркнув.        — Сорванцы моей сестры. Как мило, — самец закатил глаза при виде разъяренных сыновей его сестры, но обомлел, увидев льва со знакомыми очертаниями и редкими деталями необычной внешности, — и сын Симбы?! Ты… Ты же умер! Арун, что это значит?!        — Отец, я не зна…        — Твой сын ни на что не годен, признай это уже, — Дениз отвечает на это только ехидной улыбкой по самые уши, на что собеседник морщится, а остальные не могут поверить в то, что те, которые считались давно погибшими, сейчас стоят перед ними, живые и невредимые.        — Вам жить надоело, что вы приперлись? — царапая коготками землю, зеленоглазый глядел только на подросшую Жади, отвечающую ему той же неистовой искрой исступления во взгляде.        — Нам нужен наш прайд, Кову. Уйди отсюда, и никто не пострадает, — кошка выходит вперед, не боясь, что на нее могут напасть или навредить ей. Она не боится. Сейчас она собрала в себе всю ту смелость, которой до этого у нее не было.        — А что, если я откажусь от твоей идеи? — старший лев исказился в кривой усмешке, приподняв бровь.        — Мне придется разорвать тебя и, нет-нет, я буду отламывать от тебя по маленькому кусочку, пока ты не подохнешь от болевого шока, а потом, когда я окончательно смогу убедиться в том, что ты мертв, вскормлю тебя твоим псинам, понял? — приторно-ласковым, ангельским голосом ответила ему львица, смягчив черты морды.        — Не впечатлен, — закатив нижнюю губу, будто бы обиженно, Кову ответил тем же голосом, каким только что ответила ему и Жади.        — Что ж, — она еще раз посмотрела на спокойного льва и вновь оглянула готовую к бою троицу, после чего снова же повернулась к отцу и, глубоко вздохнув, только и выдавила из себя, — тогда, бой начинается в эту же секунду!