Осколки счастья

       — В атаку! — вскрикивает Жади, выпуская на полную мощь когти и злобно скалясь, уничтожая взглядом пристально смотрящего на нее отца.        — В бой, в бой! — грозным голосом приказывает зеленоглазый лев и следит за тем, как на его противников надвигается целая орава, а сам же скрывается среди толпы своих же подчиненных.        Никакая сторона не стала сильно долго раздумывать, сразу же настигнув точки боя. Противники с диким ревом сцепились в долговечной драке, разрывая друг другу глотки и разливая по всему прайду предсмертные крики. Шакалы превосходили своих противников, разве что, бешеным количеством, но сила от того не сильно увеличивалась. Раз за разом на земле можно было обнаружить все новых трупов, некоторые из которых еще были в сознании и с ужасом предвкушали последние моменты своей жизни, следя за тем, как перед ними же погибают их товарищи. Большинство львов и львиц, будучи в состоянии постоять и за себя и за других, не менее активно действовали в этой битве и укладывали прихвостней узурпатора одним метким, сокрушительным ударом лапы. Особой сложностью из себя представлял именно Мхиту, владеющий своим холодным умом и умеющий ловко обвести врагов вокруг пальца. С дьявольской мощью и рвением он разрывал диких псов, впиваясь как можно глубже им в шею и, не обращая внимания на жалостливый рев, вырывал голову, откидывая куда-то в другую сторону.        Темно-персикового цвета дочь Зиры не лишилась еще таких потребных в этой ситуации сил, вспоминая мучительные дни в Аутлэнде, когда подобные времена, где не было достаточно еды и воды, она терпела по несколько лет. Да в том Аутлэнде было даже хуже! Витани только бросила укоризненный взгляд на Киона, что отказывался сдаваться и уходить с этой битвы и только когда обладательница аметистовых глаз напомнила ему о матери, которую нужно срочно защитить, страж земель только скрылся где-то, прикрывая родителя. Дочка Зиры бросилась в гущу битвы, проводя когтями по горлу шакалов и не чувствуя при этом никакого страха или угрызений совести за жизнь, которую она отняла. Прайдлендеры, небось, уже слезятся где-том, нарекая себя убийцами.        Жади громогласно зарычала, как только ей на шею прыгнул лидер стаи и тут же приготовился вонзить туда свои клыки, как вдруг ее спас появившийся внезапно Дениз, вцепившись в брюхо противника и придерживая его за голову, разорвал чрево. Темная львица поморщилась, узрев подобное зрелище и с досадой она понимала то, что вскоре ей придется увидеть нечто больше и страшнее, чем просто разорванного пса.        — Где Кову? — приказным тоном спрашивает престолонаследник Симбы, откинув от себя труп лидера шакальей стаи и вопрошающе глянул в изумрудные глаза, терпеливо ожидая ответа.        — Я потеряла его, как только на нас надвинулись шакалы, — отчитываясь, принцесса взволнованно оглянулась, ожидая, что в любое мгновение на них из-за угла подскочит предатель, по вине которого этот день они еще не скоро забудут, — как только шакалы сделали свой первый шаг, он скрылся. Я даже не смогла его уловить.        — Так, — рассматривая обстановку и мысленно оценивая всю сложность всего происходящего, Дениз снова же повернулся к своей спутнице, смиряя ее строгим взглядом, — мы их задержим, а ты ищи Кову! Он далеко спрятаться не мог. Скорее всего, эти псины просто прикрывают его хвост.        — Думаешь, легко убить взрослого льва? — Жади хмурится, непонимающе глядя на бежевого льва. Странно, что она задает этот вопрос в то же время, как недавно сама же во сне видела то, как рвет отца в клочья, злорадствуя над своей победой.        — Ты сможешь! Доверься мне, — последнее он произносит почти шепотом и в режущей слух битве это не просто расслышать. Дениз, как бы то ни было, понимает, что дает ей не простую задачу. Сам-то он никогда и понятия не имел, какого это, когда приходится сразиться со своим родителем, — будь осторожна.        Зеленоглазая просто очень хочет снова зарыдать, ясно видя, как сильно ей доверяют и также понимая то, что она не доверяет самой себе. Она идет на это только ради долга и того, что вера в нее не пропадает. Но вот в саму себя она не верила с самого начала.        Жади отвечает сдавленным кивком, круто повернувшись и уже отскочив от земли, как вдруг голос сзади снова вогнал ее в ступор. Попросивший остановиться ее Дениз смотрел на нее уже не с тем холодом, которым смотрел секунду назад. Нет, теперь в глазах его отчетливо читалась мимолетная жалость и потерянность в таком случае.        — И помни, что мы все с тобой до конца!        На морде соскальзывает грустная улыбка и ей хочется так стоять дольше, но видя то, как шакалы продолжают делать попытки напасть на нее, принцесса понимает, что это у нее не выйдет. Она со всей скорости бежит по другому направлению величественной скалы, раскидывая по пути диких псов, не забывая при этом оставлять им долгие, памятные шрамы на щеках.        Дениз только наблюдает за этим и, в конце с тяжестью вздохнув, на мгновение прикрывает серые глаза и искренне хочет, чтобы рядом с ним оказался его отец, чтобы снова он смог наделить его всякой мудростью. Чтобы снова заглянул своими теплыми, карие глазами и дал совет, который помог бы ему больше, чем всякие мастерские приемы по борьбе. Но этого не будет уже никогда и приходится с этим смириться, как бы печально то ни было. Делая прыжок, красногривый оказывается загнанным в круг между несколькими псами, которые уже пометили его, словно жертву. Лев же не теряется, яростно рыча на них и нападая на каждого из них, разрывая на части.        Где-то в другой стороне, чуть дальше, Мойо ворвался в долгую драку одновременно с пятью шакалами, что никак не отступали от него, казалось, только увеличиваясь в своем количестве. Клацнув клыками у самого носа одного из них, кареглазый лишь самодовольно хмыкнул, как только тот заскулил и куда-то убежал. Тут же один из них бросился на обидчика, крепко сжав челюсть в шее, тем самым чуть ли не задев сонную артерию льва. Мойо, будто забыв об этом, резко улегся на спину, придавив своим весом шакала и кинул того в остальных, от чего четверо слуг короля резво поднялись на лапы, убегая и истошно закричали от страха, как только алогривый издал рык за их спинами.        Лев шелохнулся, как только к его спине коснулось что-то теплое и пушистое, от чего он потратил только несколько секунд, чтобы обдумать последующие действия и, в конечном итоге, обернулся. Завидев что-то черно-серое и поначалу не узнав в этом своего младшего брата, Мойо отшатнулся и выгнул спину, грозно зашипев, но сразу же столкнулся с испуганным взором Нуки, так же спутавшим его с недругом. Разномастный лев, насколько хорошо знал старший брат, неумело отбивался и с трудом справлялся в борьбе, отмахиваясь самыми забавными и глупыми образами, от чего на глазах соперника он казался настоящим посмешищем.        — Я с трудом убежал от двоих из них. Гады, преследовали меня всевозможными на то способами, — серый лев фыркает, но не понимает, почему брат смотрит на него с таким пренебрежением и от этого немного отходит от него.        — Дурень! — неожиданно для него, темно-палевый сын гвардейца вдруг тихо рычит и подходит вплотную к своему собрату, — от шакалов надо отбиваться, а не убегать. Вот как мы победим, если ты будешь так вот каждый раз убегать, а? Это война, Нука. Здесь нужно выжить способ борьбы.        — Ты дерешься лучше меня. Тебе говорить легко, — разного цвета глаза закатились в другую сторону и Нука, скорчив недовольную гримасу, продолжил, — вот смотри, они же меня…        — Осторожно!        Черногривый интуитивно наклонился, прижимаясь к земле и заметил, как его накрыло небольшой тенью и как над головой пронесся удар мощной лапы, за которым последовал болезненный выкрик. Сразу же встав на лапы и оглянувшись, Нука застал на земле хромающего соперника, плечо которого было ободрано и окрашивало лапу красным цветом.        — Вот так вот надо, — не без гордости говорит Мойо, выпячивая грудь вперед и подталкивает брата в бок, — а теперь идем. Чувствую, наша помощь очень нужна будет другим.        — Вопрос не в тему и не подходящий, судя по ситуации, — прежде чем спросить, младший оглядывается по сторонам и тут же хмурится, — где тот белый львенок, которого Жади притащила неизвестно откуда?

***

      …Белого цвета детеныш, время от времени, спотыкался на землю, больно ударяясь об нее щекой, но понимая, что находится между жизнью и смертью, вскакивает и продолжает свой путь. Шерсть на Санто была потрепана и местами была скорее грязно-серой, что хорошо выделялось на белоснежной шерсти. За спиной слышатся отголоски, только немного напоминающие ему смех шакалов и почему-то именно сейчас, когда он на волосинке от смерти, ему не хочется покидать этот прайд и находиться в каком-либо другом, более безопасном месте. Желание показать себя перебороло Санто, но учитывая то, что он всего лишь ребенок, то шансов у него не было. Слишком мал, слишком хил, но ловкий и шустрый, как хитрейшая обезьяна, которую только можно сыскать.        В глазах мелькают образы диких псов, что заставали его врасплох, но каждый раз, по своей же неуклюжести, не могли словить пленника. Каждый раз ему удавалось от них сбежать, не обращая никакого внимания на болевшие от бега лапы и ноющие мышцы. Во рту все пересохло от жажды, но времени, чтобы найти воды или отдышаться не было. Как только в голову внедрялась эта мысль, за спиной сразу же звучал ехидный смех шакалов и было слышно то, как они мчались к нему со всех лап.        Черногривый львенок подбегает к ближайшей норе и прячется в надежде, что ему это удалось сделать, но все слишком поздно. Троица псов уже увидела, как Санто спрятался и им хватило только просунуть туда голову или лапу, что дотянуться до одной из жертв. Крупнейший из шакалов злорадно смеется, просовывая лапу вперед и говорит что-то о безысходном положении у львенка приторно-ласковым голосом. Иногда, чтобы вдосталь насладиться мучениями детеныша и поиздеваться над ним перед его же смертью, они дружно гримасничали, то ли закатывая нижнюю губу и поддельным, детским голосом принимались говорить о том, что скоро «малышу кошки оторвут ножки», то ли скалились, пытаясь дотянуться до желанной добычи.        Возможно, у них бы вышло это сделать, если бы не дикий рев, заставивший их шелохнуться и если бы не чисто-золотистый, подобно самому солнцу, лев, прожигающий их всех разом зелеными глазами. Юпендо моментально подпрыгивает к соперникам, отбиваясь от них и откидывая в сторону, грозно рыча. Шакалы же, приметив достойного противника, отшатывались назад и безуспешно попытались сбежать, однако лев сумел оставить пару вечных царапин на их телах, со злорадным смехом провожая противников взглядом. Только когда они уже исчезли из поля зрения, золотистый кот принял обычный вид и оглянулся, заметив нору, из которой были слышны странные звуки.        — Выходите, там больше никого нет.        Обладатель кедровой гривы сам про себя усмехнулся, мягко улыбаясь, но тут же удивился, как только из норы поспешно выбежал чем-то обрадованный львенок, на морде которого сияла лучезарная, победоносная улыбка.        — Львенок? — сам себя спросил Юпендо, изогнув бровь от некого удивления и сразу же вздрогнул, как только навострившиеся уши расслышали издали такой знакомый рык, вперемешку с которым был слышен шакалий вопль, — о нет, Адиа! — лев отскакивает со своего прежнего местоположения, стремглав идя на помощь голубоглазой львице.        Серая львица дралась сразу с несколькими псами, будучи уже изрядно измотанной и пораненной в нескольких частях тела. На плече были высечены шрамы в виде нескольких порезов, оставленных врагами, но Адиа так же сумела уложить нескольких из них. Где-то у ее лап лежали мертвые шакалы, которым не удалось победить в этой схватке и каждая новая потеря все больше пробуждала злость в остальных приспешниках Кову. Превозмогая вселенскую боль, львица стоит на задних лапах и передними прижимает одного из к земле, намереваясь убить его быстро. Все бы вышло, если бы лапа так и не осталась висеть в воздухе, а внимание ее не привлек этот взгляд. Такой знакомый и в то же время настолько ей ненавистный, пробудивший, пожалуй, не самые лучшие воспоминания в ее жизни.        — Адиа, беги! — этот крик эхом разносится по этой проклятой пещере и последнее, что видит маленькая львица, так это то, как один из шакалов схватился за черногривого львенка, что пытался ее спасти. Схватили ее брата, после чего безжалостно разорвали его, заставив сбежавшего львенка слушать предсмертные крики своего близнеца.        — Ты! — дикая кошка зажимает когти, чуть ли не вонзая их в само горло, от чего округливший глаза шакал задержал дыхание от страха. Адиа помнила этого пса. Он выделялся своим шрамом у рта и она помнила, что именно он в свое время прикончил ее брата-близнеца, заставив ее маму впасть в чуть ли не пожизненное отчаяние, — ты убил моего брата! Убийца! — клыки вцепились в незащищенное горло жертвы, от чего из уст последнего донесся приглушенный львиным рыком хрип. Как только его зрачки закатились наверх, она уже без всякой жалости вырвала целый кусок от него, выплюнув в сторону и сейчас Адиа посчитала, что именно в такой момент хочется упасть в какую-нибудь темную бездну и умереть, наконец-то увидев того, кого потеряла, но во время войны, когда каждая львица была драгоценной, своей смерти нельзя было допустить.        — Адиа, ты жива?! — к голубоглазой хищнице, впопыхах, подбегает усталый от бега лев и только заметив то, что возлюбленная жива, хоть и получила некоторые ранения, прижимается к ней, что-то тихо проговаривая, — о, Великие Короли Прошлого, все обошлось! — только отстранившись и округлив глаза, Юпендо глянул вниз, на труп шакала, на который он случайно встал несколько секунд назад, — а я и не думал, что ты на подобное способна. С виду, вроде, такая вся добрая и милая.        — Обижаешь, — отмахивается серая самка, проводя охровой кистью хвоста по кончику изогнутого носа своего партнера, — смотри, вот этот вот уродец, — Адиа демонстративно показывает на убитого ею пса, нахмурившись, — когда-то убил моего брата. Это был он, клянусь тебе!        — По крайней мере, за свой поступок он ответил, — сын Кову морщится, лапой отталкивая разорванное тело и снова обращает внимание на львицу, как только та ему говорит идти и помочь кому-то еще, уверяя, что она справится с этой задачей, — хорошо, но все же, попытайся быть осторожней. Если что, то ты знаешь, где я.        Не дожидаясь ответа, Юпендо уходит, прекрасно зная, что в такой момент медлить и тратить время на пустые разговоры нельзя. Если он не поспешит, то они запросто могут потерять кого-то важного, чего никому, конечно же, не хотелось.        Рывком он перепрыгнул оползень, очутившись рядом с эпицентром борьбы и отойдя оттуда, не приметив того, что его помощь может быть потребной, куда-то сбежал. Идя меж листьев и веток, что царапали его своей остротой, Юпендо сдавленно рычал и сужал глаза, как только слышал за спиной ответный рык. Ситуация накалялась и обещала запомниться ему. Лапы внезапно задрожали и он, пятясь назад, неожиданно для себя услышал, как по коре дерева кто-то скребет когтями и в то же время он ощущал на себе чей-то взгляд.        — Чертов предатель!        Из кучи листьев выпрыгивает массивный лев, до ужаса схожий на короля этих земель и царапая выпущенными когтями землю, скалился на своего соратника. Юпендо сделал шаг назад, сразу же поняв, кто это был.        — Арун! — золотистый щелкает клыками, становясь в боевую стойку и выпрямляя лапы, ожидая момента, когда тот сделает первый шаг, — кто бы говорил про предателя!        — Заткнись и перестань быть такой тряпкой! — зрачки окровавленного льва, которого, как понял зеленоглазый, не хило потрепали в драке, будто бы поменяли свою форму, став из круглых более овальными. И без того ехидную и пугающую морду исказила не доброжелательная улыбка, тут же обнажая все острые клыки Аруна, — ну давай, удиви меня! Хочу посмотреть, чему наш котенок научился за такое время.        — Уйди по-хорошему, — гордо выпятив грудь, лев хмурится и не понимает, для чего это сказал, прекрасно зная, что брат не отступит. Странно, но даже после всего этого, Юпендо совсем немного верил, что даже такое чудовище может показать себя с другой стороны, — я не хочу с тобой драться. Я не хочу тебя убивать.        — Отлично, тогда я сделаю это сам, — отталкиваясь задними лапами от земли, а передними настигая противника врасплох, Арун издал рычание, гласящее о начале их кратковременной драки, но стоило ему это сделать, как Юпендо накинулся на него в ответ и прижал к земле со всей силы.        — Раз уж на то пошло, то это тебе за Адию! — младший брат проводит когтистой лапой по щеке старшего и тут же был скинут спиной на землю, отшатываясь назад.        — Идиот! Ничему тебя жизнь не научила!        Лапа льва вздымает вверх и хищник готовится нанести решающий удар своему сопернику. И у него бы это получилось, как вдруг неожиданно скользнувшая мимо них молния остановила все, запрыгнув на спину буро-каштанового льва и оттолкнув его в сторону, заставив упасть на бок.        Между братьями появилась вдосталь разозленная львица, шерсть которой идентично сливалась с шерстью Юпендо. Дженнет скалилась, прикрывая собой младшего сына и грозно шипя, отгоняла Аруна, которому явно не хотелось уступать уже не такой молодой львице и младшему братцу. Он только и мог делать, что в ответ рычать на них, только после решив скрыться в зарослях листьев и убежать от чокнутой семейки.        — Он же убежит, Дженнет! Мы не должны этого позволить! — Юпендо поспешно вскакивает и уже хочет убежать за своим близнецом, в надежде найти и добить его самыми жестокими на свете пытками, но искренне удивляется, как только его мать издает слабый смешок.        — Не волнуйся. Кое-кто его уже поджидает там, — львица с янтарными глазами подмигивает сыну и тот, кажется, понял, о ком идет сейчас речь.        Арун не прекращал ворчать самому себе о том, насколько сильно его достала вся эта обстановка. Не переставал мысленно унижать всех вокруг и со временем появлялось семя сомнения по поводу того, смогут ли они победить вообще. А если они проиграют и престол достанется родне этого Симбы? Что тогда будет с ними? Что же будет с ним? Но темный лев только быстро качает на это головой и пытается уверять себя в том, что они выйдут из войны победителями, а трупы врагов вскоре будут грызть шакалы.        Сердце бешено стучит и отдается болью в груди и легких. Арун останавливается и старается отдышаться, с трудом ковыляя на болевших лапах. В таком состоянии его могли без всякой сложности убить. Он уязвим с такими ранами и это хорошо известно многим, кто хотел бы свести с ним счеты. Оглядываясь, он только немного радуется тому, что за ним не устроили слежку.        Глянув вперед Арун напрягся, увидев перед собой золотистую дымку и понимая, что-то вовсе не Дженнет. Нет. Это точно не она. В глазах, в которых все было как в мощном калейдоскопе, когда повсюду были цветные блики, отражались фиолетовые пятна вместе с розовыми. Вот только сама фигура отражалась нечетко.        Нечетко, пока Арун не получил сокрушительный удар, начинающийся с носа и заканчивающийся где-то у подбородка, оставляя у пасти кровоточащую царапину. Только тогда он смог разглядеть перед собой разозленную во всех смыслах слова львицу, что готовилась к нанесению новой раны.        — Ненавижу! Ненавижу!        Эти слова вылетают из Джасири резко и с каждым разом она наносила все новые увечья, а Арун понимал, что смысла атаковать нет никакого. Все равно он слишком слаб, а дочка стража льва хочет мести так, как никогда раньше.        — Это тебе за то, что угрожал моей семье!        Еще один удар, разорвавший переносицу.        — А это тебе за то, что обесчестил меня и мою подругу!        Вскочив на спину самого ненавистного ей льва, Джасири впивается в его прикрытое гривой горло клыками и находит то место, в которое стоит надавить и Арун погибнет. Когтями она разрывала шкуру на его шее, чуть ли не добираясь до позвонков и вскоре она услышала тихий и совсем слабый хрип. Лапы хищника подкашивались и стоило Джасири надавить сильнее, он уже не выдержал и рухнул на землю, тяжело дыша.        Золотистая львица опускается вниз, холодным взором лиловых глаз пронзая умершего льва, некогда являющегося ее кумиром. Безжизненное тело так и продолжало валяться на земле, в луже крови, а опустевшие и незрячие глаза уткнулись в одну точку. Джасири сморщилась от этой картины и только нагнувшись к нему, сомкнула клыки у уха Аруна и резко оторвала его. Все. Теперь все. Она отстояла свою честь и за все отомстила. Определенно, она гордилась своей работой…

***

       Жади все время оборачивается в безрезультатных попытках отыскать Кову, но на глаза ей попадают только шакалы, уже начинающий проигрывать этот бой. Ее отец прячется за спинами тех, кого сейчас убивают. Подлец и жалкий трус! Но мысль о том, что вот-вот он выскочит и повалит ее на землю не покидала львицу и ей все больше хотелось верить в то, что Кову просто просто прячется.        Только обернувшись Жади обомлела, застав на себе чужой взор. В самом полчище этих псов на нее смотрел одноглазый лев, тело которого было покрыто многочисленными ранами. Но вместо того, чтобы принять эмоцию вроде злости или ненависти, он только злостно ухмылялся, заставляя дочку впасть в дрожь. Она даже не знала, что ей предпринять. Казалось, что все это было так быстро и неожиданно, что она не успела вовремя среагировать.        Кову поворачивается к ней спиной, исчезая среди своих же слуг и перебирается к Скале Предков, уже достаточно осквернив ее. Жади мчится за ним, отойдя от недолгого шока и яростно кричит что-то у него за спиной, не смея отставать. Это может быть ловушка, но она должна хоть что-то сделать. Ради семьи…