Осколки счастья

       Все тело ломило адской болью от каждого нового движения. Хруст костей, казалось, потрошенных в битве против шакалов, дополнялся еще и ноющей головной болью в виде сильного пульсирования в висках. В ушах все еще бились крики помощи, сливающиеся с посмертными воплями и торжествующими выкриками. В зеленых глазах все плыло не по тому течению, играя с несколькими красками и теряя контраст в этом безумии. Задыхаясь от бега Жади делает прыжок, следуя за темным хвостом льва, имеющего наглость называться ее отцом. Он сомневается в том, что она его уложит на лопатки сразу же? Хах, да он тот еще самовлюбленный балбес! Уже и позабыл о том, каким сопляком был когда-то, а дикая кошка, можно сказать, все о нем знала по рассказам тетушки. И про все его проявления трусости, и про нелепые проигрыши на тренировках…        Тихое рычание из болевших уст львицы несколько позабавил Кову, понимающего, что она сейчас более, чем просто слаба и изнурена. Возможно, победить ее будет намного легче, чем ему казалось с самого начала. Стоит только поднажать немного и она уже валяется у его лап, прося о пощаде, а он все равно добьет ее и будет лицезреть эту захватывающую душу картину. К тому же, разве сможет обычная самка победить в схватке со львом, что намного старшее ее, учитывая факт, что все это время она провела в каких-то там джунглях? Учитывая то, что она вела ленивый и своеобразный образ жизни в компанию друзей своего деда и двоюродных братьев? Конечно же нет, никаких шансов на победу! Другое же дело Кову, который все свое детство провел в мучительных тренировках и не раз выходил из поля битвы с кучей ран на теле.        Злорадный смех прорезал ей уши, заставляя ускориться. Мельком она уловила недобрую улыбку на устрашающей морде Кову, которую хотелось уничтожить одним ударом. Жади понимает, что сейчас может оказаться в ловушке и не факт, что где-то там ее не поджидают дружки Кову, готовые в любой момент напасть на нее. Пусть то и ловушка, а она сделает все, что справиться и с этим препятствием. Грациозно, плавно ступая по каменной поверхности земли, направляющую на самый верх скалы, темно-коричневая львица то и дело держалась упругими когтями за камни, ощущая то, что силы предательски хотят покинуть ее и в любой момент она сможет упасть вниз, с такой высоты. Оглядываясь назад, зеленоглазая жмурилась и через «не могу» заставляла саму себя подниматься наверх.        Принцесса измученно прикрикнула, как только над головой что-то резко громыхнуло, на долю секунды окрасив все вокруг белым и сразу же вернув миру его прежние краски, не дав возможности понять, что произошло. Только приподняв глаза к небу, Жади рассмотрела сгущающиеся, ночные тучи темно-черного цвета, красовавшиеся на темном небе не однотонной палитры. Она застывает, предчувствуя опасность и тут, будто бы сама погода прочитала ее мысли, появилась очередная вспышка, ударившая о камни, которые, в свою очередь, стояли за несколько сантиметров от нее. От такого давления Жади не выдерживает, перекатываясь и падая на грубую землю. В нос ударяет запах гари, а в лапы бьет легким пламенем, обдающим несильной болью. Вскакивая на все конечности, синхронно хрустнувшие от падения и резкого выпрямления, львица оглядывается и с ужасом замечает образовавшийся пожар, оковывающий Скалу Предков длинным, жарким кольцом.        Жади смотрит по сторонам, надеясь, что те, кто на ее стороне, сейчас в целости и сохранности и находятся совершенно не близко к пожару. Сама собой она вспоминает то, как получил трон Симба в схватке со своим же дядей и, по рассказу Рафики, когда он был на волоске от смерти, точно так же прайд озарило громом, устроившим пожар. Может ли быть это знаком, что история повторяется? Да, и можно было в этом не сомневаться. Жади тяжело дышит. Легкие болят от накопившегося в них дыма и дыхание от этого было более осложненным. Клонило в сон и зелень глаз могла бы сомкнуться, если бы не этот противный голос, звенящий под самим ухом.        — Ты долго будешь там прохлаждаться?!        Кову спрашивает это с особой издевкой, стоя в нескольких метрах от хищницы и заметив, как та уже стремится уловить его, дает жару и сам же убегает. В своих силах он нисколько не сомневался и давно представлял, как разделывает ее, кончая со всем тем исполнением мечты.        Мчась на бешеной скорости Жади вдруг понимает, что теряется, с трудом улавливая отца и иногда теряя его из поля зрения. Кову то и дело где-то пропадал по пути к вершине, а после неожиданно проявлялся во всей красе, гордо выпрямляя спину и идя далее. Таким способом он пытался выжить из нее все силы, как из лимона и делал это эффективно. Жади не готова была к борьбе. Явно не готова. Былая уверенность куда-то пропадала, заменяясь на недоверие к самой себе. Но ладно, раз уж она пошла на такое, то отступать некогда. Ей придется идти до конца, даже под предлогом, что Кову ее убьет.        На камнях остаются порезы и в порыве последних сил, она делает резкий скачок в воздух, вовсе не мягко приземляясь на неровную поверхность земли, устроенной на Скале Предков. Жади с тяжестью вдыхает в себя обжигающий, грязный воздух и прикрывает уставшие глаза, заболевшие в тот момент, когда тяжелые веки соприкоснулись друг к другу. Скрипя от боли, темная львица зажимает клыки как можно крепче и вытягивается в полный рост, слыша глухой хруст позвоночника и лопаток. Ей не мало пришлось поработать и, наверное, ни одна тренировка из детства не сравнится с тем, что ей только что пришлось пережить.        Приподняв взор, где впереди яро горел огонь, Жади удивилась, заметив, что Кову стоит спиной к ней, будто бы спокойно выжидал ее хода. Только кисточка хвоста все время подрагивала, в то время как сам матерый лев спокойно сидел спиной к своему противнику, наблюдая за образовавшейся картиной. Он знал, что некоторые из шакалов мертвы. Знал это, но все равно не боялся, зная, что у него есть сын, который его поддерживал многое время. Да вот только какая же святая наивность, сынишка-то мертв, а он и не знает об этом!        — Вот и все, Кову. Пора положить конец твоему правлению, — сдавленно рыча, она подходит ближе, выпуская наружу когти. Но тут же замирает, как только Кову поворачивается к ней, улыбаясь своей сардонической улыбкой, от которой по телу проходит целый легион мурашек, заставляющий ее несколько попятиться назад.        — Пора положить конец твоей жизни, — король бросается на нее одним резким прыжком, отталкиваясь от земли и притягивая вперед лапы, от чего Жади отпрыгивает в сторону и наблюдает за тем, как ее отец, к ее же несчастью, ловко приземлился на все четыре лапы, — ты думаешь, что одним только прыжком сможешь меня одолеть? Посмотрим, что ты освоила за все мои тренировки.        — Ты все еще уверен в том, что ты победишь и останешься королем? — львица издевательски улыбается в ответ, проводя хвостом по рыхлой земле и наматывает круги вместе с Кову, который пытался уловить момент и повалить ее на землю.        — Я был уверен в этом с самого начала, — напрягая мышцы и вспоминая все то, что было им выучено при живой матери, Кову застает противника врасплох, глазами упираясь точно в лапы, но кидаясь ей на шею и отталкивая в сторону. Не выдержавшая удара Жади валится, не удерживаясь на лапах и падает, с трудом вставая обратно и слабо скалясь, — и ничему ты не научилась.        Кофейная львица ищет опору в лапах, проводя языком по запекшимся губам и смакуя металлический привкус такой до боли знакомой ей вещи. Кровь. Снова кровь. Снова открываются перед глазами те моменты, которые вспоминать ей хотелось меньше всего. Жади тут же вспоминает детство, когда точно так же Кову издевался над ней на тренировках. Сейчас ей кажется, что она тот самый пугливый львенок, трепещущий при виде взрослого льва, и будто бы она находится не в прайде, что горит от пожара, а в дождливой части саванны, где непроизвольно и без остановки преподносит свои удары молния.       Львенок с трудом встает, чувствуя, как от одного неточного движения могут разломаться все кости. Тело ослабло, а алая лужа под ней уже не наводила никакого страха. О, нет, она уже привыкла к этой картине и она была для нее так существенна, что она бы удивился, не будь этой находки под ней. Слабо дрогнув, Жади слишком поздно удается уловить монотонные шаги, ведущие к ней и в сию минуту Кову хватает ее за шкирку, поднимая в воздух и не делает ничего, когда детеныш ударяется об землю. И на удивление, она все еще жива. Да он мог бы уже давно разорвать ее и покончить со всем, но мучить львенка ему нравится куда больше.        — Встань! — приказным тоном восклицает могучий лев, рыча и дергая ушами, с каждым разом впадая в больший приступ ярости от того, что та ему не подчинялась. Принцесса с трудом приподнимала дрожащую лапу и каждая попытка встать давалась с трудом, в результате чего она с грохотом падала и вновь ударялась, — встань, когда я говорю с тобой!        — Я… Я… , — Жади кашляет на землю, выплевывая алую кровь и будто бы задыхаясь от нее. На глазах стояли слезы, а в голосе можно было услышать дрожь и мольбу о том, чтобы все это прекратилось как можно скорее. И она знает, что у нее нет никаких шансов. Она — львенок, он — лев.        Кову не дожидается момента, чтобы она встала и с диким рыком поднимает наверх лапу, резко толкнув ее и проследив за тем, как принцесса бочкой укатывается куда-то вперед. В голове одновременно слышались совсем разные звуки, один не имеющий к другому никакого отношения. Пелена ливня мешала что-то разобрать в этой суматохе, падая на болевшие глаза. Впервые за все это время Жади мечтает о том, чтобы поудобней улечься на траве и, следя за дождем, навеки закрыть глаза.        Ее мечты вдребезги разламываются, как только она, сквозь ливень, видит силуэт наследника Шрама, морда которого исказилась в злости. На пальцах лап виднелись когти, а клыки так и хотели вонзиться куда-то в нее. Вот он опускается вниз, хватаясь за левое ухо и отдергивает, оставляя только дырку, а Жади только жмурится и тихо всхлипывает, не имея больше сил плакать.        Буро-каштановый лев смотрит на детеныша и четко видит перед собой не львенка, так похожего на него самого, а Зиру, что имела подобную внешность. Теперь, как только ухо ее было разорвано подобно уху ее нелюдимой бабушки, Кову все больше понимал, что от этого существа надо избавляться как можно скорее.        — Все забыла, все забыла, — король качает головой и наигранно разочаровывается в том, что происходит, хотя на самом деле он просто торжествует над этим.        От этих слов Жади будто бы набирается сил, заставляющие ее доказать обратное. Она сразу же встает и только метнув кофейной кистью хвоста в воздухе. Ей оставалось теперь только и делать, что надеяться на удачу. Одним прыжком она оказывается рядом с Кову, но тот, не дожидаясь, сбивает ее с лап, оттолкнув. У него не было резона так сильно оттягивать битву. Он готов был шуточно потолкаться с ней, но не более. Совсем скоро он приступит к более тяжелым мерам.        Прыгнув, Кову прижимает младшую львицу к земле, что-то тихо говоря и уже не улыбаясь той злостной ухмылкой, которой улыбался раннее. Нет, теперь на нем читалась только алчность и безумие, отображающиеся на нем, пожалуй, уже давно. Жади казалось, что стоит ему надавить на ее горло сильнее, как она сейчас задохнется, что было в такой момент непозволительным для нее. Нахмурившись, она крепко сжимает клыки и пытаясь использовать все силы, проводит когтями по незащищенному животу матерого льва. Удар был несильным, но и этого хватило, чтобы Кову взвыл от боли и отшатнулся назад, сам не понимая, что дал возможность Жади ударить его сильнее. Каштанового цвета кошка впивается клыками в плечо и отпускает только тогда, когда король готовится уже перевернуться на бок, задавив ее своим весом. В итоге, Кову только падает и ударяется об землю, а зеленоглазая, почему-то, не находит в себе смелости подойти и разорвать ему горло, чтобы все закончилось как можно быстрее.        Разозленный хищник сразу же встает и Жади вдруг показалось, что в единственном целом глазу льва полыхает огонь, сливающийся с тем пламенем, которое сверкает у него за спиной. Переводя дыхание сквозь сжатые клыки, он уничтожает взглядом стоявшую перед ним львицу и готовится нанести ей удар. Неизвестно, куда, но Кову желает, чтобы этим ударом он сразу же убил ее. Нанести увечье в самое уязвимое, но в то же время легкодоступное место.        — Я буду играться с тобой, как с мышью! Не думай, что все пройдет так быстро!        Скалу Предков окатил громогласный рев и будто бы в подтверждение тому, что битва будет намного жестче, в небе появился очередной раскат грома. Кову подбегает к зеленоглазой львице, надеясь сбить ее с толку и та, недолго думая, идет к нему вдогонку, выставляя вперед лапы и упираясь ими в грудь льва. Оба падают, пытаясь дотянуться до чужих глаз и разорвать друг другу глотки, и эта задача, казалось, легче была для короля, нежели для дикой кошки. Кову все пытался дотянуться до горла, но ловко отстранявшаяся от него Жади не позволяла отцу сделать нечто подобное с ней, проводя когтями по морде, на что зеленоглазый не обращал никакого внимания. Терпение, все же, лопнуло, и он грубо оттолкнул младшую от себя, но львица становится на все лапы, только отъехав немного, цепляясь когтями за землю и воспроизводя странный звук этим движением.        Неожиданно Жади на секунду прерывает свое дыхание и искажается в недоброй усмешке, тихо похлопывая лапой по каменной поверхности скалы. Из уст до ушей льва доносится неприятный смех, так схожий на его.        — Что такое? — с приторной заботой спрашивает она, не скрывая ехидства, — совсем уже потерял свою былую форму?        Для Кову эти слова были более, чем просто оскорбительными и любой похожий на него лев принял бы это как вызов. И он тоже принял это с вызовом, что высказалось тем, что он принял боевую стойку, раскачиваясь и следя за каждым, пускай и лишним, движением Жади. Он не позволит ей одолеть его. Этот прайд и престол всегда по праву принадлежали ему одному, начиная с правления ее двоюродного прадеда Шрама, который слывет своим легендарным предательством.        Темная львица прыгает вперед, пытаясь оглушить отца ударом по голове и рычит, но полет неожиданно обрывается, как только имеющий хорошую реакцию лев ударяет ее, от чего Жади несколько раз ударяется об камни, только после приостановив прыжок. Еще чуть дальше, и она бы, возможно, слетела со Скалы, врезавшись с такой высоты об землю. Удар прошел по шее и львица не будет отрицать тот факт, что он был довольно-таки сильный. Казалось, что он намеренно пытался разломать позвонки ее шеи, из-за чего ей некоторые движения доставляли немалую порцию боли. Пытаясь встать, она падала и только болезненно стонала, видя, как к ней все ближе подходит к Кову, холодным взглядом осматривая ее. Все как в детстве.        — Надо было это давно сделать.        Лев вплотную подошел к лежавшей на земле самке, не имеющей возможности дать ему отпор. И для него это было потехой. Нефритовые глаза обволакивала тонкая, влажная поверхность, стекающая по щекам и видно было, что Жади без всякого успеха пыталась скрыть это слабым оскалом, на что Кову ответил смешком. Насколько же глупый способ показаться сильной перед своим противником, прекрасно зная, что сейчас она умрет. Лев готовился к этому уже давно и вот, наконец-то выпал шанс сделать это. Раньше ему всегда что-то да мешало, кто-то приходил ей на помощь, но теперь этого не случится. Ее не спасет ни Кион, ни Симба, ни Витани, ни кто-то еще. Она один на один с тем, кто всегда желал ей как можно быстрее погибнуть от его же лап.        — Прощай.        Узурпатор приподнимает когтистую лапу и уже хочет провести ею по горлу сдавшейся львицы, что закрыла глаза и терпеливо ожидала своей участи, зная, что больше она ничего не сможет сделать. На нее надеялись, а она подвела всех, не выполнив свое обещание. Не выполнив свой долг. Но теперь она лежит у него перед лапами и только с радостью примет то, что ей уже не жить. Нет, она не хочет жить. Пусть он уже поскорее разорвет ее и она, наконец-то, успокоится и заживет счастливо в кругу тех, кого потеряла. Жади жмурится и ждет этого прикосновения, которое решит все ее будущее, но… Но что это? Почему время тянется так мучительно долго и она не чувствует этой мучительной боли, которая должна была ее убить от болевого шока?        — Твою мать, что за черт?!        Уши прорезает радостный вопль львов и рык, одновременно с чем она могла уловить еще и испуганный вопль шакалов, будто бы не знающих, куда им деваться. Открыв глаза, она увидела замершего Кову, что недолго думая отошел от нее к подножью скалы, вглядываясь в происходящее и обомлел, увидев, что стало причиной такого бурного поведения у разных видов зверей. Перед зеленым глазом предстала целая волна молодых и сильных львиц, во главе которых можно было заметить нескольких не таких уж и молодых, но все еще умеющих дать отпор, львов. Львов, которые были куда старше Кову.        — Горный Прайд… , — тихо и с ужасом шепчет темно-коричневый лев, испуганно оглядывая угрожающих его слугам хищников, пришедших сюда с недобрым намерением. Оглядев их, он увидел впереди величественного льва, чья шерсть отливала песочным цветом, глаза были чисто-янтарными, а грива была одновременно черной и бежевой, лишь немногим светлее цвета шерсти. Короля Малку узнать было не сложно, но вот что больше разозлило короля Прайда Света, так это Тай, гордо сидящий у него на плече.        Шакалы попятились назад при виде того, что к прайдлендерам пришла не хилая подмога. Они только начали побеждать и одолевать своих ненавистников, лишив жизни некоторых львиц, как вдруг появились откуда-то подмога в виде еще одного прайда. Вперед выступил Малка, скалясь на них и тут же повернулся к своим поданным, пытаясь огласить, что делать.        — Львицы Горного Прайда под руководством моего сына, Малики, помогите тем, кому помощь нужна. Я на вас рассчитываю, — Малка обращался ко всем со справедливостью, пытаясь как можно правильнее распределять должности и не давать слабым бойцам слишком сложную миссию.        Признаться, львицы прайда Малки отличались многим от львиц прайда Симбы. Каждая из них имела странный надрез на лапе в виде длинной линии, похоже, таким способом обозначающий то, что они принадлежат именно Горному Прайду. Львицы там были грациозными, сильными и ловкими, так что любая задача для них была не сложной.        — Тоджо, Чумви, вы идете и убиваете тех шакалов, которые только попадутся у вас на пути. Чем больше убьете, тем лучше.        Черногривый обратился к двум львам, один не похожий на другого. Чумви имел темную шерсть, чем-то даже напоминающий болотный, а грива была лишь немного темнее самой шерсти. Его выразительные, карие глаза с уважением и вниманием смотрели на друга, который сейчас для него был королем. Тоджо же, вечно ходивший с голубыми птицами на голове, которых он спас от смерти, был очень похож на Симбу. Такая же форма гривы, такое же строение морды. Разве что, глаза были ярко-голубыми, а окрас шерсти подобен цвету охры, да и на вид Тоджо не был таким же крепким, как его покойный друг.        — А что делать нам, дорогой мой? — сразу же, как только два льва отдалились, к мужу подошла Тама, за спиной которой стояли Кула с Санурой, так же ожидавшие приказа короля.        — А вы, — Малка слегка нахмурился при виде своих друзей и понимал, что в таком возрасте их лучше не отправлять на открытый бой против таких опасных зверей, если он еще хочет видеть их в живых, — а вы отыщите Налу и сидите с ней. Так вы будете в полной безопасности и я не буду волноваться за вас во время драки, — под разочарованными вздохами львицы ушли, покинув первое местоположение и только тогда король обратился к жителям прайда Симбы, — ну что, прайдлендеры, зададим жару этим вонючим псинам?        — Да! — синхронно ответили бойцы, и стоило песчаному льву сказать «Тогда вперед!», как все они мигом побежали за ним, чтобы отвоевать свое место под солнцем.        Вместе они эффективно справлялись со своими врагами, с каждой минутой укладывая в кучу все больше бездыханных трупов, которые они убивали без всякой жалости.        — Нет, нет, этого не может быть, нет! — Кову нервно дышал и на его морде впервые за этот день выступило искреннее волнение от того, что сейчас ему может прийти конец. Он мог справиться с кучкой непутевых львов, только вошедших во взрослую жизнь, но что делать с целым прайдом, который сильнее его и побеждает его же армию?        Пока тот стоит к ней спиной, Жади с трудом выдавливает слабую улыбку. Нет, она не предпримет жалкую попытку атаковать его сзади. Она уже не сможет сделать что-то для этого прайда. Да и есть смысл в этом? Если умрет, то умрет уже, терять ей нечего. Чего уж там, Горный Прайд точно победит и если все пойдет так хорошо, то Кову умрет после нее. Никто не позволит этому кретину жить после того, что он натворил, а он… У него нет никаких сил, чтобы противостоять прайду короля Малки.        Жади обвивает хвост вокруг и кладет голову на лапы, прикрывая глаза и ждет, когда душа наконец-то покинет тело. Она уверена, что с минуты на минуту Кову повернется к ней и решит отомстить за все, что она натворила, а она… А что она? А она опираться не будет, все равно этот трон она никогда особо не хотела. Правда, ей будет жаль тех, кто, возможно, будет оплакивать ее. В особенности будет жаль Дениза, с которым она только воссоединилась, только увидела после такой долгой разлуки и только сейчас поняла, что тоже что-то к нему чувствует. Жади будет жаль всех их, но гордость она все еще не утеряла, поэтому уйдет из этого мира, забрав с собой все секреты и тайны. Унесет все, лишь своим ветром обволакивая прайд и только мягко улыбнется Кову, когда тот уже решит разорвать ей горло. Улыбнется, прекрасно зная, что это подействует ему на нервы и он всеми силами попытается сделать так, чтобы эта улыбка исчезнет. Но нет, она будет так на ней, даже когда ее труп будет неподвижно валяться на сырой от дождя земле после того, как чуть ли не сгорел в пожаре.        Такая легкость, такое неприкосновенное чувство, и звуки вокруг только глухо отдаются в барабанных перепонках, не заполняя все ухо. Жади готова поклясться, что теперь она мертва и увидит все погибших родственников. Ощущение, будто бы она валяется на мягком облачке, которое ведет ее куда-то далеко, к солнцу, а она только прикрывает глаза, утопая в этом неизменном блаженстве.        Как вдруг все меняется и кто-то легонько подталкивает ее, не давая лежать и этим движением заставляя встать. Зеленоглазая львица морщится от этого, не желая подчиняться внутреннему разуму, но толчки все продолжаются, а следом за этим следует просящий о чем-то голос. Нехотя она открывает глаза и… И видит перед собой, к счастью, вовсе не Кову, а львицу. Именно львицу. Львицу с теплыми, рубиновыми глазами, рыже-золотистой шерстью, но с таким напуганным видом. Жади нужно было всего-то немного, чтобы узнать ее.        — М-мама? Ты… Как ты тут оказалась? — принцесса с вовсе неподдельным удивлением оглядывает свою родительницу, стоящую прямо перед ней и оковывающую полным мольбы взором карие-красных глаз. Нельзя отрицать, что видеть ее сейчас она очень рада, но факт, что она появилась так неожиданно, да еще и местоположение Жади не изменилось, очень удивляет.        — Тебе еще рано умирать, понимаешь? Ты не можешь этого сделать, — голос Киары надрывается, а нижняя губа так и шевелится, будто бы она хочет заплакать от всего происходящего, — ты не можешь умереть, слышишь? Твое время еще не пришло.        — Какая разница? — с обреченным вздохом она опускает взгляд на землю, почему-то чувствуя в этот момент больше стыда, чем что-либо еще, — все равно Горный Прайд победит и Кову уже не сможет править этими землями. Он уже не будет королем, а я смогу отдохнуть от всего этого. Разве ты не этого хотела?        — Не совсем, — так и не сумевшая стать королевой львица грустно качает головой, готовясь продолжить то, что она хотела, — пойми, мы хотели, чтобы Кову отступился и не получил эти земли, но больше мы хотели того, чтобы ты продолжила свою жизнь счастливо. Но никак не хотим мы, чтобы ты умирала из-за этого.        — Осчастливить может только смерть. Я не хочу жить, прекрасно помня всю свою несчастную биографию. Мама, неужели ты не можешь меня понять? Я не хочу всего этого. Я не хочу жить и понимать, что в прошлом я была для кого-то обычной игрушкой, которую можно было насиловать целыми днями.        — Жади, — Киара качает головой, обращаясь к ней как можно мягче, прекрасно понимая, как сейчас принцессе тяжело с этим бороться, — прошлая жизнь не должна тебя волновать. Просто отпусти и забудь, как это делали многие из твоих родных. Твой дедушка долго не мог оправиться от смерти отца, ты же помнишь этот рассказ? Но ведь он смог вернуться в Прайдленд и остановить все, найдя в чем-то счастье. Кову тоже потерпел в свое время не мало бед, но он тоже хоть и недолго, но жил счастливо. Так что мешает тебе?        — Я… Я боюсь, — зеленоглазая жмурится и хочет отвести голову в другую сторону, но не грубо схватившая ее за морду мать не дает этого сделать.        — Чего ты боишься, скажи мне.        — Я… Я не знаю. Я боюсь всего. Всего. Боюсь ответственности, боюсь поступить неправильно, боюсь… Я боюсь остаться одна из-за одного прокола.        — И ты не будешь одна. Посмотри, — Жади оглядывается по сторонам и видит внизу тех, кто был всегда с ней бок о бок. Видит Киона, Витани, Дениза, Джасири, Мойо и Нуку. И все они поддерживали ее. Всегда поддерживали, даже если она была не права, — этот прайд принадлежал тебе по праву с самого начала. Никому больше. Именно ты должна была стать королевой этих земель и никто из второстепенного рода Кову не должен был и лапу положить на эту скалу. Не бойся сделать ошибку, имея шанс исправить ее. Посмотри на всех, с кем ты провела свое детство. Они все будут с тобой с начала и до самого конца. Они все тебя поддержат. Они в тебя верят. Мы в тебя верим.        — Я…        — Если ты умрешь, то для них это будет ударом. Покажи им себя, победи Кову, спаси свой прайд, не давай никому получить его вместо тебя. Борись за свой дом. Кову боится, он знает, что ему не одолеть всех, а ты сделай то, что хотела сделать. Отомсти за все, что он с тобой сделал, а дальше мы сами разберемся с ним.        — Похоже, ты права, — уже не так слабо улыбаясь, Жади проникает в эти слова и понимает, что ее мама права. Права, как никогда. Попытавшись встать, она почувствовала всю ту же усталость и чуть ли не упала, но Киара вовремя ее придержала, не давая это сделать и только тихо хихикнула.        — Вот так вот, осторожно, — говорила она, пока та пыталась встать и все же выравнялась в полный рост, — ты знаешь, что делать, верно?        — Да.        — Тогда вперед. И не забывай, что мы все с тобой и Кову просто трус. Он не одолеет тебя, если твой истинный дух с тобой. Просто покажи ему, кто ты на самом деле. Кто ты есть.        На последних словах ее голос начал отзываться гулким эхом, теряясь в пространстве. Киара начала иметь призрачные очертания, растворяясь и вместо нее Жади постепенно стала видеть разгневанного Кову, который был в не себя от охватившего его исступления.        — Сколько лет я строил все это по кусочку, сколько лет прошло в поте и крови, а вы просто взяли и все разрушили! — взревел самец, намереваясь наконец-то сделать то, что он хотел уже давно сделать, но Жади тут же вскакивает с места, не чувствуя боли. Она не позволит ему и пальцем тронуть ее.        — Ты не строил ничего, ты лишь все разрушил!        Слишком неожиданно львица нападает на отца, оглушив его ударом и толкает головой в плечо. Кову с трудом держится на лапах и земля под ним исчезает. Оборачиваясь, он видит пропасть под собой в виде окончания скалы и, кажется, что он сейчас упадет и разобьется, но тут же все мысли крахом разбиваются камнем. Жади хватает его за то место, где было припрятано густой гривой горло и очень сильно притягивает в свою сторону, позже направляя его налево и тут же отпуская. Король не выдерживает, падая на землю и ударяясь мордой об нее, однако на этом еще ничего не заканчивается. Жади тут же проводит когтями по нему, грозно рыча и не давая сопернику никаких шансов дать отпор.        — Сколько лет я терпела все оскорбления, унижения и удары от тебя, сколько я выдерживала, но нет, все, Кову, пришло твое время почувствовать всю ту боль, которую почувствовала я.        — Ты… Ты… , — правитель распахивает глаза от ужаса и почти тихо произносит, — ты чудовище. И с самого начала была им…        Жади только расширила пугающую улыбку и залилась безумным хохотом, от чего ее отец снова увидел перед собой пропитанную ненавистью Зиру, вместо дочери.        — О, нет-нет-нет, — принцесса не прекращает смеяться, что наводит еще больше страха на буро-каштанового льва, — я не родилась чудовищем. Это ты меня им сделал.        — Нет…        — Да, Кову, да. Все это время ты тренировал меня впустую, не зная, что всю эту силу я однажды применю против тебя. Ты столько лет издевался надо мной, как над загнанной в угол мышью, но что же теперь? Теперь ты стал моей мышью, верно!        — Нет… Этого не может быть… Ты… Ты не имеешь права убить меня! Я твой отец!        — Ах, так значит? — театрально округлив глаза от фальшивого удивления, львица качает головой, но тут же скалится и выдает нахалу заслуженную пощечину, — и ты только сейчас об этом вспомнил?!        — Что ты от меня хочешь? — шепотом спрашивает Кову и пятится назад, но Жади только привычно, интуитивно подходит ближе к нему.        — Чтобы ты познал справедливость, — она ударяет его в грудь сразу же, как только он пытается встать и лев, подкашиваясь на лапах и падая на спину, только издает каторжный кашель, невмочь спасти себя, — чтобы ты понял, какую ошибку ты совершил, связавшись со мной, поставив под угрозу семью. Мою семью!        Еще одна пощечина, но теперь еще с когтями.        Теперь уже пошел черед Кову кашлять кровью.        — Оглянись, Кову.        Он отказывается повиноваться этому, понимая, что это не имеет смысла. Она оттягивает время, заставляя его сжаться от своих мучений и несуществующего чувства вины.        — Оглянись! — внезапно и громко кричит она, нажимая на горло и слыша, как тот хрипит от задержки дыхания, — оглянись и скажи мне: нравятся ли тебе земли, в которые превратился Прайдленд под твоим правлением? Хоть одна львица пошла по твоим стопам, пока ты был королем? Хоть кто-то готов за тебя заступиться, пойти против меня и спасти твою жалкую душу? Хоть один член прайда.        Отщепенец пытается вспомнить всех известных жителей прайда, которые могли бы быть на его стороне. Да вот только никто не хотел видеть его на трона. Таких не было нигде.        — Нет…        Что и требовалось доказать. Львица смотрит на него с полным спокойствием, что не внушает никакого доверия в ее будущие действия.        — Ты думаешь, что это могло бы что-то изменить? Ты думаешь, что пытаясь меня убить в то время ты делаешь хуже только мне? Нет, ты делал хуже только себе. Ты думаешь, что моя мама и вправду поощряла то, что ты делаешь? Ты ошибаешься, она ненавидит тебя равносильно так же, как и я. Как и весь прайд. Возможно, тебе это и неизвестно, но она приходила ко мне и говорила все, что думает о тебе. Ты думаешь, что она никакого дела не имела в этой битве? Без нее я бы и не осмелилась сюда прийти, но только потому, что я не хочу подводить никого из своих родных, я пришла сюда.        Кову хочет сжаться в комок и исчезнуть.        И все это потому, что сейчас она права.        — Посмотри на себя, Кову. Ты мог иметь счастливую жизнь, уважение зверей, подняться в глазах Симбы и мог бы быть лучшим королем, но твоя ненависть тебя и погубила и сейчас тебе придется умереть из-за меня. Ты всегда говорил, что Зира, моя бабушка, была убита по вине своей ненависти ко всем, но что же насчет тебя? Она убила и тебя самого. Ты остался совершенно один из-за того, что сделал только одну, но такую огромную ошибку. Возможно, мы бы с тобой поладили, но… , — львица с длинной полосой делают небольшую задержку, без интереса смотря на льва, — мне тебя жаль. Это не случилось.        Кову тяжело дышит. Грудь вздымает вверх и вниз подозрительно часто, а в голове пульсирует только одна мысль, о том, что ему не стоило идти так далеко. Неужели, он стал таким? Неужели, он стал тем, кем никогда быть не хотел? Он стал убийцей, которого никто уже не простит и не полюбит.        — П-прости…        Он говорит это после того, как лапа львицы поднимается в воздух и готова ударить его. Жади замирает, но не показывает никаких эмоций, кроме апатии. А стоит ли это делать? Стоит ли ей самой становиться той, на лапах которой вечно будет сохнуть чужая кровь? Возможно, сейчас она может простить его, сблизиться и пообщаться нормально хоть с одним из родителей, который пребывает в жизни. Она могла бы, но…        — Нет!        Она жмурит глаза и не смотрит на то, как ударяет Кову, когтями разрывая почти целый, правый глаз. Удар был настолько силен, что лев отшатнулся в другое направление, падая со скалы и ударяясь об острые камни, от которых он получал очередную порцию невыносимой боли. Скрепив клыки, он только терпел эти адские мучения. Сил кричать у него больше не было. Да и не хотелось. Так было нужно. Да, нужно, и он понимал это, как никто другой. Хотя бы он ответит за все те муки, которые потерпела из-за него Жади.        Падая на землю, Кову чувствует холод, хоть вокруг него и веет обжигающим пламенем огня, обещающим его вот-вот сжечь. Лев приподнимает голову, ничего не видящим взором пытаясь уловить темное пятно над собой, где-то далеко, сверху и в последний раз увидеть так сильно похожую на него львицу. Что ж, он не убил ее. И он рад, что не сумел это сделать, а теперь сам же умирает вместо нее. Будь у него способность что-то сказать и если бы челюсть не болела так сильно, ударившись об скалу, он бы сейчас издал тихий смешок, ликуя от долгожданной, но такой сладкой смерти. Кладя голову на красную от крови землю, Кову закрывает глаза. Уже навсегда. В последний раз вздыхая, он отправляется туда, куда его не примут. Туда, где он навсегда останется отверженцем и предателем на глазах у всех. Так он и был предателем всю свою жизнь.        Он перестает подавать признаки жизни и все стоявшие вокруг понимают, что душа узурпатора покинула его. Уже навсегда, и они больше не увидят его. Странно, но новость о смерти их радовала. Даже Шрама некоторые тихо, но все же немного оплакивали, зная, каким хорошим он был в детстве, но Кову… Нет, его смерти все были только рады.        Первым еще к свежему трупу подходит Дениз, подкрадываясь и осторожно подходя. Проводя чутким носом по гриве льва, он ткнул его в плечо, не отходя даже. Неизвестно, мог ли это быть такой хитрый маневр, чтобы все подумали, что он лишь мертв и в такой момент напасть на кого-то. Но нет, молодого принца не обмануть. Он был окончательно мертв и уже не вернуть его. Вздыхая, Дениз поднимает голову, смотря на Жади и пытается ей мягко улыбнуться, хоть улыбка и выходит немного грустной. Они победили. Вместе. Наконец-то победили, пройдя мимо жизненных препятствий на своем пути и добились той победы, которой давно хотели добиться.        А Жади тихо, беззвучно плачет, даже не обращая внимания на то, что погода сменилась дождем, заставив пожар исчезнуть, как однажды это было при возвращении Симбы. Одновременно ей было на душе паршиво и радостно и выбрать точную эмоцию львица не могла. Она только прикрывала пасть, чтобы не закричать и глядела вниз на тех, кто был ей так дорог.        Она снова плачет.       Но теперь от счастья.