Осколки счастья

       Жади старается скрыть слезы всеми силами, ощущая, как дышать становится легче и над головой постепенно исчезают тучи, что всю жизнь преследовали ее. Будто бы со смертью Кову исчез весь тот мрак, не дающий ей покоя с рождения и удерживающий ее легкие, тем самым мешая ей правильно дышать и, в общем-то, еще и жить. Казалось, не было только что той смерти и на лапах ее не сохнет отцовская кровь, как львица идет по камням, спускаясь вниз, где ее с радостью примут родные. Вот, она уже видит, как некоторые с неописуемым счастьем приветствуют своих родных после долгой разлуки. Перед глазами она видит, как Кион и Витани, наконец-то вырвавшись из заключения, с любовью осматривают своих детей. Витани с нежностью оглядывает сыновей, что так выросли за последнее время, набрались сил и мужества, но главное, что они вернулись живыми и невредимыми. Видит, как Джасири подпрыгивает, с задорным смехом обнимая братьев, а те боязливо переглядываются, не понимая, что за такое время случилось с их сестрой.        Повернув голову, Жади улавливает взглядом королеву Налу, с неподдельной и искренней любовью уткнувшуюся носом в гриву своего потерянного и, как она когда-то думала, погибшего сына, не веря, что сейчас он стоит прямо перед ней, такой взрослый, смелый, выживший. На глазах бежевой львицы чуть ли не выступили слезы, но Дениз, приобняв мать, только прошептал что-то о том, что дальше все будет хорошо, что он уже не уйдет. Признаться, эти слова успокаивали не только Налу. Не ее одну. Для Жади эти слова тоже были не мало значимы. Теперь-то она знает, что рядом с ней будет тот, кто ее поддержит и поможет, если она вдруг не сможет с чем-то справиться.        Львица спускается вниз и не успевает она перейти порог, оказавшись на земле, как родные тут же оборачиваются к ней, принимая в свои объятия и не уставая говорить о том, как она изменилась за последние годы. Время брало свое. Жади уже перестала быть в глазах других тем львенком, которого вечно надо оберегать. Нет, все закончилось. Теперь она была готова сама постоять за себя и за других родных. Готова была спасти тех, кому эта помощь нужна была бы. Она стройная, прекрасная львица, нашедшая в себе нечеловеческие силы и вернуться одолеть противника, который, как она думала, умрет вместе с ней же в один день во время битвы. Даже предугадывая ход событий, который мог закончиться весьма плачевно, Жади все равно вернулась. Ради семьи, что уже не раз защитила ее перед лицом смерти.        — Ты цела, — с облегчением только и воскликнула подошедшая к ней Витани, осторожно прижимая к себе племянницу и вдыхая такой родной запах родственной души.        Дикая кошка только обвивает лапу вокруг шеи тети, прижимаясь ближе к той, кто когда-то заменила ей мать. Слезы все еще обильно выступают из глаз, которые Жади крепко зажмурила. Фатальность того, что она больше не увидит никого из своего детства постепенно рассеивается и сейчас она только наслаждается присутствием родных рядом с собой. Нала, улыбнувшись, поворачивает голову и, казалось, не верит своим глазам, видя перед собой своих старых друзей. Ни Тама, ни Кула, ни Санура не сумели ее найти в этой суматохе и немолодая королева даже приблизительно не имела понятия, что ее приятели здесь, совсем рядом с ней. Сердце замирает от бешеного чувства ностальгии и перед ней проносятся самые давние воспоминания, связанные с детством, когда она еще считала Симбу не больше, чем просто другом. Стремглав она несется вперед, радостно выговаривая имена друзей и те сразу же подходят к ней ближе, не пряча улыбок.        — Сколько же времени утекло… , — между вздохами сумела выдавить из себя бежевая львица, все еще обнимая в ответ Таму, являющуюся ее лучшей подругой. В последний раз она видела такие родные, такие знакомые и дорогие сердцу взгляды только в детстве и была вынуждена проститься с напарниками по причине нарастающей тирании Шрама, от которой некоторым львятам, в особенности будущим львам-самцам, пришлось уйти из этих земель.        — … А мы все никак не изменились, — Кула говорит это с полнейшим энтузиазмом, не без улыбки, продолжая речь своей сверстницы, — все еще остались лучшими друзьями.        Издали за этой милой, умиротворенной картиной наблюдают мать и сын, вылизывающие раны после битвы. Капли дождя барабанили по камням, выжженной коре дерева и падали на открытые, кровоточащие раны, обдавая вполне терпимой болью. Дженнет, рассекая воздух кисточкой хвоста, с любопытством смотрит то на королеву, то на своего сына и сейчас она хочет улыбаться так широко и искренне, как никогда раньше. Наконец-то они все счастливы. Наконец-то, им не придется волноваться о том, как им дальше справиться с Кову, трупа которого уже доедают его же шакалы, пытающиеся в тоже время свалить потихоньку с места преступления. Золотистая львица оборачивает янтарные, чуть потускневшие со временем глаза к обладателю каштановой гривы и с радостью замечает, что тот вовсе не похож на своего жестокого отца или не менее жестокого брата, погибшего от лап той, для кого когда-то он был кумиром и примером подражания. Нет, ее младший сын был совсем другим. Чуткий, мирный, любящий и не дающий в обиду никого, кто ему дорог. На самом-то деле, когда-то его отец был таким же, пускай длилось это не так уж и долго…        — Короли Прошлого, наконец-то, пощадили эти земли со смертью «короля», — она с облегчением выдыхает, выпрямляя осанку и с некой ноткой гордости смотрит ввысь, на темно-свинцовое небо, прикрытое многочисленными и с виду мягкими, словно пушинки, тучами, — теперь-то наши страдания прекратились, а все благодаря твоей сестре.        — Да уж, — оторвавшись от вылизывания раны, Юпендо усмехнулся, но чувствовал легкую обиду от того, что когда-то его же сестра относилась к нему подобно мусору, — она совсем не похожа на Кову. Наверное, характером она пошла в Королеву Киару. Я-то знал, что Жади не так зла, как может показаться сначала. Все же, не надо забывать, что когда-то она меня ненавидела.        — Она оставит прошлое, вот увидишь, Юпендо. Ты для нее теперь будешь тем, кого она впредь в тебе не видела из-за открытой неприязни. Поверь, ненависть, порой, делает с нами ужасные вещи, — Дженнет скрывает улыбку, понимая, что сейчас она вполне неуместно смотрится на ней, если косить под ситуацию, где говорится о вполне серьезных вещах, — прости ее, она ведь простила тебя, пусть ты и не натворил ничего плохого.        — Я и не держу на нее обиды, и никогда не держал ведь, — зеленоглазый мотает головой в знак отрицания хода мыслей родительницы, — просто обидно немного, что прошлое с Жади у меня… Такое.        — Какое такое?        — Не самое лучшее, — прикусив нижнюю губу, лев смотрит на единокровную сестру, оглядывающую всех вокруг и о чем-то рассказывающую. Неудивительно, ведь все вокруг напрочь засыпали ее вопросами о том, как она там справлялась одна, — ты не видела того, что происходило между нами. Она меня убить готова была, если бы ей выпала возможность сделать это.        — Такое случается между братьями и сестрами, поверь. Я все детство провела с Кову, Витани и Нукой, а они хоть и братья и сестра друг для друга, но часто устраивали перепалки без всякой на то весомой причины, даже по пустякам. Но у вас с Жади все в порядке, верно? У вас еще будет время узнать друг друга получше, — приподнимая лапу, львица прибирает с глаз сына обмякшие волосинки темной гривы, промокшие по вине дождя и только тихо усмехнулась, — не волнуйся так о прошлом, когда есть шанс исправить будущее, ладно?        — Да, спасибо, — Юпендо говорит уже более смело, тут же искажая морду в хитрой, но вовсе не злостной улыбке, глядя на отвернувшуюся Дженнет, — мама…        Обладательница янтарных глаз вздрагивает, услышав это слово, каким ее же сын ее еще никогда не называл. Резко оборачиваясь и шокировано оглядывая льва, внешне так похожего на нее, Дженнет пытается понять, было ли то правдой или же из-за сильного желания ей просто почудилось. Но нет, мягкая улыбка и такой нежный, любящий взгляд льва говорили, что первая мысль была правильней. Только что он не просто назвал ее матерью. Только что Юпендо подарил ей свое доверие.        — Мой сын, — львица зарывается в густую гриву сына, прижимаясь головой к подбородку и тот, не робея, обнял ее лапой, уже не считая ее такой чужой для себя. Нет, она дралась с ним заодно, поддерживала как могла, пыталась исправить свою вину и благодаря этому можно было запросто позабыть о той ошибке, которую она когда-то совершила.        Жади еще продолжала что-то усердно говорить, дойдя только до момента, когда Мойо чуть ли не напал на заблудившегося в чащах джунглей Пумбу, как вдруг вспоминает, что забыл кое о ком. Озираясь, она бешеным взглядом ищет белесого львенка, спрашивая, не видел ли кто-то этого малыша.        — Санто, где же ты?        На свой же вопрос будущая королева услышала еле слышный писк за спиной и, обернувшись, увидела, как на булыжнике стоял тот, кого она искала. На малыше виднелась от чего-то радостная улыбка и от этого его действия были все более непонятными для Жади. Лишь бы он не решил прыгнуть и удариться.        Санто делает невысокий прыжок вперед и когда он уже мог соприкоснуться с землей, ветер подхватывает детеныша, а сам он растворяется, словно пылинка, которую уносит куда-то далеко от этого прайда. Зеленоглазая львица ахнула, с трудом поняв то, что только что произошло перед ней, в то время как остальные в прайде посчитали, что это только игра старости лет.        — Что это вообще за львенок? — с сарказмом задал риторический вопрос Кион, изогнув бровь и смотря туда, где минуту назад стоял Санто и внезапно исчез. Исчез так же неожиданно, как и, в общем, появился в этом прайде.        — И куда он подевался? — растягивая слова от непонимания, Малка крутил головой в надежде отыскать этого сорванца. Возможно, он просто убежал подобным способом и скрылся в листве, а они не заметили, но нет. Его нигде не было.        Жади уже хотела было паниковать, не зная, куда делся Санто, за все это время ставший для нее кем-то вроде родного ребенка, но только прикрыв глаза на несколько секунд, она выдохнула и совершенно спокойно, с улыбкой ответила:        — Возможно, он направился туда, где его помощь может быть нужнее, чем здесь.        — Все может быть, — Тоджо отвечает без всякого интереса, не в силах стерпеть всю эту гнетущую тишину и отгоняя с головы птичек, принявшихся играться с немного поседевшими прядями его охровой гривы, обратился к Нале, — и все же, кто теперь ваши король и королева?        — Сначала, я думала, что править будет мой сын, Дениз, но Жади… , — бывшая королева с сочувствием смотрит на старшую внучку, — она спасла прайд. Спасла нас от Кову, в конце концов. Я… Я не знаю, кто достоин трона.        — Ох, мам, не стоит все усложнять. Мы вполне сможем ужиться вместе на одном престоле, — Дениз делает небольшой круг вокруг столпившихся львов, позже сев к Жади и обкрутив ее своим хвостом, на что последняя со смущением отводит взгляд, все так же улыбаясь.        — Постой, сынок, король и королева должны любить друг друга, чтобы вместе править. Закон об обручении снят с начала правления Симбы и вполне разрешимо самому искать себе пару, а не делать это по всяким обязанности, так что вы… , — Нала запинается, видя во взгляде своего сына и своей внучки непонятную примесь привязанности и… Любви? Неужели, это те самые львята, которые в детстве, чаще всего, ходили и бранились друг на друга из-за разных темпераментов? Неужели, теперь они прилипли друг к другу так аж намертво? — вы что, и вправду любите друг друга? — и в ответ львица получает кивок.        — В детстве же ненавидели друг друга, — язвительно фыркает Джасири, не специально напоминая о тех «веселых» днях, когда ей и ее братьям приходилось прятаться от двух недовольных совместной жизнью дяди и племянницы, целыми днями язвившие о взаимной ненависти.        — То было в детстве, а теперь… Теперь мы поняли, что раньше ссорились по самым глупым причинам, совершив совместную ошибку, заранее не открывшись, — Жади смотрит на сероглазого льва, кивнувшего ей и не отрицающего ход мыслей. Да, он был согласен с ней, но тут же львица почувствовала какую-то тяжесть над собой, совсем легкую, но те тучи будто бы снова появились над ней.        Дождь все еще лил, не переставая окунать прайд во влажный запах мокрых листьев, столь приятный, а луна на небе становилась все выше, освещая земли. Дениз смотрит на Скалу Предков, только после нескольких минут снова глянув на принцессу, будто бы хотел на что-то намекнуть. Нет, не намекнуть, он в открытую говорил ей без слов, пытаясь дать ей возможность понять, что сейчас от нее требуется. Жади понимает, но делает вид, что нет, упираясь взглядом в землю. Она и подумать не могла, что однажды этот день, все-таки, настанет. И он настал. На нее теперь возляжет ответственность, но ведь она будет не одна, верно? С ней будут те, кто поможет ей справиться со всеми этими невзгодами и преградами на пути, и все они сейчас стоят рядом с ней, с мольбой заглядывая чуть ли не в самую душу.        — Пора.        Жади покорно ждала, когда Дениз ступит первым на верхушку скалы и озарит прайд своим грандиозным рыком, оповещая всех о том, что в этих землях теперь новый король, новый правитель, и только после этого она сама смогла подняться за ним и сделать тоже самое, оповещая о новой королеве. Только этого все никак не происходило. Лев стоял перед ней, чуть позже указав лапой на верх.        — Совсем немного пойду против правил, — обладатель двухцветной гривы издает легкий, не злобный смешок, отходя чуть поодаль и предоставляя самке возможность пойти первой, — уступлю истинной королеве дорогу.        Кофейная львица благодарно улыбается, склонив голову и пойдя вперед, с тяжелой поступью соприкасаясь с неровной поверхностью мокрых и холодных от дождя камней. Капли ударялись по ее шерсти, стекая вниз и обдавая не сильной дрожью в области позвоночника, но, как настоящая королевой, она пыталась идти с ровной спиной, вдыхая в себя запах вечернего ветра. Сердце колотилось бешено, готовясь вырваться из нее в такой момент, когда она не ощущала ничего, даже себя. Только трепет. За ней, не так сильно волнуясь, идет Дениз, уже давно готовившийся к этому моменту, но почему-то не ожидавший, что все будет настолько аж грандиозно. Не ожидал, что соберется весь прайд, смотря на него с такой надеждой. Ведь они верили, что будущие король и королева сумеют их защитить, сумеют направить на правильное русло.        Как только же оба встали у подножия, у самого края скалы, Жади отошла назад на один шаг, вглядываясь в изменившиеся, но все еще такие родные глаза. Нет, подобного себе позволить она не может. Рык издать первым обязательно должен король, даже если он может быть не кровным родственником последнему правителю, отдавшему трон. Дениз это понимает и как бы сильно он не хотел, чтобы первой свой клич издала Жади, заслужившая трон благодаря своему смелому поступку, а идти на такое не позволялось. Он должен был сделать это первым в любом случае. И вот, вдыхая как можно больше воздуха в легкие, бежевый лев громогласно рычит на всю саванну, оглашая о том, что тирании пришел конец. Больше они не увидят на престоле какого-то Кову и не будут дрожать от одной мысли, что вскоре прайдом будет править какой-то там Арун. Больше они не будут жить в страхе даже в самое мирное время, когда правил ими никто иной, как тиран. Как только же Дениза прекратился, он устало опустил голову, отдавая почетное место Жади и та, подойдя поближе, вскинула голову наверх и зарычала даже громче, чем сам король. Точно так же, как и когда Дениз издал рык, львицы подхватили свою новую королеву, зарычав с ней же в один голос и точно так же вместе с ней прекратили его.        Жади с гордостью осматривает эти земли и понимает, что все, юность прошла. Теперь она настоящая, выросшая львица, на плечи которой упадет настоящий груз, но она справится, ведь она не одна. Обернувшись, львица смотрит на счастливого Дениза, давно уже мечтавшего о том, чтобы в такой момент рядом с ним стояла не какая-то там пресловутая, самовлюбленная львица, а именно Жади. Именно она, и никто другой. Львица зарывается в гриву младшего льва, на что тот проводит языком по ее морде, не переставая оглядывать эти земли и на радостно кричащих имена правителей львиц и других жителей прайда. Он больше не принц Дениз. Отныне он Король Дениз. Она больше не принцесса Жади. Отныне она Королева Жади.

Подобные истории случаются часто и не мало существ на планете не знает, каков их истинный путь, когда все вокруг считают их ничтожеством. Никто не знает, кем они могут стать через несколько лет и многие боятся заглянуть в будущее, боясь взросления. Но стоит иногда рискнуть и тогда, возможно, не пожалеть о сделанном, победит свой главный страх.

***

       — А что случилось дальше?        Золотистый львенок с любопытством смотрит на отца, хлопая ресницами и тем самым и всего лишь на долю незаметной секунды прикрывая свои прекрасные, зеленые глаза. Лев усмехается, потрепав голову сынишки, на которой только-только начали виднеться вырастающие, черные волосинки, обещающие однажды стать величественной и роскошной гривой. Оглянув сына, а после посмотрев на двух дочерей, что слушали историю затаив дыхание, боясь упустить хоть один элемент, он только шире улыбается.        — А дальше, дети, мы вновь возвращали Прайдленду тот мир, который разрушился во время правления злого короля Кову, — резко изменив тембр из мрачного, стараясь тем самым войти в жуткую атмосферу происходящего, в более добрый и нежный, король подмигнул им, на что львята привстали, поняв, что история подошла к концу, — а позже и вы родились, подрастали, и только что вы послушали историю о прошлом нашего прайда.        — Пап, а когда наш брат или сестра родится, он же послушает эту историю, да? — с не скрытым интересом задает вопрос самая темная из тройняшек, подойдя поближе и легонько ткнув розовым носиком в лапку родителя, на что тот немного призадумался, оглянувшись и посмотрев на вновь забеременевшую жену.        Жади с таким же интересом слушала эту историю, как и их дети, будто бы она и вовсе не была участницей всего происходившего, а лишь слушателем. Бывало, она что-то исправляла, когда ее супруг заходил слишком далеко и придумывал всякий бред, вроде ее спасения из пасти крокодилов или когда она была на волоске от смерти, чуть ли не упав с обрыва, а он, такой герой, оказался рядом. Она кивнула с одобрением, проведя языком по щеке маленькой принцессы.        — Да, он или она обязательно узнает о том, что же было здесь задолго до его рождения, — зеленоглазая смотрит на свой выросший живот и только тихо ойкает, как только ощущает не слабый толчок детеныша внутри. Значит, малыш родится сильным.        Оба родителя оглянули детей, иногда удивляясь тому, насколько те отличались друг от друга и насколько они были похожи на своих родителей.        Самый старший, Дэйо, цветом шерсти смахивал больше на Симбу или же, как однажды заявил Рафики, на короля Ахади. Глаза у него были точь точь материнские, но под ними легко можно было увидеть те пятнышки, взятые от отца. Чуть ли не с рождения он показал всю свою энергичность и гиперактивность, но все же, не смотря на эту черту характера, он был крайне осторожен во всем и не раз упрекал своих сестер, когда те хотели зайти в какое-то неизведанное старшими место.        Средняя из троицы была Элана, так сильно похожая на свою маму. Отличали их, правда, разные цвета глаз, ибо у львенка они были рубиновые, как у Киары, ее бабушки, а так же розовый, прайдлендерский нос, да и черты морды все же чуть чуть отличались у них. Всегда добрая львенка, в любой момент умеющая сменить свое настроение как с задорного и неумолимого на весьма апатичный и не существенное для нее, так и наоборот. Однако же, чаще всего ее можно завидеть спокойной, чем многим она могла напоминать Королеву Сараби.        Последней из троицы была малышка Айна, получившая цвет шерсти от отца, как и первоначальный цвет глаз. Такие же глаза цвета морской волны. Не смотря на то, что она была младше всех, характером она была непоседливой и с трудом сидящей на одном месте. Всегда ее тянуло куда-то далеко и никто не удивится, если повзрослев она решит покинуть эти земли. Нельзя так же не упомянуть о том, как сильно ее тянуло к общению с членами противоположного ей пола и каждый новый, как она пыталась всех уверять, был «половинкой ее самой на всю оставшуюся жизнь».        — Ложитесь спать, дорогие. С завтрашнего дня наступит новый день, — сказал Дениз, мельком глянув на царившую средь безоблачного неба луну, а после и встав, указывая Жади дорогу к выходу из пещеры.        Львята послушно забились в уголок, прижимая к себе хвосты и лежа калачиком, ложились один на другого, как всегда оставив Дэйо в самом внизу. Конечно же, мальчик и, тем более, будущий король, должен всегда уступать своим непутевым сестренкам!        Король и королева не спеша выходят, смотря только вперед и как всегда гордым шагом идя навстречу любой опасности, но сейчас все было тихо и мирно, как ни в чем не бывало. Скоро эти земли будут процветать еще сильнее, чем прежде. Все же, правление Кову оставило за собой некоторые воспоминания вроде недостающих деревьев или того, что зелени в этих окрестностях стало куда меньше, из-за чего некоторые с трудом узнавали свой старый дом.        Дениз тяжело вздыхает и заставляет себя по-детски улыбнуться, зная, что только в такое время все невзгоды могут отойти от них и только в такое время, когда проблемы не обрушиваются на них и никто их не видит, они могут побыть самими собой. Быть обычными львами, которые хотят вернуться в детство и исправить некоторые ошибки, но знают, что это уже не возможно. Жади только многозначительно пожимает плечами и мило хихикает, ложась на землю и глядя куда-то вверх.        — Как ты думаешь, что произошло с Кову после смерти? — как только сероглазый лев лег рядом с ней, львица вдруг решила задать этот вопрос. Вернее, она уже давно над этим задумалась, но почему-то боялась спросить, не решаясь портить кому-либо настроение давними воспоминаниями. Но ведь Дениз поймет ее, — в раю ли он, рядом с Айхею, или в аду, во владениях самой Шетани?        — Что-то мне подсказывает, что Шетани его очень любезно примет в свое королевство, — пытаясь говорить без всяких издевок или шуточным голосом, бежевый смотрит туда же, но после сталкивается с озадаченным взором королевы.        — Простила ли его моя мама после всего того, что он натворил? Знаешь, перед смертью он попросил прощения и я не знала, стоит ли мне прощать его. Я решила, что простить его — неправильное решение. Уж лучше пусть он не мучается и отправляется наконец-то к той, кого он любил. Если, конечно, мама его простила…        — Порой мы делаем ошибки и приходится прощать, а иногда это становится невозможным. Все-таки, думаю, однажды моя сестра простит его за то, что он сотворил, но это будет уже совсем другая история и, скорее всего, начало ее будет не скоро, — Дениз говорит это не отрываясь от яркого мерцания скопившихся звезд, проводя двухцветной кистью хвоста по рыхлой земле.        Чаще всего они так и проводили свои ночи, смотря на звезды и вспоминая прошлое, лежа в обнимку. Ничего большего им от этой жизни и не требовалось. Совсем не требовалось. Они выросли, они окрепли, стали матерыми и самостоятельными, похорошели и у них есть замечательные дети. Можно ли мечтать о чем-то большем?        — Смотри, звезда падает!        Дениз вскакивает с места, указывая пальцем на стремительно скрывающуюся из вида звезду, набирающую скорость и Жади следит за тем, куда он падает. Позже она снова смотрит на возлюбленного, улыбаясь ему самой чистой улыбкой.        — Загадаем желание?        И в ответ она получает активный кивок и возможность сделать это самой. Дениз вновь уступает ей такую возможность, которая происходит раз в жизни.        — Хочу, чтобы у всех все было хорошо. Всегда, — почему-то она говорит это совсем шепотом, будто бы боится, что кто-то помимо их двоих это сможет услышать.        А такая желанная звезда все продолжала падать куда-то вниз, готовясь скрыться из виду полностью.        — Пошли посмотрим, куда она упадет, — Жади бежит как можно дальше, за звездой, но не одна, как всегда. Рядом с ней так же бежит Дениз, переглядываясь с ней, будто бы мысленно обещая быть с ней рядом в любое время.        Под покровом ночи молодая пара бежала, весело смеясь, как дети, и позже эта звезда была уже на втором месте, а еще позже они и вовсе о ней позабыли, прогулочным шагом ступая по саванне.        Вообще, у всех уже все было хорошо. Все были счастливы, найдя в жизни хоть какой-то смысл. У каждого была своя жизнь, свои заботы, своя радость и свое горе, которое каждый мог поделить между собой.        Джасири, все же забеременев в последние дни правления Кову от его сынка, однажды родила на свет двух замечательных близнецов. Родила сына и дочь, одновременно похожих на отца и мать. Она их любила, не презирала ни под каким предлогом и менялась в лучшую сторону, забывая порой то, кто вообще отец этих львят. Джасири была счастлива.        Мойо, однажды, совершенно случайно наткнулся на симпатичную львицу, с которой когда-то в детстве познакомился и был вынужден с ней проститься. Но нет, преграды между ними исчезли и вскоре им довелось вновь встретиться и когда оба поняли, что их сердца стучат одновременно, один в такт другому, на свет появилось пятеро очаровательных львиц, дочерей Мойо. Мойо был счастлив.        Нука не отказал себе в том, чтобы прогуляться с красивой львицей, чьи глаза были бездонно черные, словно сама тьма, но душой она была чистой. Нельзя сказать, что между ними сразу же началась эмоциональная буря, взявшая вверх над ними и сделавшая их влюбленными, но стоило им провести больше времени вместе, как это случилось. И тогда прайд пополнился двумя очаровательными мальчиками, которых Нука всем сердцем любил. Нука был счастлив.        Дженнет, ушедшая из прайдом со своим сыном и с дочерью Бариди, не в силах видеть то, что напоминает Кову, встретила по дороге ровесника, не решившего оставить их в беде и помог им найти дом, решив, что они смогут жить вместе. Изначально не чувствуя абсолютно ничего к нему, Дженнет начала замечать, как тот ухаживает за ней, как помогает им и относится к Юпендо так, будто бы это был его родной сын. Со временем, это воспроизвело некую любовь между ними и вновь забеременев, львица наконец-то родила дочку. Дженнет была счастлива.        Вместе с Дженнет забеременела и Адиа, вполне успешно родив поздно ночью здорового и красивого сына, похожего цветом шерсти на нее, но имеющий уши и глаза от отца. Малыш, такой похожий на двоих родителей сразу приносил не мало радости как и молодой паре, так и своей бабушке и приемному деду, который был для него как родной. Адиа и Юпендо были счастливы.        У каждого из них были свои виды счастья, и у каждого они были разложены на одном большом стекле, которое, со временем, разбилось на осколки. На осколки счастья. Но они смогли собрать эти осколки воедино и снова радоваться жизни, не оглядываясь на прошлое.