Вселенная разврата

POV Эммануэля Зачем отправлять за хлебом меня, если в доме есть прислуга? Это тупо, как минимум! -Эй, да не шипи ты, нас же найдут! — услышал я голос из кустов. -Вообще-то мне больно, если ты не видишь! Лучше дай мне подорожник, иначе я буду истекать кровью вечно. -Знал бы ты, как бесишь меня! -И знать не желаю. Я на цыпочках подобрался к кустам и замер, прислушиваясь. Оттуда доносилась какая-то возня, вперемешку с матом. Почему-то мне не хотелось её прерывать, было интересно послушать. -Если из-за тебя нас заберут домой, я больше не буду помогать тебе с французским! -А я тебе с математикой. Послышалось грозное шипение и кусты затряслись. -Тогда я… я… я! -Да что ты? Рожай быстрее. -Я тебе не нижний, чтобы рожать! И я больше не буду стоять на стрёме, пока ты будешь лапать нашу прислугу! -Но тогда и я тоже не буду это делать. -Тогда… я расскажу родителям, кто посадил на пасхальный торт вместо искусственной жабы настоящую! -А я расскажу, что ты таскаешь из папиного кабинета порно журналы, чтобы подрочить! -А я расскажу, что ты закупаешь игрушки в сексшопе и мучаешь нашу прислугу. -А я расскажу… что это ты постоянно меняешь соль и сахар местами на нашей кухне. -А я расскажу, что во время домашнего ареста ты сбегаешь через окно, чтобы нарвать роз и подложить их очередному нижнему. -Тогда родители узнают, что это ты вот уже два года дырявишь все их презервативы! -Но это всё равно не помогает папе забеременеть, так что говори, — судя по звукам, кто-то кому-то показал язык. Я стоял над этими кустами и трясся от смеха. Видимо, в какой-то момент сидевшие в кустах решили, что убежище стоит сменить, поэтому выбрались из кустов, а там я с… хлебом прямо в руках. -Ты кто? — спросил меня невысокий зеленоволосый мальчишка, примерно моего возраста. -Эм… — растерянно пробормотал я своё имя. Всю радость как рукой сняло. -Что «эм». Ты что, имя своё забыл? — нагло продолжал спрашивать всё тот же. -Эммануэль я, или просто Эм. -А-а-а-а, ну, так бы сразу и сказал, — а что я не так сделал? Сразу так и сказал! — И что ты здесь делаешь? Тоже следишь? Сколько тебе платят наши родители, а? Давай мы заплатим больше, и ты сбежишь? -Да мне никто не платит… -В смысле? -Я просто шёл из магазина и услышал вас… -Эг, ну я же говорил тебе, что ты орёшь! — это, видимо, говорили уже не мне. -Не ору я, мне, вообще-то, больно! — ответил этот самый Эг, головой кивая на побитую коленку. — Слушай, Эм, а у тебя бинт и перекись водорода есть? -Я что, должен с этим в магазин ходить? — ошалело спросил я. -Ну, а дома есть? -Дома может и есть, но кто сказал, что я пущу вас к себе? Мальчишки переглянулись между собой, а затем оба уставились на меня своими жёлтыми глазищами, пародируя кота из мультика «Шрек». -Нет, — твёрдо отрезал я. -А если мы тебе заплатим? -Что ж вы тогда не купите себе медикаменты? -Нас просто ищут и нам нельзя в общественные места. -Вы что, преступники? -Нет, просто любители. -Что? — не понял я. --Любители устраивать дома переполох. На этот раз мы сбежали, так что нам сейчас никак нельзя в общественные места. Наверняка там нас уже ищут по фотороботу, — ответил мне блондин со странным именем Эг. -Ну… только если вы будете тихо себя вести, — проговорил я и, не глядя на парней, направился в сторону своего дома. Судя по шуму эти двое следовали за мной. — Как вас зовут? Только в двух минутах ходьбы от дома я понял, что веду к себе абсолютно незнакомых мне людей. А мало ли они мне врут? Я ничего о них не знаю, даже имён. В придачу они сбежали, их ищут. Это точно не сойдёт мне с рук. -Я Эгмонт, а он Кориолан. Мы братья, если что. -Это я уже понял. Ладно, мы зайдём через задний ход, там почти нет прислуги, а родителей тем более, а потом сразу в мою комнату. Я принесу вам вашу перекись и… что-то там ещё. -Бинт. Нам нужен бинт. -Да, я принесу. Мы на цыпочках пробрались к моему дому, старательно проползая перед всеми окнами. Запасной выход я открывал как можно тише. Почему-то мне не хотелось, чтобы нас нашли. Мне казалось, что тогда я опозорюсь перед этими двумя, а они развернуться и уйдут, даже плюнув на мою помощь. Перестанут меня уважать. Только зайдя в мою комнату и захлопнув дверь на замок я почувствовал себя крутым. Да, миссия выполнена. Я не ударил в грязь лицом перед этими двумя, почему-то казавшимися мне невероятно крутыми. Обычно я считал, что круче меня нет никого, но что-то в этих двоих мне говорило, что они покруче меня будут. -Аптечка в моей ванной, можете воспользоваться ей. -Нафига тебе собственная аптечка в твоём-то возрасте? — спросил меня… чёрт, я же их не различаю, потому что когда они представлялись, я не видел, кто говорил. -Приключения люблю. -Какие ещё приключения? — не по-доброму загорелись глаза у зеленоволосого паренька. -Такие, о которых не обязательно знать прислуге этого дома и, уж тем более, моим родителям. Вот и приходится иметь свою аптечку в таком возрасте. -А сколько тебе? -Двенадцать, а вам? -Тринадцать. Ха, мы тебя старше! -Какая разница? -Блин, ну ладно. -Кстати, вы не могли бы представиться ещё раз, чтобы я смог вас различать? -Я Кориолан, — проговорил зеленоволосый парень. Вот, теперь я запомнил, — а моего брата зовут Эгмонт. Запомнил? -Ага, спасибо, — пробормотал я, глядя, как эти двое уползают в сторону моей ванной.

***

POV Нарцисса -Серьёзно, тебя отправили за хлебом? — спросил я, посмеиваясь после рассказанной Эмом истории. -Ну, да. -Зачем, блин? -На самом деле родители распустили всю прислугу и сплавили меня, чтобы просто побыть вдвоём. Я это потом понял, когда после очередной такой просьбы спрятался в доме и наслушался кучу стонов. Если честно, это одно из самых неловких моих воспоминаний, — рассказывал Эм, глядя в потолок. — Расскажи что-нибудь о себе, Цисс. -Я не знаю, что. -Каким было твоё детство? Он спросил, а я завис. Действительно, каким оно было?.. Почему-то так тяжело даются воспоминания о доме, о моментах, когда папа был ещё «живым». Я перестал считать его действительно «живым», когда он стал беспрекословно подчиняться отцу. Я прекрасно вижу, что между ними что-то произошло, но никак не могу понять, что именно. Уже не первый год не могу. -Сначала хорошим. Моя память проснулась очень рано, я многое помню. Как папа мне читал, как мы с ним гуляли, ходили в парки и аквапарки. Как он учил меня играть на музыкальных инструментах, как рассказывал невероятные истории из своей жизни. Я всегда хотел быть похожим на него. Он никогда не заставлял меня. Ничему. Всегда просил, рассказывал, как это интересно, что из чего-то можно сделать или узнать. Я полюбил учиться именно потому, что меня научили это любить, — в горле стал ком. Почему-то о таких личных воспоминаниях говорить так сложно, хотя, казалось бы, что тут такого и почему я не могу доверить их человеку, к которому чувствую влечение? — А потом что-то произошло… Отец вернулся со своих вечных командировок, а на общем ужине я заметил стеклянный взгляд папы. Я пытался ему что сказать, развеселить, но всё было без толку. Я чувствовал, что сейчас доверяю малознакомому человеку что-то слишком личное. Такое, о котором знали даже далеко не все мои знакомые, которых я, несмотря на годы общения, никак не мог назвать своими друзьями. Было неловко говорить о своих проблемах. Я давно уже понял, что людям плевать на все мои проблемы, о которых я им говорю. Для них самое главное, чтобы я выслушал их, а что происходит со мной — неважно. Просто заметьте это. Люди проходят к вам и говорят о себе, о себе и ещё раз о себе. Мало кто спрашивает о вас, тем более искренне, а не просто из вежливости. -С того дня отец стал приказывать папе, потому что на простые просьбы он перестал реагировать. Он почти не говорил, перестал готовить, выходить на улицу, читать мне, интересоваться миром. Мне было пять. В пять лет я возненавидел этот грёбаный мир и своего отца за то, что он отобрал у меня папу, который был для меня всем в этом мире. Я чувствовал руки Эммануэля, которые обнимали меня всё сильнее. Мне было действительно неловко, но я так хотел остаться рядом с этим человеком, что готов был рассказать ему о себе всё. -Ко мне начали приходить учителя на дом. Они приходили с трёх лет, однако тогда папа преподносил мне это совсем по-другому. Раньше это были люди, от которых я узнавал много нового и интересного о мире, с которыми я сам хотел заниматься. Но потом отец сменил мне всех учителей. Начали приходить какие-то строгие дядьки, которые били меня по рукам за любое непослушание. Я зазубривал всё наизусть, чтобы соответствовать их требованиям, по пять часов в сутки проводил за музыкальными инструментами, но им всем было мало. Они требовали от меня большего, говорили, что я бездарь и мало уделяю времени учёбе. Я просто завис в этом состоянии. Мои учителя пришли бы и сегодня, опять наорав на меня, что я неблагодарный бездарь, из которого в жизни ничего не выйдет. А потом я опять бы ответил им про политическую ситуацию в Барлее*, про экономическую ситуацию в Анрале, про традиции и быт кингальцев в VI веке до нашей эры, рассказал бы о творчестве Брэдбери, пересказал «Войну и мир», сыграл бы «Кампанеллу» Листа. И получил бы. За любое неправильное слово, за неверно взятую ноту, за не тот штрих, за не то имя, за неверные манеры. Вечером я убил бы около шести часов на изучение домашнего на завтра, а потом, в два часа ночи, я навестил бы папу, опять поговорил с ним, как с самим собой. Он всегда слушает меня молча, ничего не говоря, как бы я ни просил. Он даже не шевелится… А потом спать и всё утром началось бы заново. -Господи, как ты выжил в таких условиях? -А я не знаю, как можно жить по-другому. Я не посещал курортов, не бывал в санаториях, не сидел в социальных сетях, общался только с людьми, на которых мне указывал отец, посещал только светские мероприятия. -Я покажу тебе, как можно жить. Со мной ты увидишь этот мир с другой стороны. Я не знал, что ответить. Просто поверил ему и, впервые за долгое время, испытал какое-то небывалое спокойствие и благодарность.

***

- Не переживай ты так, уже вся школа знает. Слухи в этом месте распространяются с небывалой скоростью. А ещё я дам тебе вот это, — Эм указал на синюю ленту, лежащую на столе в его кабинете. Мы уже приехали в школу и сейчас директор пытался успокоить меня перед первым учебным днём. -Что это? - Лента, указывающая на твою неприкосновенность. Не смотри на меня так, тут их мало, но они есть и об их предназначениях знают все. - А если её с меня сорвут или скажут, что не заметили? - Заметят, поверь. Один увидит и передаст остальным. В этой школе есть свои правила среди учеников, но есть один пункт, которому подчиняются все: если тронуть нижнего с синей лентой — с позором на весь город вылетаешь отсюда, а в эту школу попасть желающих много, поверь. Интересно, много было таких случаев? Что-то мне подсказывает, что нижним с синей лентой приходится долго доказывать свою невиновность, если его изнасилуют. Хотя, откуда мне знать? - Что у тебя первым уроком? — вывел меня из мыслей голос Эма. -Литература, вроде, — пробормотал я, рассматривая расписание и пытаясь вспомнить, какой сейчас вообще год. -Пошли, провожу и представлю тебя классу. Скажите, слово «провожу» подразумевает под собой прогулку со мной по всей школе за руку? Да на нас пялились все, кому не лень! Я шёл красный, как рак, зато рядом идущий директор цвёл и пах от счастья (чтоб ему не протухнуть!). Видимо, это ещё один из способов пометить свои владения, то есть… меня. Класс встретил нас гробовой тишиной. -Уважаемые ученики, — начал свою речь Эммануэль с удивительно строгим видом, — с этого дня у вас в классе будет учиться Нарцисс Рителлий. Прошу обратить внимание на его синюю ленту. Всего доброго. Повисла неловкая пауза на несколько секунд, пока меня разглядывал весь класс. Это ж надо было! Всем про эту дурацкую ленту сказал! И фамилию мне свою подставил. Чёртов собственник, я ещё не вышел за тебя! -Что ж, присаживайся на любое свободное место, Нарцисс.

***

-Как прошёл первый урок? — обеспокоенно спросил Эм, как только я переступил порог его кабинета на перерыве. -Скучно, я уже знаю это. -Тебя никто не трогал? -Да кто ж меня тронет после твоего представления? -Отлично. Что у тебя дальше по расписанию? -Основы ухода. Что это? -Там учат, как правильно следить за собой, готовить себя по разным приказам и всё в этом духе. Не волнуйся, этот предмет ведётся раздельно и там нет практики, всё только в теории. -Типа практике жизнь научит? -Вроде того. -Ужас…

***

Я бы не сказал, что мой первый день учёбы прошёл скучно. Он просто прошёл без инцидентов. Всё тихо, мирно, но невероятно ново для меня. Я ни с кем не познакомился, потому что все нижние в моём классе оказались заняты, а хозяева не разрешили им общаться со мной (сам услышал, как они об этом говорили). Видимо, это не то место, где я смогу завести друзей. Хотя на что я рассчитывал? Основы ухода прошли странно. Как я понял, это предмет, на котором нам в подробностях рассказывают строение тел нижних и верхних, как там что на что влияет, в случае чего. Это больше похоже на какой-то медицинский урок, с уклоном на половые органы. Ну, а потом нам рассказывали, как правильно готовить рот перед минетом для Господина и заставляли слово в слово записывать в конспект. Бред какой-то. Отмучавшись весь день, я отправился в столовую, где меня встретил Мик. Он с радостью меня обслужил (не в пошлом смысле!). Эм после четвёртого урока оставил меня одного, дав какой-то новый телефон, которым я даже не понял, как пользоваться. Сказал, что связь по нему, а сам он уехал в школу в соседнем городе по делам. -Эй, Мик, ты сильно занят? — позвал я управляющего, который всё время крутился рядом, чтобы, в случае необходимости, помочь. -Вы что-то хотели, господин? -Да. Сядь со мной, у меня много вопросов. -Простите, я не могу, меня же уволят за такое… -Всё в порядке, я разрешаю. И лучше не сопротивляйся, а то получишь. -Как прикажете, господин… — я смотрел на Мика, который с каким-то синеватым лицом опускался на противоположный от меня стул. Он резко дёрнулся, простонал, а потом всё же уселся и глянул на меня из-под прикрытых чёлкой глаз. -Что такое? -Всё в порядке, господин. -Тебе не обязательно ко мне так обращаться, я ведь тоже нижний. -Вы приходите сюда как муж нашего директора, господин. Вы имеете полнейшее право распоряжаться здесь, как господин Эммануэль, даже не смотря на ваш статус нижнего мужа. -Серьёзно? Я могу творить что хочу? -Да, господин. Вы разве не знали? -Откуда? -Простите, господин. -Не обязательно вставлять «господин» в каждой фразе, это режет уши. Ты здесь давно работаешь, Мика? -Это правило этикета, господин, я обязан так делать. Я работаю здесь уже больше трёх лет. -О, значит ты многое здесь знаешь! Расскажи мне, пожалуйста, об этой школе. -Что именно вы желаете знать, господин? -Например, почему не всех тут… ну, скажем… берут по полной? — смутившись, спросил я. Чертовский странный вопрос, но я отметил это ещё при первой встрече: здесь есть какая-то система. -Это особенность нашего ресторана. У меня на руке, как и у вас, господин, синяя лента. Она говорит о неприкосновенности работника. То есть это простой официант, который приносит блюда, принимает заказы и убирается. Такой работник не обязательно должен иметь девственность. Обычно это работники, заслужившие эту ленту в качестве благодарности от начальства или это простые школьники, которым нужны деньги, не более. Ну, и девственники, конечно. Таких людей трогать нельзя, за это дают огромный штраф и запрет на посещение ресторана в будущем. Есть ещё работники с жёлтой лентой, господин. Таких можно только трогать, но не более. На них нельзя использовать игрушки, их нельзя к чему-либо принуждать. Чаще всего такие люди у нас отрабатывают наказание от своего Хозяина. Поработав здесь день, после того, как тебя облапают несколько сотен мужиков, нижние становятся просто шёлковыми. В придачу ещё и денег получают Некоторые устраиваются сюда на подработку на условиях жёлтой ленты. Обычно такие люди в поисках пары. И есть работники вовсе без лент. Как раз-таки они сейчас и обслуживают всех клиентов в интимной сфере. Иногда Хозяева приводят сюда сильно провинившихся рабов и оставляют работать на некоторое время. А вообще, школа ежегодно скупает множество рабов с ярмарки, чтобы они работали на ресторан. -Сдуреть… вот это система. Ты бывал в других школах директора? Везде есть такие места? -Ну… я был в одной школе, господин, но там подобного места не было. -Что за школа? -Закрытая школа «Reable» для нижних, господин. -Ты работал там? -Нет, что вы, господин. Родители продали меня школе в семь лет, я там учился. На выпускном экзамене, где в обязательном порядке должен присутствовать директор, нас распределяют на рынок труда или на ярмарку. Получить работу у господина директора — невероятная радость. Обычно множество выпусков подряд отправляются на ярмарку, мало кто попадает на работу. -Можно не попасть на ярмарку? -Для этого нужны школы, где нижних обучают работать прислугой в специальных заведениях, господин. К счастью, моя школа была одной из таких. Есть специальная система, согласно которой нижний принадлежит не какому-то хозяину, а заведению. Там им непосредственно распоряжается директор. Я попал к господину Эммануэлю на работу, так что он и его семья — мои хозяева. -Неужели тебя в школе научили заведовать рестораном? -Что вы, господин. Все школы для нижних больше ориентированы на работу на ярмарках и ублажение хозяев. Нас почти не учили ничему другому. Это всё господин Эммануэль, он заставил меня переучиться и получить специальность, сказав, что хочет, чтобы я заведовал рестораном. -Значит, тебе невероятно повезло? -Да, господин, мне действительно невероятно повезло! -Есть ещё какие-либо особенности этого ресторана? -Конечно. Повара, например. У них тоже есть подобие лент, господин. В нашем меню есть блюда, отмеченные красным, голубым или жёлтым цветами. Красные повара неприкосновенны. Обычно их блюда пользуются популярностью у не желающих «развлечься» клиентов. Голубые повара как официанты с жёлтой лентой — посетитель может их отблагодарить за вкусную еду или наоборот — наказать, но без проникновений. Блюда поваров с жёлтым цветом пользуются наибольшей популярностью, их можно отблагодарить или наказать по полной. -Дикая система. Ещё что-то? -Да, господин. Как бы вам сказать… у каждого работника внутри и снаружи должны работать специальные приборы… -Что? -Ну, обязателен фаллоимитатор внутри, прищепки на сосках и… эрекционное кольцо. Это чтобы… ну, заводить посетителей даже простым видом… -Довольно пугать моего мужа, Мика, — проговорил из-за моей спины… Господи, как давно он там стоял? Я весь залился краской, представив, сколько он могу слышать. -Г-господин Эммануэль, простите! Я не хотел ничего такого! Бога молю, извините! — моментально подпрыгнул Мика и уже хотел было стать на колени и вымаливать прощение. -Успокойся, Мика. Я не против, чтобы Цисс знал порядки. Скажи, чтоб подали мне и сам закажи что-нибудь. Давай быстрее, присоединяйся. Я глазами следил за Микой, которого как ветром сдуло от слов Эма. Неужели он его настолько боится? Почему-то узор на запястье стало жечь. Что ж это такое, чёрт возьми? Неужели они… -Эм… -Да? -А вы с ним… ну… у вас ничего не было? — пробормотал я, глядя в стол. -Прости, стоило сказать тебе раньше. Не злись только, ладно? Это я переспал с ним, когда он учился в школе и потом я тоже переспал с ним однажды. Я знаю, что ты злишься, прости, пожалуйста, но тогда я и подумать не мог, что когда-нибудь встречу свою пару… -Всё нормально, — промямлил я. -Прости, малыш. Я к нему ничего не чувствую, правда. -Хорошо, Эм. Мне просто тяжело принять, что ты уже был с кем-то, но я рад, что ты со мной поделился. Всё в порядке, правда, — жжение потихоньку начало отступать. --Спасибо, Цисс. -Почему ты дал ему работу после школы? — постарался перевести тему я. -Он слишком невинный, в придачу у него не самое прекрасное детство. Спроси у него как-нибудь, ты ему понравился и он тебе доверяет. Мне просто было его действительно жаль. Знаешь, многие в школах для нижних мечтают быть «теми самыми», «единственными и неповторимыми» и всё в этом духе. Они живут этой мечтой, пока не попадут на ярмарку, а потом их мир разбивается вдребезги. Мик всегда знал, куда он попадёт, он хорошо учился, готовясь к ярмарке, в то время, как все старались откосить, в надежде, что им с истинным эти знания не понадобятся. Он просто невероятный реалист и мне захотелось, чтобы у него в жизни было хоть что-то хорошее. Правда, даже попав сюда он первые полгода работал как официант без ленты и многого натерпелся. Сейчас из-за одежды не видно, но у него на теле множество шрамов и про каждый из них он может поведать невероятную историю. Такую, что и врагу не пожелаешь. С ним здесь произошёл несчастный случай, поэтому я и отправил его учиться. Меня как раз тогда не устраивал старый управляющий, а Мика превосходно его заменил. -Слушай, Эм… а у него тоже есть все эти штуки… Ну, как у всех работающих здесь. -Ты про игрушки внутри? -Ну… типа да. -Да, есть. Он не обязан их носить, но он воспитан так, что не может себя пересилить. Если есть какое-то правило для всех, то он будет ему следовать, и не важно, что для него сделали исключение. Он хочет быть как все, потому что считает, что ничем от них не отличается. Знал бы ты, сколько он сопротивлялся, пока я не приказал ему носить одежду как нормальный человек. Мол, тут все ходят голые, ему будет не по себе. -Он очень красивый и интересный парень. Я бы хотел ему помочь. -Ха, ну попробуй. Я пытаюсь это сделать не первый год. -Спорим, у меня получится? -Смотря на что. -На желание. -Сроки спора? -Давай после свадьбы я займусь им и за месяц существенно изменю его жизнь? -Идёт, — с этими словами мы с Эмом скрепили руки договором и сами их «разбили». — Вон он, идёт сюда. Я глянул в сторону Мика, который с подносом в руках шёл к нам. Действительно, несмотря на форму официанта он был в свитшоте и каких-то убитых джинсах. Тяжело представить человека, для которого одежда была бы дикостью, но вот он, прямо передо мной! -Ты принёс что-нибудь себе, Мика? — спросил Эм, беря в руки нож и вилку. -Простите, господин, мне не положено. -Мика, я ничего не желаю знать. Отправляйся за едой и возвращайся к нам. -Но господин… -Мика! Живо, не зли меня, — рыкнул на парня Эм и парня опять как ветром сдуло. Это ж как надо воспитывать, чтобы вырастить настолько запуганного человека? Мы в тишине ждали, пока управляющий вернётся. Я уже давно всё съел и сейчас наблюдал, как еду поглощает директор. Знал бы кто, какой он на самом деле…

***

-Я действительно хочу, чтобы ты занял эту комнату, Цисс. И нет, мне её ни капли не жалко, — доставал меня уже битый час Эммануэль. Мы вернулись домой сразу, как Эм поел. Перепуганный Мика со страху заказал себе один лишь коктейль и выпил его одним глотком, а всё оставшееся время, пока директор ел, он сидел глядя в пол, краснющий, как рак, и явно чувствовавший себя не в своей тарелке. Если честно — проблемы на лицо, но я пока что даже примерно не представляю, что мне с ним делать. А ведь я уже поспорил… Сразу как мы вернулись Эм повёл меня вглубь дома. На мои вопросы «зачем?» он отвечал лишь словом «сюрприз». Честно говоря, я даже боюсь представить себе сюрприз от такого человека, как он. Сюрпризом оказалась абсолютно пустая комната на втором этаже. Сам Эм это прокомментировал как «ну вот, это твоя комната, обустраивай на свой вкус и будешь здесь жить». Да, моей ярости не было предела! Я не могу жить за счёт чужого человека, я здесь не содержанец, я хочу сам заработать себе на всё, а не получать от кого-то. Пусть он и мой будущий муж, но я всё же чувствую себя неловко от таких… подарков. Уже битый час мы приводим друг другу аргументы, почему должно быть «по-нашему», однако как бы я ни старался, этот гад ни в какую. -Эм, я тебе уже сказал, что не собираюсь занимать твоё жилое пространство. Мне не нужна комната, достаточно дивана в гостиной. Зачем всё это. -Значит так. Пойдём, — я почувствовал лишь руки на моих ногах, которые явно делали что-то не то. В следующую секунду меня подняли на руках и потащили в сторону гостиной. -Ты что творишь? Пусти меня немедленно! Эммануэль. Сейчас же прекрати! -Ни за что, — проговорили мне в ответ и довольно улыбнулись. Отпустил меня этот маньяк только на диван перед камином. В сию же секунду камин был разожжён, из ниоткуда появился плед, в который меня укутали, и чай, который пихнули мне в руки. Я даже не понял, как всё это произошло. -Цисси, послушай меня. Ты невероятно красивый человек и я влюбился в тебя с первой секунды нашей встречи, даже когда не знал твоего имени. Мы с тобой истинная пара, а это величайшее счастье на этой планете. Ты — самое дорогое, то у меня есть. Я хочу всю жизнь быть рядом с тобой и наслаждаться каждым мгновением. Ты… как ценный камень, который я чисто случайно нашёл. А о самом ценном необходимо заботиться. Пожалуйста, позволь мне сделать это для тебя. Я хочу, чтобы в этом доме было место, где ты будешь чувствовать себя в своей тарелке. Твой маленький уголок, где ты сможешь спрятаться от всех проблем этого мира и побыть наедине с самим собой. Мне не жалко денег, у меня их валом, и я готов всё потратить только на одного тебя. А ещё я уверен, что ты мне их вернёшь. Пусть не наличкой, пусть даже не деньгами, а просто приятными моментами и ощущениями, а это ведь гораздо важнее каких-то там бумажек, — я чувствовал руки этого невероятного человека, которые поглаживали меня по спине, пока я попивал чай. Пожалуй, я счастлив и даже готов забрать себе эту чёртову комнату, а взамен подарить ему столько приятных воспоминаний, сколько смогу. -Хорошо, — промямлил я. Чёртова неловкость никуда не уходила. -Вот и прекрасно. Кого нужно нанять? Если хочешь, дизайнер может подъехать уже завтра. -Думаешь, у меня настолько нет вкуса? Я хочу всё сделать сам. Вернее, с твоей помощью. У тебя есть планы на завтра? -Не было, пока что. Что ты задумал? -Есть одна идея… Где-нибудь есть библиотека со множеством нот? -Не знаю, но специально для тебя разведаю.

***

-Ты уверен, Цисс? -Да, абсолютно. Я хочу свою комнату видеть именно такой. -А ты там с ума не сойдёшь? -Какая разница? -В смысле «какая разница»? Нарцисс!

***

-Чёрный потолок и пол? Но сэр, это сейчас не в моде. Давайте я покажу вам другие варианты, которые пользуются популярностью у слабого пола. Вот смотрите, это стены жёлтых цветов, а потолки стандартные, белого цвета, пол… -Меня это не интересует. Я нанимал человека, которым покрасит мне пол и потолок, а не советчика по вопросам дизайна МОЕЙ комнаты, — взрывался я. Буквально каждый, кто сюда попадал, начинал давать мне советы. Будто они знают, как будет удобнее для меня в моей же комнате. Бесит.

***

-Мы серьёзно обклеим все эти стены нотами? Так ты для этого их печатал? — спросил меня удивлённый Эм, которого я с утра пораньше пригнал помогать с обоями. -Да, именно для этого. Но боюсь, что обычная бумага будет слишком тонкой, поэтому мы сначала наклеим обычные чисто белые обои, а уже на них будем клеить все эти ноты. Ну что, готов помогать?

***

-Цисс, почему ты сделал всё именно… ну, таким? — спросил меня Эм, слегка приобнимая за плечи, когда мы стояли уже в почти готовой моей комнате. Осталось лишь купить и расставить мебель и комната будет полностью завершена. -Знаешь, мне кажется, что после встречи с тобой моя жизнь кардинально изменится. Поэтому я хочу, чтобы было хоть что-то, что напоминало мне о прошлом. О том, кто я и откуда. О моём папе, который подарил мне любовь к музыке, которую после забрал отец. Просто глядя на эти стены я понимаю, что множество проблем уже позади, и если я справился с ними, то и с остальными тоже справлюсь. -Это прекрасная комната, Цисс. Такая же, как и ты у меня, — проговорил он, целуя меня в висок. — Хотя нет, ты прекраснее. Кстати, чем наполнишь её? -Твоей фотографией, сделанной вчера. Пока Эммануэль старательно клеил обои, я незаметно сбегал в гостиную и взял там фотоаппарат, а вернувшись заснял его, задумчиво разглядывающего лист с нотами Ференца Листа. Интересно, о чём он тогда думал? Кстати, фото вышло невероятно красивым, и я уже тогда решил, что повешу его где-нибудь здесь. Как напоминание о том, что в момент создания этой комнаты я был не один. -Это нечестно! Тогда свою комнату я украшу твоей фотографией у камина. -Как хочешь. Кстати, почему у нас две раздельные комнаты, а не одна общая? -Прости, традиция. Просто иногда очень важно иметь личное место. Не для двоих, а для себя одного. -У твоей семьи прекрасные традиции, — улыбаясь, проговорил я.

***

Четыре дня подряд я трепал нервы Эму со своей комнатой. Мне хотелось поскорее воплотить мою идею, уже ставшую мечтой. Мы отксерокопировали все ноты, которые я смог вспомнить. Забавно, я взял только то, что играл с учителями отца, а не папы. Всё это время Эм без остановок продолжал мучить мою несчастную попу своими зверскими игрушками. То анальные пробки, которые я уже умею отличать от вибраторов и шариков, которые тоже побывали во мне. Да уж, ощущения от всего этого не просто странные… Они невероятные. Да ещё и Эм, который после этого заводится и пристаёт со своей практикой минета. Чёрт возьми, да я уже король в этом! Кстати, раз уж пошло про это, то… Мой урок по основам этикета прошёл… ужасно. Ещё никогда я не был голым на публике, тем более перед своим классом, с которым мне ещё учиться! Но Эм старательно меня готовил. Сперва он рассказал, как это будет, сказал, что мне нужно будет раздеться, что кроме него ко мне никто не прикоснётся, что ничего никто никуда вставлять не будет. Однако что-то пошло не так и уже после первых пяти минут все перестали слушать Эма и стали потиху заниматься… своими делами. Под партой. С нижними. Ну, вы поняли. -Этот урок всегда проходит ТАК? — спросил я в кабинете у Эма сразу после ОЭ. -Нет, что ты. Обычно я такого не допускаю, но, кажется, теперь всегда так будет. Боюсь даже представить, что будет в следующем году, когда у вас появятся основы подчинения в расписании. Просто истинная пара всегда для всех выглядит эротично. Независимо от вкусов, отношений к человеку, это постоянно заводит находящихся рядом, даже если они случайно увидят нас. -Что за магия такая? -Ха-ха, не знаю. Просто так есть и всё. Многие люди мечтают увидеть такое. Само собой, что у верхних сносит катушку. И поверь, нижние там тоже не в сторонке стоят. Можно сказать, что истинная пара порождает в других желание совокупляться. -Ужас… Я не выдержу. -Наоборот. Гордись, тебя хочет вся школа, на тебя хотят смотреть, до тебя хотят дотронуться, но ты только мой, Цисс. В целом, ОЭ представляли из себя практику. Нам показывали, в каких позах нижние должны питаться при хозяине, как сидеть, что делать и в каких ситуациях. Странно представить, что тысячи людей сейчас стоят на четвереньках перед своим господином и едят так еду, растопырив ноги в разные стороны и прогнувшись в спине. Так сказать, чтобы хозяин мог в это время любоваться. Это ещё цветочки. Знал бы я, что начнётся потом, когда до меня доберутся родители Эммануэля и начнут говорить о свадьбе… Сперва они просто прогулялись со мной по городу и помогли выбрать свадебный костюм. Я никогда не думал, что такие есть вообще, но оказалось, что да. Есть даже специальные костюмы со всякими игрушками, эрекционными кольцами и затычками. Костюмы, состоящие просто из трусов, чтобы, так сказать, гости смогли наслаждаться видом. Как мне сказали, есть пары, которые костюмы вообще не берут. Прибыль у этого места невысокая, да и вообще это единственный салон свадебной одежды на всю область, потому что истинные пары встречаются очень редко, а если уж и попадается такая, то ради этого грех и в другую область не прокатиться. На следующий день меня погнали выбирать меню. Потом цветы. Потом напитки, которые почему-то не шли вместе с меню. Потом персонал, который будет нас обслуживать. «Это очень важно!» — возмущался отец Эма. «Да мне вообще плевать на всё это» — отвечал ему я. Каждый вечер я ныл ещё-пока-что-не-моему-мужу, что меня уже достала эта свадьба и я ничего не хочу. Разговоры Эма с родителями не поумерили их пыл, поэтому каждый вечер после школы я неизменно страдал с Вантаром и Декимом, а потом страдал ещё и над домашкой. Но один вечер родители Эма заявились к нам и поведали мне небывалую историю их свадьбы, после которой мы с пока-что-не-мужем долго отходили…